Бессердечный

Это не благодарность. — Сколько у нас есть времени? — мягко осведомляется его голос. Я не запутался. — Думаю, пара часов, — отвечаю я негромко. Он старается понимать меня. Поддерживает, слушает, отзывается. Он добр ко мне, он касается меня и пробуждает эмоции, никак с контрактом не связанные. Я все думал, что просто привязался к нему. А сейчас, смотря на его уверенную теневую поступь вместе со мной, понимаю, что мое сердце дрогнуло. Если он добивался этого, то у него все получилось. Он не просто сломал мою крепость, а снес всего за пару дней. Как в сказке о трех поросятах, мой соломенный домик первым не выдержал дыхания злого волка. Я не думал, что когда-нибудь смогу влюбиться. Как и не думал, что это чувство настолько теплое. Но я никогда не признаюсь ему. Каким бы «другим» он ни был, у демонов нет сердца. Они могут притворяться, что любят, но не любить на самом деле. И эта истина непоколебима. То, что для людей настоящее чувство, для него лишь контракт. И я рад подписать его. — Всего пара часов... — с тоской тянет демон, словно раньше мы располагали большим количеством времени. Но от его слов приятно. От них хорошо. Хмурый Лондон кажется мне красивым. Как и спешащие с работы и учебы люди. Хотя я не понимаю, почему они постоянно так суетятся. Мне не знакомы их тревоги, только свои. Возможно, у них просто нет тьмы, которая греет кожу, не позволяя порывам ветра добраться холодом до костей. Стоит мне признаться себе в своих чувствах, как дышать становится легче. На самом деле странно это все. Я знаю, что мне не ответят взаимностью, знаю, что впереди меня ожидает нелегкая борьба перед неминуемой смертью. Но на душе спокойно. Возможно, потому, что мне больше не страшно, что ожидает впереди. Я столько перенес в одиночестве, а сейчас, когда он со мной... разве я могу не справиться? А может, потому, что я дурак, поддавшийся эмоциям, и все волнения, пусть на время, но отошли на второй план. — Винсент, — зовет демон, — где ты витаешь? — Просто задумался, — отвечаю я. — О чем? — в его голосе неподдельный интерес. Я поджимаю губы, осторожно подбирая слова. Верчу перед глазами его образ, желанный и недоступный одновременно. Насмешливые рубиновые глаза, темно-красные волосы, шелком опускающиеся на его плечи, по которым так хочется провести пальцами. — О твоих волосах. Почему они бордовые? Мне приятно слышать его смех. — Какой неожиданный вопрос. Хотелось бы мне знать. Почему тебя это интересует? Меня интересует он. Мне хочется знать все. Каждую деталь, которую он хранит в своих воспоминаниях. О его семье. Даже если чернь живет обособленно, они ведь как-то появляются на свет? Их ведь тоже растят и учат перед тем, как оставить одних? — Просто они красивые. Твои волосы, — я отвечаю быстро, но почти тут же сбиваюсь, осознавая, что только что сделал замолчавшему демону комплимент. Я останавливаюсь, оборачиваюсь на застывшую на кирпичной кладке дома размытую, высокую тень. А затем чувствую, как поддаюсь его воле. Тьма управляет моим телом, толкает в первую скрытую от людских глаз подворотню и покидает мое тело настолько стремительно, что я забываю, как дышать. Ветер пронизывает, но крепкие объятия материализовавшегося передо мной демона не позволяют поддаться холоду. — Так быстрее, — поясняет он, и мы растворяемся в густой черноте его силы.

