Моё море

Каю исполнилось восемь месяцев, когда Эрен понял, что что-то не так. По будням он в сопровождении няни выезжал вместе с ребёнком куда-нибудь в парк. С того момента, как Кай научился сидеть, он с большим интересом разглядывал всё вокруг, и Эрен решил, что однообразный пейзаж их сада ему быстро наскучит. Поэтому почти ежедневно водитель отвозил их в один из многочисленных парков города, где они с мисс Лиманн, вооружившись термосом с холодным чаем и лёгким перекусом, часами бродили по тропинкам и аллеям, пока Кай не засыпал. Тогда они садились на одну из скамеек в тени деревьев, подальше от шума и суеты, и подолгу беседовали. Удивительно, но Эрену никогда не наскучивали разговоры с этой чудесной женщиной. Порой, он с тоской думал, что мисс Лиманн заняла место его матери. Что если бы обстоятельства сложились иначе, если бы он вышел замуж по собственной воле и желанию, если бы огромная пропасть не разверзлась между ними, то они могли бы вот так же гулять вместе, болтать и любоваться очаровательным малышом. Но они не могли. Да, слишком много воды утекло за это время, но Эрен по-прежнему не мог переступить через себя, понимая, что как раньше уже никогда не будет. Иногда компанию на прогулке ему составляла Микаса, с ней всегда было весело. Пару раз в месяц приезжал Армин, сюсюкался с Каем, без устали восторгаясь, какой он хорошенький и как похож на папочку. Они с Жаном наконец-то заговорили о свадьбе. Хотя последний, конечно, говорил о ней с самой школы, но смиренно ждал и не настаивал. И когда Армин дал зелёный свет на начало организации, Жан воспарил до небес. Эрен смеялся над ними, смущал Армина, шутил про Кирштайна и находил их двоих весьма забавными. Они так долго были вместе, почти жили вместе и всё равно были такими неловкими, словно их сосватали только вчера. Они все виделись так редко, и Эрен скучал и по сестре, и по другу, но понимал, что у них сейчас куча собственных дел. Хорошо, что у него была мисс Лиманн, и он ценил её компанию. Только её. Все эти молодые папочки, что выпархивали в парки со своими чадами и обожали сбиваться в стаи, без умолку щебеча и делясь успехами детей, нагоняли тоску. Эрен лишь пару раз позволил утянуть себя в подобную беседу, чтобы пожалеть об этом на всю жизнь. С того момента он предпочитал обходить скопления колясок стороной. И причина была до банальности простой и до ужаса пугающей — его сын отличался от сверстников и даже от детей помладше. Кай был спокойнее самого спокойного ребёнка из всех, которых Эрен видел. Он не кричал, не капризничал, не требовал к себе постоянного внимания. Он забавно куксился, когда ему что-то не нравилось, а если хотел что-то получить, то просто тянулся ручками в сторону объекта своего желания, и методом исключения всегда можно было понять, чего он хочет. Кай ел, когда его кормили и чем кормили, пил, когда давали пить, и практически постоянно молчал. Конечно, разговаривать было слишком рано, но другие дети — да, Эрен наблюдал и сравнивал, — произносили какие-то звуки, тянули гласные, визжали так, что уши закладывало. Кай не делал ничего из этого. Он улыбался родителям, няне, бабушке и дедушкам, каждый раз, когда видел знакомые лица. Он был в восторге, когда отец подкидывал его вверх или они играли в «самолётики». Кай смеялся, когда они все вместе дурачились по вечерам или во время купания, но как-то тихо, почти беззвучно, без характерного для детей визга. Эрен старался не думать об этом, напоминал себе, что все дети разные и Кай не обязан следовать никаким стандартам, но липкий ледяной страх уже поднимал где-то глубоко внутри свою змеиную голову. Эрен боялся, и у него были на это причины. Тайна, которую они с Райнером спрятали за семью замками от всех и самих себя, росла вместе с ребёнком. Она была в его крови, в его генах и тихо тикала, как часовая бомба. Каждый плановый приём у педиатра был для Эрена стрессом. Каждый пройденный специалист, каждое обследование, каждый анализ убивали миллионы нервных клеток, потому что Эрен ждал с замиранием сердца и думал: вот сейчас! Сейчас всё всплывёт. Но это «сейчас» всё не наступало, врачи говорили, что маленький альфа растёт и развивается согласно графику, не отстаёт и не обгоняет. Никто не находил никаких отклонений в показателях или анализах. Всё было чудесно. Ребёнок был здоров, ни разу не подхватив даже банальной простуды или другой детской болезни. — Вам не о чём волноваться, мистер Браун, — говорил ему врач-педиатр. — Кай — замечательный здоровый малыш да ещё и с таким высоким доминантным геном, почти восемьдесят! Уверен, он добьётся огромных успехов. Эрен благодарил, успокаивался на какое-то время, но стоило присмотреться к другим детям, стоило на горизонте опять замаячить дате очередного приёма, как всё повторялось. Мисс Лиманн уговаривала его не волноваться, успокаивала, что всё будет хорошо и причин для плохих мыслей нет, но остановить себя Эрен не мог. Кровосмешение было неотъемлемым фактом рождения Кая, оно сидело внутри него, оно росло вместе с ним и непременно должно было проявиться. Может, в младенчестве, может, в подростковый период активного роста и полового созревания, может, в зрелом возрасте, но оно обязательно должно было дать о себе знать. Эрен был уверен в этом так же твёрдо, как и в том, что Земля вращается вокруг Солнца. И Эрен не ошибся. Месяцы сменяли друг друга, и незаметно минул год. Кай пополз, потом встал и пошёл, побежал, но не заговорил. Даже примитивных детских «дай» или «на» от него никто не слышал. Сказать «папа» Эрен уговаривал его каждый день. Врачи разводили руками, не находя ни отклонений, ни задержек развития, убеждали набраться терпения. Рекомендовали плавание, гимнастику, массаж, педагога по начальному развитию. Эрен выполнял всё, стараясь не перегнуть, не замучить Кая и не превратиться в родителя, который растит не пойми кого, с самого младенчества забивая расписание ребёнка занятиями с утра до вечера. Он наблюдал. Кай полюбил плавание с первого занятия, и смотреть, как тот барахтается в тёплой воде под присмотром грамотного инструктора, было истинным наслаждением. К гимнастике маленький альфа относился ровно, на массаже всегда засыпал, так что со временем и от того, и от другого отказались. Дважды в неделю к ним приезжал педагог. На этих занятиях Кай с первого раза безошибочно запоминал всё, что ему говорили или показывали. Эрен глазам своим не верил и сомневался, что такое вообще возможно. Если его просили дать синий кубик, он давал синий кубик. Если просили найти зайца или черепаху в куче игрушечных зверей, он находил. Кай очень внимательно слушал, когда ему что-то говорили, слушал, когда Эрен ему читал, и всегда смотрел в ответ понимающим, совсем не детским взглядом больших голубых глаз. Вот только не отвечал. Да глаза со временем стали тускнеть. Из них уходила яркость июльского неба и приходили туманы. Эрен вздрогнул, когда однажды вместо ясного неба на него посмотрели дождевые тучи, густые, серые. Кай смотрел на него глазами отца, глазами Леви. Или Леви смотрел на него через глаза сына. Эрену показалось, что он сходит с ума. Не знавшая семейных тайн, мисс Лиманн успокаивала его, говорила, что такое вполне нормально и очень часто цвет глаз у детей со временем меняется. Да и в интернете писали то же. Эрен кивал, делая вид, что соглашается, но сердце… Сердце говорило ему, что скрывать правду вечно не выйдет. Однажды гены Леви проявят себя, однажды смешение крови проявит себя, и как тогда с этим жить? Райнер ведь предостерегал его, Леви предупреждал, к чему может привести их нездоровая связь. Эрен не слушал. Эрен не слышал ничего и теперь расплачивался. Эрен позвонил отцу. Впервые за несколько лет сделал это сам. Григорий удивился, но сына выслушал. Тот попросил найти детского психолога, лучшего в городе, в столице, в стране. Мысль о том, что нужно выяснить, почему Кай не разговаривает, становилась навязчивой. Эрен чувствовал, что ещё немного и психолог понадобится ему самому. Он начинал сходить с ума. — Я записал нас к Роу на субботу, — сказал Эрен за завтраком, — не планируй ничего на первую половину дня. Райнер и не планировал. Несмотря на то, что они вновь стали иногда выходить в свет, посещать значимые мероприятия и торжества разного рода, больше времени они всё же проводили дома или ходили куда-то вдвоём. А выходные делили с сыном. — Зачем? — спросил тот, поднимая взгляд от тарелки и ставя обратно на стол стакан с соком. — Каю полтора года. Я думаю, нам пора пройти обследование и готовиться к беременности, — ответил Эрен и перевёл взгляд с мужа на свою тарелку, где в крошку измял пышный омлет, так и не съев ни кусочка. — Разве разговор не шёл про два года? — напомнил Райнер, — ты уверен, что готов к этому? Зачем торопиться? — Мой цикл ни разу не сбился за полтора года! Теку, как по часам, каждые три месяца! — Эрен начинал заводиться, сам не зная почему. — Я давно восстановился, со мной всё хорошо, я здоров и хочу ещё одного ребёнка! — Хорошо-хорошо, — капитулировал Райнер, — если ты так хочешь, давай сходим. Но пообещай, что если Роу скажет подождать, мы подождём и ты не станешь снова собой рисковать. Эрен поджал губы. Прошлая беременность принесла много волнений и страхов, и последствия не обошли никого, особенно Кая. Эрен не мог рисковать второй раз, не имел на это права, поэтому согласно кивнул мужу.

На пороге клиники «Омега-центр» они оказались ровно в назначенное время. Роу принял их с полным радушием, засыпал анализами и обследованиями и отправил проходить их все. После чего вынес вердикт, что они оба вполне здоровы и готовы к зачатию. Омеге ничего не угрожает, и если есть желание попробовать, то Эрен может перестать принимать противозачаточные. И они попробовали в первую же течку, что пришла спустя месяц. А едва минуло десять дней, Эрен дрожащими пальцами распаковал тест на беременность, самый дорогой, гарантирующий точный результат на раннем сроке, вплоть до трёх-пяти дней. На маленьком табло высветилась надпись, что беременности нет, и Эрен вздохнул, откидывая тест в раковину, и прикрыл глаза. Сзади прижалось большое тёплое тело, знакомые руки бережно обняли, поцелуи легли на изгиб шеи. — Ничего страшного, — шепнул в ухо Райнер, — не волнуйся об этом. — Я залетел с первого раза при убитом здоровье и практически нулевой фертильности, а теперь ничего, — Эрен был разочарован и огорчён. — Детка, — Райнер тихо над ним смеялся, не переставая обнимать, — порой ты бываешь таким нетерпеливым. — Я хочу ребёнка, — упрямо повторил Эрен, смотря на мужа через отражение в зеркале, и тот кивнул в ответ. — Я тоже. Тоже этого хочу, но, прошу, не накручивай себя, — ответил Райнер. — К тому же, мне слишком нравится процесс, чтобы отказываться повторить его ещё раз… или десять. — Ты ужасен, — возмутился Эрен. — Тебе тоже понравилось, я знаю, — Райнер в отражении улыбался, — осознавать, что мы не просто усмиряем гормоны, не просто занимаемся сексом, а что создаём новую жизнь, участвуем в сакральном таинстве. Потрясающие ощущения! — Ой, отвали, — Эрен закатил глаза, фыркнул на эти высокопарные слова и пихнул альфу локтем в бок. — Всё будет хорошо, — раздалось Эрену в спину, когда он уже пересекал спальню в направлении гардероба, — мы попробуем снова. Эрен неопределённо махнул рукой.

