Моё море

Ривай подскочил с кровати, стоило только первому гитарному аккорду донестись из динамика телефона. Ноги слушались плохо, мозг ещё не отошёл ото сна и, стоило закрыть глаза, закидывал его обратно в удушливый морок, что рождался в скручивающемся судорогой паху и поднимался горячей волной к горлу. Он делал рваные глубокие вдохи, но ничего не помогало хоть немного охладить охваченное жаром тело. Насквозь влажная майка неприятно липла к телу, а с взмокших волос срывались мелкие капли пота. Практически наощупь добрался до ванной, толкнул дверь и тут же запер её на замок с другой стороны. Одежда упала на светлый кафель пола, а он торопливо прошёл к душевой кабине, закрываясь и врубая воду на полную. Но ни прохладное стекло, к которому он приник лбом, ни упругие струи, бьющие в спину, не могли спасти от того сумасшествия, что царило в голове. Остаток самообладания исчез вместе с первым стоном наслаждения, когда он до боли сжал ладонью напряжённый член и резко повел вниз, а затем сразу вверх. Хотелось рыдать от собственной беспомощности или долго и изощрённо издеваться и насмехаться над ничтожностью своих мыслей. Обычно он так и делал, укоряя, что докатился до подобного, что, несмотря на данные самому себе обещания, продолжал испытывать эти чувства. Время не лечило, оно усугубляло, каждый день убивал в нём частицу той веры, что должна была избавить, излечить от навязчивых, неправильных размышлений, которые так некстати стали выливаться в сновидения. Гормоны вовсю резвились, выводя альфу внутри на новый уровень — уровень формирования инстинктов, диктующих свои правила, и побороть их стоило больших трудов. Он чуял, с каждым днём всё сильнее и отчётливее, омегу, которого нужно защитить от каждого, кто посмеет посягнуть. Своего омегу — настоящего и предназначенного — созданного специально для его альфы и по злой шутке судьбы родившегося родным братом. На протяжении нескольких месяцев Ривай боролся с собой, запрещал фантазиям заводить туда, выбраться откуда не будет возможности. Но во снах контролировать их возможности не было, однако никогда, даже мысленно, даже подсознательно, он не тронул брата и пальцем, не возжелал интимной близости с ним — только наблюдал. Но и этого было достаточно, чтобы возбуждение накрывало с головой. Вот только сегодня всё пошло иначе. Сон был странным, отчётливым, последовательным и медленным, позволявшим разглядеть каждую мелочь и насладиться ею. Ривай находился в просторной светлой комнате с множеством лампочек и мерцающих гирлянд, практически пустой, но с массивной широкой кроватью в центре, застеленной жаккардовой простынёй, настолько синей, что, отражая свет, придавала бледность загорелой коже лежащего на ней парня. С первого взгляда могло показаться, что он спит, но, сделав пару шагов ближе, становилось заметно, как вздымается его грудь от тяжёлого дыхания. Руки были раскинуты в стороны, открыто демонстрируя всю красоту стройного гибкого тела. Одна нога, согнутая в колене, опиралась о матрас и склонялась к паху, прикрывая наготу, в то время как вторая свободно свисала на пол. Даже сейчас, стоя под прохладными струями воды, он не мог избавиться от ощущения жара, что овладел им в тот момент. Глаза жадно блуждали по длинным ногам, изящным рукам с узкими запястьями и тонкими пальцами. По острым ключицам, плечам и подрагивающему от мелких спазмов животу. По острой линии подбородка, высоким скулам и пухлым, мягким даже по виду губам. По дрожащим ресницам и разметавшимся прядям густых влажных волос. Он долго всматривался в каждую чёрточку этого идеального тела, но не узнавал, пока... — Леви, — едва слышный шёпот сорвался с приоткрывшихся губ, а блестящая зелень резанула из-под ресниц. Хотелось кричать, но челюсть будто срослась, не позволяя издать и звука. Подошвы налились свинцом, а колени подогнулись словно ватные, заставляя опуститься у ног Эрена и остаться там на всю жизнь. Такой непохожий на себя и такой несомненно узнаваемый, каждой клеточкой родной и любимый, совсем взрослый Эрен был сейчас перед ним. Совершенно открытый, незащищённый и уязвимый, всем своим видом показывающий растерянность и смущение. Он вырос, омега в нём проснулся и преобразил сильное красивое тело, наполнив его грацией и томностью каждого, даже самого малейшего движения. Аромат, будоражащий сознание, раскрылся полностью, примешивая к восхитительной свежести талого снега сладкие ноты первоцветов. Ривай не удержался, поддался желанию и приник губами к нежной коже под коленом, с упоением ловя мелкую дрожь тела. — Леви, что ты делаешь? — с тихим стоном, прошептал Эрен, глубже втягивая воздух. Ривай знал, что поступает неправильно, но не мог остановиться, скользя губами всё выше и покрывая поцелуями каждый сантиметр дурманящей кожи. Эрен дрожал, пламенея удушливым стыдливым румянцем и хватаясь пальцами за простынь. Хотел отнять ногу, подтянув к себе, но ему не позволили. Крепкие ладони обхватили бедро, удерживая на месте, и Ривай испуганно удивился, посмотрев на них. Они не были похожи на руки четырнадцатилетнего подростка, это были руки взрослого мужчины — не крупные, но сильные. Он словно заглядывал в будущее, такое желанное и невозможное в реальности, и такое доступное во сне. Здесь не было барьеров, и он чувствовал, что омега внутри Эрена зовёт своего альфу, вдыхает его феромоны и покорно подчиняется. И невозможно было удержаться и не ответить на этот зов, инстинкты рвались вперёд разума, подчиняли тело, и только тихий шёпот оставлял его прикованным к месту. — Леви, нам нельзя, — не переставая шептал омега, глядя на