Девять жизней Чёрной Жемчужины

      Минхо начинает ныть, закатывая глаза. Он медленно обходит меня и обнимает со спины. Я чувствую, как его тепло передаётся мне, а шею смешно щекочет мужское дыхание. Хо ещё долго бурчит, утыкаясь носом мне в плечо. Парень всячески пытается отговорить меня от этой затеи, но всё безуспешно.       — Может быть, ты выберешь другой день? — сдвигает брови Хо и выпрашивает жалобно.       — Нет. Ты же знаешь, с чем это связано, — отказываюсь я.       — Подумаешь, он меня не поздравил. Хван та ещё обидка, — надувает губы парень, — самый лучший подарок я всё равно получил от другого человека.       — Ох, Минхо! — складываю руки на груди я. — Ладно, я вижу, что ты не держишь на него зла, но слышал остальное, что говорили друзья? Хёнджин не читает сообщения в чате, не отвечает на звонки. Никому.       — Пообижается, да придёт в себя. Это же Хван. У него творческая личность, которая очень ранима. Он склонен к страданиям, если уж на то пошло, я признаю. Но не думаю, что всё совсем плохо. Зуб ставлю на то, что он спокойно сидит в своей комнате, слушает грустную музыку и умывается слезами. А Чан вообще говорит, что дал ему время побыть одному, собраться с мыслями, — ворчит Ли.       — Это Чан, а это я. И я хочу поехать, чтобы проведать Хёна, — поворачиваю голову я, когда Минхо отодвигается, но всё ещё держит меня в своих руках.       — Ревную, когда с этих губ сходит любое имя, кроме моего, — смотря мне в глаза, Хо резко сокращает расстояние и завладевает моим ртом.       Я медленно поворачиваюсь и целую Ли в ответ. Он удерживает моё лицо двумя руками, норовя придать планам свой поворот событий, но я знаю, что у него не получится, ведь настроилась решительно. Я мычу и упираюсь в грудь парня руками, а затем отодвигаюсь и недовольно смотрю на него.       — Я знаю, что ты задумал. У тебя не выйдет, — качаю головой я.       — Ну, Со! Ты ведь обещала! Помнишь? Твой праздник после моего, — поджав губы, умоляющим голосом выдаёт Минхо.       — Между праздниками нужен перерыв. Отпразднуем завтра, — улыбаюсь я, — пойдём. Чем быстрее я доберусь до… сам знаешь кого, тем быстрее вернусь, — я внимательно смотрю на то, как меняется настроение Хо, а затем он кивает, вынужденно согласившись.       — Пошли, — вздыхает Ли, опустив плечи.       Мы собираемся, я расчёсываю волосы и по привычке тянусь к косметичке, чтобы взять резинку, но Минхо шустро отодвигает её от меня, пока сидит за столом и нетерпеливо ждёт.       — Ты такой милый, когда ревнуешь, — наклонившись, я смотрю на недовольное лицо Хо, — не переживай, я не буду краситься. Возьму только резинку. К тому же, это бесполезно. Ты и сам знаешь, в каком виде я хочу встретиться с Хёном.       — У-у, ну вот, опять! — вытягиваясь, когда я отдаляюсь, парень теряет бдительность, а я ловко вытаскиваю косметичку.       Минхо выдувает воздух, а его губы смешно двигаются, издавая звук, пока он строит из себя обиженного. Я поворачиваюсь и смотрю в зеркало, завязывая хвост. Но, когда я приглаживаю волосы, Ли совсем раскисает. Он хватает меня за талию и притягивает к себе с такой силой, что я чуть было не падаю. Парень прячет лицо, утыкаясь им в мой живот.       — Я же тут сдохну со скуки! — едва разборчиво и очень тихо доносится до меня, но не потому что Хо произносит эти слова сдавленно. Я чувствую щекотливые вибрации и смеюсь.       — Ха-ха, Хо! Ну, Минхо, хватит! — не выдерживаю я, дрожа всем телом.       