Бессердечный

— Объяснись. Я вздрагиваю от его тона. В демоническом полушипении я слышу свист арктического ветра. Ледяной, колкий, сметающий все на своем пути. Его поведение меняется настолько неожиданно, что сердце едва не останавливается. Я боюсь, что он применит силу. Схватит за шею, опрокинет на кровать и будет сдавливать, лишая воздуха, как это недавно делало Имя. В кровавых глазах не останется ни толики мягкости и тепла. Он будет смотреть на меня с презрением, ненавистью, прежде чем свернуть мне шею. Я порывисто втягиваю ртом воздух, но не выдыхаю. Факт, что он может снять свою маску и причинить мне боль, бьет под дых слишком сильно. Но мне все равно не нужна моя жизнь. Мелькнувшая в голове мысль неожиданно смягчает панику. Я медленно выдыхаю и нахожу силы, чтобы продолжить. — Я готов отдать свое Имя без условностей. Любой контракт подойдет, клянусь, я ничего не попрошу взамен. Ты видел, что случилось утром, мне все равно не выстоять. Но тебе нужно торопиться. Потом может быть поздно, — мой голос ровный, хоть и немного хриплый. Все, получается. Ты молодец, Винсент. Только бы руки перестали дрожать. Только бы сердце не билось так быстро. Я чувствую, как холодеет его тьма. Ощущаю, как натягиваются нервы в теле. Я настолько напряжен, что боль возвращается в ноющие мышцы. Давай же, демон. Ты же сам понимаешь все куда лучше меня. Мы старались, но у нас не получается. А время уже на исходе. Я еле пережил ночь вместе с Пином, а что случится, когда вернется отец?.. — Ты отталкиваешь меня, — неожиданно произносит он. Его шипение напоминает мне сухие осенние листья, что слабый ветер тянет по каменистой дороге. В его тоне я слышу куда больше, чем просто констатацию факта. Он звучит так, будто я предаю его. Краем глаза я вижу, как рука его зашевелилась, и в следующую секунду, поддаваясь абсолютно иррациональному, животному страху, я вскидываю руки, прикрывая голову. И мне тут же становится стыдно. Он ничего не говорит, но я с ужасом ощущаю, как его тьма отступает. Редеет, рассеивается, будто ее и не было. Словно демон исчез. — Прости, — шепчу я, медленно опуская руки вниз, но не смея поднять глаза, — я просто… — Не знал, как я отреагирую? — его шипение становится колким и жестким, заставляя сердце испуганно вздрогнуть. Я знаю, что возвожу стену между нами. Сам закладываю каждый кирпич, заботливо смазывая каждый новый слой строительным раствором. Я работаю быстро, усердно, а он стоит напротив, продолжая смотреть на меня, постепенно скрывающийся за все растущей кирпичной кладкой. — Это не ты, это я! Проблема не в тебе, — услышь Имя сейчас мой голос, не спи оно глубоко в моем затопленном силой демона сознании, устыдилось бы. В нем нет ни силы, ни уверенности, он искажен отчаянием и мольбой. — И все же ты не доверяешь мне, — тяжесть слов падает на меня, как каменная плита. А демон продолжает прожигать меня взглядом. Ждать ответов. Только какой в этом толк? Что изменится, если он узнает, что происходит на самом деле? Думаю, он и так в курсе, насколько кровожадные Хранители. И я один из них. Я точно такой же, насколько бы сильно не чурался нашего родства. Я изгонял духов, испепелял их души, словно они абсолютное ничто. Пустое место. Мои ладони знакомы с их смертью. И если бы не тьма демона, мое Имя заставило бы меня сознаться Хранителям. А если бы демон не появился вовсе, возможно, белый кот погиб бы от моей руки. Я больше не могу рисковать. Не могу ждать. Если ничего не сделать сейчас, Имя возьмет все в свои руки. Я чувствую. Знаю. Еще одной атаки мне не пережить. Ни одного секрета не сохранить. — Это ты не должен доверять мне, — практически умоляю я, уже не в силах сдерживать дрожь в голосе. Сам не понимаю, зачем произношу именно эти слова. Он еще даже не начал пытаться доверять мне. И все из-за Имени. — Забери его. Прямо сейчас. Закончим все сразу. Клянусь, так будет лучше, — голос выходит совсем сдавленным. Чувствую, как подбородок сводит от желания заплакать. Но я упорно сдерживаю слезы, попутно ругая себя за слабость. Но ничего. Главное, чтобы он послушался, и все закончится. Это же демон. Ему плевать на чувства, он не станет терять время, особенно когда может заполучить то, в чем нуждался, практически не прилагая никаких усилий. Ему слишком нужна сила. Он не откажется. — Посмотри на меня, — спустя долгую минуту приказывает демон, но я не подчиняюсь. Первое, что я замечаю, когда он касается меня, — насколько холодные