него затуманенными желанием глазами, пытаясь сдвинуть бедра и прикрыть возбуждение. — Эрен, — так же тихо сорвалось в ответ с пересохших губ имя. Риваю казалось, что даже оно оставляет на языке нежную сладость и одновременно режет внутренности, разбивая самообладание вдребезги. И избавиться от этой боли невозможно, но ему и не нужно — он будет терпеть. — Не надо, — хныкнул Эрен, но подался бёдрами вверх, когда почувствовал скользящие по ним ладони. — Я не сделаю тебе больно, — проводя подушечками пальцев по плавным изгибам, шептал Ривай. — Ты ведь знаешь, — пытаясь заглянуть в наполненные влагой глаза, — никогда тебя не обижу. Позволь лишь посмотреть, прикоснуться… Эрен не ответил, лишь спрятал горящее лицо в ладони и тихо простонал, когда сильные руки развели колени, полностью раскрывая его голодному взгляду альфы. Он не сопротивлялся, не пытался отстраниться, и Ривай ласкал его тело везде, куда мог дотянуться, целовал колени, не решаясь подняться выше. И неизвестно, сколько бы это ещё продолжилось, если бы он не наткнулся на тёплое влажное пятно на простыне. — Эрен, ты... потёк для меня? А в следующую секунду на стекло душевой брызнуло густое семя, моментально смываемое потоком воды. Ривай сжал челюсть, до боли прикусывая губу, чтобы заглушить стон сокрушительного удовольствия. После чего долго восстанавливал дыхание и тёрся мочалкой так яростно, будто хотел содрать с себя кожу в наказание за грязные фантазии. И он ещё долго мог бы предаваться самоистязанию, если бы не Эрен. — Леви! — стучал он с той стороны. — Леви! Леви, ты утонул там что ли? Открой дверь, я писать хочу. Ривай шлёпнул по рычагу смесителя, вырубая воду, и вылез из кабины. Прошёл к двери, по пути накидывая халат, и крутанул замок. Эрен тут же ворвался внутрь, окатив прохладой и свежестью, чуть не сбил с ног, убегая в дальнюю часть просторной комнаты. Ривай старался не смотреть в его сторону, вытащил из подставки щётку и принялся чистить зубы, глядя в раковину и не решаясь посмотреть на себя в зеркало. — Ты чего заперся-то? — громко шлёпая босыми ступнями, пришел обратно Эрен и занял место у соседней раковины. — Не твоего ума дело, — огрызнулся Ривай, сплёвывая пасту. — Ты странно себя ведёшь, — цепляя пальцами ободок со стеклянной полочки и убирая им волосы, удивлённо посмотрел в ответ Эрен. — Что-то случилось? — Всё нормально, — сдёргивая с кольца вешалки полотенце и вытирая лицо. — Но ты… — Просто отстань, — перебил Ривай с такой злобой, что сам поразился испуганному удивлению в глазах напротив. — Но! — Без — но, — отрезал, подхватывая с пола одежду и швыряя её в корзину. — Оставь меня в покое, надоел, — и, бросив последний взгляд на растерянного брата, вышел из ванной. — Ле… Леви! — окрикнул в спину Эрен. — Ты ведь потанцуешь со мной на сегодняшнем вечере? — вопрос прозвучал с надеждой, но остался без ответа. Ривай скрылся в своей комнате и захлопнул дверь, оставляя застывшего Эрена наедине с собственными мыслями. Во время пробежки и завтрака Ривай приложил все силы, чтоб не смотреть лишний раз в его сторону и не говорить. А сразу после скрылся в комнате, ссылаясь на дополнительные занятия, требующие сосредоточенности — конечно, никаких заданий не было и в помине. Но скрыться, спрятаться от всех было просто необходимо, жаль, не удавалось убежать от самого себя или временно отключить съедающие мысли. Едва отвязался от Эрена, который, так и не поняв внезапную смену настроения и странную отстранённость брата, буквально таскался по пятам. Хорошо хоть мать вместе с Микасой были заняты последними приготовлениями нарядов, выбором обуви, украшений, и совсем скоро должны были уехать в салон красоты. А отец отправился на работу, обещая приехать ближе к времени отправления на вечер. Оставался только Эрен, бубнящий без остановки: — Мне скучно, можно я посижу у тебя? — и не реагировал ни на какой игнор в свой адрес. — Я не буду отвлекать, обещаю, — добавил, собираясь переступить порог комнаты брата. Но был остановлен коротким: — Не мешай мне,— и дверь захлопнулась у него перед носом, а следом щёлкнул замок. Эрен ещё с полминуты постоял у запертой двери, растеряно хлопая глазами, и отправился прочь, пытаясь понять, что такое нашло на Ривая, которого будто подменили. В силу совершенно юного возраста он не мог и подумать, что причиной может послужить кто-то противоположного пола, а тем более он сам.

***

Помогая Микасе сесть в машину, и весь путь до резиденции Рейссов, Ривай старался как можно меньше смотреть на брата, который не переставал бросать на него удивлённые взгляды. Остальное семейство вело себя возбуждённо и взволнованно — всё же женской половине не терпелось блеснуть нарядами, как бы они не пытались это скрыть. Отец шутил, пытаясь разрядить обстановку и снять напряжение с Эрена, который был задумчив и смущён одновременно. С одной стороны его мысли занимал брат вместе со своим странным поведением, с другой — первый опыт посещения подобных мероприятий, места на которых он для себя не видел. И очень надеялся, что будет максимально незаметен для всей альфийской братии и их родителей. И его надежды частично оправдались. Никаких лишних взглядов появление четы Йегер с отпрысками не вызвало, требовалось лишь улыбаться и кивать в знак приветствий. Но окончательно он расслабился, когда нашел среди многочисленной публики одноклассников и многих других ребят из академии. В своём кругу и дышалось легче, и разговоры текли непринуждённее. — Привет, ребята, — возникла возле их небольшой компании рослая для своего возраста фигура парня. — Райнер? — удивлённо округлил