Я запутываю пальцы в волосах парня, пока тот отказывается сдаваться. Он продолжает вызывать смех, лишь бы только продлить наше время вместе. Но я успеваю двумя ладонями осторожно обхватить щёки Ли, а затем поднять подбородок. Будто печальный кот, которого не кормили целый день, парень хмурится и фыркает.       Моя рука аккуратно проводит по раздосадованным бровям, создавшим морщины на лбу Хо, своими движениями. Я ухмыляюсь, наблюдая за тем, как мой парень млеет от каждого движения и кусочка внимания, которое ему победно удалось украсть. Ну и хитрый же кот! Всегда добьётся своего!       — Твоя щека почти зажила. Давай я помажу кремом? — нежно проводя по едва заметному следу, оставшемуся после стычки с неприятной особой, спрашиваю я.       — Хорошо, — кивает Ли.       Я тянусь за баночкой с кремом, открываю крышку и зачерпываю небольшое количество пальцами. Ласково растирая его на шероховатой линии, которая образовалась из-за процесса заживления, с особой сухой корочкой, я слежу за тем, как Хо закрывает глаза. Его тёмные и длинные ресницы касаются моей руки, но начинают дрожать, будто Ли не хочет расслабиться, постоянно должен держать всё под контролем. Он приоткрывает веки, подсматривает за мной, а затем вновь жмурится. И так я узнаю в Минхо всё больше кошачьих привычек.       — Вот и всё. Скоро даже такого маленького следа не останется, — намекая на то, что нам пора идти, я откладываю баночку и разворачиваюсь.

***

      Спустя полчаса мы сидим в машине Хо, которую он припарковал у дома друга. Парень поглядывает на меня, и я снова вижу эту реакцию. Мольбы о том, чтобы я никуда не уходила, слышны без слов. Знал бы Минхо, как у меня самой сердце разрывается, когда он так смотрит, то, может быть, стал бы вести себя иначе, войдя в положение.       — Ты же на пару часов? — мямлит Ли.       — Возможно. Но могу задержаться. Я не знаю, как там обстоят дела, — пожимаю плечами я, посмотрев на дом Хвана, — не жди меня, я вернусь сама.       — Я же не озабоченный какой-то, чтобы стоять здесь весь день и следить. Я тебе доверяю! — дуется Хо.       — Я знаю. И поэтому благодарна тебе, — улыбнувшись, я потягиваюсь к возлюбленному и глажу его по щеке.       — Но что я буду делать, пока тебя не будет? — расстраивается парень.       — Завтра же праздник. Сам говорил. Ты уже приготовил мне подарок? — придумав, как отвлечь на это время Хо, я склоняю голову набок и начинаю заигрывать глазами, щуря их и часто хлопая ресницами.       — Подарок… — округлив рот, Минхо чуть было не подпрыгивает на месте, пробивая крышку салона головой.       — Отлично. Вот и займись этим, — довольно киваю я, найдя выход из ситуации.       — А поцелуй на удачу? — просит Ли.       Я улыбаюсь и приближаюсь к Хо. Он замирает, оставив несколько сантиметров между нами. Сначала его взгляд смотрит в мои глаза, но стоит парню моргнуть, как он оказывается на приоткрытых губах. Минхо тянет время. Понятно, что ему дорога каждая секунда, проведённая со мной. И это прослеживается в каждом действии и слове. Но что в этом плохого?       — Возвращайся поскорее, — целуя меня, шепчет он, а в конце, отстраняясь, добавляет в своей манере, — пока я не постарел и не растерял всей своей привлекательности!       — Ой, дедушка Хо, ты никак не избавишься от своей харизмы. Это просто невозможно, — хихикаю я, прикрывая покрасневшие губы.       — Какие прозвища пошли. Значит ли это, что в голове ты уже придумала нашу семейную жизнь, детей и внуков? — играя бровями, смеётся Минхо.       — Ой, оставляю это на тебе. Всё, я пошла! — размахивая рукой, я мгновенно облачаюсь в тело котёнка, прямо на глазах у Ли.       Он вздыхает и помогает мне выбраться из-под слоёв одежды, которая стала очень большой, по сравнению со мной.       — Будь осторожна, — потрепав меня по макушке, Минхо потягивается вперёд и открывает дверь, но вместе со щелчком я слышу хрустящий звук и стоны.       Я тут же оборачиваюсь и смотрю на Хо, проверив, всё ли с ним хорошо.       — Чего? Ты же сама сказала, что я дед. Вот, уже и старость подобралась. Это ты ещё не слышала оперу, которую мои колени создают, — делится Минхо, а затем вытягивает руку и подталкивает меня вперёд: — ну всё, иди уже. Иначе передумаю и никуда не отпущу.       Я смеюсь, но понимаю, что поведение Ли и его скачущее настроение давно стали неотъемлемой частью моей жизни. Но сейчас я должна позаботиться о чужой. Когда дверь открывается пошире, я выпрыгиваю и бегу прямиком к воротам Хёнджина. Обернувшись, я смотрю на то, как Минхо наблюдает за мной. Конечно, он уедет тогда, когда убедится, что я благополучно попаду внутрь. Но зачем мне заходить через парадный вход, который закрыт, если можно воспользоваться деревом и забором? И вовсе не обязательно сейчас вспоминать, что однажды я уже бухнулась с него и получила множество синяков и ран. Зато с каким усердием Хо их обрабатывал тогда.       Отмахнувшись от мыслей о своём парне, я сосредотачиваюсь на плане. Мои лапки быстро бегут к дереву, ветки которого располагаются до и после забора. Я разгоняюсь, отталкиваюсь от забора и прыгаю вверх, вцепившись в одну из нижних веток. Мои острые когти впиваются в кору, а я начинаю помогать себе задними лапами. Перепрыгивая с одной ветки на другую, я чувствую себя настоящей белкой на соревнованиях. Мне кажется, что я так много преодолела, но, посмотрев назад, я качаюсь и расстраиваюсь. Серьёзно? Я до сих пор не добежала до забора.       Мысленно смахнув пот со лба, я щурю глаза и настраиваюсь решительно. Бойко мяукнув, я прыгаю всё выше и выше. И вот, виднеется знакомый дом. Воодушевившись такой быстрой победой, я спрыгиваю с последних двух веток, но высота превосходит мои ожидания. Я совершаю кувырок, качусь ещё несколько раз вперёд, а затем встаю на дрожащие лапы и шатаюсь из стороны в сторону. Ух, ну какие красивые звезды, однако!       Двигаясь туда-сюда, я постепенно прихожу в прежнее состояние, но меня смущает странный звук. Возле входа, на самых ступеньках, древесина которых выдаёт о моём присутствии, несмотря на маленький вес, я слышу быстрые шаги. Я оборачиваюсь, думая, что это Хёнджин, но мои ожидания разбиваются о суровую реальность. Я округляю глаза и аккуратно пячусь, но упираюсь в огромную и закрытую, к моему сожалению, дверь.       Пёс чёрно-белого окраса с тёмно-карими и крупными глазами стоит передо мной. Он явно видит меня, поэтому мне не удастся притвориться. Его мокрый нос с широкими ноздрями раздувается, а Кками дышит всё чаще. Я задерживаю дыхание, когда вижу, что из его пасти торчит влажный розовый язык, а с зубов стекают слюни. Ну и гадость!       — В-ав! Ав! — потеряв остатки самообладания, пёс кидается на меня, а я чудом успеваю увернуться.       И завязывается самая настоящая погоня. Я бегу впереди, несусь на всех четырёх лапах, даже не успевая оглядываться и проверять, насколько далеко хищник. Но точно близко, потому что я слышу его лай достаточно громко. Этот пронзительный и раздражающий звук раздаётся по всему двору, когда мы наматываем уже третий круг вокруг дома. Я понимаю, что мне не хватает сил, чтобы забраться куда-то повыше и сбежать, а Кками будто на батарейках. Ему вообще всё равно, сколько он пробежал. Словно Хван не выпускал его из дома на улице неделю, этот пёс, как сумасшедшая соковыжималка с острыми зубами-лопастями, готов выжать из меня последние соки.       