Бессердечный

Первое, что я вдыхаю полной грудью, — плотный, незаменимый аромат лаванды. Если так пахнет смерть, то я с удовольствием растворюсь в ее запахе. Но вместо костлявого холода меня окружает тепло. Оно кажется темным и нетерпеливым, но держит меня надежно и крепко. Совсем как тьма демона. Мысль о нем врезается в сознание, как камень в лобовое стекло машины. Я пробую шевельнуться, на что тело мгновенно отзывается въедливой мышечной болью, и замираю, ощутив, как в мгновение ока чужие руки, что, оказывается, обнимали меня, притягивают ближе к груди, где тихо бьется подобие сердца. — Не шевелись. Мягкое предупреждение демона оплетает слух, нежничает с барабанными перепонками, теплой патокой разливаясь по сжавшемуся сердцу. Я жив. Мысль расцветает в пустой голове настолько ярко, что зажмуренные глаза увлажняются. Я плохо помню, что происходило, когда нехватка воздуха заставляла сознание уплывать, только страх и понимание, что все закончится здесь и сейчас. Но он пришел за мной. Демон, которого я хочу уберечь, снова вытащил меня из лап Имени. Не знаю, чудо это или наказание. Быть может, все было бы куда лучше, если бы Имя одержало верх. Но теперь я хотя бы могу предупредить его. — Винсент, — полушепот, полушипение, но такое мягкое, даже взволнованное, пусть и слышится спокойным, — поспи еще немного. Тебе нужны силы. Он прав. Во мне ничего не осталось. Даже глаза открыть кажется непосильной задачей. Я не чувствую своих рук и ног, не сразу понимаю, что нахожусь в желанных объятиях демона. Сколько сил он уже отдал мне? Сколько тьмы я впитал, в очередной раз избегая участи стать проглоченным Именем?.. Вина осторожно давит сердце. Неужели моя сила настолько необходима ему? Он так заботится обо мне. Как настоящий рыцарь спасает принцессу из заточения дракона, терпеливо наблюдая за тем, как она вновь и вновь возвращается к своему поработителю. Ему действительно стоит найти кого-то другого. Хранителя, с которым будет проще, быстрее. Дед сказал, что такие есть. Дыхание перехватывает, только уже не от Имени. Я стараюсь дышать, но у меня плохо получается: горячие слезы снова обжигают щеки, заставляют сипло всхлипнуть, отчего горло тут же саднит. Мысли о том, что он станет заботиться так же о другом Хранителе колют грудь, напоминая, насколько сильные чувства я к нему испытываю. И на что готов пойти, чтобы он был в безопасности. Говорят, что человек взрослеет тогда, когда влюбляется по-настоящему. Когда другой человек становится гораздо важнее, чем ты сам. Когда эгоизм и страх отходят на второй план, и ты готов пожертвовать всем, только бы у него все было хорошо. И пусть он не человек. Пусть никогда не ответит взаимностью, не поймет. Пусть пользуется. Мое сердце не изменится. Мне хочется спрятаться. Стать маленьким и незаметным, но демон и не думает притворяться, что не видит. Он прижимает меня к себе еще теснее, чуть сдвигается с места, чтобы уткнуться губами в мою шею, медленно вдыхает мой запах, словно давно скучал по нему. — Я едва не потерял тебя. Все во мне переворачивается от громкого шепота. Он звучит немного отстраненно и в то же время настолько болезненно, что я не могу поверить своим ушам. Он говорит так, будто я для него нечто драгоценное. Незаменимое. Хочу ответить ему. Хочу заплакать в голос, признаться, как на самом деле я боялся не успеть. С каким ужасом понимал, что Имя поглощает меня. Как хотел позвать, но не смог. Я хочу доверить ему все свои чувства, самые страшные и постыдные тайны, всю мою душу я готов сжать в ладонях и отдать ему. Моему демону. Но голос отказывается подчиняться мне. Я слышу знакомое, едва слышное шипение, чувствую, как его руки, крепко держащие меня за плечи и талию, напрягаются. Я снова зову его. Зову сильнее прежнего, будто это не я был готов расстаться с жизнью и с ним стоило проснуться сегодня. Какой же я непоследовательный. Прости меня, демон. Прости, что со мной так сложно, за то, что так много сил потратил в никуда. В пустую оболочку, что не хочет быть заполнена Именем, своим полноправным хозяином. В обманщика, который старается убежать от своей судьбы. Я не стою тебя. — Слушай мой голос, — неожиданно просит демон, едва ощутимо касаясь моей кожи губами, — и постарайся расслабиться. Его тон звучит мягко и глубоко, он словно вибрирует, заставляя меня вслушиваться в каждое слово. — Раньше у нас в Хэйдесе протекала река Фидда. Воды ее были глубокими, мутными, но жившие в ней духи рыб наполняли ее серебряными нитями. Я задерживаю дыхание, осознавая, что демон рассказывает мне историю. И не просто историю, а что-то, связанное с ним самим, его воспоминания. Даже если за ними не последует реальной истории, но я фокусируюсь на его низком голосе, жадно впитывая в себя незнакомые образы. — Я часто приходил туда. Когда ночи выдавались особенно темными, наблюдал за духами, что таила в себе Фидда. Думаю, я единственный, кого завораживал свет их душ. Слезы высыхают сами собой. Я следую за его словами, появляюсь в странном, черном месте, где едва слышно журчат воды реки. Я не могу увидеть ничего вокруг: ни берега, ни неба, только слабое сияние, исходящее от темных вод, что так тщательно описывает демон. Грациозно и плавно двигаются духи рыб в своем обиталище. Словно ленты, одни длиннее, другие короче, извиваются в течении, становясь то шире, то уже. Серебряное свечение играет на поверхности воды, слабо освещая лицо демона, что сидит у кромки и внимательно наблюдает за бесконечным движением духов. — Я все думал, куда они движутся. Для чего существуют. Для кого светятся их души, и к какой цели они стремятся. И если таковой нет, то каково это — бесцельное существование? По мере слов демона я все тщательнее рассматриваю его лицо в своем воображении. Оно кажется холодным и отстраненным, но в то же время одиноким и задумчивым. Совсем не таким, какое он показывает мне в реальной жизни. Я ведь практически ничего о нем не знаю. В моем распоряжении только клочки информации, тщательно собранные из поступков и обрывков фраз, но они никак не желают складываться в общую картинку, стать более-менее цельными. Я понятия не имею, какой демон на самом деле. И хотя мне хочется верить, что он именно такой, каким позволяет мне увидеть себя, но я стараюсь не обманываться: он прожил сотни лет. У него совершенно иные моральные ценности. Он никогда не откроется мне по-настоящему. Возможно, он и сам не до конца осознает, где заканчивается лживое и начинается истинное. И все же он пришел ко мне. Отыскал меня. Одинокий силуэт, внимательно наблюдающий за светом, что рождается во тьме. Он продолжает говорить не слишком глубокие, но красочные фразы. Он все описывает свет, повторяет вопросы, не позволяя моему воображению пройти дальше, заглянуть за завесу, где скрываются настоящие мысли и воспоминания. Но даже такую малюсенькую частичку его существа я с благодарностью принимаю. Постепенно я чувствую, что река, которая полностью детализировалась в сознании, успокаивает меня. Завораживает так же, как и демона. Духи блестят в ее толще неидеальными нитями, едва касаясь друг друга, а в моей душе царит умиротворение. Я расслабляюсь окончательно, надежно спрятанный в руках демона, под властью его голоса, и постепенно сон тянет меня в свои объятия.