Разве это семья?

       Щенкам было всего две недели со дня их рождения, как они начали различать первые звуки.        С разных сторон отдавались какие-то грохоты, потрескивания, сверления и разговоры, много разговоров. Но малыши еще понятия не имели, что является источниками этих шумов. И от этого было страшно. Очень страшно вдруг узнать, что этот новый мир можно не только видеть, но и слышать.        Тогда-то две маленькие сестрички услышали первое слово от их матери.        «Мерзость», — произнесла немолодая черно-белая собака.        Может, она так говорила о чем-то другом? Вдруг кусок тухлого мяса или крыса произвели на неё такое впечатление?        Но нет. Таким себя не утешить. Скай точно знала, что это слово было обращено именно к ним (и пусть она тогда не знала его значения, интонация, с которой сказали, вызывала неприятные чувства). Возникло ощущение, будто мать нагнулась над её ухом и прорычала: «Мерзость» (хотя такого и не было).        — Мама, — тихо тявкнула лежащая рядом со Скай собачка с точно таким же цветом шерсти, как на её собственных лапках, — я есть хочу...        — Так ешь.        Голос матери нисколько не изменился, оставшись таким же грубым и невосприимчивым.        Она подняла лежащий у лап сверток и положила рядом с перевернутой коробкой, где обычно спали щенки. Это был кусок не самой свежей колбасы, твердый, как кубик льда.        — Я... не хочу такое, — отозвалась Комет, но тут же в страхе пригнулась, когда заметила оскал на морде матери. Она спряталась за своей сестрой и тихонько заскулила.        Их детство трудно назвать счастливым.        На самом деле этот период жизни и "детством" сложно считать.        Но щенки радовались, научились играть и смеяться, как обычные дети. Они не знали о иной жизни, даже не подозревали, что она может проходить где-то еще, а не только у мусорных баков, что люди могут быть дружелюбны к тебе, и им можно доверять. Все казалось таким простым, прочным и "нормальным", точно так и должно везде быть. И пусть сомнения иногда закрадывались в маленькие головки, щенки не могли и подумать, что жизнь может быть абсолютно другой.        Что где-то маленькие дети спят на подушках, а не в коробках, что они пьют материнское молоко, а не лижут старые корочки. И главное: что там мать всегда добра и заботлива к своим чадам, а не упрекает, не бьет и не ругает.        — Точная копия своего отца! — рычала разъяренная собака.        — Мама, но мы его даже ни разу не видели... мама, прошу тебя! Пожалуйста, мамочка!        — Мы... ничего не сделали, правда. Это кот стащил твою кость, я клянусь, мама! — пискула Комет, едва стоя на дрожащих лапках.        Скай проскочила чуть вперед и прикрыла сестренку своим неокрепшим тельцем.        — Пожалуйста, поверь нам.        Но в такие моменты она сама переставала во что-либо верить. В милосердие, в другую жизнь, в надежду. Что и сказать, Скай даже в веру не верила, настолько глубоки оказались оставленные раны.        — Кажется, я лапку сломала... — тихо отозвалась Комет, спрятавшись, как и её сестра, под грудой пакетов.        — Тебе кажется...        — Как больно...!        — Тихо ты! Мама услышит, — Скай положила свой хвост на рот сестры. С её плеча стекало что-то красное и горькое, но собачка лишь жмурилась, боясь еще больше встревожить сестру, если та вдруг увидит её рану. Она отчаянно терпела всю боль, пыталась защитить других.        — Она ненавидит меня больше, чем тебя... Думаю, она тебя даже любит, а на меня только и кричит. Все из-за моих глаз! Один из них голубой, прямо как у нашего папочки.        — Мы оба... на него очень похожи.        — Но я намного больше! Мне кажется, что иногда мама хочет меня убить из-за этого...        — Хватит нести чушь, Комета! — Скай приподняла лапку и пригладила хохолок на макушке сёстренки.        — Я Комет. Хватит относится ко мне так, будто я намного младше тебя...        