***

И они попробовали ещё раз. А потом ещё и ещё. И каждый раз, когда Эрен смотрел на отрицательный тест, дыхание перехватывало, а виски сдавливало болью. Райнер всегда был рядом, обнимал, успокаивал, говорил, что ничего страшного нет, что они ещё очень молоды и им некуда спешить. Эрен делал вид, что соглашается, но игнорировать проскальзывающую в такие моменты неуверенность в глазах альфы не мог. Не перед самим собой. За следующий год после того, как они начали пробовать, Эрен посетил доктора Роу ещё дважды. И дважды тот не нашёл ни единой причины для волнений. — Все барьеры у вас в голове, мистер Браун, — говорил он, — вы держите организм в стрессе постоянным ожиданием. В таких условиях беременность не то что не желательна, она даже опасна. Отпустите ситуацию! Вы ещё слишком молоды для подобных опасений. Смените пейзаж, развейтесь! Поезжайте к морю! Или в горы, чистый воздух пойдёт вам на пользу. Эрен соглашался, благодарил и, правда, старался не думать, но сделать это оказалось слишком сложно. Психолог, которого нашёл отец, говорил примерно то же самое. Он не выявил у Кая никаких отклонений, ребёнок отлично коммуницировал, понимал то, что ему говорили, делал то, о чём просили, вот только в ответ не произносил ни звука. Удавка на шее затягивалась всё сильнее, холодный липкий страх не покидал ни на минуту. Эрен засыпал и просыпался с мыслями, что это только вершина айсберга, что по мере взросления появится что-то ещё, организм даст сбой или психика, что-нибудь обязательно будет, он был уверен. Когда однажды в субботнее утро приехала Микаса, Эрен немного удивился, но быстро понял, что вызвонил её Райнер, чтобы омега мог переключиться. — Собирайся, — скомандовала Микаса, — мы едем гулять и есть мороженое! Ужасно соскучилась по своему любимому племяннику, — добавила и кивнула няне, которая так быстро собрала ребёнка, будто знала обо всём сначала. Эрен не стал спорить. Дождался, когда водитель установит детское кресло в машину сестре, усадил туда Кая и сам занял место рядом. Райнер вышел проводить их, махнул рукой на прощание, и машина плавно снялась с места. Эрен даже не спросил, куда они едут. Оказалось, в загородный парк, о котором он слышал, но никогда не бывал там раньше. — Что с тобой, Эрен? — спросила Микаса спустя минут двадцать обмена последними новостями. — Райнер нажаловался? — хмыкнул тот в ответ, криво усмехнувшись. Они неторопливо брели по аллее куда-то вглубь парка. Кай семенил маленькими ножками немного впереди, иногда останавливался, если ему приглянулся особо красивый цветок, рассматривал его, а потом шагал дальше. Эрен катил пустую коляску. По сути, Каю она уже была не нужна, поэтому пока в ней ехала корзинка с ланчем, они ведь собирались устроиться на небольшой пикник. Ну и если Кай устанет или уснёт, коляска тоже очень пригодится. Первое время на дорожках и аллеях было весьма оживлённо. Ничего удивительного для выходного дня. Часто попадались парочки разных возрастов, ещё чаще семьи с детьми. С кричащими, визжащими, вечно болтающими детьми. Эрен смотрел на Кая, которому вообще, кажется, не было дела до кого-либо вокруг, и сердце вновь болезненно сжималось. — А ему есть на что жаловаться? — удивилась Микаса. — Мне кажется, у него даже на мысли подобного рода нет права. Не так давно Эрен заметил в сестре перемену. Раньше она относилась к Райнеру совершенно равнодушно. После той истории с квартирой, в которую он её втянул, она долго злилась и относилась к мужу брата, как к пустому месту, а после остыла. Они с Райнером сталкивались в университете, пересекались в стенах компании и встречались за семейными обедами, но она всегда держалась по отношению к нему весьма прохладно. Но перемену Эрен заметил позже. Взгляд Микасы изменился. Порой она становилась задумчивой и смотрела на Райнера так, будто он лишний. Лишний и не имеющий права находиться рядом с ним. Рядом с Эреном. Как будто она чувствовала или знала о чём-то. Или догадывалась о том, что они ото всех скрыли. Сначала он боялся, что сестра догадается, а потом расслабился. В конце концов, Микаса уже была соучастницей. — Перестань, — одёрнул её Эрен, отказываясь портить себе настроение воспоминаниями. — Скажи лучше, уже нашла платье? Свадьба через две недели. — Я не пойду, — отмахнулась та, и Эрен даже остановился, удивившись. — Эй, что ещё за новости?! Почему ты не пойдёшь? Армин наш друг! — напомнил, будто сестра, и правда, могла об этом забыть. — Твой друг, — уточнила Микаса, — а Жан, вообще-то, меня ради него бросил. — Как будто ты переживала об этом хоть минуту, — Эрен даже глаза закатил от такой глупости. Он точно знал, что Мика не обижалась на Армина, а на Жана ей вообще было плевать, и тут такой поворот. — Неважно, всё равно не хочу, — отмахнулась та, — свой ответ их организатору я дала, подарок отправила и говорить больше не о чем. — Если я умру там со скуки, это будет твоя вина, — упрекнул Эрен и скорчил недовольное лицо. Микаса рассмеялась. — Для компании у тебя есть муж, — напомнила она шутливо, и Эрен снова изобразил уныние. — Он наверняка будет вспоминать день нашей свадьбы и называть его незабываемым. Вот только мы помним его по-разному, — нехотя ответил Эрен. Воспоминания о том дне были ужасными, не хотелось портить себе настроение. — Давай сменим тему, — предложила Микаса. — Кай, малыш, не убегай далеко! — позвала она племянника, и тот тут же остановился, оборачиваясь. — Хочешь пить? Немного подумав, мальчишка согласно кивнул. Совсем скоро они нашли подходящее место под тенью большого старого дуба. Расстелили плед и устроились на нём. Каю достали прихваченные из дома игрушки, и тот завозился с ними, не обращая на взрослых внимания. — Так что же тебя беспокоит, Эрен? — вернулась Микаса к своему вопросу. Эрен тяжело вздохнул. — Разве не понятно? — ответил вопросом на вопрос. — Кай не разговаривает. А я не могу найти этому причины, и это сводит меня с ума. Хочу забеременеть, но не выходит, хотя мы сделали уже четыре попытки, — выдохнул он обречённо, но Микаса не спешила его утешить или поддержать. — Ты действительно так этого хочешь? — поинтересовалась она, пристально всматриваясь в лицо брата, и Эрен, возможно, впервые честно спросил себя, а хочет ли? — Конечно, хочу, — поспешно ответил он, но неуверенность в собственных словах сквозила в голосе слишком отчётливо, и от Микасы это не укрылось. — Я не хочу, чтобы Кай был один в этом огромном доме. И в этой жизни. Нас было трое, и это было хорошее детство. — Трое, — подтвердила Микаса, — и где мы теперь? — вопрос был риторический. Они помолчали, наблюдая за вознёй ребёнка, что строил то пирамидку, то башню из кубиков. — В любом случае это уже не важно, — спустя время заговорил Эрен. — Важно то, что сейчас, а моё сейчас — это Кай. А ему нужны братики, правда, малыш? — Эрен улыбнулся и погладил сына по голове. — Тогда, может, ты зациклился? Отпусти ситуацию. — Говоришь, как врачи, как будто так просто взять и не думать, — отмахнулся Эрен, эта тема ему не нравилась. Как можно было выбросить из головы то, что постоянно перед глазами? — Могу порекомендовать хорошего психолога, — предложила Микаса, — он очень помог мне, когда я была растеряна. Эрен с удивлением уставился на сестру. Он понятия не имел, что ей когда-то требовалась подобная помощь и она за ней обратилась. Очень подмывало спросить. Он хотел найти ответ на её лице, прежде чем задать столь бестактный вопрос, но сестра на него не смотрела. Она смотрела на Кая, пристально, задумчиво, и Эрен понял, что замечает такой взгляд далеко не в первый раз. — Я сейчас, конечно, скажу глупость, — произнесла Микаса, даже не повернувшись, — но порой Кай так смотрит, что я вижу перед собой Ривая. Эрен окаменел на секунды, показавшиеся вечностью, сердце пропустило удар, а после загрохотало так, будто собиралось пробить грудину изнутри. — Забавные игры генетики, — он натянул беспечную улыбку, как только смог собраться и взять себя в руки, очень надеясь, что Микаса не заметит его притворства. — Вы с ним совсем не похожи на родителей, зато мой сын унаследовал его цвет глаз. Хотя я изначально был уверен, что глаза Каю достались от Райнера. Зелёный ведь не доминирует, ты же знаешь. — Да, — подтвердила Микаса неуверенно, — знаю. Неприятные сомнения сквозили в её голосе, и это напрягало. Могло ли это значить, что Микаса может понять, чей сын Кай? Ответа у Эрена не было, только подозрения. Уж слишком часто она становилась задумчивой последнее время, часто подолгу всматривалась в племянника, теряя нить разговора или вообще уходя в свои мысли. Эрен пытался выяснить, насколько она близка к разгадке, но сестра лишь отмахивалась, бросая, что ничего серьёзного не случилось. Отмахивалась, но не в этот раз. — Ты ведь уже не маленький, Эрен, и прекрасно понимаешь, что с тобой всё в порядке. Ты здоров, и дети лишь вопрос времени. Кай тоже в порядке, тебе это доказывают врачи и психологи. Но даже если он так и не заговорит, это ведь не проблема. Он всё слышит и понимает, а язык жестов мы освоим вместе с ним, в этом нет ничего страшного. Уверена, это никак не скажется на его жизни в целом. Я понимаю, что ты переживаешь, это ведь твой первый ребёнок… Да даже если пятый, разницы нет. И уж точно это не повод доводить себя до нервного срыва, Эрен. Каю ты нужен здоровым. Слова Микасы были продуманными и правильными, и не её вина, что в случае Эрена они не успокаивали. Ведь она даже представить себе не могла, насколько страшны причины его волнения. — Ты не понимаешь… — прошептал Эрен. — Так расскажи мне, — Микаса погладила его по щеке. — Я сделаю для тебя всё, что смогу! — Ох, сестрёнка, — выдохнул Эрен и прижал её ладонь своей. — Если не хочешь делиться, если это слишком тяжело для тебя, я понимаю, — Микаса говорила медленно, словно ступала по тонкому льду. — Но тебе нужна помощь, Эрен. Может, стоит открыто поговорить с Райнером? Или всё же психол… — Я хочу сказать тебе, — оборвал её Эрен. — Ты помолчи, ладно? А я попробую рассказать… — он не смотрел на сестру, но почувствовал, что она согласно