глаза Армин. — Ты как тут? — Я вернулся, — радостно сообщил тот, пробегая взглядом по бывшим одноклассникам, которых не видел почти два года. — В понедельник буду в школе, — он улыбнулся, задержав взгляд на Эрене, и оглядел его с ног до головы. Смотреть и вправду было на что: белоснежный костюм, идеальная рубашка и яркий бирюзовый шейный платок — прихоть матери, для обоих сыновей — подчёркивающий завораживающий цвет глаз. — Вернулся и тут же с корабля на бал, — хохотнул Жан, ещё один одноклассник Эрена. — Сразу решил присмотреть себе омегу, — добавил ехидно и хлопнул его по плечу, — или тебе больше нравятся девушки? Эрен глянул на Жана с нескрываемым блеском злости в глазах, и готов был уже открыть рот, чтобы сказать пару ласковых о том, что тот слишком озабочен чужой личной жизнью, не имея при этом своей. Но сжавшая его пальцы Микаса остановила рвущийся наружу поток слов, она, как всегда, молчаливо, взглядом показала, что затевать ссоры сейчас не самое лучшее время. Эрен понимающе кивнул сестре, он и сам не мог объяснить, почему ни одно его общение с Жаном не проходило без перепалки, естественно словесной. Жан заявлял, что не поднимает руку на омег, даже таких бракованных, как Эрен, чем злил последнего неимоверно. Сам Эрен считал «чёртова Кирштайна» собакой на сене, которая не может определиться, чего ей хочется. Вечер только начался, а Жан уже успел пригласить на танец Армина, а сейчас тёр свой дорогущий костюм возле Микасы, и, если бы не присутствие рядом Ривая, неизвестно чего бы наговорил всем. — Да нет, — отмахнулся Райнер, — родители справятся с этим и без меня. — Единственный наследник огромной компании, — Жан поиграл бровями, — брак по расчёту. — Вроде того, — немного смутился Райнер, пытаясь отвязаться от щекотливой темы. Он дождался, пока Кирштайн вернул своё внимание Микасе, и аккуратно глянул в сторону Эрена. Оба омеги что-то увлечённо рассматривали у соседних колонн и тихо перешёптывались. Райнер уже было собрался полюбопытствовать, что так их привлекло, но его опередил Ривай. — Эрен, — вполголоса позвал он, — это неприлично — так разглядывать незнакомого человека. — Мне просто интересно, — поспешил обернуться тот, — у него странная одежда и татуировка на шее. — Это национальная одежда одной западной страны, а на шее не татуировка, — он замолчал, словно что-то вспоминая, и удивился, что взгляды всех в их тесном кругу были прикованы к нему. — Если не ошибаюсь, это называется меткой, я читал когда-то давно. Вот только не знаю, для чего она и что значит. — Давайте спросим, — моментально воспылал любопытством Эрен, — мне очень интересно. — Армин тут же поддержал его кивком головы. — А это удобно? — проявила сомнение Микаса. — Ну, не казнят же нас за это, — на удивление всем, поддержал затею Жан. Но пока они решались и взвешивали все за и против, мужчина, о котором они говорили, заметил интерес к своей персоне и направился к ним. — Ну что, убудет от него что ли, если расскажет нам, — продолжал подстрекательство последних сомневающихся Эрен, но те вдруг притихли и все как один уставились на него, а точнее, сквозь него. — Что с вами? — удивился он. — Эй, только не говорите, что этот человек стоит сейчас у меня за спиной. — Добрый вечер, — раздался позади приятный, мелодичный голос. — Добрый, — неровным строем отозвались ребята. — Моя скромная персона вас чем-то заинтересовала? — полюбопытствовал незнакомец. — Простите, если доставили вам неудобство, сэр, — шагнул вперёд Ривай, пытаясь как самый старший принять всё на себя. — Ну что вы, — улыбнулся в ответ мужчина, — всё в порядке. Граф Алдрих де Даммартен к вашим услугам, — он склонил голову в лёгком поклоне и улыбнулся, очаровав сразу всех. — Мы хотели узнать о природе рисунка на вашей шее, — неожиданно выступил Жан, краснея скулами от невесть откуда взявшегося смущения. — Ах это, — иностранец задумчиво посмотрел вдаль, словно пытаясь увидеть кого-то в толпе многочисленных гостей, и коснулся подушечками пальцев причудливой вязи, спускавшейся за воротник-стойку. — На самом деле всё просто, — откинув с плеча густую, тяжёлую косу, сплетённую из множества прядей, он наклонил голову чуть вперёд и в бок, открывая загривок, по которому рисунок уходил вниз на спину, — это метка моего альфы. — Что значит «метка альфы»? — завороженно разглядывая напоминающую сплетение растений вязь, спросил Эрен. — Это обычай нашей страны, — ответил ему молодой мужчина. — Расскажите, — переборов робость, попросил Армин, быстро окинув друзей взглядом, будто ища поддержки. — Да, пожалуйста, — присоединился к нему Эрен, не сводя глаз с мужчины. Микаса оглядела троих альф, что замерли сейчас словно изваяния, не в силах отвести глаз от этого взрослого омеги, очаровывающего своей красотой и экзотичностью. Они, будто заворожённые, ловили каждое его слово, и если в случае Ривая, альфа которого уже чуял омегу, всё было ясно, то Райнер и Жан пониманию не поддавались. Ей даже на миг показалось, что стоит тому поманить за собой пальцем, и все трое пойдут следом, не раздумывая. — Наши обычаи многим отличаются от обычаев вашей страны, и если кто-то узнает, меня за это не похвалят, — усомнился граф в надобности рассказа, но только на пару секунд, так как горящие интересом юношеские глаза говорили о том, что ничего плохого не произойдёт. — Мы никому не скажем, — вновь удивил всех Жан своей смелостью. — Хорошо, — согласился Алдрих. — Браки по договору родителей у нас большая редкость, если только речь не идёт о слиянии благородных семей или прямого расчёта с одной или другой стороны, — он говорил