Его громкий лай яростно гуляет по двору, а я ищу взглядом любое убежище, уже не молясь на то, что волшебным образом мне удастся спастись. Я заканчиваю беготню, передо мной последней круг, и абсолютно никакой идеи, кроме как вернуться к дереву, по которому я забралась сюда. И тогда я выдыхаю порцию кислорода, пока чувствую, как горит всё внутри, и несусь к забору. Но передо мной оказываются небольшая лужа. Разве на эти дни передавали дождь?       Но я не успеваю ничего подумать, только очень аккуратно вильнуть вбок, чтобы не напороться на грязь, но так или иначе мои лапы увязли в ней. Они начали скользить, и я чуть не упала, но повезло, что не в лужу. Я приземлилась на пузо, проскочив и развернувшись. И вот, я лежу перед тем, что меня сломило, а яростный пёс бежит вперёд, высунув язык. Я закрываю глаза, чувствую боль во всём теле, и то, что пора сдаваться. Но дальше до моих ушей отчётливо доносится громкий и жалобный вой.       — Ву-уф!       Я открываю глаза, лежа неподвижно, и вижу прекрасную картину. Теперь уже полностью чёрный пёс, испачкавшийся в грязи и тёмной воде из лужи до самой макушки, пытается встать, но у него не получается. Маленькие лапки разъезжаются в разные стороны, а Кками с новым громким звуком плюхается в лужу. Я не могу себя сдержать и начинаю смеяться, но мне в мордочку прилетают брызги. И теперь уже недовольно, с мокрой шерстью и суровым взглядом, я смотрю на проблему, которая не может сама себе помочь. Ах, моя простодушность, однажды ты заведёшь меня, куда не надо!       Тяжело вздохнув, я стряхиваю влагу с лица лапкой, а затем подхожу ближе к псу. Он бултыхается в луже. А повсюду от него создаются брызги. Я ругаюсь и прошу его успокоиться, но со стороны наверняка это выглядит, как история из психбольницы. Если бы я кому-то рассказала об этом, меня бы точно не сочли за здравомыслящую.       — Да хватит! — гневаюсь я, когда только вытягиваюсь, чтобы помочь, но Кками громко лает и плюхается на зад.       В этот момент я приближаюсь и резко вцепляюсь зубами в ошейник, оттаскивая пса на сухую местность. Он начинает подниматься, уже устойчиво упираясь в землю лапами. Я выдыхаю, но замечаю, что дверь в дом открыта, а в проходе стоит Хван. И давно он там?       Округлив глаза и даже приоткрыв рот, я вытягиваюсь, чтобы разглядеть его фигуру получше, но в этот миг противный Кками делает то, что присуще собакам, испачкавшимся в грязи. Конечно, он отряхивается так, что все ошмётки и брызги летят на меня. Мне закрывает глаза, я вовремя успеваю сомкнуть губы, чтобы не наесться особого деликатеса, а вот внутри меня закипает ярость.       — Кками? Сори? — удивлённый Хён спешит к нам, а его шлёпки издают характерный звук.       Я приоткрываю один глаз, в который попало меньше грязи, и смотрю на высокую фигуру сверху вниз, но никак не могу понять. Это я вижу такой неопрятный вид парня в свете текущих обстоятельств, или он вправду так плохо выглядит? Какая-то растянутая футболка, вся в пятнах, провисшие шорты и взъерошенные волосы. Точно ли передо мной тот Хён, которого я знала?       — Фу, Кками, где тебя носило? — скривившись и протянув руку, вопит Хван.       — Видел бы ты себя, — закатываю глаза я, а со стороны это слышится, как обычный крик кошки.       — К тебе у меня тоже вопрос. Что ты тут делаешь? Снова сбежала от…? — не решаясь назвать имя друга, Хён поджимает губы.       Я встаю, пытаюсь отряхнуться, но у меня это выходит несуразно, поэтому я бегу в сторону дома Хёнджина.       — Эй, ты куда! — нагоняя меня, Хван резко вытягивает руку.       Мои лапки отрываются от земли, и я суматошно перебираю ими в воздухе, прежде чем до меня доходит, что Хён держит меня. Я поворачиваю мордочку и недовольно смотрю на него, а он хмурится и начинает бурчать.       — И как вообще можно было вляпаться в единственную лужу моего двора?       — Мяу, мяу, мяу, — дразню его я, сидя уже под подмышкой с одной стороны, пока Кками находится с другой.       — Ладно. Сейчас приведём вас в порядок и разойдёмся, — заявляет Хван, а я удивлённо смотрю на него, вытягивая мордочку.       — Ну что?       Парень приносит нас в дом, но не отпускает. Он хватает какой-то пакет, лежащий возле шкафа, а затем кладёт его на пол. И наконец отпускает меня первой вниз. Я слышу, как шуршит предмет, и хочу ступить ногой за его пределы, но меня останавливают вытянутым указательным пальцем.       — Нет! Сиди тут. Я знаю, что ты куда послушнее Кками, поэтому я оставлю тебя здесь, пока помою его. После вернусь за тобой. Хорошо? — объясняет хозяин дома.       Я вздыхаю и сажусь, показывая, что соглашаюсь на эти условия. К тому же, от одного быстрого взгляда на пса, который выглядел, как сплошной комок грязи, я понимаю, что с радостью уступлю ему место быть первым. Ему нужнее!       За то время, пока Хван скрылся со своим другом за стенами ванной комнаты, я закатила глаза и почувствовала непреодолимое желание поскорее отделаться от противной грязи. Вся моя шерсть липкая, перед глазами тоже всё в пятнах, а о привкусе земли во рту даже и вспоминать не хочется. Я фыркаю и не выдерживаю. Бездействию приходит конец. Да, надолго моего терпения не хватило. Я поднимаюсь и вспоминаю про раковину на кухне. Поэтому, подбежав к ней, я вытягиваю испачканные лапы, и думаю о том, сколько сил приложить. И вот, оттолкнувшись от пола, я взлетаю, совершая лёгкий прыжок.       Тёмные и мокрые следы остаются по всей кухне, особенно на столешнице, по которой я иду. Но я даже не смотрю на них, потому что передо мной задача поважнее. Сначала отмыться, затем решить, что делать дальше. Мои лапы проскальзывают в раковину, и я плюхаюсь, не успев ни за что удержаться. К тому же, в ней и так было слишком скользко, а тут ещё и я, после встречи с лужей.       Я вытягиваюсь и упираюсь головой в кран, вывернув его ручку и открыв воду. Блаженное чувство вытесняет все негативные. Чистая жидкость тонкой струёй льётся сверху вниз, смывая с меня противную грязь. Местами она уже успела подсохнуть, поэтому мне ничего не остаётся, кроме как потереть себя лапами. Не вылизываться же я буду?       Прежде чем я собираюсь заканчивать, я плюхаюсь на попу и вытягиваю лапы. Кто бы мог подумать, что принять душ в раковине куда удобнее, когда ты маленький и везде помещаешься? Есть всё-таки и плюсы в том, чтобы быть кошкой! Но, пока я смываю грязь с задней лапки, помогая двумя передними, в проходе возникает Хван. Его рот широко открыт, а глаза сейчас точно вылетят из орбит, если он их хотя бы чуть-чуть не прикроет.       — Что тут…?! — оглядев беспорядок, который я создала, возмущается парень, но теряет дар речи.       Блин, Хён же видел, как я вела себя не свойственно кошкам!       — Вся кухня уделана! Я же попросил подождать! — ругается хозяин, размахивая длинными и крупными руками.       