К счастью, вспышки агрессии у их матери случались не так часто. В обычные дни собака неподвижно лежала на асфальте, положив голову у передних лап, и что-то бормотала. Казалось, что она не замечает ничего под носом, не слышит крики и не обращает внимания на голод своих детей. А если попытаешься к ней лезть, мать тут же вскочит, зарычит, а после уйдет куда-нибудь из поля видимости щенят и продолжит свой гипноз.        При этом она бормотала всегда одно и то же.        — Мой человек... был бы здесь мой дорогой человек. Я бы никогда не стала такой, никогда... Мой дорогой...        Конечно, щенки не могли понять, о чем говорит их мама. В тот момент малышки и представить не могли, что у собаки может быть "свой человек". Это казалось таким ненормальным и глупым, что в горле проскакивал смешок:        — Ну и бред, — отозвалась Комет, издали поглядывая на черно-белую собаку.        — Да, звучит странно.        В такие моменты казалось, что мать впадает в глубокую прострацию. Её взгляд становился таким размытым, что появлялось неприятное чувство, будто она одной лапой на том свете.        Тогда она не могла позаботиться о своих детях, и они смотрели друг за другом. Могли делать, что душе вздумается. Один раз даже на дорогу выбежали и перебегали её по нескольку раз (к счастью, в этих местах не такой большой поток машин).        Но постепенно такие игры наскучили. Хотелось чего-то большего, бунтарского.        Поэтому в один из таких дней, когда мать вновь не замечала ничего перед носом, сёстры придумали себе новые приключения.        Что плохого в том, чтобы сбежать из города, а после подняться выше в горы (хотя поселение и так находилось на возвышенности)? И пусть им всего полтора месяца с чем-то, прогулку никто не запрещал.        — А что, если мы не успеем? Мама заметит наш уход и снова наругает.        — Да она только обрадуется, — фыркнула в ответ Комет, — и мы можем поселиться в лесу и стать дикими волками-одиночками! Ты умеешь рычать?        Она попыталась изобразить что-то наподобие рыка, но вышел лишь хрип. Скай пришлось даже рот лапкой прикрыть, чтобы не засмеяться.        — Нет, как и ты.        — Вечно тебе не нравится. Нормально я умею! Просто в горле пересохло.        — Верю, верю.        В их плане не было ничего особенного сложного. Местожительство сестер находилось у самого края города – немного пробежать и окажешься в лесу, а там по тропинке до самых гор (точнее лишь до определенных выступов, горы эти высоки, тут и людям взобраться непросто, не то что щенкам. Но и эти скалы для малышек были настоящими вершинами).        Дорога оказалась пустой. Даже несколько непривычно, обычно приходилось немного подождать, пока все машины разъедутся. Щенки мгновенно перебежали опасную тропу и с радостным лаем продолжили свой путь. Еще немного, и они уже отыскали нужную дорожку.        Как и в любом лесу в весеннюю пору, здесь под деревьями лежал еще нерастаявший снежок, подозрительно похожий на разлитую кем-то сметану. Щенкам пришлось попробовать её на вкус, прежде чем окончательно убедиться, что сугробы не имеют ничего общего с вкусной молочной кашицей.        Из-под ковра опавших иголок проглядывала россыпь мелких листочков-травинок. Они выстроились в неровные ряды, и своим бесстрашным войском прогоняли остатки суровой зимы.        Несмотря на еще раннюю весну, здесь было необычайно тепло, пахло землей, древесиной и смолой. С веток изредка валились комки снега, падая то на ростки, то на щенят.        — У тебя снежинка на носу, — Скай подскочила к сестре и смахнула бело-сероватый кусочек. Та в ответ чихнула.        — А у тебя на голове, — Комет неуклюже поднялась на задние лапки и, поставив одну на лоб спаниельки, второй провела по её макушке.        Сестра в ответ рассмеялась и потрясла ушками.        Сегодня малышки впервые на собственном опыте поняли слова других собак о том, как приятно побродить по свету и путешествовать – да, для щенков эта прогулка была именно огромнейшим путешествием. Казалось, что теперь каждая тропиночка им по зубам, и можно ни о чем не тревожится, пока они вместе, а мама осталась далеко дома. Просто болтать и бегать вперед да назад, обнюхивая по пути травинки и небольшие сугробы.        — Комет, кем ты мечтаешь стать, когда вырастешь?        — Хочу, чтобы все-все меня знали! И... сниматься по телевизору. Помнишь, мы как-то бегали у одного дома, а там такая штука большая с картинками в окне! Там было что-то о большом сером щенке, который всех спасал. Я также хочу!        — Хах, эта штука называется телевизором?        — Да, мне один пес рассказал. Я сначала тоже думала, что щенок залез в черную коробку и там всех спасает. А оказалось, что это... ну, как сказать. Его снимали на какую-то... точно, на камеру, а потом все это показали по телевизору. Это так интересно! Кажется, те, кто снимется, они... актеры. Тоже хочу стать актером!        — И как ты им станешь? — пессимистично произнесла Скай, сворачивая около дерева. — Наверняка там все строго, и тебя никто не пустит.        — А вот и пустят! Я сама туда залезу! Вот увидишь.        — А я... я не знаю, кем хочу стать. Наверное, человеком.        Комет издала странный смешок.        — Это невозможно! Ты же щенок. Ты – собака.        — Нет, конечно, я знаю это, — Скай задумчиво посмотрела на небо, — Я не хочу выглядеть, как человек. Я хочу стать человеком. Наверное...        — Ты странная.        Маленькая спаниелька промолчала, прекрасно понимая чувства своей сестрёнки, но так же зная, что на самом деле ничего не ищет в будущем. Ей совсем не хотелось расти, а остаться здесь и сейчас – горы, она и сестра.        — В таком случае наверняка наши пути разойдутся, — спустя время произнесла Комет.        — Нет! Почему это? Я не хочу так!        — Просто... так всегда происходит.        — Нет, не нужно мне этого! Давай всегда будем вместе!        — Я не знаю, Скай... А давай придумаем фразу, чтобы если что найти друг друга.        Повисла тяжелая пауза, а Скай она показалась такой мучительной, что никакое слово, а тем более "тяжелый" не способно описать её во всей красе.        Молчание длилось долго. Настолько, что они успели преодолеть больше половины всего пути. И вот, когда впереди показались скалы, очень похожие на настоящие горы, Комет выдохнула:        — Придумала. Помнишь, мама говорила: «Если нас что-то и меняет, так это встречи». Она отлично подходит.       Скай медленно кивнула, признаваясь самой себе, что ей абсолютно не нравится эта цитата. Но она не хотела думать о плохом, как и любой ребенок, желала ловить мгновение и радоваться.        Спаниелька побежала вперед, желая первой ступить на каменный выступ. Её сестра с усмешкой на мордочке рванула за ней, но, будучи несколько неуклюжей, ей пришлось смириться со вторым местом.        — Смотри, как же здесь красиво! — встав почти на краю выступа, выдохнула Скай.       С вершины, на какую ступили щенки, действительно открывался превосходный вид. Конечно, кому-то он может показаться обычным и даже скучным, но для малышек такие живописные просторы были настоящей сказкой. Они впервые оказались на "вершине мира" – как им самим думалось, и не могли насытиться красками построек снизу.        А там располагался их родной город. Он без того был маленьким, и сейчас совсем обернулся крошечным. Большая его часть скрывалась за деревьями и за другим горным выступом. Каменные сооружения покрылись солнечным румянцем и блестели.        За поселением сияла в жарких лучах длинная река. Она ловко изгибалась среди камней и утекала куда-то в неизвестность. Возможно, где-то внизу образовывался водопад.       Снег, лежащий на соснах и на елях, также сиял, переливаясь чистым перламутром.        В такие моменты сердце замирает. Нет, не на мгновение, а на целые часы, оно отливается приятным кипятком и совсем не чувствуется в груди. Даже возникает мысль, что ты умираешь. Еще немного, и из тела выскользнет душа. Но, постойте, а вдруг уже выпрыгнула, а мы просто этого не заметили?        