негромко, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания. — Альфы и омеги, юноши и девушки сами решают — с кем и когда им создавать семью, не получая никакого давления со стороны государства и семьи. — Так и без пары остаться можно, — впервые за долгое время подал голос Райнер, усомнившись в словах чужака. — Можно, — не стал отрицать омега, — но это добровольный выбор каждого. — Так что же за метка, — не смог сдержать любопытства Эрен, без конца теребя пуговицу. — Метку ставит альфа своему омеге в знак серьёзности своих намерений, — утолил его любопытство Алдрих. — Таким образом он показывает соперникам и всем окружающим, что омега ответил взаимностью и подтвердил их союз. Метка может ставиться как до брака, так и после, но всегда сопровождается клятвой альфы. — Ставится, каким образом? — воскрешая в памяти прочитанное когда-то, уточнил Ривай, наблюдая огоньки нетерпения в глазах брата. Похоже, что Эрена этот рассказ захватил не на шутку. — Прокусывая кожу в основании шеи, — будничным тоном ответил мужчина и по-доброму усмехнулся, глядя, как округляются глаза у всех, кроме старшего альфы. Тот заинтересован был не меньше остальных, но успешно скрывал это, что не могло укрыться от глаз взрослого омеги. — Простите? — запнувшись на полуслове, протянул Армин, искренне полагая, что ослышался. — Кусать? Живого человека? Вы верно шутите? — нахмурив светлые брови, Райнер смотрел недоверчиво. — Это вовсе не так страшно, как звучит, — улыбнулся Алдрих, хотя от вытянувшихся в удивлении детских мордашек хотелось рассмеяться. — И имеет свои преимущества, — добавил, чуть подумав. — Какие же? — впервые решилась задать вопрос Микаса. — Ну, во-первых, это знак для всех, что омега в паре, а во-вторых, это барьер для всех остальных альф, — добавил как что-то само собой разумеющееся. — Барьер? — вот это было уже интересно, и Ривай сделал себе пометку разузнать об этом обычае поподробнее. — Ты же сам это чувствуешь, — пристально посмотрев чёрными, как ночь, глазами в глаза Ривая, ответил омега. — Твои юные друзья ещё не чувствуют, — указал он на оставшихся альф, — но ты понимаешь, о чём я. — Ваш запах словно невидим и… — Какой красивый обычай, — перебил Эрен, восхищённо глядя то на Алдриха, то на брата. — Ну, скажи, Леви, — ища поддержки, он дёрнул его за рукав пиджака. — Необычно, — уклончиво ответил тот, стараясь не смотреть в горящие восторгом глаза. — Как бы я хотел встретить своего истинного, и чтоб мою шею украсила такая же метка, — мечтательно продолжил Эрен. — Размечтался, — ехидно протянул Жан и хотел добавить ещё что-то, но прикусил язык, поймав на себе ледяной взгляд Ривая. — Отличная музыка, — вмиг переключил он своё внимание на Микасу, растягивая губы в самой очаровательной улыбке. — Потанцуем? — и придерживая под локоть согласно кивнувшую девушку, он покинул круг, почтительно распрощавшись с Алдрихом. — Спасибо за ваш рассказ, — проводив пару задумчивым взглядом, поблагодарил Армин. — Это было, — он замолчал на пару секунд, — познавательно. — Познавательно? — фыркнул Эрен. — Да это же словно сказка, — он пытался найти поддержку в глазах друзей, но ни Армин, ни Райнер не разделяли его восторга. Последней попыткой был Ривай, но тот отказывался смотреть на брата, демонстративно высматривая кого-то в толпе гостей. — Рад, что смог утолить ваше любопытство, — улыбнулся омега, — а сейчас мне пора откланяться. — Он чуть склонил голову и, развернувшись, покинул ребят. — Леви, ты обещал мне танец, — моментально переключил своё внимание Эрен. — Ничего я не обещал, — не поворачивая к нему головы, холодно бросил Ривай. Дурные мысли уже начинали приносить физическую боль, не позволяя даже лишнего взгляда в сторону брата. Потому что воображение сразу рисовало, как витиеватый рисунок расползается по тонкой, покрытой лёгким загаром шее. А мысль о том, чтобы сбежать куда-нибудь далеко, где никто и никогда не узнает о их родстве, уже не казалась настолько бредовой. Вот только Эрен в мысли брата посвящён не был и, Ривай не сомневался, пришел бы от них в ужас. Поэтому единственной мыслью, перекрывающей эти дикие фантазии в голове, сейчас было то, что надо избавиться от навязчивого общества брата и как можно скорее. Тогда, возможно, оставался шанс не омрачить ещё больше этот вечер. И пока он размышлял над вариантами побега, слева от него мелькнула знакомая фигура одноклассницы. Девушка скучающе наблюдала за танцующими парами, время от времени скользя глазами по веселящимся гостям. План созрел в голове мгновенно, и, воспользовавшись моментом, пока Эрен о чём-то заговорил с Райнером, Ривай шагнул в сторону и исчез в толпе. Всего на полминуты альфа внутри возмутился тому, что юного омегу, нуждающегося в постоянном присмотре, оставили наедине с другим альфой. И пусть тот альфа был совсем юн и далёк от пробуждения, угроза от него ощущалась слишком явно. Ривай не мог не отметить, что белобрысый не сводил глаз с Эрена с момента своего появления, но заткнул свой внутренний голос, который разошелся сегодня не на шутку. Гораздо важнее сейчас была тонкая фигурка девушки в платье цвета мёда и цветком в рыжих волосах. Юная мисс Ралл ненавидела подобные мероприятия, но присутствовать на них была обязана. Тяжелое бремя представительницы вида, подверженного ежегодному сокращению, лежало на плечах. Она ощущала себя рыбой в аквариуме супермаркета, которую обязательно начнут разглядывать, а если «повезёт» купят. Она ненавидела эти пафосные сборища, участвовать в которых приходилось уже в третий раз, но, как и в прошлые, никто не обращал особого внимания на