у него пальцы. Демон обхватывает щеки ладонями и, придерживая большими пальцами подбородок, тянет лицо кверху. — Винсент, — шипит он и немного сдавливает лицо, заставляя меня подчиниться. Все во мне обрывается, когда я вижу, как он смотрит на меня. Взгляд серьезный, будто вымученный, но в то же время жесткий, недоверчивый. Смуглое лицо кажется бледнее обычного, губы поджаты. Столько сложных эмоций на красивом лице, но яснее всего я вижу обиду. — Лучше для кого? — осведомляется он, кривя губы в оскале. — Для тебя или для меня? Я не понимаю. Для чего он разыгрывает всю эту сцену? Хочет превратить победу над признавшим свое поражение Хранителем в красивый спектакль? Наиграться со мной, как кошка с мышкой, раз та сама любезно зашла на обед? Но тогда почему вместо того, чтобы схватиться за возможность, он ждет ответа?.. Смотрит цепко, выжидающе, рассматривает мое лицо хмуро, практически недовольно, словно я не оправдываю его ожиданий. Как на товар, как на чашку, что распаковываешь из коробки, чтобы увидеть, что с краю она треснута. — Тебе лучше! Тебе ведь нужна была сила Имени, — сдавленно говорю я, — ты в самом начале предложил мне простой обмен, а не клятву верности. Силой Имя ты не заберешь. Я упрощаю тебе работу. Что тебе теперь не нравится?! Ты победил! В моих словах проскальзывает горечь. — Победил?.. — задумчиво произносит он. — Я привык к тебе. Я забываю как дышать, когда слышу последние слова. Смотрю на него и не понимаю, правда ли это или демоническая жестокость. Он выглядит так, будто глубоко раздумывает, что со мной делать. Как себя вести. Показывать ли свою сущность или пожалеть бедного Хранителя. Мое сердце скоро не выдержит. Мне настолько больно понимать, что он другой, что он вот-вот покажет себя настоящего, настолько мучительно медленно рвать с ним отношения, что слезы появляются сами собой. Он выглядит удивленным. А затем его лицо мрачнеет. — Ты можешь забрать мое Имя, — предлагаю я быстро. — Я отдам тебе его по своей воле, только скажи как. Клянусь своей честью, я буду послушным контрактором. Я прикусываю язык, когда замечаю, как меняется его взгляд. Словно я действительно задел его. Ударил именно туда, где болит больше всего. — Я не воспринимаю тебя как обычного контрактора, — он держит мое лицо крепко, не позволяет вырваться. — И провести с тобой упрощенный обмен уже не получится. Его слова подстегивают меня, как острые шпоры непослушную лошадь. Я не выдерживаю. — Я стараюсь для тебя! — крик напрягает горло, саднит гланды. — Ты не понимаешь?! Он выследил одного из духов, белого кота, который был здесь с Пином, помнишь? Он убил его! С-сперва… — я запинаюсь, цитируя въевшиеся под корку головного мозга слова деда, — сперва уничтожил сосуд, а потом провел изгнание. Ты хочешь закончить так же?! Или чтобы Пин пострадал? Они не такие, как я. Я выдыхаю на последних словах. Мои руки накрывают его напряженные пальцы мягким касанием. Я смотрю на него с мольбой, вкладываю во взгляд всю горечь, что снедала душу, весь ужас, что я пережил за последние два дня. И весь страх потерять его. — Они не такие, как я, — повторяю я доверительным шепотом. — Они не станут мешкать, сомневаться. Для них встретить нечисть — самый лучший подарок. Они хотят чернь. Она оправдание их жестокости. И насыщаются они медленно. Я сильнее сжимаю его холодные пальцы. Глаза жжет от скатывающихся по щекам слез. Я не знаю, как еще ему объяснить. — Ты боишься за нас с Пином? — уточняет он настолько тихо, что я скорее читаю по губам, чем слышу. — А не должен?.. Его лицо разглаживается, глаза странно блестят, в них мелькает понимание, но тут же исчезает, оставляя место грусти, что так не свойственна нечисти. Мне неприятно видеть такое его лицо. Уж лучше бы он ехидничал, лучше бы действительно возненавидел меня, чем смотрел так, будто я вогнал ему нож в сердце, а он прощает меня. Я замечаю, как быстро меняется атмосфера в комнате. Становится совсем немного светлее, и, кажется, тьма снова появляется. Но не морозящая руки, а мягкая. Словно в качестве извинения она осторожно касалась кожи теплыми волнами. Мой демон возвращается. А под боком я снова слышу громкое урчание. Пин, все время сидевший поодаль и внимательно слушавший меня, теперь бодается мне в ребра. — Винсент, я защищу Пина, — говорит демон тихо. Нет. Нет, не этого я хотел. Он действительно не понимает меня. — А тебя кто защитит?.. — спрашиваю отчаянно. Что-то проскальзывает в его