кивнула. — Ты же знаешь, что после искусственной течки всегда приходит естественная?.. И помнишь, тогда… те дни в твоей квартире?.. — уточнять не требовалось, Микаса поняла, о чём речь, он заметил, как дрогнули её пальцы. — Естественной течки не было. Всё решилось ещё тогда. — Эрен… — прошептала Микаса, поражённая таким откровением. — Никаких генетических игр, сестрёнка. У Кая глаза Леви, потому что Леви его отец, — Эрен болезненно улыбнулся. — Так что ни Райнер, ни психологи мне не помогут… Я прочитал столько статей на тему кровного родства родителей, что, кажется, могу защитить на эту тему докторскую. Кай не говорит, и да, это может никак не сказаться на его жизни. А может стать лишь первым звонком в чреде генетических дефектов, которые пока скрыты ото всех и проявятся только с возрастом. И это моя вина, Микаса… Я должен был уйти от него тогда, но малодушно посчитал, что несколько дней с ним — это достойная плата за целую жизнь без него… И расплата не заставила себя ждать, — ещё одна болезненная измученная улыбка. — Райнер, конечно, останавливал меня. И Роу говорил, что не смогу выносить. Но я не мог не дать ему шанса! — Эрен смотрел на сына, из глаз без остановки текли слёзы. — И на что я в итоге обрёк его, Микаса? Услышав непривычное, Эрен повернулся к сестре. Она плакала, зажав ладонью рот, а потом кинулась к нему на шею, обняла и стиснула так крепко, что стало больно. — Ничего не будет, Эрен, всё хорошо, мальчику ничто не грозит! — задыхаясь, прохрипела она. Голос её просел от слёз, и Эрен не понимал ни слова среди всхлипов. Он гладил её по спине и с опаской поглядывал на Кая, который внимательно смотрел на взрослых, будто решая, присоединиться к их плачу или нет. — Леви тебе не брат! Последнее прозвучало слишком отчётливо. Как гром среди ясного неба или выстрел в висок. Микаса отстранилась, полезла в сумку за платками, но Эрен перехватил её руки. Перехватил и сжал. — Что?! Что ты сейчас сказала?.. Микаса бессознательно дёрнулась, будто сообразив, что сорвалось с языка, но Эрен держал неожиданно крепко. — Мика?! Она всхлипнула, прикрыла глаза, будто собираясь с силами, и, наконец, ответила: — Леви тебе не брат, Эрен. Родители взяли нас, меня и Ривая, когда мы были маленькими. Мы… — она судорожно вздохнула, беря себя в руки, и решительно посмотрела Эрену в глаза. — Впрочем, это долгая история, и я расскажу её позже. Сейчас просто скажу, что Ривай всё узнал. Ханджи проводила какие-то тесты с кровью и выяснила, что его доминирующий альфа-ген девяносто девять. С такими показателями он не мог быть сыном наших родителей, и я, как оказалось, тоже. Больше двух лет назад он приехал за ответами, и они рассказали нам правду. Такие дети, ну как мы с ним… — она сделала паузу, но Эрен понял. Все знали, куда попадают такие дети. — Они нас спасли, спрятали, они рискнули жизнью ради нас. Им помог брат нашей матери… той женщины, что родила нас. Он какая-то большая шишка в правительстве, а она… — Микаса выдохнула, — не важно. Ничего из этого не важно, Эрен! Значение имеет только то, что Каю ничего не угрожает! Ты ни на что его не обрёк, всё в порядке! В порядке. В порядке… Что в порядке?! Внутри Эрена затягивалось и рвалось что-то, чему он боялся дать название. Хлёстко, больно рвалось. Ему казалось, что он заживо погребён под развалинами очередной чудовищной лжи, из-за которой едва не сошёл с ума. А, оказывается, всё его отчаяние не стоило и ломаного гроша?! Взбудораженный мозг отказывался понимать и воспринимать, в ярости требуя немедленной сатисфакции. И единственное, что удержало Эрена от непоправимых действий, это мимолётный взгляд на сына. Как ледяной водой окатило. Кай. Родители отобрали у него всё, но оставался Кай. Кай, которого никто и никогда не отнимет, если Эрен не наделает глупостей. Его выстраданное счастье. Будущее которого отныне не перечёркнуто грехами родителей. Эрен потянулся к сыну, и тот охотно забрался на руки. Маленькие ручки обхватили за шею, и Эрен порывисто обнял Кая, прижимая к себе и чувствуя, как слёзы вновь бегут по щекам. Рядом так же беззвучно плакала Микаса. Она то промокала глаза, то гладила по спине племянника, то принималась поправлять выбившиеся из петли на затылке волосы брата. Эрен хотел было её оттолкнуть, но злости уже не оказалось. Вместо неё апатия придавила гранитной плитой, и он просто продолжал качать на руках ребёнка, тихонько напевая старую колыбельную. В какой-то момент Микаса снова заговорила, будто прорвало больше двух лет стоявшую плотину. Эрен слушал, но вряд ли испытывал хоть что-то. Не отпускали мысли о собственной порушенной жизни, годах боли и сомнений и… и понимал, что ничего не исправить. Не повернуть время вспять. И лишь усмехнулся на слова Микасы о том, как та на пару с матерью уговаривала Леви ничего не говорить ему, Эрену. Разумеется. Они же не знали тайны рождения Кая. Да и если бы и знали… — Отвези Кая домой, пожалуйста, — едва слышно попросил Эрен, не желая разбудить задремавшего ребёнка. — Прокатишься с тётей Микой, малыш, — он поцеловал сына в лоб и закрыл дверь машины. — А ты? — Микаса встревоженно заглянула ему в лицо, самая не зная, что пытаясь там рассмотреть. — Я… мне нужно побыть одному, подумать. — Это плохая идея, Эрен! — возразила Микаса, невольно хватая его за руку. — Райнер меня четвертует, если с тобой что-то случится! — Ничего со мной не случится, — отозвался Эрен. — Я вызову такси, съезжу к родителям. Он притянул её к себе и обнял, словно пресекая все возражения. Злился ли он на сестру? Нет. Она сняла тяжёлый груз с его души, но то, что дала вместо, оказалось не лучшей заменой. От боли за них троих сердце разрывалось на куски. — Ты уверен? — Микаса не отступала, и Эрену пришлось слегка подтолкнуть её к водительскому месту. — Прошу, Мика, — Эрену казалось, что он сейчас разревётся, если ещё минуту она пробудет здесь. Микаса кивнула, села в машину и вырулила с парковки. Спустя несколько секунд её красный автомобиль скрылся из вида за поворотом. Эрен достал из кармана телефон и вызвал такси. Он не представлял, что почувствует, войдя в родительский дом. Дом, который раньше был самым родным местом на земле и в который он не возвращался много лет. Но что-то внутри тянуло его туда, и он не находил сил сопротивляться. Такси приехало быстро, Эрен сел в прохладный салон и отвернулся к окну. В голове было на удивление спокойно и пусто. Лишь одна мысль крутилась на повторе, как заевшая пластинка. Не брат. Машина остановилось у дома, который Эрен, казалось, совсем забыл, а на деле помнил до малейшей детали. Он вышел из такси и толкнул калитку, которая никогда не запиралась, петли лишь тихо скрипнули. Обилие цветов резануло глаза. Эрен свернул в сад. От протоптанных когда-то тропинок не осталось и следа. Кустарник разросся, деревья стали раскидистее, он не помнил их такими. Ручей, в котором он нередко прыгал по воде, разбрызгивая вокруг прозрачную влагу, стал уже, его затянула сорная трава, как и полянку, на которой они любили проводить время. Старый флигель обветшал, смотрел на него мутными глазами грязных оконных стёкол и не узнавал. Эрен тоже не узнавал его в ответ, но всё же подошёл к двери и дёрнул на себя. Пахнуло пылью и плесенью, застоявшимся воздухом. Воспоминания нахлынули безудержной лавиной, Эрен не заметил, как покатились слёзы. Всё здесь было по-прежнему, оставленные вещи, игры на полках, разбросанные подушки. Эрен сам раскидал их, когда был здесь последний раз. С Леви. Воспоминания о том дне рвали на части. Казалось, забылось давно, отболело, но память — коварная штука. Эрен шагнул вглубь флигеля, коснулся обивки дивана, пыль осталась на пальцах. Прошло почти шесть лет. Огромный срок, если так подумать, но Эрен думать не хотел. Он бросил ещё один взгляд на комнату, что хранила так много счастливых воспоминаний, и вышел обратно в сад, плотно закрывая за собой дверь. Может, когда-нибудь он ещё вернётся сюда, может, приведёт Кая и расскажет, как весело когда-то проводил здесь время с друзьями. Может быть, когда-нибудь у него будут на это силы. Выложенная кирпичом дорожка к дому едва угадывалась, растения заполонили её. Эрен шёл скорее интуитивно, чем пытался разглядеть что-то под ногами. Вышел к террасе, где стояли всё те же кресла и маленький столик с неубранной пепельницей. У дальнего края террасы красовалась большая клумба огромных белых лилий. Она всегда там была. Их тяжёлый навязчивый запах висел в душном воздухе, казалось, простоишь лишнюю минуту, и голова начнёт болеть. Раньше Эрен этого не замечал. Столько всего укрывалось от его глаз, что становилось не по себе… Он потянул дверь, и та открылась бесшумно. Вообще, их было две, и одна вела прямиком в кухню, в неё Эрен войти не рискнул. Вошёл в другую. Раньше они называли её задней прихожей, на полу которой обычно была раскидана обувь. Их обувь, детская. Бесконечные шлёпанцы, кроксы, кроссовки. Эрен постоянно умудрялся нацепить вьетнамки сестры то с розовыми зайцами на пятках, то с нелепыми бабочками. Эти воспоминания отдавали теплотой и почти высушили слёзы. На вешалке всегда были дождевики и зонтики, для них и их друзей. Сейчас же в прихожей было пусто. Эрен осторожно прошёл дальше. В доме было тихо. Он прошёл в холл, поднялся по лестнице наверх. Мягкий ковролин скрадывал его шаги. В доме ничего не изменилось, даже запах остался привычным и знакомым, не хватало только ароматов приготовленной еды и выпечки, которой любила их баловать мать. В коридор второго этажа выходило четыре двери спален. Перед своей Эрен простоял какое-то время, прежде чем набрался смелости осторожно толкнуть её от себя. Слёзы вновь наполнили глаза в одно мгновение. Комната была в точности такой, какой он её и помнил. Он улыбался сам себе с многочисленных фотографий, там же были и Леви, и Микаса, и многие их друзья. Эти воспоминания были хорошими. На столе лежали книги, тетрадки и какая-то канцелярия, из розетки всё ещё торчал зарядник для телефона, вещи сгрудились на стуле, а на наспех закинутой покрывалом постели валялся брошенный