Он подлетает к раковине, закрывает кран и берёт меня, подхватывая под пузо. Я вытягиваюсь, собираясь сползти, вслед за водой, стекающей с моей тушки. Хван бубнит себе под нос, а затем снимает с плеча полотенце и заматывает меня в него. Я начинаю мяукать и вырываться, когда ткань закрывает обзор, да и становится попросту нечем дышать. Выпуская когти, чтобы хоть за что-то зацепиться, я незаметно раню Хёна. Но, в отличие от меня, он это чувствует и громко шипит в ответ.       — Мя-яу-вк! — сдавленно выдаю я, когда меня обхватывают две огромные ладони.       — Всё, закончили! Закончи-ли! — тянет Хван, усадив меня на диван и продолжив вытирать полотенцем так, будто он отжимал постиранные вещи, избавляя их от влажности.       Когда лишняя ткань спадает, я еле ровно сижу, покачиваясь из стороны в сторону и дрожа. После тёплого душа в комнате температура кажется совершенно холодной, а вся моя шерсть, которая скаталась в сосульки, ужасно торчит. Я осматриваю себя и поджимаю губы. Меня не вытерли, а словно выпотрошили! По сравнению с осторожными действиями Хо, Хён напоминал настоящего мясника. Не удивлюсь, если на теле синяки обнаружатся. Бр-р!       — И чего? Вылизывайся, — плюхнувшись на место напротив, Хёнджин складывает руки на груди и недовольно смотрит на меня.       — Мяу? — я округляю удивлённые глаза и замираю.       Будто под прицелом, я сижу и смотрю на то, как Хван не сводит взгляда. Мне приходится зажмуриться, сделать глубокий вдох и собраться с мыслями. Ладно, ничего плохого не произойдёт, если я последую плану. Но кто же знал, что притворяться настоящей кошкой так тяжело! Я ругаюсь себе под нос, вытягиваю лапу, выставляю язык и начинаю проводить им вдоль шерсти. Волосы цепляются за шероховатую кожу, и я чувствую, как у меня начинаются рвотные позывы. Как же это унизительно!       — Вот и сиди тут. Я пошёл убирать бардак, который ты устроила, — фыркнув, Хён поднимается и по пути к раковине подбирает лежавший на полу испачканный пакет.       Я выдыхаю и сплёвываю шерсть, брезгливо вздрагивая. Кто вообще придумал вылизываться? Бедные кошки!       — Интересно, как ты здесь оказалась? Снова сбежала? — вытирая раковину, спрашивает Хван, но и сам понимает, что ответа не последует. — Как только шерсть высохнет, ты должна вернуться.       Я вытягиваю шею и смотрю на спину Хёна. С чего это он меня так рано выгоняет? Но парни были правы, их друг очень изменился.       — Так, всё, — шлёпнув влажной тряпкой по полу, Хён выставляет ногу и продвигает её туда-сюда, — интересно, а феном тебя можно высушить?       Он, что, хочет избавиться от меня побыстрее? Ну что за манеры! А как же твоё гостеприимство?       — Пойду поищу его, — помыв руки и вытерев их о штаны, парень бежит в ванную комнату.       Когда он возвращается с пугающим всех кошек устройством в руках, я начинаю шипеть и пятиться. Становясь всё агрессивнее, я выпускаю даже когти и показываю зубы. Ну хотя бы здесь я отыграю свою роль на все «сто». А Хван, прекрасно видя это, не отстаёт и старается найти лучший вариант. Он подходит сзади и сбоку, но я быстро оборачиваюсь и продолжаю сопротивляться. И происходит это до того момента, пока Хён не путается в проводе, споткнувшись о ножку дивана. С ругательством и заломленными от раздражения бровями он падает прямо в мою сторону, предварительно вырвав длинный шнур из розетки, а я только и делаю, что даю дёру. Огромное мужское тело плюхается возле меня, и от такой силы я подпрыгиваю, потеряв опору под лапами. Я мяукаю и перебираю ими в воздухе, но понимаю, что уже лечу обратно. Сделав кувырок и чуть не упав с дивана, я успеваю зацепиться за его часть передними лапами, а крупная ладонь Хвана уже чуть позже подхватывает меня и не даёт улететь вниз.       