взгляде, непонятное, нетипичное, похоже на удивление. Словно я растрогал его. И они снова теплеют. Вместо ответа он находит мои губы. Касается их мягко и нежно, целует меня нарочито плавно, будто выражает свою признательность. Я чувствую благодарность в его прикосновениях. Осторожных и несмелых. Он отнимает руки от моего лица, скользит по шее, плечам, спускаются вниз по предплечьям, кистям, чтобы переплести со мной пальцы. Я не ожидаю такой реакции. Мое сердце сходит с ума в грудной клетке, а тело налилось свинцом: я не мог пошевелить ни одним мускулом, хотя мне так хотелось обнять его. — Я защищу всех нас, — шелестит он, отрываясь от моих губ и утыкаясь своим лбом в мой. — Верь в меня. Меня не успокаивают его слова. Я тяжело дышу, стараясь отогнать теплоту его теней, но у меня не получается. Идти против собственного сердца после того, как он отреагировал на мое заявление, не получается. — Ты же не железный, — напоминаю я сипло, — ты уже столько сделал. Откуда у тебя силы? — Меня мотивирует мой будущий владелец. — усмехается он. — Один очень упрямый и наглый Хранитель, который каждый раз старается пожертвовать собой ради других. Я хмурюсь, слыша его слова. Закрываю глаза, поджимаю губы. Мое сердце не на месте. Он снова переводит стрелки, юлит, прячется, не признавая свою слабость. Я ничего не добился. Мало того, мы словно не говорили с ним вовсе. Он все еще держит меня в неведении, говорит загадками, заставляет догадываться о своих мотивах. Я не обычный контрактор, он привык ко мне, но… меня ведь все равно можно заменить? — Ты… ты мог бы найти нового Хранителя, — слова слетают с губ проще, чем казалось. Он сжимает мои руки, ранее закрытые алые глаза распахиваются, а насмешливый голос больше походит на змеиный шепот: — Мне не нужен новый Хранитель. Сделай милость, запомни мои слова. Шипит так, будто делает обещание. А у меня все в груди немеет от нахлынувшей нежности, настолько тесно переплетенной с горечью, что я не знаю, куда себя деть. Все не так. Все неправильно, так не должно было произойти. Он не должен был выбрать меня! — Ты ведь врешь мне, — я тяну руки, чтобы утереть слезы, и он отпускает меня. Но только для того, чтобы обвить руками плечи и притянуть к себе. — Сейчас нет, — шелестит его голос. — И всегда, когда я могу позволить сказать тебе правду. Я слышу пульсацию в его груди. Жадно дышу насыщенным ароматом лаванды, позволяю его теням окутывать меня теплом. Нахожу руками Пина, дрожащими руками провожу по его нежной шерсти. Я не готов отпускать их. Сейчас мне кажется, что я не могу насладиться их присутствием. — А вот ты, — добавляет демон, — солгал мне. Сперва я чуть не потерял тебя из-за Имени, а потом из-за твоего самопожертвования. — Это не самопожертвование, — возражаю я, на что демон цокает языком. — Как по мне, оно самое. Как видишь, благодарности я особо не испытываю. — Почему ты отказался? — вместо ответа спрашиваю я негромко. Демон отстраняется, чтобы снова заглянуть мне в лицо. Его глаза, по-прежнему мягкие, смотрят серьезно и пристально. — Кажется, я уже отвечал тебе. Но, видимо, ты плохо расслышал, — он говорит совсем тихо низким и медовым голосом. — Я привык к тебе. Ты не просто Хранитель, ты мой компаньон. А резерв моей тьмы делает тебя моей частью. Я удивленно приоткрываю рот. Я никогда не задумывался о резерве в таком ключе. Словно метка. Доказательство. Клеймо, а не просто ниша для хранения сил на борьбу с Именем. Я еще не успеваю переварить информацию, как демон продолжает: — И запомни раз и навсегда. Я никогда и ни за что не подниму на тебя руку. Кровь приливает к щекам, я наверняка выгляжу, как перезрелый томат. Возмущение колет грудь, страх стучит в горле, но я не отвожу взгляда от, казалось бы, видящих меня насквозь кровавых глаз. Я по губам понимаю, что ему хочется добавить что-то еще. Возможно, связанное с Хранителями, под крышей которых я живу. Но он сдерживается. Молчит, позволяя мне оставить позорное знание при себе. Мне стыдно, что он в курсе. Или даже если просто догадывается. Но еще более стыдно за то, что я допустил мысль о схожести методов демона и моего отца. Демон уже признался однажды в том, что он не такой, как другая чернь. С отклонениями, так он выразился. «Неправильный». И даже после необоснованного страха, демон все равно прощает меня. — Мы… совсем не продвинулись в доверии, да? — шутка получается натянутой, и он воспринимает ее серьезно. — Мы это исправим.