Шепот рассвета

Первый день оказался очень ярким и запоминающимся. Вожатые остаток дня не трогают новоприбывших, давая им время привыкнуть к новым условиям, сдружиться и просто пообщаться. Юнги замечает, что девочки в плане дружбы сходятся легче. Им достаточно начать что-то обсуждать, проходит несколько часов, и они уже закадычные подруги, не разлей вода. Или же Мин делает преждевременные выводы. Он уже знает Бьянку, имел возможность обронить пару слов с ней и помахать рукой, когда та уходила в домик на площадке с девочками.        Интересно, какого это не стесняться собственной речи и не думать о том, что выглядишь нелепо во время разговора? Наверняка легко.        Со слов Чимина Юнги узнаёт, что несколько раз в неделю по вечерам проводятся дискотеки, на которые явка обязательна. Для Мина нет ничего хуже, чем сидеть на лавочке и смотреть, как люди веселятся, в одиночестве и думать, что он не вписывается в рамки компании.        Этот лагерь с каждой минутой пребывания становится тюрьмой с ограничениями прав одного подростка, который по природе интроверт-меланхолик, но это до поры до времени, пока рядом не оказывается экстраверт-сангвиник с тысячей и одной абсурдной идеей.        Уже темнеет, на часах десять вечера. Детей просят разойтись по комнатам и ложиться, потому что несколько раз проводится обход вожатыми, и те, кто почему-то лежит не в своих кроватях, получат наказание: проводить зарядку, дежурить в столовой, сидеть у грядок и полоть цветы.        — Это что детский трудовой исправительный лагерь? — возмущается Пак, узнав нововведения лагеря, которые ущемляют его рвущуюся свободой душу.        Юнги же не собирается нарушать правила, да и тем более они здесь не такие строгие. А учитывая, что круг его общения довольно узкий и представляет не круг, а отрезок, то проблем возникнуть не должно.        Переодевшись в милую пижаму с медведями и закинув полотенце на плечо, Мин уходит чистить зубы в ванную комнату, которая находится в самом конце коридора, а из их комнаты дойти до нее два шага. Мужская ванная представляет собой четыре белые раковины с одной и с другой стороны, сверху два больших зеркала, в которых видно крохотную комнатку. По два туалета находятся за соседней стеной от раковин, а напротив дверь в непосредственно саму ванную со шторкой и замком, который стоит и в кабинках, что очень радует и уменьшает уровень тревоги Мина. Парень чистит зубы и разглядывает свое отражение в зеркале, думая о том, что стоит еще написать бабушке, что у него все хорошо, ведь она может переживать и волноваться за него. Но пока волнуется только сам Юнги.        Перед глазами мелькает вспышкой воспоминаний Тэхен. Сердце внезапно екает. Юнги сам не понимает, почему этот вожатый так приковал его взгляд. Вроде, обычный человек. Да, выглядит красивее среднестатистического парня в представлении Мина, но ведь это все. Влюбиться в человека только из-за внешности как-то слишком глупо и посредственно. Да и неправильно.        Влюбляются не во внешность, какой бы она красивой не была, а в душу.        Юнги списывает эти мысли на волнение и, возможно, зависть, что Ким такой красавец. Не такой, как Юнги. Все нормальные люди не такие, как Мин. Он отклонение от нормы, по своему скромному мнению. Глаза цвета грязной морской пены рассматривают свое отражение и подмечают кучу недостатков. Подростковый возраст принес с собой комплексы, черные точки на носу и щеках, прыщи, которые к счастью исчезают быстро. А вместе с этим и открыл множество уродств своего тела, которые Юнги хотел бы скрыть и избавиться от них. И множество из них находится на лице. Юнги не любит свои светлые глаза, которые достались ему от отца и остались единственным напоминанием о нем. У всех корейцев глаза карие или черные, а у Юнги голубые с серым оттенком. В другой стране никто бы не обратил на это внимание, но Мину режет восприятие цвет его глаз, которые еще и выглядят глупо. А виной всему уродство, которое Юнги хочет изменить всем сердцем. Нависшее веко на одном глазу. Если бы его не было, или оно коснулось обоих глаз, парень бы стерпел, но удача к Юнги неблагосклонна. Она отвернулась двенадцать лет назад от маленького мальчика, который пошел впервые в детский сад, и забирали его не мама с папой, а бабушка. Юнги не любит свое тело: округлое бледное лицо, большие щеки, узловатые пальцы похожие больше на сухой хворост.        Все это малая часть того, что Мин презирает в себе. Большинство недостатков находятся глубже и затрагивают внутренний мир, а точнее его шаткость. Юнги бы хотел не зависеть от чужого мнения и в каждом чужом лице перестать видеть осуждение и неприязнь, но это уже на подсознательном уровне. В представлении Мина каждый человек видит в нем все его недостатки и тихо осуждает. Как же Мину хочется перестать загоняться из-за своих навязчивых мыслей, но не получается.        — Ты уронил, — чужой голос выводит из гнетущих мыслей, и Мин вздрагивает с пеной у рта.        Сосед по комнате, имени которого он не знает, стоит в пижаме и держит колпачок от зубной пасты.        — Спасибо, — кивает Юнги и забирает его.        Парень быстро умывается и уходит, чтобы не тревожить брюнета, который такой спокойный, что даже немного появляется зависть.        Юнги заходит в комнату и не находит своей подушки и одеяла. Мгновенно накатывает страх и паника. Первая мысль — кому-то из соседей он не понравился, и так решили ему отомстить. Мальчишка сводит брови к переносице и сжимает полотенце на плече, не зная, что и как сказать. Но все плохие мысли исчезают, когда взгляд скользит в сторону и замечает на кровати Пака целых две подушки.        — Эм… Чимин? — парнишка недоумевает и смотрит на друга, который улегся у стенки.        — Что? Ты обещал, что мы будем спать вместе. Я нашел выход, — легко отвечает Чимин, словно ничего странного не видит.        — Да, но так ведь нельзя. — Никто не узнает, — цокает Пак. — На обходе быстро ляжешь на свою кровать. Я все продумал.        Юнги не доверяет планам друга, но и не поддержать не может, поэтому решает смириться и просто вешает полотенце на спинку своей кровати, и, шлепая тапочками, подходит к постели друга. Чимин двигается и хлопает по новому спальному месту, которого хватит только червяку.        — Места мало, но зато вместе. Как на ночевке, — блондин улыбается и ожидает, когда Мин ляжет с ним.        Юнги вздыхает и решает сдаться, садясь на постель, а потом забираясь с ногами. Чимин укутывает друга по макушку и хихикает, обнимая друга. Все остальные лежат на своих местах молча, словно уже спят, но только пять минут назад держали в руках телефоны. А Пак и Мин как малые дети решили устроить пижамную вечеринку.        — Чимин, тихо, кто-то может уже спать, — шепчет Мин, боясь потревожить чужой сон.        — Да никто еще не спит. Ты время видел? — шепотом кричит Чимин.        Последний парень заходит в комнату и оставляет дверь открытой. Вожатые все равно придут и будут проверять, так что закрываться смысла нет. Парень не обращает внимания, что одна кровать пустая, а другая подозрительно большая. Хотя в глаза бросается знатно.        Чимин обнимает Юнги, точнее закидывает все конечности и утыкается в подушку, а Мин смотрит в потолок, медленно закрывая глаза и падая в сон, но негромкие шаги заставляют вздрогнуть и замереть. Вместо того, чтобы быстро перебежать на свою постель, Мин с головой прячется под одеяло и задерживает дыхание. Шаги оказываются совсем близко, а сердцебиение учащается. У парнишки чувство, словно он совершил преступление и прячется от властителей правопорядка. Детское воображение оно такое.        Тэхен заходит в комнату и по свету из коридора, освещающему комнату несильно, осматривает кровати. В глаза очень бросается пустая кровать, но он не спешит бить тревогу, а проходит и замечает на постели одного парнишки ноги, выглядывающие из-под одеяла. Тихо усмехнувшись, парень доходит до кровати и приподнимает уголок одеяла, замечая напуганные большие глаза мальчишки.        — Ой, — только и может пикнуть Мин, увидев Тэхена.        — Действительно «ой», — улыбается он, находясь довольно близко к лицу парнишки. — Почему не на своем месте? — спокойно интересуется Ким.        Юнги глупо глазами хлопает и рот раскрывает, чтобы сказать, но и слова вымолвить не может. У него волнение и страх друг с другом в схватку вступили. И проигрывает пока только Мин.        Тэхен хмыкает тихо и ерошит русые волосы. Снова.        — Если ты боишься темноты, то я могу дать тебе ночник, — предлагает Тэхен.        Юнги же себя чувствует совсем маленьким и глупым в глазах Кима. Он точно выглядит нелепо.        — Я н-не боюсь, — голос подводит и дрожит, вызывая густой румянец на щеках, которого не видно в полутьме.        — Вот и здорово, а сейчас ложись на свою постель, пока не пришел Хосок или Лин. Тогда точно получишь наказание, — подмигивает брюнет, а Юнги сейчас точно сознание потеряет.        Тэхен уходит и прикрывает дверь, а Юнги еще минут десять лежит на месте и пытается привести в норму дыхание и мысли, которые всполошились. Жар прилил к щекам и лбу. Сердце заходится и бьется неровно. А перед глазами до сих эти карие кофейные зерна, спокойствие и доброта которых прокрадываются в закрома юного сердца. Мин до сих пор ощущает это короткое невинное прикосновение к волосам. Оно не первое, но ощущается как похвала. Хочется верещать в подушку и дрыгать ногами, чтобы выплеснуть эмоции, которых за этот день так много. И все они новые. Мозг не понимает, как с ними справляться. Принять и привыкнуть.        Это только первый день, дальше будет больше.       