миниатюрную рыжую девушку, старающуюся держаться в тени. — Петра, — раздалось из-за спины тихим, вкрадчивым голосом, который она узнала бы из тысячи, — приятная неожиданность видеть знакомое лицо. Ей хотелось резко обернуться, чтоб подтвердить догадку и то, что не фантазия играет с ней злую шутку. Но высший свет с его вездесущими наблюдателями, которые непременно, заметив такой стремительный разворот, признали бы его слишком вульгарным, заставили держать марку и спину. Она слегка повела плечом в сторону позвавшего её человека, и лишь после повернула голову, чуть вскинув подбородок. — Ривай, и ты здесь? — слегка удивлённый тон и робкая улыбка, коснувшаяся едва тронутых матовым блеском губ. — Ой, я хотела сказать, какой сюрприз, — протянув руку и наблюдая, как галантно тот принимает её, слегка сжимая. Даже самый внимательный наблюдатель не усомнился бы сейчас в том фальшивом удивлении, которое она так искусно изобразила. Ничем не выдан был и трепет, испытанный от легкого касания, заставляющего сердце волнительно биться в груди. Ей было известно, конечно, как же иначе, что присутствие трио Йегер в сопровождении родителей — неотъемлемый атрибут вечера. Знала, что младший брат будет впервые представлен свету. Но даже не смела надеяться на хоть один, пусть самый минимальный знак внимания от того, кем вот уже второй год были заняты мысли и чувства. Ривай всегда держался отстранённо от одноклассников, с некоторыми и вовсе никогда не разговаривал, общаясь только со своими друзьями, братом и сестрой. Получить от него взгляд было сравнимо с чудом, а если удавалось заговорить, то Петре были гарантированы ночи без сна с полным погружением в мечты. Он никогда не выказывал своего интереса ни к девушкам, ни к омегам, хотя множество их сверстников уже были обручены, а те, что нет, вовсю оказывали внимание противоположному полу. Однако это не уменьшало её тревоги — увидеть после одного из таких вечеров обручальный браслет на его запястье и сгореть от невыносимой боли неразделённой любви. Но пока таковой не появился, небольшая искра надежды продолжала теплиться в её сердце. И сейчас она была готова продать душу за один только танец с виновником её любовных мук. — Скучно, как на уроке мисс Брженска, — он отпустил её руку и слегка улыбнулся, что было вдвойне удивительно, — уверен, что нашел бы себе кучу более интересных занятий. — Да простит меня владычица биологии, — Петра едва сдержала смешок, – но я не могу не согласиться. — Тогда предлагаю договориться, — он аккуратно взял её за локоть, давая понять, что на одном месте стоять нельзя, и без того навязчивые взгляды уже сверлили затылок. — Я избавляю тебя от необходимости улыбаться всем и каждому, а ты избавишь меня от общества омег и их родителей. — Что я должна делать? — пытаясь скрыть надежду заинтересованностью, поинтересовалась та, неторопливо шагая рядом. — Делать вид, что тебе нравится моё общество, — попытался пошутить Ривай, но в голосе не отразилось и капли веселья, наоборот, от Петры не могли укрыться тоскливые нотки и отрешенный взгляд. — Думаю, я справлюсь, — бодро прошептала она в ответ, пытаясь ничем не выдать торжествующий блеск в глазах от мысли, что проведёт с ним вечер. И вечер пошел своим чередом, наполненный музыкой, угощениями, вездесущей молодёжью, которую так навязчиво пытались сосватать бдительные родители, чинно прогуливающиеся меж танцующими парами. Ривай, подумав о том, что мать не простит ему, если он укроется от бала в лабиринте сада, на одной из скамеек, болтая с так удачно подвернувшейся одноклассницей, повёл её прямиком в центр танцевальной площадки. Своеобразная благодарность девушке, у которой на лице написано было желание потанцевать, и способ отвлечься от тяжёлых мыслей, давивших с самого утра. Неудивительно, что толпа парочек мгновенно их поглотила, вот уж где можно остаться незамеченным, даже находясь в самом центре. Невдалеке мелькнуло синим пятном платье Микасы, она танцевала с одноклассником, имени которого он не помнил. Эрена видно не было, это радовало и терзало одновременно. Мысль о том, что кто-то сейчас обнимает его, прижимая к себе в танце, злила внутреннего альфу, готового в любой момент ринуться в бой. Ривай мотнул головой и чуть ослабил платок на шее. — Что-то не так? — Петра вдруг стала говорить очень озабочено. Девушкам вообще свойственно становиться такими, стоит только заметить, что человек, вызывающий больше чем симпатию, ведёт себя странно. — Нет, все нормально, — ответил тот, положив руку ей на талию, — потанцуем? — в ответ обрадованный кивок. Лишь на мгновение Ривай взглянул в её светлые глаза, но не смог не заметить всей гаммы переживаний, которые та старалась скрыть. Дураком он не был, и чувства одноклассницы разгадал давно, вот только ответить на них не мог. Петра ему нравилась, она была добра и достаточно, по мнению Ривая, красива. И от того было вдвойне противно использовать её, как щит, в этой битве с самим собой. Он посчитал её отличным вариантом для того, чтобы избавиться от остальных и от Эрена, которого оставил на растерзание, стоило тому только отвернуться. Вариантом. Ни спутницей на вечер, ни партнёршей для танцев, которые были обязательным атрибутом вечера, ни даже приятной компанией назвать её он не мог, преследуя свои, весьма неблагородные цели. Настойчивая просьба Эрена потанцевать с ним была проигнорирована утром и днём, но чем ближе становился вечер, тем неугомоннее он становился, требуя первого танца и максимум внимания к своей персоне. Ривай его понимал, пару лет назад он сам стал жертвой дебютного вечера