В итоге мы сидим на диване: я, с мокрой шерстью и сильной дрожью, и Хён, с раздражением на лице и в действиях, которое прослеживалось, пока он заматывал провод фена, чтобы убрать его. Хван убирает предмет и закрывает ладонью глаза. Его голова откидывается на спинку дивана, а парень делает глубокий и тяжёлый вдох. А вот выдохнув, он решается заговорить.       — Я хотел побыть один. Сейчас не лучшее время для игр. У меня совсем нет настроения, — признаётся Хёнджин.       И я понимаю, что эти слова искренние. Хван многое пережил. В частности, из-за меня. На его долю выпали трудности, разочарования, беды. Он не заслуживал ничего из того, что получил. Но я не знаю, как донести до него, что Хён ни в чём не виноват. Не понимаю, как лучше найти к нему подход и извиниться, если он даже в глаза смотреть не хочет, когда я появляюсь перед ним. И это моя единственная возможность помочь ему, загладить вину, хотя бы так. Пускай, парень и не догадается, что это я. Так даже лучше и проще. Главное — чтобы ему стало хотя бы чуть-чуть легче. Потому что я переживаю за него всем сердцем и израненной душой.       — Пожалуйста, не страдай больше, — говорю я, понимая, что до него мои слова дойдут в другом виде.       Я кладу голову на бедро Хёна и осторожно трусь о него, как это делают обычные кошки. Стараясь проявить ласку, я мурчу и смотрю на парня, но он сидит с разгневанным видом. Словно Хван прекрасно знает, кто перед ним, и не подпускает ближе. Неужели всё стало понятно, и я не смогу извиниться, даже в этом обличии?       — Я же говорю, что сейчас мне не до этого, тебе лучше уйти, — его маска гнева на секунду сползает, а на лице виднеется короткая улыбка, которую Хён тут же прячет, но во мне уже появилась надежда.       Я подпрыгиваю и забираюсь на бёдра Хёна, а затем выставляю лапки и упираюсь ими в живот. Хёнджин начинает улыбаться и смеяться, не контролируя эмоции. А всё дело в том, что я перебираю лапками и щекочу кожу, скомкав футболку. Тогда Хван хватает меня двумя руками и поднимает над собой. Я болтаю лапками в воздухе и смотрю на него сверху вниз. Он глядит с гневом, который испаряется за долю секунды. Покачав головой, парень всё же сдаётся и издаёт смешок. А в следующую — прижимает меня к себе так сильно, что я забываю, как дышать.       — Ми-явк!       — Ой, прости-прости, — ослабляя хватку, Хён отдаляет моё тельце и всматривается в мордочку, проверяя состояние.       Убедившись в том, что всё в порядке, Хёнджин укладывает меня себе на грудь, предварительно чуть-чуть сползая с дивана. Я топчусь лапками и ложусь, когда мягкая ладонь проходится вдоль тела. Задевая ушки, макушку и спинку, Хёнджин ведёт до самого хвоста, немного поиграв с его кончиком. Но взгляд парня грустный. Несмотря на то, что на безупречном лице сияет светлая улыбка, которую я давно не видела, чёрные жемчужины раскрывают всю правду о том, что закопано глубоко внутри. Хван вытягивает шею и тянется ко мне. Его пухлые губы оставляют нежный поцелуй на лбу. Но почему-то, медленно отдалившись, Хён хмурится и даже закрывает лицо ладонью. Парень отворачивается и нервничает.       — Ха, я конкретно схожу с ума. Её запах мерещится повсюду, — с особой болью в голосе, издаёт Хёнджин.