От неописуемой радости Скай подпрыгнула, изобразив в воздухе неряшливый, но практичный кувырок. Это случилось впервые в её жизни, но собачка настолько засмотрелась на лазурный горизонт, что даже не заметила. Лишь яркий восклик её сёстры привел в чувства:       — У тебя получилось!        Скай потрясла ушками и смутилась под прожигающим взглядом сёстры.        — Я... просто подсмотрела, как мама это делает, и неосознанно повторила. Это просто случайность, — буркнула она.        — Какая разница, у тебя ведь получилось! А у меня никогда не выйдет.        Комет попыталась прыгнуть и согнуться, но лишь подставила передние лапки и упала, ударившись носом о камень. Её глаза тут же заслезились в обидчивом порыве чувств.        — Конечно, получится. Ты просто не унывай!        Сестренка попробовала еще раз и в этот раз повредила заднюю лапку, после чего окончательно отвернулась, оставив попытки сделать сальто назад.        Но вскоре та уже весело бегала за Скай, играя в догонялки, словно никогда и не обижалась.        Щенята потеряли счет времени, сколько сидели под лазуристым небом. Наконец крохи смогли ощутить себя свободными, точно огражденными от жестокого мира, и здесь и сейчас – вся вселенная, эти горы и выступы созданы именно для них.        Они смеялись, играли в прятки, носились по каменному навесу и под ним. После построили двух маленьких снеговичков. Одного из снега, второго из камней. Сугроб и Глыба – так назвали двух созданий, после чего побежали дальше к деревьям.        А даже когда окончательно выдохлись, не спешили покидать очаровательные "горы", присели рядом друг с дружкой и принялись изучать фигурки тучек. Это облачко похоже на паучка, это – вылитый кот-ананас, а рядом летят две сосиски, так и хочется поднять нос да проглотить белые палки.        Солнце медленно клонилось к закату. Воздух крепчал и холодил, покрывая долины под скалистыми обрывами дрожащей дымкой. Теперь он заметно отличался от того дневного и теплого, что так нежно грел детскую шерстку. От вечернего же замёрзли лапки.        — А давай здесь жить останемся, — тихо предложила Скай, подняв лапку на облачко-котенка, пытаясь до него дотронуться, но, к сожалению, это было невозможно.        Комет радостно закивала.        — Назовём это место "Горами Мира"!        — Может, "Горами Сестер?"        — Нет, мое звучит лучше.        — Ну-у.. как скажешь. Смотри, вон ещё какое облако!        И щенята сидели так, наблюдая за воздушным хороводом. Они не обращали внимания на урчание их животиков, не жаловались на холод, даже не думали говорить о страхе упасть со скал, хотя каждый думал об этом. Тогда малышки решили, что это их новый дом.        А, возможно, признай они, хоть на секундочку признай, что пора спускаться и возвращаться к матери, то им бы не пришлось встретится лицом к лицу со смертью.        В тот день щенки нашли свое счастье. И тогда же его безжалостно выскребли из их сердца.       Все произошло до ужаса быстро.        — Какое темное облако, — Скай высоко подняла мордочку к небу, — может, дождь пойдет? Смотри, оно становится больше.        Сначала на бледнеющем небосклоне появилась темная точка. По форме она напомнила крошечную тучку, принесенную ветром из-за гор, и не предвещала особого насторожения. Щенки уже видели дождь со снегом, слышали ранний гром, и испытали на своей шкурке сильную метель, а эта кроха казалась ничтожной по сравнению с пережитым.        Но вот точка стремительно переросла в массивную фигуру, и приобрела за спиной два выроста. Она приближалась с огромной скоростью, падая вниз. Вместе с крыльями у живого облака образовался хвост и изогнутые лапки. Не оставалось сомнений, что это птица.        — Какой огромный голубь, — протянула Комет с некоторым восторгом.        — Да нет, это... воробей? Большой воробей.        