***

Семь утра. Тишина. В комнатах сладко спят дети, видя интересные сны. С улицы доносится трель соловья. Солнечные лучи пробираются в комнату и щекочут голые щиколотки и пятки. Умиротворение и покой. Ровно до тех пор, пока по всему коридору не разносится энергичная музыка, громыхающая в колонках на первом и втором этажах. Дети вскакивают с постелей резко, недовольно морщатся, укутываются с головой в одеяло, а кто-то просыпается и встает, отпуская короткий сон.        Вожатые заходят в каждую комнату и будят особо сонных детей. И у каждого свои методы. Везет больше тем, к кому приходит Милли.        Юнги просыпается сразу, распахнув глаза от испуга. Он поднимает голову от подушки и осматривается, забавно вертя головой, на которой творится хаос. Остальные лениво просыпаются, но продолжают прятаться и заворачиваться в одеяла, оттягивая момент пробуждения. Мин садится на постели и сонно трет глаза, и в этот момент входит Милли.        Парень смотрит, щуря глаза на девушку с двумя бомбочками на голове и выбивающимися из прически прядями, которые подчеркивают кукольное круглое личико. Розовые губы блестят, а веки подкрашены нежным розовым цветом. Белая футболка заправлена в длинные черные шорты, а сверху накинута голубая тонкая кофта с большими пуговицами. А на ногах белые кеды с цветастыми шнурками, брелоками и значками. С раннего утра на губах девушки сияет улыбка. Она похожа на сахарную вату.        — Доброе утро, мальчики! — мягкий голос касается нежно ушей, и девушка проходит внутрь, замечая пока одного проснувшегося. — Ой, с пробуждением, совенок, — Милли подходит к Юнги и присаживается с краю, занимая мизерную часть.        Мин еще не отошел от сна и плохо реагирует, но когда девушка садится, то двигается.        — Как спалось первую ночь? — она заинтересованно склоняет голову.        — Мало, — тихо бормочет Юнги, потирая глаза.        — Мало? — смеется лучисто блондинка в кулак, а мальчик замечает, что у нее короткие ногти, непокрытые лаком. — Нужно будет привыкать. Как зовут?        — Юнги.        — Миленько.        Девушка поднимается с места и, улыбнувшись, подходит к каждому, мягко касаясь плеча, пытаясь разбудить, а Юнги поднимается и, всунув ноги в тапки, уходит в ванную, пока не набежал народ.        Водные процедуры не занимают много времени, и через десять минут парень возвращается в комнату, заполненную сонными недовольными лицами, на которых играют яркими красками недосып и желание вернуться в мягкую кровать. Один Чимин отчаянно продолжает сопротивляться. Блондин сидит в обнимку с подушкой на постели с закрытыми глазами и игнорирует слова Милли, брови которой домиком складываются, а губы поджимаются в тонкую линию.        — Чимин, вставай. Пора на зарядку, — не повышая голоса, просит та.        — Да-да, сейчас, — бубнит Пак и утыкается носом в подушку.        Юнги становится жаль вожатую. С Чимином порой бывает сложно. Не каждый здоровый человек вынесет его заскоки. Мальчик подходит к кровати друга и присаживается с краю, касаясь его плеча, а глаза поднимает на Милли.        — Я разбужу его. Не переживайте.        Милли мягко улыбается и уходит будить остальных.        Еще минут через десять ребята выходят на свежий воздух. Чуть подальше у невысоких деревьев дети выстраиваются в несколько рядов. Юнги смотрит на них и замечает Бьянку. У девушки на голове небрежный пучок, на который натянут капюшон кофты, а черные шорты едва прикрывают ягодицы. Половина девочек из старших отрядов не собрана, а их лица лишены косметики, от того и недовольны вдвойне. Младшие же отряды активно прыгают и с нетерпением ждут начала утренней зарядки, пока на них косо смотрят старшие, не разделяющие их рвения. Возглавляет раннюю физкультуру Дасом, одетый в белую безрукавку и черные шорты. На его открытые бицепсы и трицепсы заглядывается добрая половина женской компании и хихикает, пытаясь привлечь внимание вожатого. Бьянка закатывает глаза и морщится. Мин мнется на ступеньках, разделяясь между желанием пойти, как и все, и схитрить, и пропустить зарядку.        Но один вариант отлетает, когда по спине несильно хлопают.        — Вы — здоровое поколение. Шагом марш на зарядку! — в приказном тоне говорит Хосок.        Юнги даже не слышал, как тот вышел и подкрался. Мин его немного боится, точнее его резкости и строгости, хоть и понимает, что с детьми она необходима. Но для него Чон слишком грубый, а его характер кажется волевым, а нрав буйным. Парень не хотел бы оказаться с ним наедине.        Хосок ощущается как сильный порыв ветра перед грозой, подгоняющий в спину, который хлесткой пощечиной гонит прочь с улицы. Но ведь ветер не злой. Это порыв заботы, который кажется грубостью и невежеством.        Не все такое, каким кажется на первый взгляд. Вот и Чон Хосок не такой циничный. Юнги очень надеется.        Мин не спеша уходит на зарядку и становится в конце одной шеренги. Совсем скоро выходит и Чимин. Раздраженный, хмурый, возмущенный с кислым лицом. Его глаз не видно обычно, когда он улыбается, а сейчас их не видно из-за прищура, которым он оглядывает и проклинает каждого любителя спорта в восемь утра. В болотного цвета толстовке с капюшоном, длинных штанах в красную и черную клетку и шлепках он становится рядом с Мином и смотрит на Дасома, как на врага номер один.        — Это мои штаны, — делает замечание Юнги. Это уже привычка. Вещи Мина — вещи Чимина. И наоборот.        — Я свои не нашел.        — Искать лучше надо, — мальчик морщит один уголок губ, словно съел кислую конфету.        Совсем скоро начинается зарядка под музыку. Дасом показывает упражнения, которые все повторяют и дурачатся. На приседаниях девочки «подстегивают» мальчиков, что те смотрят на их пятые точки.        Бьянке от этого становится тошно, потому она и не приседает, но когда ей делают замечание, что она халтурит, то просто опускается на корточки и сидит так, пока упражнение не заканчивается. Юнги почему-то проникается девочкой. Она не пытается привлечь внимание, как многие девчонки, но и с парнями не общается, как своя. Бьянка просто на своей волне, которая импонирует Мину.        Возможно, на радио их волны и пересекутся.        После ряда упражнений и разминки их делят по системе, кто в какой шеренге стоит — в такой и группе. Первых отправляют бегать вокруг здания лагеря, вторых до детской площадки, а третьих у «висячего городка» и обратно. Юнги терпеть не может бегать, особенно с утра, так еще и в летние каникулы, но выбора нет. В легком темпе он бежит, осматривая новые локации, которые не заметил вчера. Висячий городок представляет собой переправы через деревья в виде веревочных мостиков с дощечками, которые находятся не так высоко, чтобы не получить травм. Но выглядит это очень красиво. Юнги даже хочется походить по цветным ступенькам или посидеть и полюбоваться видами. Из-за сосен кажется, что парень очутился в дремучем лесу. Опавшие иглы с веток приятно оседают под подошвой кед, а песни птиц успокаивают в отличие от громкой музыки, которая сбивает от единения с природой.        Парень бежит обратно и случайно поднимает взгляд, замечая Тэхена. Тот одет в белую футболку, струящуюся по телу, а от легких порывов ветра ее подолы колышутся, как бумажные кораблики на воде. Типичные черные шорты ниже колена с карманами на бедрах и шлепки. Даже в таком не особо привлекательном виде он выглядит так, словно сошел с показа мод в Париже. Его загорелая кожа блестит на солнце, а густые волосы развеваются на ветру. Юнги останавливается, а дыхание замедляется. Ноги прирастают к земле, а дар речи покидает его. Парень чувствует себя скованно и глупо. А на Кима идеально ложится свет, что, кажется, словно сам господь освещает и преподносит Мину на блюдечке. Ему достаточно просто быть, чтобы Юнги восхищался каждой его плавной чертой.        Если бы Юнги умел рисовать, то запечатлел бы на листе портрет Кима, а пока что наброски в памяти обводит.        Тот о чем-то говорит с Хосоком и садится на лавочку, улыбаясь. Юнги хочет узнать причину улыбки, хочет сам увидеть ее вблизи и стать ее причиной. Хочет увидеть, как солнечные зайчики прыгают на идеальном лице, а черные глаза смотрят на него. Но все это мечты. Потому что в реальности Мин боится заговорить с ним, а от столкновения взглядов теряет связь с планетой, улетая за пределы земной орбиты ловить связь с космосом. Ему хватило ночного позора, но не хватило легкого прикосновения, которое хочется повторить.        