смотрин, и кроме отца с матерью поддержать тогда было некому. И пришлось танцевать с кучей незнакомых омег, большинство из которых восторга тоже не испытывали, но против родителей сделать ничего не могли. Отогнав неприятные воспоминания, он легко сжал небольшую ладонь в своей и притянул Петру ближе, тут же ловя ритм и двигаясь в такт музыке. Партнёрша легко подстроилась, наслаждаясь слаженной плавностью движений, едва ощутимыми соприкосновениями тел и редкими встречами глаз. Лишь через пару-тройку танцев, Петра поняла, как глубоко заблуждалась, идя на поводу своих желаний. Как бы не надеялась она стать ближе к тому, кого любила — тот был не с ней. Нет, физически он находился рядом, но... Держал за руку и талию, но не обнимал, смотрел в глаза, но не видел. Мысли его блуждали слишком далеко, и обидно было так, что где-то глубоко внутри хотелось разреветься. Эти прикосновения, даже отдалённо, не напоминали объятия, и всем свои видом Ривай показывал, что дальше звания «друг» ей не дано приблизиться. Ривай же, тем временем, старался, как можно незаметнее, вычислить местонахождение Эрена. И тот попал в поле зрения, да так, что после этого отвести от него взгляд было не под силу. Он на автомате скользил по Петре пустыми глазами, пытался поддержать бессмысленную беседу, но вновь и вновь смотрел ей через плечо, словно хищник, выслеживая в толпе младшего брата. Эрен был весел, улыбался так открыто, как умел, наверное, только он. И Ривай почувствовал болезненный укол ревности, понимая, что всё это не для него, а для того белобрысого верзилы. Определённо, этот Райнер имел на него виды даже в столь юном возрасте, когда альфа внутри него ещё не проснулся и не поддался инстинктам. Впервые Ривай видел, что кто-то смотрит на Эрена так… заинтересованно. Так, как никто никогда не смотрел. Никто, кроме него. Момент, когда Эрен заметит наблюдение за собой, был лишь делом времени, и как бы Ривай ни старался отступать чуть дальше, избежать этого не удалось. Улыбка моментально сбежала с лица, а наполненный злостью взгляд полоснул сначала по старшему брату, а после по его спутнице. Партнёр Эрена продолжал что-то говорить тому в ухо, и он даже кивал в ответ, но отвечал явно невпопад, и это выразительно отражалось непониманием на лице альфы. Секунды растянулись в бесконечное немое кино, в котором герои пытались пронзить друг друга нечитаемыми взглядами. Ривай делал всё, чтоб казаться отстранённым, но ему было и не привыкать, чего не скажешь о Эрене — в нём явно полыхали ярость и обида, заставляя сверкать зелёные, увлажнившиеся глаза. — Может, спустимся в сад? — молниеносное решение сорвалось с языка, не успев полностью сформироваться. — Прогуляемся в тишине, — не дожидаясь ответа, Ривай решительно положил ладонь на талию девушки, увлекая к широким витражным дверям. Затылком он чувствовал прожигающий взгляд, а боковым зрением видел удивлённые глаза Петры, которая, не проронив ни слова, следовала за ним. Сад встретил их вечерней прохладой, уводящими вглубь аллеями и отдалённым звучанием скрипок. Они медленно спустились по широкой мраморной лестнице и не спеша пошли вдоль пышно-цветущих розовых кустов. Тогда Ривай ещё не знал, что за ними пристально следят. — Что-то случилось? — обеспокоенный взгляд голубых глаз остановился на лице Эрена. — Извини, Райнер, мне действительно нехорошо, — ответил тот, состроив страдальческое выражение лица. — Давай найдём твоих родителей или, может, выйдем на свежий воздух? — он отчетливо проследил взгляд, направленный к выходу. — Да не стоит никого тревожить, — Эрен попытался отмахнуться, — пить хочется, — ляпнул первое что пришло в голову. — Принесёшь? — Конечно, подожди минуту, — Райнер, видимо, на отлично усвоил уроки родителей, что за понравившемся омегой нужно ухаживать всеми возможными способами. Особенно если этот омега Эрен, ради которого он сюда и явился собственно. Вот только омега этот никаким недугом не страдал, а стоило альфе отвернуться в поисках официантов, стремительно слился с толпой и исчез за витражной дверью, как и его брат пару минут назад. Проследить за парочкой труда не составило, и вот он уже аккуратно, словно шпион, двигался следом. Ривай и Петра говорили тихо, расслышать было невозможно, а злость Эрена только нарастала, готовая вот-вот выплеснуться наружу. И будь он хоть немного постарше, затихорился бы и понаблюдал, может, и подслушал разговор, но не сейчас. Сейчас непонятное чувство в груди заставляло его нарушить эту уединённую прогулку, и не только нарушить, но и прогнать ненавистную девчонку подальше от любимого брата. И думать о своём поступке хотелось меньше всего. — Привет, — немного резковато донеслось в спину, и Петра вздрогнула от неожиданности. — Что ты здесь делаешь, — Ривай обернулся, раздраженно оглядев Эрена с ног до головы. — Я плохо себя чувствую, — сообразив, что этот трюк может пройти и во второй раз, выдал он без запинки, — отвези меня домой. — Я тебе не нянька, иди к родителям, — отмахнулся от него Ривай. — Ну чего тебе стоит? — Эрен никогда не опускался до банального нытья, но сейчас был готов на всё. — Ты ведь даже ехать сюда не хотел. — Перехотел. — Это из-за неё? — сжимая кулаки от обиды, буквально сквозь зубы процедил Эрен. — Не твоего ума дело, — начал злиться Ривай, — ведёшь себя, как избалованный ребёнок. Мне стыдно за тебя. Ривай видел, что Эрен готов расплакаться от таких слов, но не мог ничего с собой поделать. Нужно было оттолкнуть его и как можно сильнее, чтобы тот сам перестал к нему лишний раз приближаться. Альфа внутри выл от такой несправедливости, требовал