планшет. Эрен прошёл внутрь и остановился напротив одного из окон. Оно было чистым, как и занавески на нём, как и второе окно, на подоконниках не было ни пылинки. Той же чистотой отличались и все открытые поверхности в комнате. Было ясно, что тут убирали, но вещи… вещи продолжали лежать так, как их оставили. И совсем уж наводили тоску засохшие цветы в вазах. Именно они создавали ощущение запустения и застывшего времени. Эрен распахнул окно и выбросил их все, вытряхнув из ваз. Собрал вещи, заглянул в гардеробную и запихнул в корзину. Столько одежды. Полки, вешалки, ящики, и всё это бесцельно болтается здесь столько лет. Эрену хотелось собрать всё и отдать на благотворительность. Выбросить всё ненужное, избавиться от хлама. Прошлое должно оставаться в прошлом. Когда Кай подрастёт и будет приезжать сюда, ему не нужно видеть этот музей чужой вины, который мать здесь устроила. Протирала пыль с вещей, будто это какие-то драгоценности, хранила тот застывший миг, будто что-то могло измениться. Кажется, он даже разозлился. А потом ещё и психанул, пока перебирал ящики и полки, переворошил кровать, но так и не смог найти одну-единственную вещь, которую вдруг непонятно с чего стал искать — свой старый телефон. Куда тот мог подеваться? Микаса его не забирала, Эрену он был тогда не нужен. Он и сейчас нужен не был, но пропажа в месте, где всё тщательно хранилось, внезапно раздражала. Пришлось заставить себя успокоиться. Оглядевшись по сторонам ещё раз, Эрен вышел из спальни и подошёл к комнате брата. В ней царил идеальный порядок. Гардероб был практически пуст. Фотографии, грамоты, медали, кубки с разных соревнований стояли на своих местах на полках. Остались и некоторые книги. Эта комната отличалась, по ней было заметно, что тот, кто жил здесь раньше, уже не вернётся. Это приняли. С этим смирились. Эрен присел на кровать, а затем лёг. Бельё и покрывало было свежим, их сменили совсем недавно. Эрен подтянул к себе подушку и обнял её, прикрыл глаза, но предательские слёзы всё равно покатились из-под век. — Эрен? — раздался от двери тихий голос матери. Надо же, он не слышал её шагов. — Неужели ты, сынок?.. — Я всё знаю, — также тихо ответил Эрен, вышло хрипло, надломлено. Он приоткрыл глаза, но из-за слёз видел лишь размытый силуэт. Тем временем Карла медленно подошла ближе, осторожно присела, будто боялась, что прогонят, и несмело протянула руку, коснувшись его головы и погладив по волосам. — Прости меня, сынок, — едва слышно проговорила она. Её пальцы были тёплыми и касались очень нежно, так же как когда-то давно, когда она утешала его. — Никто не заслуживает тех страданий, на которые мы невольно тебя обрекли. — Нас, правда, могли убить? — словно не слыша мать, спросил Эрен. Фантастический рассказ сестры с неожиданными ночными визитами, тайными организациями и бесчеловечными экспериментами всё ещё не укладывался в голове и пришёлся как нельзя кстати. Надо с чего-то начать, чтобы подойти к главному. — Не знаю, — ответила Карла, не переставая перебирать его волосы. — Мне не хотелось бы это выяснять. Он так сказал. Кенни. Старший брат их матери. — Ты их мать, — как-то отрешённо возразил Эрен, — та женщина просто их родила… Так почему вы мне не сказали? — Эрен… — выдохнула Карла и закусила губы, не находя слов. — Почему. Вы. Мне. Не сказали? — на удивление спокойно и чётко проговорил Эрен. — Собрались обсудить семейные тайны, а я? Не часть этой семьи? Я не имею права знать? — Эрен припечатывал вопросами, как обвинениями. — Почему вы всё всегда решаете за моей спиной? Договориться о помолвке, выдать меня замуж, подложить под брата, открыть детям, что они не родные, когда те загнали вас в угол… — Милый, ты о чём? — рука в волосах застыла, и Эрен знал, какие из его слов заставили мать замереть. — О том, что ваша ложь накладывается одна на другую. И я уже не знаю, какая часть моей жизни была правдой и чего ещё ждать от вас. Каким будет следующий сюрприз? — Эрен поднялся, отсел от матери так, чтобы видеть её, и вытер ладонью почти высохшие слёзы. — Эрен… Ты тогда едва пришёл в себя после тяжёлой беременности и тех недель ожиданий. И Кай был так мал… Правда не принесла бы тебе облегчения, поверь, она лишь добавила бы вам обоим страданий! И выбирая между Каем и Риваем, ты никогда не выбрал бы Ривая. Мы лишь оградили тебя от этого страшного выбора. Я… я умоляла Ривая ничего тебе не говорить. — Почему я должен был выбирать? — мало что понял из потока её оправданий Эрен. — Сынок, — выдохнула Карла, она смотрела на него с болью и нежностью, в глазах стояли слёзы. — Ты же знаешь, какой Тиль консервативный в вопросах брака. Развод — это не про Браунов. И даже если бы Райнер тебя отпустил, справившись с родителями, то Кай остался бы с отцом. Это не обсуждается, Эрен, ты знаешь закон. Он альфа, он наследник, и опеку получили бы Брауны. Ставить тебя перед таким выбором было жестоко… Расстаться с ребёнком? — с отчаянньем спросила она, подмечая странное выражение на лице сына. — Ты бы возненавидел и себя, и Ривая, и это была бы невыносимая боль. И кроме всего этого, он по-прежнему твой брат перед законом. Мать замолчала, но смотрела со смесью вины, любви и боли. Эрен переваривал её слова. В этой семье никто не говорил правду. И он тоже не был исключением. — Кай — сын Леви, — сказал Эрен и увидел, как мать вздрогнула. Глаза её распахнулись в удивлении, хотя вернее всего было бы сказать, что от ужаса. — Не думай, что ослышалась. И не надо считать, что мы с Леви тайно встречались и я изменял мужу, это не так. Я даже мыслей подобных не допускал. — Но как же… а если Райнер узнает?! — голос Карлы дрожал. — О! —хмыкнул Эрен. — Райнер знает. Райнер прекрасно всё знает, потому что сам всё это устроил, — в его голосе было столько злости, словно он вновь оказался в том времени. — Он не знал, как остановить моё желание разрушить собственное здоровье, и решил, что единственный человек, что может меня вразумить — это Леви. И тот вразумил. О! Это было незабываемо. Особенно часть, где он говорил, что мы просто дефектные, что это ошибка природы, генов, парада планет; что это психическое отклонение, что дети наши будут уродами, потому что близкое кровное родство не проходит бесследно. — Эрен… — А потом эти же слова мне говорил Райнер. «Ты не можешь его оставить. Кого ты хочешь родить, урода? Хочешь, чтобы ребёнок расплачивался?» — Эрен выстреливал слова, словно пули. — Но разве я мог убить его, не дав и шанса? Разве мог, мама?.. Карла протянула руки и обняла сына, прижала его к себе, и он внезапно для себя разрыдался, спрятав лицо на её плече. Она тоже плакала, гладила его по спине и по голове, шептала «мой мальчик». Эрену казалось, что эти слёзы не иссякнут никогда. — Я так себя ненавидел… так ненавидел, — прошептал он сквозь слёзы. — Кай не говорит, и я считал, что это моя вина! — Ты ни в чём не виноват, милый. Всему своё время. Просто позволь этому малышу исцелить твоё сердце. Счастье, оно не где-то там, оно внутри тебя, просто позволь ему быть. Позволь себе быть счастливым. — Я никогда не смогу перестать его любить, — выдохнул Эрен. Тёплые руки матери и её слова приносили покой в его душу. Озвучивать имя тоже не требовалось, она и так всё поняла. — Тебе это и не нужно. Эта любовь сделала тебя таким, какой ты есть. Ты так прекрасен, мой мальчик, — она немного отстранилась, посмотрев ему в глаза. — Я уверена, что твоей любви хватит на всех. Просто позволь себе это. Эрен провёл в родительском доме больше трёх часов. Успокоившись, он ещё долго лежал, устроив голову у матери на коленях, и пытался привести мысли в порядок, пока та перебирала его волосы и мягко поглаживала по плечу. После они спустились в кухню и, проходя мимо своей спальни, Эрен сказал, что приедет на днях с Каем, потому что этому хламу давно пора на помойку. Мать согласилась и очень удивилась, когда он спросил про свой старый телефон. Ответила, что не брала его вещей. Они пили чай, и Эрен поочерёдно прикладывал к глазам смоченный в холодной воде платок. Не хотелось возвращаться к сыну покрасневшим и опухшим от слёз. Как ни странно, уловка удалась, и спустя полчаса целебных примочек он уже вызывал такси, попрощался с матерью, попросив не провожать, и покинул дом. Но выйдя за ворота, он увидел не только такси, но и машину Райнера, что стояла чуть правее от калитки. Сам альфа беседовал с таксистом и, увидев мужа, протянул тому купюру, и машина тут же отъехала. — Давно ты здесь? — спросил Эрен, подходя ближе, и Райнер, судя по выражению лица, сразу понял, что тот плакал. — Пару часов, — ответил альфа, не говоря ни слова о состоянии омеги, хотя тот и не собирался скрывать правду. — Я всегда рядом, — добавил Райнер, словно почувствовал. — Просто помни об этом. Домой? — Домой, — кивнул Эрен, отвечая на оба вопроса. Они уже выезжали из района, когда Эрен заговорил: — Помнишь парк, в который ты возил меня ещё до того, как мы стали жить вместе? — спросил он, повернувшись к мужу. И тот просто кивнул в ответ. — Давай заедем туда. Ненадолго. — Что-то случилось? — спросил Райнер, и Эрен почувствовал его тревогу. — Всё хорошо, — отозвался он. — Всё очень хорошо. Автомобиль плавно двигался в потоке машин, внутри было прохладно, тихо играла музыка. Эрен расслабился на удобном сиденьи и прикрыл глаза, лишь изредка поглядывая за окно, чтобы понимать, где они едут. Спустя полчаса машина свернула в сторону парка, обогнула его по периметру и, проехав по грунтовой дороге под сводом больших деревьев, остановилась на холме. — Дежа вю, — прошептал Эрен. — Здесь я впервые поцеловал тебя, — напомнил Райнер, и Эрен, повернув голову, посмотрел на него. — Вообще-то, это был второй раз. Первый был в академии, когда ты набросился на меня, напугав до усрачки, — фыркнул Эрен, и Райнер рассмеялся. — Ну ладно, — согласился. — Тогда тут был первый раз, когда ты мне ответил. — Действительно, — отозвался Эрен и, отстегнув ремень, выбрался из салона. Он размял плечи и потянулся, простор впереди захватывал дух. Позади хлопнула дверь машины, Райнер тоже вышел, но не