Щенки еще не обладали необходимым опытом, чтобы во время распознать угрозу в незнакомом объекте. Они и представить не могли, что крохотное пятнышко на небе превратится в гигантского орла. От этого малышки до последнего сидели на самом видном месте, рассматривая приближающуюся к ним птичку.        Первые сомнения закралась в голову Скай, когда орел принялся парить прямо над ними. От вороха его крыльев воздух сотрясался, как перед самой страшной грозой, а тонкий клич отлился в сердце ледяным шипом. Не появились же эти чувства без причины?       — Бежим, Комет! Это не воробей, это злая птичка!        Она обернулась в поисках сестрёнки, что только секунду назад сидела рядом.        — Не в ту сторону, там обрыв!        Комет перепугалась, когда небесное создание издало клич. Она, зажмурившись, побежала "куда глаза не глядят", даже не заметив, что направляется прямо к краю выступа, и не осознавая, к чему это может привести. А крики Скай только больше встревожили её, заставляя ускориться.        Не оставалось ничего другого, кроме как рвануть за ней. Скай направилась чуть правее и, догнав почти у самой пропасти, толкнула Комет влево. Она сама чуть не упала, не успев притормозить, одна лапка уже соскользнула, но в последний миг щенок смог найти равновесие и отскочить от края. После чего Скай бросилась к сестрёнке.        — Ты в порядке? Вставай, бежим в другую сторону! Ну, давай же, скорее, пожалуйста!        Комет открыла свои разноцветные глаза, посмотрела на небо и прищурилась. Некогда радостные зрачки её точно отсырели, а во взгляде проскочила злость, что заставило Скай отпрянуть в растерянности.        — Бежим отсюда!        — Это ведь ты... — сипло отозвалась сестрёнка, — ты придумала пойти в горы!        Птица оказалась слишком близко. Щенки и не заметили, как орел упал вниз, направив на них свои когти и сверкнув клювом. Оставалось всего несколько метров до сестер.        — Почему из-за тебя всегда достается мне? Я не хочу умирать!        Скай ощутила толчок в плечо. Это Комет мгновенно подскочила и навалилась на неё, после сразу отпрянула, настолько быстро, что невозможно поверить, что сестрёнка всегда была до ужаса неуклюжей.        — Что ты де...        Острая боль пронзила спину спаниельки, охватив позвоночник цепкой своей "рукой" и не желая отпускать. Из горла вырвался полу-вопль, полу-скулеж. Что-то разорвало кожу, что-то тащило её в небо. Выше, выше, Скай через силу приоткрыла глаза, чтобы увидеть вершины деревьев и выступ, где стояла её сестрёнка.        Комет дрожала настолько сильно, что казалось, превратилась в единый трясущийся комок. Она смотрела на улетающего орла, стоя у самого края выступа. Щенок что-то шептал себе под нос.        В этот миг перед глазами все расплылось, будто Скай смотрела на мир через запотевшие стекла. Она уже не видела сестренку, не видела деревья, неба, собственных безжизненно висящих лап. В ушах зазвенело. И через этот белый шум прорвался негромкий крик:        — Наконец-то от тебя есть толк, телогрейка!        Это было похоже на голос сёстры, но сильно изъёрзанный, хриплый, как скрежет стекла. Скай не могла сказать точно, её ли это были слова. Да и ей уже не было разницы. В сознании, казалось, все раздвоилось и с треском сломалось.        Была одна Скай – стоящая горой за семью, верящая в лучшее, не ждущая ничего от будущего и ничего не желающая. А теперь возникла другая, и неизвестно, что от неё ждать. И стоит ли ожидать в принципе, ведь это... конец? Так быстро?        Щенок закашлял и из последних сил приоткрыл глаза. Мир раскрошился на множество ярких и блестящих картиночек, в каждой из которых просматривалось что-то бледное. От этого жутко кружилась голова.        Последняя картиночка, которую она видела, была та, где сестрёнка падает. Это не было видением или иллюзией, — Скай точно это знала, Комет действительно шагнула вперед, к пропасти, возможно, осознав, что натворила, а, может, это было просто порывом чувств. Неуклюжий щенок оступился и камнем полетел вниз, на острые скалы.        А после Скай уже не видела ничего.