защитить, а не отдалить омегу. — Но у меня живот болит, а если сказать родителям, то они и тебя с Микасой увезут, а она и мама так ждали этот вечер, сам же знаешь, — Эрен принял последнюю попытку разжалобить брата. — Он прав, Ривай, — вмешалась в разговор Петра, чувствуя, что становится причиной ссоры братьев. — Спасибо, — Эрен одарил благодарной улыбкой, но вот льда в глазах скрыть не удалось. Столько ревности она увидела впервые и невольно передёрнула плечами, словно замёрзла. — Извини нас, Петра, — Ривай отошел от неё и, приблизившись к Эрену, развернул того, указывая направление. — Ещё увидимся. — Конечно, — робко и с долей грусти в ответ. — Спасибо за вечер. Но ей никто не ответил, братья торопливо направлялись прочь из сада, минуя особняк, прямиком к парадному въезду. Ривай не сказал Эрену ни слова, демонстративно показывая своё недовольство. Торопливо объяснял матери по телефону, что у Эрена разболелся живот, и они уезжают. Успокаивал её, что ничего страшного не случилось, и нет причин волноваться, а любезно предоставленный Рейссами автомобиль доставит их домой в считанные минуты. — Леви, подожди! — кричал Эрен в спину рванувшего вверх по лестнице брата, стоило им войти в дом. Его проигнорировали, Ривай торопливо шел к себе, по пути снимая пиджак и расстёгивая жилет. Осточертевший платок с шеи он сорвал ещё в машине, будто именно тот повинен во всех бедах, что навалились на неокрепшие плечи мальчишки-подростка. Точнее беда была одна, имела имя и прямое к нему отношение. И сейчас, едва сдерживая всхлипы, преследовала его по пятам. Эрен попал в такую опалу к брату впервые и не знал ни причины, ни того, что делать в такой ситуации. Он был растерян, перебирал в памяти все возможные оплошности, которые могли повлечь за собой подобные последствия, но не находил ровным счётом ничего. До сегодняшнего утра всё было как обычно. Да, Ривай немного уходил в себя время от времени, раздумывал, глядя в одну точку и отключаясь от реальности. Стал больше читать и меньше проводить с ним времени, но никогда не прогонял, разве только спать выпроваживал из своей комнаты. А спать в комнате брата было едва ли не любимым занятием Эрена. Они порой так засиживались за интересной книгой или фильмом, что засыпали все втроём на одной кровати. Родителям, если они не успевали заснуть вперёд, приходилось разносить сонных детей по комнатам, но чаще они оставались там до утра. За последние месяцы Ривай резко сократил их вечерние посиделки, ссылаясь на загруженность, и Эрену ничего не оставалось, кроме как верить. Он привык верить брату настолько, что не мог и подумать, что что-то происходит, и от него скрывают правду. Только сейчас все странности достигли своего пика, заставляя злиться и требовать ответов. — Да подожди же ты, Леви, — Эрен толкнул дверь и зашел вслед за братом в комнату. — Почему ты со мной не разговариваешь? Что я сделал? — У тебя, вроде, живот болел, — скрывшись в небольшой гардеробной, ответил Ривай, — вот и отправляйся спать. — Он был рад, что Эрен не видит сейчас его лица, потому что смотреть в его глаза не было никаких сил. Только избежать этого было невозможно, и, быстро переодевшись, он вернулся. — Ничего у меня не болит, — буркнул Эрен, глядя исподлобья. — Я просто… Просто… Просто хотел, чтобы ты потанцевал со мной, — выпалил, поднимая на брата полные обиды глаза. — А ты… Ты бросил меня ради этой рыжей. — Её зовут Петра. — Да плевать мне, как её зовут! Она забрала тебя у меня! — Хватит истерить, — улавливая повышающийся тон, пресёк Ривай. — Думаешь, все только для тебя? Так вот нет, Эрен. Мир не вращается ради твоего желания. «Боже, что я несу?» — проносились в голове Ривая мысли. Альфа внутри зверел и изнывал, терзая душу в клочья. Это ведь его Эрен, любимый и драгоценный младший брат, стоял сейчас перед ним. Робкая, ещё несформировавшаяся омега дрожала внутри него, а глаза наполнились слезами, готовыми сорваться с дрожащих ресниц. Всё естество требовало прижать к себе и успокоить, защитить, а он только нападал и ничего не мог с собой поделать. Механизм защиты Эрена от себя явно давал сбой, не такой способ требовался. — Кому понравится такое поведение, а, Эрен? Твоему белобрысому приятелю? — никогда ещё в голосе Ривая не было столько яда. — Какому ещё приятелю? — набычился Эрен. — Тому, кому ты так мило улыбался весь вечер, — Ривай не узнавал себя. — Вы с ним будете отличной парой, — хлёсткая пощёчина обожгла щёку, Ривай невольно вздрогнул от неожиданности и сжал зубы. — Не говори так, — Эрен шептал едва слышно, ладонь пекло болью, а из глаз тонкими ручейками катились слёзы. Ривай ожидал любой реакции, но только не того, что Эрен будет плакать. Он не помнил его слёз со времён, когда тот, будучи неловким малышом, спотыкался и разбивал колени. Но даже тогда он упрямо сжимал губы и тёр слезящиеся глаза. «Какой же ты идиот, Ривай», — мысленно выругался он, коснувшись горящей щеки. — Эрен, — выдавил из себя заветное имя и шагнул ближе к брату, аккуратно касаясь его плеча. Тот шумно всхлипнул, хлюпнул носом и дёрнулся навстречу, неловко цепляясь мыском туфли за пушистый ковёр. — Леви, — утыкаясь лицом в изгиб шеи, — прости меня, я не хотел, я виноват, я больше так не буду, только не сердись на меня, — едва не заикаясь, бормотал Эрен полушёпотом. А у Ривая сердце рвалось на части, и хотелось выдрать его из груди в наказание за собственную глупость. Хотел избавиться от грязных, непозволительных мыслей? Отстраниться, чтобы избегать соблазнов? Позволять себе лишь взглядом наслаждаться присутствием Эрена. Наблюдать за его весельем