подошёл, а присел на капот. — Что произошло, Эрен? — спросил тихо. — Всё хорошо, — ответил тот, обернувшись. — Нет, правда, всё хорошо! Эрен подошёл ближе, присел рядом и обнял мужа обеими руками за талию. Тот тут же прижал его к себе правой рукой и поцеловал в висок. Широкая тёплая ладонь погладила плечо. — Просто я удивился, — решил объяснить альфа. — Ну и беспокоился. Ты шесть лет не был у родителей, даже слышать не хотел, чтобы поехать в тот дом, а сегодня встретился с Микасой и уехал туда. Даже сына домой не привёз. — Я сказал Мике, что Кай — сын Леви, — признался Эрен. Они никогда об этом не говорили прежде. Ни разу не вспомнили с того разговора в машине. Но правда всё равно висела между ними с того момента, как Эрен понял, что Кай не говорит и в чём может заключаться причина. Райнеру и озвучивать эти опасения не требовалось, он и без того знал все тревоги Эрена. — Мы ведь договорились, — напомнил Райнер, — а если она… — фразу он не закончил, но Эрен и так расслышал его слова «расскажет Риваю». — Что если твой брат… — Не брат, — тихо перебил его Эрен. — Не. Брат, — два коротких слова, что могли когда-то полностью изменить их жизни, но их никто не произнёс. Райнер молчал, застыв в оцепенении. — А Микаса не сестра, — продолжил Эрен. — Родители, оказывается, взяли их совсем малышами. Там такая история, просто блокбастер… Я дома тебе расскажу. А ещё они оба доминантные альфы, в максимальных значениях. Не удивительно, что я залетел вопреки возможностям и здравому смыслу. Не удивительно, что смог выносить и родить здорового ребёнка. Не удивительно, что он так активно развивается, непохоже на сверстников. Но всё это не важно, всё это второстепенно, ведь главное, — он поднял взгляд на альфу, почему-то читая в его глазах страх, — никакого кровосмешения, — закончил Эрен. — Ты понимаешь? Нет никакого кровосмешения, дефекта в генах или ещё чего-нибудь! Придёт время, и Кай заговорит, а если не заговорит, разучим язык жестов. Эрен говорил и говорил, не задумываясь ни о чём. Его ребёнок был здоров, и не нужно было больше бояться, что, кроме немоты, проявится ещё что-то, что будет намного страшнее. — Ты слышишь меня? — Эрен чуть отстранился и снова посмотрел на мужа. — Нашему сыну ничего не угрожает, он здоров. Ты разве не рад? — Рад, — ответил Райнер, как-то странно рассматривая его лицо. Потом отвёл с зелёных глаз выбившуюся каштановую прядь волос. — Что? — улыбнулся Эрен. — Почему он не пришёл за тобой? — спросил Райнер так, будто это было само собой разумеющееся. Улыбка исчезла с лица Эрена. Он дёрнул плечом и посмотрел куда-то за горизонт. — Потому что нам с ним не суждено быть вместе. Он позволил Райнеру обнять себя и сам прижался ближе к мужу, вдохнул знакомый запах, который говорил — ты в безопасности, и зажмурился. Глаза пекло, но Эрен не позволил себе слёз. Он и так сегодня наревелся на полжизни вперёд. — Эрен, ты помнишь, что сказал нам Роу, когда мы были у него последний раз? — спросил Райнер, едва они приехали домой, но ещё не успели выйти из машины. Эрен кивнул. — Раз опасения, что так долго изводили тебя, разрешились, может, и ситуацию с беременностью стоит отпустить? Давай сменим пейзаж? Полетим куда-нибудь втроём. Куда захочешь! Дай мне только немного времени, чтобы разобраться с делами компании. — Хорошо, — неожиданно легко согласился Эрен, эта идея, и правда, показалась очень подходящей. Не советовал им этого только ленивый. И в свете последних событий небольшое путешествие должно пойти на пользу им всем. — Я посмотрю, что сейчас предлагают туроператоры. Райнер наклонился к нему, касаясь губами виска, и Эрен подался навстречу, погладив мужа по бедру. — Пойдём домой, — шепнул он, — Кай, должно быть, уже спит, но я так соскучился! Хочу взглянуть на него, хоть на минуточку. — Пойдём, — согласился альфа, привыкший ни в чём и никогда не отказывать мужу. Выбирать место для путешествия Эрен начал на следующий день. Весь мир был к его услугам, буквально. Он мог ткнуть пальцем в любую точку на карте и отправиться туда. Но, пролистав сотни и сотни вариантов, начитавшись отзывов о странах, климате, традициях и особенностях культуры, он заметил, что список его становился всё меньше с каждым днём. И к концу месяца Эрен вообще на это плюнул. Он не хотел тащить маленького ребёнка в совершенно непривычные для него условия другой страны, поэтому оставил себе лишь два варианта: охрененно дорогой курорт у моря и другой охрененно дорогой курорт у моря. Осталось выбрать отель, но тут Эрен опирался лишь на визуальную составляющую, об обслуживании в таких местах сомнений не возникало. В итоге, они с Райнером очень быстро определились с датой и забронировали номер. Оставалось собрать чемоданы, но это Эрен оставил на потом.

Время пролетело быстро. Оно всегда пролетало на удивление быстро. Эрен опомниться не успел, а самолёт уже приземлился в раю на земле. По крайней мере, так воспринималось бирюзовое тёплое море, сливавшееся на горизонте с лазурью неба и превращавшееся в чистейшее гигантское зеркало. И невозможно было понять, где заканчивается одна стихия и начинается другая. На какое-то мгновение Эрен испугался, что вездесущий запах моря станет триггером для его и без того расшатанных за последние пару лет нервов, что пробудит во внутреннем омеге былую тоску. Но ничего этого не произошло, и Эрен искренне и со всем возможным удовольствием наслаждался отдыхом — бесконечными пляжами с белоснежным ласковым песком, сочными зарослями буйной южной природы, тишиной и спокойствием дорогого курорта. Тревога за сына тоже ушла. Страх исчез, и, глядя на Кая, Эрен больше не искал в нём отпечатка своих грехов. — Малыш, ты ведь знаешь, что папочка тебя очень любит? — спросил его Эрен, и Кай соединил между собой указательный и большой пальчики, показывая маленькое очаровательное сердечко. Эрен умилился, улыбаясь и целуя сына в лоб. — Если ты не начнёшь говорить, то после того, как мы вернёмся домой, нам нужно будет пойти на занятия, которые научат тебя разговаривать при помощи ручек и пальчиков, хорошо? Кай внимательно посмотрел на него в ответ, потом на свои ладони, потом снова на него и кивнул. Он всё понял, этот ребёнок всегда всё понимал. — И я тоже буду учиться этому вместе с тобой, — заверил Эрен сына. — И отец, и бабушка, и дедушки, и даже тётя Мика будут учиться. А ещё наша няня и Константин, и, конечно, Александр! Чтобы ты всегда мог сказать ему, какую вкусняшку хочешь съесть. Договорились? Кай снова кивнул и показал пальчиком куда-то Эрену за спину. Тот обернулся. К ним приближался Райнер, неся в руках рожки с мороженым и стакан фруктовой воды. Эрен улыбнулся ему и вернул внимание сыну, обняв того и расцеловав в щёчки. Они уже неделю находились на море, загорали, купались. Особенно Кай, который просто обожал воду, и Эрен про себя называл его маленькой рыбкой, наблюдая за ним. Он сам был умиротворён и спокоен и с удовольствием посещал все предлагаемые СПА-процедуры, пока его альфы уходили в номер на дневной сон. Однажды он даже зашёл в храм, где зажёг свечи покровителю омег и попросил прощения за то, что чуть не погубил данное природой начало. А ещё пообещал, что будет любить всех своих детей, кто бы ни был их отец. Стало легче, но чувство вины не исчезло до конца. Оказалось, что простить себя труднее всего. Оставалось верить, что когда-нибудь он найдёт на это силы. После ужина они решили пройтись. Солнце медленно клонилось к закату, и Эрен, немного уставший от песка, предложил прогуляться по парку, который был почти пуст в это время. К вечеру всех тянуло в бары, выпить, потанцевать, развеяться. Эрена это не привлекало. Да и оставлять Кая с незнакомой няней или в детской комнате он не хотел. Это даже не обсуждалось. Поэтому они медленно бродили по аллеям, лениво болтая о мелочах. Райнер держал его за руку и мягко поглаживал пальцем запястье. Кай шагал чуть впереди, прижимая к груди подаренный отцом самолётик. Порой он ускорял шаг, отбегал немного вперёд и крутился, заставляя самолётик «летать». Это было так мило, что Эрен не уставал улыбаться. Вечер был убаюкивающе тёплым и тихим, откуда-то издалека доносилась музыка, трещали цикады, лёгкий ветерок доносил до них запах моря. Эрен дышал полной грудью, напитывался морем, как когда-то дышал запахом брата. Он думал, ему будет тяжело, что воспоминания накроют и отдых станет пыткой. Но ничего такого не случилось, и они прекрасно проводили время. Эрену казалось, что он наконец-то обрёл гармонию с самим собой, отпустил ситуацию с беременностью, ведь жить сегодняшним днём и наслаждаться тем, что есть, было прекрасно. Отпустил он и ситуацию с Каем, пообещав себе набраться терпения и просто ждать. — Осторожнее, малыш, не беги так быстро! — чуть повысил голос Эрен. Им редко попадались другие отдыхающие, и Кай, воспользовавшись моментом, бежал зигзагом по пустынным аллеям, держа на вытянутой вверх руке свой самолётик. Когда из-за поворота появился мужчина, направляясь в их сторону, Эрен даже не обратил внимания. Только когда Кай остановился, глядя на незнакомого взрослого, что перегородил ему путь, Эрен прибавил шаг. Их разделяло метров десять, и ребёнку, разумеется, ничего не грозило, но инстинкт толкал Эрена вперёд. — Извините! — крикнул Эрен, непонятно за что извиняясь. В ответ он не получил никакой реакции. Маленький альфа и взрослый альфа смотрели друг на друга. То, что незнакомец альфа, Эрену говорили инстинкты, лица он не видел. Мужчина стоял, опустив голову и глядя на ребёнка перед собой. — Всё в порядке? — спросил Райнер, когда они подошли ближе. А дальше произошло то, отчего у Эрена округлились глаза, а сам он побледнел и пошатнулся. Мужчина перед ним поднял голову, и сердце, пронзённое болью, пропустило удар. — Леви? — у Эрена округлились глаза, когда мужчина перед ним поднял голову. Сердце пропустило удар. — Что ты здесь делаешь? — Здравствуй, Эрен, — ответил тот, его голос изменился, стал ниже, за то время, что они не виделись. — Райнер, — в его сторону лишь кивок. — Отпуск, — коротко ответил на заданный