Этот жест теперь значит много для Юнги. И пусть Тэхен об этом никогда не узнает.        Все снова строятся у здания, а Мин отмирает, спрятавшись у сосен. Тэхен с Чоном тоже поднимаются, а Мин тихо прокрадывается, чтобы те не узнали, что за ними велась слежка.        Точнее за одним из них.        На утреннем построении вожатые разбирают свои отряды и уходят кто куда. Тэхен ведет свой на солнышко за здание, где посажены цветы в клумбах и на грядке. Кусты гортензий напоминают Мину о доме и бабушке, которая старательно сажала их и просила поливать в ее отсутствие. Нарциссы бутонами тянутся к солнцу, а концы лепестков рудбекии загибаются. Пока все остальные игнорируют пышные растения, искрящиеся на грядках, Юнги разглядывает каждый листок и хочет вдохнуть душистый аромат.        — Итак, народ, — Тэхен хлопает в ладони и оглядывает отряд, усевшийся на зеленой траве. — Помимо веселья у вас в программе трудовые работы.        Расстроенный гул проносится среди ребят, и удрученные лица вздыхают.        — Труд сделал из обезьяны человека, и из вас сделает, — усмехается Ким. — Это минимальные заботы. По парам разделитесь и будете дежурить в столовой, накрывать столы и убирать помещение после трапезы; поливать растения в нашем небольшом палисаднике, — указывает на грядки, — и выкапывать сорняки. — Так как вы старшие отряды, то иногда вас будут просить провести время и занять чем-нибудь младших. Поприсутствовать на кружках или что-то в этом роде, — хмурит брови парень, жестикулируя.        Юнги засматривается на пару минут и отводит старательно взгляд, чтобы не казать странным. Щекочущее чувство, что Тэхен замечает его взгляд, не может выйти из головы. Бабочки в животе рождаются, когда Мин смотрит на вожатого, плавно махающего руками. И пускай на нем никто взгляд не заостряет, но он изучает Тэхена с каждой стороны и ракурса. Этот неведанный ранее интерес пугает. Каждый взмах ресниц, изменение в мимике, движение глаз Мин замечает.        Прижав колени к груди и спрятавшись за спинами ребят, Юнги выглядывает несмело, чтобы стрельнуть взглядом и снова спрятаться. Чимин сидит рядом и не замечает влюбленного взгляда, направленного на Кима.        Юнги хочет узнать, какие у Тэхена руки на ощупь. Бархатные они или может грубые? Теплые или холодные? Тонкие длинные пальцы поправляют черные пряди, а парнишка хочет свои руки запустить в копну волос и ощутить их мягкость и запах. Вздрогнув от собственных мыслей, парень оглядывается, словно кто-то мог прочесть его грязные мысли. Но никто даже не обращает на него ни малейшего внимания. И уж лучше так, чем быть вечно в его центре.        — …на первом этаже столовая, а в другом крыле находится библиотека, — продолжает рассказывать Ким.        — Библиотека? — чуть громче переспрашивает Юнги.        И все тут же оборачиваются на него, смотря, как на чужого. Кому вообще могут быть интересны пыльные книги в летнем лагере? Только ботану-неудачнику. От обилия взглядов Мин смущается и вжимает светлую макушку в плечи, как страус, пряча голову в песок. Предательский румянец покрывает щеки, а привычный пульс сбивается. Уши улавливают тихие перешептывания.        Тэхен привычно мягко улыбается, смотря на Юнги. Для него этот вопрос не кажется глупым. Он и не в праве осуждать своих подопечных.        — Да, — коротко кивает он и продолжает рассказывать о распорядке дня, графике работы стиральной машинки и прочее.        А Юнги от короткого взгляда и улыбки, адресованной ему одному, робеет и слабость в ногах ощущает. Прилив теплых чувств растекается по всему телу до самых кончиков пальцев, а глупая улыбка пропадает в коленях, в которые утыкается паренек.        Как же все-таки мало надо, чтобы быть поистине счастливым.        Народ разбредается не спеша. Юнги успевает только подняться и отряхнуть шорты, как замечает тень на траве и поднимает голову. А сердце роняет в пятки.        — Если тебе интересно, могу показать библиотеку, — предлагает Тэхен, склонив голову, а несколько черных прядей закрывают лоб.        Юнги судорожно бегает светлыми глазами по лицу и вспоминает родной язык, чтобы не выдать глупость на придуманном. Не хочется упасть в грязь лицом перед… А перед кем? Кто для Юнги Тэхен? Кто-то важный? Эти мысли он откладывает на потом. Будет о чем подумать перед сном.        — Если несложно, — негромко говорит Юнги, сжав за спиной руки в кулаки.        — Несложно, конечно! — Тэхен машет рукой, указывая идти следом.        Юнги мельтешит за ним, а внутри фейерверки взрываются. На лице смущенная улыбка уголками вверх ползет.        А Пак смотрит вслед уходящему другу. Смешанные чувства одолевают его. Это не дружеская ревность. Не ревность на уровне влюбленности. Это волнение. Для Чимина Юнги значит очень много. И он не позволит никому обидеть его.        Тэхен идет по коридору и оборачивается несколько раз, убеждаясь, что паренек идет за ним. Юнги ковыляет за ним, как несмышленый пингвиненок, поджав губы и уперевшись глазами в пол. Ким редко встречал таких зажатых и тихих парней. Ему привычно, когда мальчишки кричат и буйствуют, проявляя свой характер и гормоны, а Юнги молчит, как рыба. Таких людей всегда сложно расположить к себе.        — Можно спросить? — негромко начинает Ким, прерывая молчание. Но желание разговорить скромного парнишку превалирует.        Мин поднимает резко голову, поймав короткий взгляд старшего.        — Да.        — Почему ты лежал не в своей кровати?        Юнги хочется сквозь землю провалиться от стыда. Как же становится неловко. Пусть Тэхен и не осуждающе спросил, но именно так это слышит Мин. Еще и с издевкой.        — Ну… Чимин предложил лечь вместе. Мы привыкли спать на одной кровати, когда устраивали ночевки дома. Мы не знали, что так нельзя, — мальчишка виновато голову опускает, подбирая подходящие слова.        — Чимин — твой друг?        — Да, — с теплотой произносит Юнги, неосознанно улыбаясь. — Лучший друг.        — Это здорово. Лучшие друзья на дороге не валяются. Найти их очень сложно. Тебе повезло, — с высоты жизненного опыта заключает Ким.        — А у вас есть друзья? — робко интересуется Юнги, надеясь, что не лезет в личное.        Заводить разговоры с незнакомыми людьми для Мина всегда будет страшно.        — Вас? — переспрашивает Ким, хмуря брови. — Ко мне можно на «ты» обращаться. Мне всего восемнадцать. Я еще не настолько стар, — посмеивается брюнет.        — Прости, — Юнги от смущения губы кусает и сжимает руки в кулаки.        — Ничего. Ты первый, кто обращается ко мне официально.        Они доходят до деревянных дверей, которые открываются со скрипом и впускают в сонное царство двух парней. Большие стеллажи из красного дерева уходят в потолок. А пыльные полки уставлены книгами в ветхих переплетах с выцветшими страницами. В помещении стоит запах пыли и старых книг. Юнги оглядывается и проходит внутрь неуверенно, вертя головой.        — Стоит привести ее в порядок и можно читать, — Тэхен проводит пальцем по столу, собирая пыль и оставляя след на поверхности.        — Я могу прибрать, — Юнги касается стеллажа и читает корешки книг.        Тэхен улыбается, поджав губы. Русая любопытная макушка с детским восторгом и интересом оглядывает помещение. А Ким только сейчас замечает живость глаз. И их необычный цвет. Небесная лазурь с дождевыми облаками. Будет звучать глупо и банально, но Ким и правда не встречал таких чистых и глубоких глаз. Старший смотрит осторожно, боясь спугнуть робкого паренька. Но его глаза похожи на стеклянные рождественские игрушки, которые с особым трепетом вешаешь на ель.        Юнги проходит вглубь, двигаясь бесшумно. Пальцы водят по пыльным переплетам книг, а глаза загораются яркими спутниками в небе. Тэхен хочет так же реагировать на подобные мелочи, вернуться в свои беззаботные пятнадцать. Ностальгия попадает в глаза.        Ким решает оставить парня наедине. И лишь оборачивается напоследок, с теплой улыбкой закрывая негромко двери.       