и открытым жизнелюбием, купаясь в щедрости улыбок и сиянии глаз. Глаз, из которых срывались сейчас крупные солёные капли и бежали кривыми ручейками, впитываясь в ткань его футболки. — Не плачь, — неловко обняв брата, зашептал Ривай ему в ухо. — Ты не виноват — это я дурак. — Он отстранил его немного от себя, обхватывая влажное лицо ладонями и стирая с него слёзы. Нужно было вернуть всё на свои места немедленно, забыть, как страшный сон эти мучительные часы и не позволить Эрену пережить нечто подобное ещё раз. Все прошлые уничижительные мысли не шли сейчас ни в какое сравнение. Ривай, считавший себя все эти месяцы уродом, не способным на нормальные отношения, психом, испытывающим странные, но совершенно определённые чувства, дефективным альфой, который не чует родную кровь — достиг апофеоза собственноручно созданной драмы, невольным участником которой стал ни в чём не повинный Эрен. Нужно было срочно прекратить это, и сделать всё, чтобы у Эрена была нормальная юность, не омрачённая заскоками старшего брата, а также защита, забота и поддержка, к которым он привык. Это боль Ривая, и делить её он был больше не намерен. Эрен смотрел в ответ недоверчиво, пытался разглядеть сквозь пелену слёз что-то в глазах брата, и что творилось в этот момент в его голове, не знал никто. Как только мог, Ривай старался его утешить: шептал ласковые слова вперемешку с извинениями; обнимая, прижимал к себе, поглаживая одной ладонью по спине, а второй перебирая волосы; пару раз позволил себе вольность и прижался губами к тонкой коже на виске. Это не могло не подействовать, и, утихая с каждой минутой, вскоре Эрен совсем успокоился. — Ну, вот и хорошо, — отстранился от него Ривай, замечая робкую, нерешительную улыбку в ответ. — А сейчас надо переодеться, мама будет не в восторге, если ты испортишь костюм, — он развернул его к двери и лёгким толчком направил к выходу. — Можно мне остаться сегодня у тебя? — почти шёпотом попросил Эрен, когда костюм был повешен в гардеробной и надета пижама. — Чувствую, что ещё долго не смогу тебе отказать, — взлохматив его волосы, ответил Ривай и улыбнулся, наверное, впервые за этот долгий день. — Хватай подушку, — скомандовал, стягивая с кровати Эрена одеяло и направляясь к выходу, — я чертовски устал. — Есть, мой капитан, — как когда-то в детстве, отозвался Эрен и, схватив её, выскочил вслед за братом. — Отбой, — прозвучал с долей шутки приказ, стоило им улечься. Эрен не возражал, лишь уткнулся носом в плечо брата и тихо засопел. А вот Ривай такого счастья не удостоился и долго ещё лежал с открытыми глазами, глядя в потолок. Мысли тянулись скользкими слизнями. То отпуская, то вновь прокручивая в памяти события дня. Ривай проваливался в неглубокий тревожный сон, но отчаянно вздрагивал от каждого видения. Потому и возвращение остального семейства расслышал очень хорошо. Сначала по лестнице торопливо взбежала Микаса, аккуратно процокала каблуками к своей спальне, следом хлопнула дверь, и на пару минут все стихло. Затем вновь шаги, но уже босых ступней в сторону ванной, щелчок замка и едва уловимый шум воды. Минут через пять поднялась мать, задержалась в коридорчике, видимо заглянула к Эрену и, не найдя его там, прошла дальше, к спальне старшего сына. Ривай всегда поражался, как можно было передвигаться так бесшумно, но это было, видимо, прерогативой всех матерей, которые не хотят потревожить сон своих детей. Дверь, к слову не плотно закрытая, едва слышно скрипнула. Полоска приглушённого света, скользнула в комнату, а следом и аккуратно вошла мать. Она подошла к кровати и положила ладонь на лоб Эрена. — Всё в порядке, он спит, — шепотом, успокоил её Ривай. — Прости, милый, что тебе пришлось лишиться вечера. Нужно было мне ехать с ним домой, — она огорчённо вздохнула, глядя в полумраке на сына. — Да ничего, я всё равно не хотел там быть, — он откинул от себя одеяло и свесил ноги с кровати. — Пойду попью, — и не дожидаясь ответа вышел из комнаты. Но не успел и пары шагов сделать, как услышал торопливый голос Эрена. — Мам, — шептал он, — я сегодня повёл себя очень плохо. Я обманул Леви, а потом накричал на него и даже, — он помолчал пару секунд, — ударил. Мне так стыдно, я плохой брат. — Я чего-то не знаю? — взволнованно отозвалась мать. — Просто я хотел потанцевать с ним сегодня, а он ушёл и весь вечер танцевал с одноклассницей. И я подумал, что он теперь обручится, а про меня совсем забудет, и разозлился. Он странно вёл себя последнее время, и я решил, что он больше меня не любит. Что та девчонка ему важнее нас с Микасой. Я глупый, да? — Ты не глупый, малыш, — ласково ответила мать, и Ривай был уверен, погладила сына по голове. — У Ривая сейчас сложный период, внутри него просыпается альфа и он становится мужчиной. Это не у всех проходит легко, и мы должны его поддержать. Дальше Ривай не слушал, сходил до ванной, выпил стакан воды и пару минут смотрел на себя в зеркало. Нет, такого идиотизма он больше не повторит, а если понадобится, то разобьётся в лепёшку, лишь бы его маленький омега был счастлив. Вернувшись, мать он не застал, только Эрен щурил глаза, изображая крепкий сон. — Не притворяйся, маленький засранец, я всё вижу, — он легко щёлкнул его в лоб и забрался обратно под одеяло. — Прости меня, ладно? — повернулся Эрен, пытаясь разглядеть что-то в глазах брата. — Мама сказала, что это всё просыпающийся альфа, а сам ты не хотел злиться. А я напридумывал себя всякого. — Я не сержусь, — сонно зевая, отозвался Ривай и повернулся на бок. — Тогда, мир? — Эрен придвинулся ближе, практически вжимаясь в брата. — Мир.