вопрос. Ситуация была крайне неловкой, Эрен даже в мыслях никогда не представлял, что бы произошло и как бы себя повёл, встреться они когда-нибудь случайно. Он не представлял, что говорить в такой ситуации. Ривай избавил его от надобности что-нибудь говорить. — Я рад, что у вас всё хорошо, — сказал Ривай и будто бы уже собрался обойти их и продолжить путь. — Спасибо, — бездумно отозвался Эрен, и этим заставляя его задержаться. — Ох, — выдохнул тут же, чувствуя, как сын дёргает за штанину шорт. — Иди сюда, малыш, — он машинально подхватил ребёнка, усаживая его на руки. — Познакомься, Кай. Это твой дядя, его зовут Леви. Скажи: привет, Леви! Конечно, Кай ничего не сказал. Но помахал в ответ на просьбу, таким было его приветствие, а затем протянул руку. Так здоровались альфы, он это знал, отец научил его. Ривай, теперь смотря вверх, протянул свою руку в ответ и пожал маленькую ладошку. И при этом они смотрели друг на друга очень внимательно, особенно Кай, и раньше Эрен не замечал за сыном подобного интереса к незнакомым взрослым. — Привет, Кай, меня зовут Леви, я папин брат, — с расстановкой произнёс Ривай, отпуская маленькую ручку. Ты большой лжец, а не брат, подумал Эрен, а я ещё больший. И только спустя мгновение осознал, что Ривай представился Каю детским именем, именем, которым никогда не представлялся и которым никто никогда его не называл. Никто, кроме самого Эрена. Отчего-то это отозвалось теплом в сердце и тоской, но всё равно первого было больше. Ривай никогда не возражал, что Эрен продолжал звать его детским именем, а сейчас дал эту привилегию и Каю, будто подчеркнув, что они оба для него особенные. Тоскливо же было от мысли, что сегодня Леви впервые увидел сына, о существовании которого даже не подозревал, и впервые прикоснулся к нему, впервые заговорил. Они могли бы растить своего малыша вместе, но жизнь распорядилась иначе. — Папин? — вопросительно раздалось совершенно незнакомым детским голосом. Эрен остолбенел. — Да, малыш, папин брат, — как ни в чём не бывало ответил Леви. Эрен почувствовал, как из глаз хлынули слёзы. — Заговорил, — прошептал Эрен, ещё секунду глядя на Леви, но тут же повернулся к мужу. — Заговорил! Райнер, он заговорил! Ты слышал?! — Слышал! — подтвердил тот с улыбкой и порывисто обнял омегу с ребёнком на руках. Эрен потёрся лбом о его плечо, выдыхая с облегчением. Камень, лежащий на душе больше двух лет, наконец-то исчез. Кай завозился в тесных объятиях, зажатый между родителями, и Эрен отступил от мужа, тут же опуская ребёнка на землю и опускаясь на колени перед ним. — Малыш, хороший мой, скажи ещё раз, пожалуйста, — дрожащим голосом попросил Эрен, слёзы всё ещё текли из глаз. — Повтори то, что ты сейчас сказал. — Папа, — сказал Кай. Слёзы из глаз Эрена хлынули сильнее, но он старался вытереть их, одновременно прижимая к себе сына и целуя его, смеясь от небывалого облегчения. Не послышалось, не показалось! — Папа, — повторил Кай, показывая пальчиком куда-то за спину Эрена, — ушёл. Эрен обернулся, но увидел лишь силуэт вдали, который растворился в сгущающихся сумерках. Леви, и правда, ушёл. Они вернулись в отель, и почти всю дорогу Эрен нёс сына на руках. Сил не было отпустить его. Он целовал пухлую детскую щёчку, касался носом волос над ухом и улыбался. Райнер же был задумчиво и напряжённо молчалив, и каждый раз, когда Эрен бросал на него взгляд, он видел поджатые губы и жёсткую линию челюсти. Вероятно, неожиданная встреча так на него повлияла. Что ж, Райнер имел полное право волноваться об этом. Сам же он не волновался совсем. Конечно, встреча с Леви внесла в его душу и мысли смятение, но он решил отложить это на потом. Счастье, которое принёс ему заговоривший Кай, заслонило собой всё остальное. Эрен был счастлив, и ничто не могло это счастье омрачить. — Поднимайтесь в номер, я скоро, — сказал Райнер, когда они пересекали фойе в сторону лифтов. — Ты куда? — удивился Эрен, но альфа не стал объяснять, бросил что-то про пару звонков и ушёл. На него это было совершенно непохоже, но бросаться за мужем и выяснять Эрен не собирался. Они с Каем поднялись на свой этаж и шагали по длинному коридору в направлении номера, когда Эрена посетила идея. Он достал телефон, включил фронтальную камеру и, когда они с оба смотрели в неё, сказал: — Кай, скажи: тётя Мика! — и широко улыбнулся. — Тё-тя Ми-ка, — повторил Кай, делая небольшие паузы между слогами. — Молодчина! — похвалил Эрен и звонко чмокнул сына в щёку. Сразу после он отправил это короткое сообщение сестре, прикидывая, сколько ещё таких видео нужно сделать. Он немного придержал себя, боясь, что начнёт давить на ребёнка своим бесконечным «скажи» и тот так устанет, что опять замолчит. — Ну вот мы и пришли, — открыл он перед Каем дверь в номер, — нужно помыть ручки. А потом будет печенье с молоком, ты проголодался? Кай в ответ лишь кивнул. — Вот и славно, — продолжил Эрен, — и у нас даже останется время на мультик. Услышав про угощение, да ещё и про обещанный мультик, Кай воодушевился и сам побежал в ванную комнату, там придвинул стульчик к раковине и забрался на него. Сам включил воду, а мыло вылилось само, стоило поднести ручки под дозатор. — Совсем большой, — похвалил его Эрен, пристраиваясь у соседней раковины, а после помог ему вытереться. Райнер вернулся, когда они уже расправились с пачкой печенья, запивая его тёплым молоком, и выглядел так, что Эрен его с трудом узнавал. Альфа был взволнован, возбуждён и рассеян, но что настолько выбило его из колеи — приходилось догадываться. — Нам нужно поехать кое-куда, — сказал он, когда Эрен наконец-то смог обратить на него внимание. — Возьми вещи, свои и ребёнка, самое необходимое. — Что? Сейчас? — Эрен был удивлён и даже напуган. — До завтра это подождать не может? — Нет, — твёрдо ответил альфа, — если не сегодня, то я уже никогда не решусь это сделать. — Да в чём дело? — заупрямился Эрен. — Кроме того, Каю уже скоро пора ложиться спать, — напомнил он, надеясь, что это остановит мужа. — Тут недалеко, Эрен, и не займёт много времени, — пообещал Райнер, как-то вымученно улыбнулся. — Бери вещи, — поторопил настойчиво. Эрен вспылил, толкнул мужа в плечо и подошёл к шкафу. Он взял лишь пару вещей и запихнул их в рюкзак, всё остальное, что могло понадобиться, и так там лежало. Подошёл к сыну и взяв его за руку, повёл за собой. Райнер молча шёл следом. Эрен тоже демонстративно молчал. Они спустились вниз, пересекли фойе и вышли из отеля. Машина уже ждала их, парковщик открыл перед Эреном дверь, чтобы тот посадил ребёнка, а затем другую, для него. Райнер сел за руль и выехал с территории. Он вёл машину очень медленно, Эрену казалось, что они буквально ползут по улице. Какое-то время он пытался понять, куда они едут, но, когда через пару поворотов автомобиль затормозил у шлагбаума, на котором было название их отеля, да и само здание возвышалось не так уж далеко, Эрен подумал, что Райнер сошёл с ума. — Это, что, какая-то шутка? — спросил он, когда они въехали на территорию. Это была другая часть отеля, где на достаточном отдалении друг от друга располагались отдельные домики, оформленные в стиле бунгало. И люди, снимавшие их, предпочитали уединение и весьма дорого за него платили. Эрен от такого варианта отказался сразу, когда Райнер только предложил, и сейчас не передумал. Он не собирался оставаться здесь на остальное время отпуска, пусть даже речь шла об одной ночи. А если Райнеру так приспичило, он может оставаться и уединяться тут сколько угодно. Эрен был готов идти обратно пешком, даже если сына, клевавшего носом в детском кресле на заднем сиденье, придётся нести на руках. Райнер остановил машину, вышел и направился к двери, за которой сидел Кай. Эрен вышел сам, хотя обычно Райнер настаивал, чтобы открыть перед ним дверь, и огляделся. Поблизости находились два домика, увешанные фонариками, что светили мягким жёлтым светом. Море было совсем рядом, от него тянуло вечерней прохладой и солью. Эрен передёрнул плечами, подошёл к мужу и забрал сына, что смотрел вокруг непонимающим взглядом. Райнер пошёл вперёд, Эрен, поджав губы, следом. До нужного домика оказалось совсем близко, и в нём горел свет, хотя из-за плотных штор видно, конечно же, ничего не было. Эрен не понимал, какого чёрта они вообще здесь делают. Кай обнял его за шею и засопел на ухо, и Эрен немного расслабился. Может, его муж решил сделать какой-нибудь дурацкий сюрприз, вроде романтического вечера на берегу? В номере они не могли оставить Кая одного, здесь же море было совсем рядом, можно было не закрывать дверь в домик вовсе, хотя обычно Кай спал крепко и давно не просыпался по ночам. Эрен даже расслабился, подумав об этом, и почти смирился. Ну ладно, одну ночь он может провести здесь. В конце концов, этот день был слишком хорош, чтобы долго портить себе настроение подобной ерундой. Удивился Эрен окончательно, когда, подойдя к домику, Райнер не достал ключ-карту, а постучал в дверь. Открыли не сразу, значит, их не ждали. Но и спрашивать, кто пришёл, тоже никто не стал. Знали? Когда дверь открылась и яркий свет хлынул наружу, Эрен остолбенел. Перед ними стоял Ривай. Стоял и смотрел так, будто увидел перед собой привидения. — Папа, — раздался детский голосок в повисшей тишине. Эрен вздрогнул и медленно повернулся к мужу. В глазах Райнера стояли слёзы, а челюсть вновь была жёстко сжата. — Иди, Эрен, — сказал он, слегка коснувшись его спины. — Куда иди? — выдохнул тот. — Рай, что ты делаешь?.. — он почувствовал, как слёзы потекли по щекам. — То, что правильно. И то, что надо было сделать давно, — ответил Райнер и приблизился, прижимаясь губами к его виску, а затем поцеловал Кая в лоб. — Спокойной ночи, малыш, — сказал ему, — я очень тебя люблю. Присмотри за папочкой, хорошо? Кай кивнул, будто, и правда, понял, о чём его просят, а в следующую секунду Эрен почувствовал лёгкий толчок в спину и, шагнув по инерции, оказался внутри бунгало. — Поговорим? — услышал он голос Райнера позади, а когда обернулся, дверь была закрыта, а в комнате, кроме них с Каем, никого не было.