***

Никто не запирает комнаты и насильно не гонит на вечернюю дискотеку, но предупреждают, что свежий воздух сумерек полезен для здоровья. Юнги не верит, но оставаться в комнате ему не дает Пак, тянущий за руку на выход. На улице играет молодежная популярная музыка, которую парень не понимал и не слушал. А выйти потанцевать нет смелости. Нужны огромные усилия, чтобы двигаться среди незнакомцев, не замечая косых взглядов и перешептываний. Юнги не постиг еще той точки, когда все станет безразлично.        — Можно я просто тихо посижу? — ноет Мин, поправляя черно-фиолетовую ветровку.        — Нет, будешь со мной танцевать, — Чимин настаивает на своем, держа друга за запястье.        — Ты обещал танцевать с моей бабушкой, меня в расчет не брал, — попытки избежать участи не прекращаются. Жаль, что все провальны.        — Я всегда тебя и подразумеваю, дурачок!        У Юнги нет шансов отказаться. Он тащится позади блондина и оглядывает всех. Девочки поделились по компаниям и что-то обсуждают, улыбаясь. Мальчишки в стороне уткнулись в телефоны. Неподалеку на лавочке сидит Милли. Ее распущенные завитые волосы лезут в лицо, а темная кофта совсем не подходит под нежный светлый образ, а рядом сидит Коди, кивая словам девушки. И одет он слишком легко, едва заметно дрожа и вжимаясь пальцами в бедную дощечку. Мин отчего-то улыбается, замечая эту мелочь. Это кажется незначительной, но очень милой и трогательной вещью.        — Пока никто не танцует, — машет рукой на импровизированный танцпол Мин.        — Будем первыми! — энтузиазм в глазах и словах Пака пугает спокойную натуру Юнги.        — Я присоединюсь позже, — Юнги дергает рукой и направляется к незанятым лавочкам.        Чимин вздыхает и идет за другом, плюхаясь рядом.        Через несколько минут народ собирается и заполняет центр танцевальной площадки, а вместе с мелодией песни улица заполняется детским смехом. Юнги видит, как нетерпеливо друг смотрит на сборище и яркие лица. А внутри становится гадко. Чувство, словно Мин насильно удерживает Чимина и не дает ему идти веселиться и развлекаться. Мину бывает стыдно и некомфортно, что из-за него Паку приходится идти на уступки и жертвовать собственными интересами, лишь бы он чувствовал себя комфортно. Юнги скрещивает ноги и поджимает губы. Друг из него плохой.        Печальные глаза цвета луж с разводами бензина смотрят на блондина.        — Я не держу тебя, Чимин-и, — тихо напоминает Юнги.        — Я знаю.        — Так почему продолжаешь сидеть здесь, когда мысленно уже там? — Юнги скользит глазами по радостным лицам. Только одного конкретного лица там нет.        Пак вздыхает и переводит взгляд на Юнги, а плавные изгибы улыбки освещают вечерний лагерь.        — Мысленно я танцую там не один, а с тобой.        Солнечная улыбка — второй рассвет за день.        Мин пихает плечом паренька.        — Иди.        — А ты? — Чимин не спешит уйти. Его держит Юнги. Его держит преданность.        — Я буду здесь. Обещаю никуда не уходить.        — Обещаешь? — Чимин нуждается в подтверждении, письменном заключении.        Юнги закатывает глаза и сводит плечи к подбородку, смеясь.        — Да.        Чимин ярко улыбается и обнимает крепко друга в порыве благодарности и радости. Юнги морщится и в ответ касается спины блондина, а тот отстраняется и убегает к танцующей толпе.        Улыбка с тонких губ быстро исчезает, а холодок пробегает по коже. С Чимином исчезает мнимое чувство безопасности и комфорта. Юнги сидит на дальней лавочке в одиночестве, хотя совсем близко танцуют и веселятся люди, но радости Мину от этого никакой. Он смотрит и завидует, что никогда не сможет танцевать так легко и раскрепощенно. Рой мыслей в голове не дает покоя. Порой, даже ночью трудно уснуть от их обилия. Каждая бегущая строка пробегает и оставляет неприятный осадок и тревожность. Юнги старательно пытается не думать и не зацикливаться на них, но получается с трудом.        Совсем скоро медленная, спокойная музыка доносится из динамиков. Парни приглашают девочек танцевать. Танцпол заполняется парочками, плавно движущимися в нежном танце. Юнги с замиранием сердца смотрит, как девочки прижимаются к высоким мальчишкам, а те держат их за талию и покачиваются в ритм. Со сторон выглядит очаровательно. Глаза цепляет нежность. Некоторые парни с неуверенностью тянут прекрасный слабый пол за руку и неловко топчутся, чувствуя смущение и легкую радость. Мин замечает, как Чимин танцует с невысокой кудрявой девочкой. Блондин осторожно держит руки на ее спине и улыбается. Юнги искренне рад за друга и поднимает уголки губ в теплой улыбке, не замечая, как место рядом занимают.        — Почему не танцуешь? — женский голос выводит из мыслей, заставляя перевести взгляд.        Юнги замечает Бьянку, одетую в топ цвета хаки с прозрачными бретельками и черные спортивные штаны с белой полоской на боку, а на голове черную бандану. Девушка выглядит чем-то разочарованной, но старательно пытается скрыть, но тонкие губы, сжатые в полоску, выдают ее.        — Не люблю и не хочу позориться, — впервые открыто признается Мин.        Бьянка хмыкает и ставит одно колено на лавочку, прижимая его к груди, а второй ногой качая в воздухе.        — Довольно честно.        — А ты почему не танцуешь? — Юнги не может не задать этот вопрос.        Потому что, если честно, удивлен.        Бьянка довольно красивая и высокая. Для большинства парней идеальная внешность и фигура. От нее пахнет вкусными женскими духами. Но со всеми этими данными она почему-то единственная девушка, которую не пригласили на медленный танец.        — Тебе ответить честно? — Охара складывает руки на колене и упирается подбородком. И ответа не дожидается. — Люди думают, что мальчик должен танцевать только с девочкой. Глупые установки пятнадцатого века, — хмыкает она. — Когда же они поймут, что мир не делится на черное и белое, — и грубо огрызается.        Юнги не совсем понимает ее, но переводит взгляд, пытаясь проследить за девичьим. Карий взор устремлен в толпу, но выцепить конкретный силуэт не получается, за который держится Бьянка. Ее глаза тускнеют, а с губ срывается тяжелый вздох.        — Ладно, забей. Просто мысли вслух, — отмахивается Охара и заправляет волосы за ухо, но грусть из глаз не исчезает.        — Интересные мысли, — Юнги не знает, что еще ответить.        Бьянка поворачивает голову и улыбается слабо.        — А ты странный парень, — Мин хлопает растерянно ресницами. Снова в чужих глазах он посмешище? — Это в хорошем смысле. Не обижайся, ладно?        Юнги смущен и сбит с толку. Его только что назвали странным, но в позитивном ключе? Это как? Что он должен чувствовать? Стоит ли поблагодарить или нужно возразить, попросить объяснений? В голове столько разных мыслей.        — Эм… ладно? — неуверенно бормочет Мин, хмуря брови.        Бьянка смеется и толкает его несильно в плечо, как привычно делает Чимин.        — А ты мне нравишься. Хотелось бы этим летом еще пересечься, — девушка поднимается с места и уходит, помахав на прощание, оставив Мина в смешанных чувствах.        Юнги не успевает ничего толком понять, как видит его. В желтом свитшоте, рукава которого закатаны до локтя, а на запястьях черные переплетения браслетов. Белые шорты по колено с карманами и черные кеды с белыми носками и подошвой. Юнги не может отвести взгляд, а все звуки в мгновение затихают, и только неровно бьющееся сердце набатом стучит в голове и ушах.        Мин в одночасье забывает обо всем, когда смотрит на Тэхена. Тот просто стоит отдаленно, присматривая за детьми, а паренек сгорает от странных ощущений. Волна чего-то теплого и щекочущего разливается по всему телу до самых кончиков пальцев, а следом выдвигаются стаи мурашек. Юнги, как мотылек, тянется к свету — Тэхену на глубоком, подсознательном уровне, пока тело неподвижно. Мин не понимает собственной реакции и чувств, одолевающих так внезапно.        И никто не видит, не замечает, насколько красив Ким. Какие у него тонкие запястья, вытянутые уши, обворожительная улыбка и искрящиеся глаза, полные красок и живых эмоций. Русый парнишка на скамейке смотрит на вожатого и чувствует себя неправильно, словно совершает преступление, подсматривая исподтишка за Тэхеном. Но невозможно не заметить чужого шарма.        Чимин подбегает к Мину, но тот не замечает его. Пак глядит на друга и замечает его воодушевленный взгляд. Любопытство берет верх, и блондин смотрит в ту же точку, видя Тэхена. Долго гадать не нужно, чтобы сложить два плюс два. Паренек снова смотрит на Юнги, который даже не моргает, и задается вопросами, которые озвучить сейчас будет грубо и бестактно. Для них нужно подобрать время и место.        Дискотека для всех проходит по-разному, но большинству она нравится. И Мин Юнги впервые тоже.