Ривай возвращался из ресторана и по уже сложившейся традиции делал это через парк у главного здания отеля. В это время аллеи были практически пустынными, отдыхающие концентрировались в прибрежных барах и на вечерние прогулки выходили редко. Ему же это было очень даже на руку. Толпы и на службе хватало с лихвой. Поэтому и избегал всех этих шумных заведений, впрочем, как и ресторана в отеле, предпочитая завтракать и ужинать за территорией. Пересекая же парк, он выходил на пляж и по кромке воды брёл до своего домика, давая ступням утопать в прохладном песке. Солнце уже опустилось за горизонт, и мягкие тёплые сумерки начали накрывать город. Зажглись пока ещё тусклые фонари на аллеях, лёгкий ветер доносил обрывки музыки и смех, трещали в траве насекомые. Ривай вдыхал концентрированный запах моря, перемешанный с ароматами обильно цветущих растений, напитывался им и совершенно ничего не замечал вокруг. Поэтому и не заметил, как на очередном повороте аллеи в него едва не влетел ребёнок. — Осторожнее, — предупредил Ривай, наклоняя голову вниз, и застыл. Пацанёнок был ужасающе похож на того, кого он так отчаянно пытался стереть из памяти уже много лет. Пришлось зажмуриться на пару секунд, чтобы прогнать ненужные мысли. А открыв глаза, он обнаружил, что ребёнок по-прежнему стоит перед ним, пристально смотрит вверх и прижимает к груди игрушечный самолётик. Маленький альфа, как тут же подсказали инстинкты, смотрел на него пристально, ноздри крошечного носа презабавно дёргались, будто он пытался что-то учуять. — Извините! — донеслось до слуха. Это, видимо, родители, но Ривай не стал поднимать головы — гляделки с этим малышом оказались забавными. Пацанёнку на вид было года три. Да, Ривай в этом разбирался. Таким же был Аори, его милейший и искренне любимый крестник, который так же души в нём не чаял и не слезал с его рук, стоило Риваю переступить порог дома Смитов. Вот кто сумел невинным взглядом бездонных голубых глаз растопить замёрзшее сердце. Только Аори каким-то волшебным образом способен был заставить его улыбаться, смеяться, читать детские книжки и строить башни из кубиков. И если бы сейчас был здесь, то, вероятно, так же бежал бы по аллее вперёд взрослых. Но его здесь не было. В этот раз у Ривая не совпал отпуск со Смитами. У Ханджи наметился какой-то прорыв, и она даже слышать не хотела о том, чтобы покинуть базу. Зато вытолкать за её пределы Ривая практически собственными руками — это всегда пожалуйста. — Поезжай и отдохни, смотреть на тебя тошно! Поваляйся на пляже, погрей кости, а то скоро забудешь, как выглядит море, — сказала она тогда и в тот же вечер скинула ему ссылку на отель. Конечно, она преувеличивала, Ривай отдыхал. И в отпуск тоже ездил по графику, правда, на расположенный не так далеко горнолыжный курорт, но ездил ведь. В основном с теми же Смитами, но этого всегда было достаточно. И тут вдруг перестало. По мнению Ханджи опять же, лично сам Ривай не жаловался и с тем же, а то и с большим удовольствием опять поехал бы покорять горы. Но зайдя на сайт отеля и побродив по предлагаемым апартаментам, он зацепился взглядом за уединённые домики и завис. Забронировал один из них он в тот же вечер, отвалив за него нехилую сумму. Но тишина и одиночество без лишних людей того стоили. Да и денег было предостаточно, на его счёте это почти не отразилось. Академия и армия обеспечивали всем необходимым, была стипендия и, тогда ещё, переводы от родителей. Теперь платили жалование, весьма солидное с учётом северного коэффициента и наставничества, а с получением звания майора оно почти удвоилось. Тратить же по-прежнему было особо некуда и не на что. Разве что бесконечно баловать Аори полезными вкусняшками или новыми книжками, за что миссис Зое вместе с Ханджи бесконечно на него ворчали. И вот теперь он был здесь, наслаждаясь своим одиночеством, пока под ноги не выскочил мелкий пацанёнок. — Всё в порядке?.. — спросили его, и сердце пропустило удар. Ривай знал этот голос, и лучше бы ему провалиться на месте или раствориться в воздухе, чем встретиться лицом к лицу с его обладателем. — Леви?.. — растерянно и удивлённо смотрел на него Эрен, когда Ривай поднял взгляд с ребёнка перед собой. Всё же поразительное сходство не померещилось. — Что ты здесь делаешь? Действительно, и что могут делать люди на территории одного из самых дорогих курортов страны. — Здравствуй, Эрен. Райнер. Отпуск. Эти трое явно были не теми людьми, что, столкнувшись, будут вести светские беседы. Да и говорить им не о чём, особенно в свете событий их последней встречи. Результат которой стоял сейчас между ними и дёргал Эрена за штанину шорт. Выходит, махинация с искусственной течкой сработала, и Эрен смог зачать и родить мужу наследника. Эрен был здоров и полон жизни, значит, цель оправдала средства. О том, что это убило их всех троих морально, думать не хотелось. А если посмотреть на пацанёнка — то не так уж и дорого выходило. — Я рад, что у вас всё хорошо, — эти слова были искренними. Эти слова были искренними. Эрен выглядел здоровым и если не счастливым, то вполне довольным жизнью. Это было заметно. Умиротворение, спокойствие, уверенность — такое нельзя было подделать. Иначе Ривай заметил бы. — Спасибо. Ох. Иди сюда, малыш, — выдохнул Эрен и подхватил ребёнка на руки. — Познакомься, Кай. Это твой дядя, его зовут Леви. Скажи: привет, Леви! Пацанёнок, что так и не сводил с него глаз, помахал рукой. А затем протянул маленькую ладошку, чтобы поздороваться, как взрослый. Это было очень мило. — Привет, Кай, меня зовут Леви, я папин брат, — представился Ривай, пожав ему руку и тут же отпуская. Страшные мысли пробрались в голову. А если бы он был его, Ривая, сыном? Их с Эреном малышом, общим и бесконечно любимым. Каким бы он был? Был бы он так же похож на Эрена? Было бы здорово, потому что Эрен был так красив, что перехватывало дыхание. Но этой сказке не суждено было сбыться. Одного взгляда на Райнера было достаточно, чтобы увидеть, насколько сильно он продолжает любить Эрена и не меньше любит их сына. Мать была права — Брауны не отдадут ребёнка. Эрен никогда не выберет Ривая. А Ривай никогда не поставит его перед этим выбором. Нужно было уходить. — Папин? — переспросил Кай, и Эрен как-то замер, словно испугавшись. — Да, малыш, папин брат, — повторил Ривай, не понимая, почему из глаз Эрена хлынули слёзы. — Заговорил. Заговорил! Райнер, он заговорил! Ты слышал?! — почти кричал Эрен. — Слышал! — подтвердил Райнер. Ривай не понял, в чём была причина их внезапного восторга. Эрен выглядел таким счастливым, его будто солнечный свет изнутри наполнил. Он прижался к мужу так, как прижимаются к родным и любимым, к тем, кому безоговорочно доверяют, с кем чувствуют себя в безопасности. К тем, с кем хотят разделить радость. И Райнер обнял его, прижимая к себе вместе с сыном. Этакая идиллия на троих и счастье, понятное только им. Ривай был явно лишним свидетелем момента, хоть и стал его невольным участником, поэтому пока оба родителя ворковали над ребёнком, он тихо обогнул их и растворился в сумерках. До своего бунгало он добрался в рекордные десять минут, не вспомнив ни о пляже, ни о кромке воды, ни о песке. Внутри всё жалобно скребло и ныло, внутренний альфа выл от бессилия, и Риваю хотелось присоединиться к нему. Знать правду, принять её и смириться было легко, настолько легко, насколько это вообще возможно в сложившейся ситуации. Но тогда они были далеко друг от друга. А теперь нет. Альфа чуял своего омегу и знал, что тот находится так близко, что расстояние между ними можно исчислять метрами. Было страшно. Одна встреча могла разрушить всё, и то, что они смогли этого избежать, было чудом. Ривай понял это позже, когда ушёл и скрылся, когда кровь перестала шуметь в ушах. То, что ошеломило Эрена и отвлекло от него, от Ривая, могло больше не повториться. Второго раза может не быть, а значит, и второй встречи быть не должно. Он был твёрдо уверен, что может держать альфу, даже зная правду, зная, что всё могло быть иначе, он мог контролировать инстинкты. За прошедшее время с того дня, когда он узнал правду, накопать информации о людях с доминантным геном-альфа не составило труда. Ему всё было по силам. Но была одна загвоздка — тогда он был далеко, и с Эреном их разделяли тысячи миль. А теперь он здесь, только руку протяни. Не выйдет ли из-под контроля альфа, не сделает ли этого сам Эрен? Вопросов было больше, чем ответов. Ривай знал, что если Эрен позовёт, он не сможет не откликнуться. И тогда всё снова рухнет, и всем снова будет больно. Ривай боялся предположить, кому сильнее всего. И если он мог пережить это ещё раз, ещё тысячу раз, лишь бы иметь шанс коснуться, то подвергать этому Эрена он не смел. А ещё не смел подвергать этому маленького мальчика, который ни в чём не виноват. Из открытого шкафа на него смотрела спортивная сумка, скинуть в которую вещи было делом пары минут, но он отчего-то не спешил, просто сидел на кровати и таращился в пустоту. По-хорошему нужно было бежать без оглядки и так быстро, как возможно. Вот только тело не двигалось, будто застыло. Нужно было взять себя в руки, выдохнуть, подумать. Посмотреть расписание рейсов, поменять билет. У него было ещё три дня здесь, и ещё неделя в запасе, но остаться он не мог, не теперь. Возможно, Эрен с Райнером сейчас тоже паковали чемоданы и заказывали такси до аэропорта, потому что единственное, что могло уберечь их всех от катастрофы, это расстояние. В дверь постучали. Ривай вздрогнул, выныривая из собственных мыслей. Предположений о том, кто мог его побеспокоить, не было. Не ради ли этого все обитатели окрестных домиков платили такие деньги? Хотя пару дней назад, встречая рассвет на берегу, Ривай столкнулся с одним из соседей. Они обменялись дежурными фразами, посидели в тишине и разошлись. Мог ли это быть он? Или кто-то из персонала отеля? Ривай не знал. А гадать не входило в его привычки. Он поднялся, пересёк спальню и гостиную и распахнул дверь, остолбенев от увиденного. Прямо перед ним с ребёнком на руках стоял Эрен, такой же растерянный и нечего не понимающий. Рядом с ним, жёстко сжимая челюсти, стоял Райнер, который явно был не в себе, но Риваю было не до чужих терзаний. — Папа, — ударило по слуху тихим детским голосом. Эрен что-то говорил. Ривай не слышал, только видел, как двигались его пухлые губы. Видел, как Райнер обнял омегу, прижался к виску поцелуем, как поцеловал сына, сказав ему что-то, и как пацанёнок кивнул. А затем он втолкнул Эрена в дом, и тот сделал несколько шагов, оказываясь внутри, проходя мимо него, мимо Ривая. Свежий чистый запах омежьих феромонов резанул рецепторы, такой знакомый и родной до последней ноты. Но сейчас его дополняло что-то ещё, что-то тёплое и мягкое, что-то новое, чего раньше там не было. Ривай не сразу понял, что это, вероятно, было из-за ребёнка. Он просто не успел об этом подумать. — Поговорим? — бросил ему Райнер и дёрнул рукой, показывая направление. Ривай кивнул и вышел из дома, закрывая за собой дверь, оставляя омегу с ребёнком внутри. Намерения Райнера были предельно понятны, хотелось услышать о причинах. И эти причины были, видимо, не для ушей Эрена. Они спустились ближе к берегу, где стояли уютные беседки с плетёными креслами для любителей созерцать морской простор, и заняли одну из них. Браун молчал, Ривай тоже. Конечно, у него имелись вопросы, но задавать их прежде чем Райнер скажет то, что хочет сказать, он не собирался. — После искусственной течки всегда приходит естественная, если не знаешь, — заговорил Райнер, и Ривай удивился. Уж о чём он точно не думал, так о том, что они будут вспоминать те дни. — Она же становится началом нового цикла. Обычно требуется от двух недель до месяца. Тогда прошло три, и Эрен начал переживать. Мы поехали к врачу, и на осмотре выяснилось… он сказал нам… поздравил даже, — Райнер наклонил голову и упёрся пальцами в лоб, жёстко потёр. — Поздравил с тем, что, оказывается, беременность уже наступила. Ривай подумал, что ослышался и Райнер несёт какой-то бред, глаза невольно широко распахнулись от удивления, и он медленно повернул голову. Райнер сидел, не меняя позы, вперив взгляд в песок под ногами. Ривай забыл, как дышать, тело свело оцепенением. — Да, ты правильно понял… — подтвердил Браун, сжимая челюсти с такой силой, что желваки остро проступили под кожей, а в сжатых кулаках побелели пальцы. — Он твой. Кай — твой сын. Небо, казалось, рухнуло на землю, когда Ривая накрыло осознанием услышанных слов. И это не была какая-то злая шутка судьбы, мечта, которой не суждено сбыться, или иллюзия. Мальчик из плоти и крови, так похожий на Эрена, что был сейчас так близко, в его доме, вероятно, спал на его кровати и был его? Его и Эрена сыном? Ривай с трудом мог поверить в это, хотя знал точно, Райнер не лгал ему сейчас. Он просто не посмел бы. — Мне никогда в жизни не было так страшно, как тогда, — продолжил Райнер. — Эрен был не готов к беременности ни морально, ни физически. Убитое здоровье, омега, которого едва удалось пробудить и такой стресс. Снова. И кровосмешение, как вишенка на этом ужасном торте. Ривай невольно поджал губы. Он сам когда-то внушил этот страх Эрену, даже не догадываясь, что бояться нечего. И теперь предположить не мог, какие у этого страха оказались последствия. — Я ненавижу себя за те слова, что сказал ему тогда, что он не может оставить ребёнка, — Ривай смотрел на него в упор и чувствовал страх, не свой — Райнера. — Не потому, что он твой, а потому, что боялся потерять его. С его здоровьем тогда это было слишком опасно. И врач подтвердил это, но Эрен… Эрен скорее умер бы сам, чем лишил маленького человека шанса. И я не знаю… то ли Роу гениальный врач, то ли Эрен редкостный упрямец… или ваша истинность всему причиной, но результат мы можем видеть сами. Кай прекрасный малыш, сильный, здоровый, сообразительный. И у него твои глаза, — выдохнул Браун, сжимая пальцами переносицу. Здоровенный альфа старался не расплакаться. Ривай его понимал, у самого сердце было не на месте. — Порой так смотрит, будто знает. Пристально так, тяжело. Совсем как ты. И молчит. Три года ни слова, ни звука, а сегодня тебя увидел и сразу «папа». Признал, — усмехнулся Райнер совсем невесело. Ривай смотрел на него во все глаза. Этот огромный альфа, что сидел сейчас рядом, едва не плакал, произнося, вероятно, самые тяжёлые в своей жизни слова. — Зачем ты привёл Эрена ко мне? Зачем говоришь всё это? — Ривай не понимал намерений альфы. Неужели Браун вот так просто отказывается от своей семьи, потому что мальчик заговорил? Всё это не укладывалось в голове и рождало новые и новые вопросы. Ситуация-то, по сути, не изменилась. Эрену он по-прежнему брат перед законом. — Потому что это правильно, — ответил Райнер. — Признаю, первым порывом было увезти их отсюда, но это была бы трусость. Я столько лет мечтал, чтобы он стал моим, и он стал… На какой-то краткий миг я в это даже поверил. Он подпускал меня в течки, и да, эти дни были волшебными, — Ривай знал, что это такое, успел почувствовать на себе, и услышанные слова разрушали в нём что-то, заставляя ненавидеть альфу рядом. — Волшебными, — повторил Райнер. — Пока я не заметил, что Эрен выбирается из постели, едва решив, что я заснул. Может, я и засыпал попервости, но не после. Я слышал, как он уходит в душ, включает воду и ревёт там от бессилия. Каждый. Грёбанный. Раз. Каждую течку. Эти минуты всегда казались мне бесконечностью. Но потом он возвращался, забирался в мои объятия и засыпал. А я ненавидел себя за каждую его слезу. Но вы были братьями, и я не знал, как помочь. — Что изменилось? — Ривай выдавил это с трудом, сердце рвалось на части от боли, стоило представить рыдающего под душем Эрена. Райнер посмотрел на него так, будто тот сумасшедший. Будто истина лежит на поверхности, прямо у него под носом, а Ривай её намеренно не замечает. — Вы не братья, Ривай, и ты это прекрасно знаешь. И Эрен знает, и я тоже знаю. Эта ложь слишком затянулась, — он вновь надавил на лоб, потёр его, сжал переносицу и зажмурился. — Кто? — коротко спросил Ривай. — Микаса, — вот и весь ответ. А ведь именно она настаивала, что Эрен не должен знать. — Мальчик не заговорил в год, в полтора, в два и после. Эрен решил, что кровосмешение дало о себе знать и что это только начало, что это ещё как-то проявится, физически или психологически. Он зациклился на этом, был в постоянном стрессе, каждый плановый приём у врача — ожидание неизбежного. Вот сейчас. Он старался отпустить ситуацию, правда, старался, решил, что если у Кая будет компания, то это хорошо на него повлияет. Он хотел ещё детей. Но беременность не наступала. И это нормально. Но не для Эрена. Я уже решил, что он в шаге от нервного срыва. Попросил Микасу поговорить с ним. Эрен открыл ей правду. Микаса не осталась в долгу. Райнер замолчал. Ривай тоже не знал, что на это сказать. Ночь сделала море чернильно-чёрным, бриз приносил влагу и прохладу. Ривай посмотрел вверх и вздохнул. Звёзды на юге были совсем иными. Он обязательно покажет Эрену другие звёзды, северные. Эрену и их сыну. Уверенность, что он сможет забрать их с собой, родилась внутри и стала непоколебимой. — Я одного не пойму, — заговорил Райнер, — почему ты не пришёл за ним? — Если ты знаешь всю правду, то знаешь и ответ на этот вопрос. Я бы ничего не смог сделать, кроме того, что причинило бы нам всем ещё больше боли, — ответил Ривай. — Ты ведь тоже не отпустил его, когда узнал правду. Когда это случилось? — Пару месяцев назад, — Райнер смотрел прямо перед собой. — Тогда я не знал, как помочь. — А теперь знаешь? — Ривай не ожидал положительного ответа, но Райнер кивнул. — Ты знаешь, кто такой Бун? Бун Эванс, — уточнил. Ривай кивнул. Кто в стране не знал Буна Эванса? Этого омегу прозвали Саблезубый, потому что вгрызаясь во что-то, он никогда не отступал. Бун был журналистом, и поговаривали, что у него есть компромат на всю правительственную верхушку, правящую династию и любого мало-мальски важного человека в стране. Вместе со своей командой профессиональных ищеек он мог достать что угодно на кого угодно, даже если это хранилось под грифом «Совершенно секретно» или было уничтожено. Один намёк, одно упоминание, один призрачный след в сети, и Бун выроет это из-под земли. Его уважали, его боялись, с ним считались и с ним договаривались. Он надёжно хранил чужие секреты и получал за это огромные деньги. Он свободно высказывался в прессе и на телевидении, не подрывал действующий режим власти, даже поддерживал, называя себя ярым патриотом своей страны, но при этом также поддерживал разные движения, особенно те, где фигурировали права омег. Бун считал, что некоторые традиции в их стране давно устарели и их пора менять, особенно когда это касалось свободы выбора. Договорные браки критиковались с каждым годом всё сильнее. — Я нанял его, — продолжил Райнер. — Подкинул интересную тему для размышлений — потенциальный вывод суперлюдей и эксперименты над ними. Это тебе не правительственные интернаты критиковать, — Ривай смотрел на него с ужасом, не находя слов. — Никаких имён, — заверил тот, — время и место, ваш отец отдал документы. Бун знает своё дело. Если есть возможность вернуть тебе фамилию и право быть с Эреном по закону, я это сделаю. — Зачем тебе это? — у Ривая не укладывалось в голове, это было немыслимо. — Любимый человек должен быть счастлив, — выдохнул Райнер, глядя на тёмную воду. — Иначе какой в этом смысл? Эрен любит меня, как друга, как мужа, но никогда не полюбит так, как любит тебя. Он принадлежал мне телом, но сердце… Сердце всегда было с тобой. Райнер поднялся, распрямился, потёр лицо ладонями. — Поезжайте к родителям, побудьте втроём, вдвоём… Карла присмотрит за внуком. Вам есть о чём поговорить. Мне нужно три дня, чтобы прийти в себя и уладить формальности, — перечислял Райнер уверенно, но Ривай слышал дрожь в его голосе. — Поговорить с родителями. Они будут в ярости, разумеется, — он усмехнулся, — развод — это не про Браунов. Эрен получит опеку над Каем, это даже не обсуждается, вот только… — он замолчал, сжимая кулаки. — Что ж всё так сложно?! — выпалил, срываясь на рык. — Я не знаю, что они могут сделать, если узнают, что ребёнок не мой. Возможно, Кай останется Брауном. Не знаю. Не могу обещать. Будем разбираться по ходу. Развод займёт какое-то время. На то, чтобы разобраться с твоим происхождением, могут уйти годы. Будь готов к этому, и Эрена тоже подготовь. — Спасибо, Райнер, — Ривай поднялся, поравнялся с ним и протянул руку. — Не нужно мне твоё спасибо, — ответил тот, засунув руки в карманы. — Я делаю это не для тебя. — Я понимаю, — Ривай, правда, понимал, сам когда-то уходил, чтобы дать Эрену шанс на счастье. — Иди к ним, Эрен там, наверное, с ума сходит, — бросил Райнер, делая шаг прочь, — а мне нужно вернуться в отель, пока перспектива утопиться не стала казаться слишком заманчивой. Ривай проводил взглядом его удаляющуюся спину, пока силуэт не растворился в темноте, и пошёл обратно к домику. Вот только оказавшись перед дверью, застыл в нерешительности. Жизнь, о которой он так мечтал, была так близка, только руку протяни. И неважно, что впереди множество препятствий, они смогут преодолеть их все, если будут вместе. Вместе. Такое просто слово, но сердце от него так томительно сжималось и пекло глаза. Ривай осторожно толкнул дверь и перешагнул порог. В доме было тихо, в гостиной горел свет, в спальне только ночник. Ривай скинул обувь, чтобы быть максимально бесшумным, и аккуратно прошёл к спальне. Эрен спал. Лежал на боку посередине кровати, обнимая укрытого покрывалом сына. Их сына. Кай тихо сопел. Лицо Эрена было спокойным и умиротворённым, он распустил волосы, и каштановые волны рассыпались по подушке и плечам. Он был таким красивым, таким желанным, что сердце болезненно сжималось. Но уже не оттого, что Ривай снова и снова его терял, а от счастья. Огромного, необъятного, бесконечного счастья. Ривай аккуратно, чтобы не разбудить, переставил кресло ближе к кровати. Присел в него, подпирая ладонью голову, и просто смотрел. Смотрел, как спит его маленькая семья, и готов был охранять их сон вечно.