***

Я таю в его объятиях, но на этот раз он отпускает меня подозрительно быстро, правда тут же берет меня за руку и усаживает на стул возле захламленного макулатурой стола. — Будешь заставлять меня делать домашнее задание? — уныло осведомляюсь я, стараясь справиться с разбушевавшимся сердцем. Настроение комнаты само переносит меня в утренние события, шторы так и остались задернуты, как и так и незаконченный диалог о моих домашних проблемах. — Я не занимаюсь хорошим влиянием. На экзаменах подскажу тебе все ответы, — насмешливо отвечает он, а потом опускается передо мной на колени, но прежде чем успевает продолжить, на мои колени резко прыгает черная молния. — Пин! — я радостно прижимаю к себе урчащего, как трактор, кота. Преданность и доверчивость моего Пина не может не отвлечь от нежеланного разговора, который мог завести демон. — Не сейчас, — сухо произносит демон, бесцеремонно переставляя возмущенно мявкнувшую чернь на пол, — сейчас мое время. Пин, не ожидавший подобного обращения, недовольно усаживается там, куда его поставили, и недобро сверкает золотом глаз в демона. На секунду мне становится уютно настолько, что все опасения тяжелого разговора отходят на второй план. Если бы у меня была нормальная семья, человеческая, испытывал бы я то же самое? Но тогда я бы не встретил демона. — Мы говорили о моих волосах, — начинает он негромко, с игривыми нотками в низком голосе, — я не знал, что они тебе так сильно нравятся. Я удивленно смотрю в его глаза и чувствую, как постепенно уходит почва из-под ног, и я проваливаюсь в их теплоту. Его руки мягко касаются моих колен, скользят вверх по бедрам, на что я тут же реагирую сбившимся дыханием. От смущения хочется отвести взгляд, но я не могу. Мне хочется смотреть на него. На красивое, родное лицо, запомнить каждую его черту, чтобы беспрепятственно воспроизводить в своей памяти. — Может, есть еще что-то, что ты считаешь во мне красивым? — интересуется он, приподнимаясь ко мне. Его лицо так близко, аккуратная линия губ очерчена настолько точно, что сердце снова сбивается с нормального ритма. Он словно гипнотизирует меня. Мне уже хочется сказать, что каждая черта и особенность внешности в нем красивы. Но вместо этого я сглатываю, тяну руки к его голове, но замираю в нерешительности. — Можно? — спрашиваю я тихо. Демон снисходительно улыбается и чуть склоняет голову. Он всегда играл с моими кудрями, но я не знал, что трогать чужие волосы так приятно. Я медленно перебираю его пряди, запускаю напряженные пальцы в бордовые волосы, используя их как расческу. Странно, что они ни разу не спутались, такие послушные и гладкие. И хотя я полностью сконцентрирован на демоне, который, кажется, действительно наслаждается моими прикосновениями, краем глаза замечаю, как ревниво желтые глаза наблюдают за мной. Пин недовольно машет хвостом, резко отправляя кончик то в одну, то в другую сторону, а затем неожиданно всем телом прижимается к полу. Зрачки его расширяются, и в следующее мгновение он прыгает в нашу сторону, чтобы вцепиться зубами в темные пряди. Демон так ошарашенно смотрит на пучок волос в лапах вполне довольного собой Пина, что я не сдерживаюсь и прыскаю. Хохочу, как ненормальный, над увиденной мной сценой, привлекая к себе красные и желтые взгляды. — Ах, тебе смешно? — слышу я над самым ухом, и в следующую секунду меня подхватывают и бросают на кровать. Не успеваю я опомниться, как пальцы демона пробираются мне под одежду, но не для мягкого прикосновения, а щекотки. Он сжимает мои ребра, а я охаю от неожиданности и продолжаю смеяться, извиваясь под удовлетворенно оскалившимся демоном. Я выставляю руки вперед, но только упираюсь в каменную грудь, затем умудряюсь перевернуться на бок, плотно прикрывая левую сторону ладонями, но проворные пальцы дьявола находят самые чувствительные места и продолжают вынуждать меня бесконтрольно хохотать, так сильно, что на глазах выступают слезы. — Переста-а-ань! — взвизгиваю я, выбившись из сил, и, к моему удивлению, демон тут же останавливается, но продолжает нависать надо мной, упершись руками по обе стороны от моей головы. Выглядит он взъерошенно и нелепо, но игривые улыбка и прищур глаз теплотой трогают мое сердце. — Я думал, ты не умеешь смеяться, — его голос непривычно мягкий, отчего мне тут же становится неудобно. Демон любуется мной так ласково, что улыбка исчезает с моего лица. — Что я, робот что ли, — тихо бурчу я, не отрывая взгляда от его глаз. — Я пожертвовал своими волосами, чтобы это доказать. — Если быть более точным, это доказал Пин. Демон нагибается ближе, плотно прижимаясь своим телом к моему, отчего мне тут же становится жарко. — Думаешь, я должен его поблагодарить?.. Я не отвечаю на вопрос, потому что не смог уловить его смысла. Демон дышит мне в шею, осторожно касается ее губами, и вдоль позвоночника пробегают уже знакомые мне мурашки. Мысли путаются, все слова теряются, и только одно желание, как неоновая вывеска, ясно выделяется среди кутерьмы в голове: «прикоснись ко мне». Демон выгибается, глухо шипит и, кажется, прижимается еще ближе. — У меня тоже есть к тебе вопрос, — его голос хриплый, и я замираю, а мое сердце сжимается в нервный комок. — Твой зов разный. Иногда он обращен к моей сущности, силе, а иногда к телу. Ты требуешь защиты, покровительства... близости. Скажи мне, чего ты хочешь? — Я хочу все, — неожиданно для себя признаюсь я. — Вот как, — шепчет демон. Его руки обвивают меня, его грудь прижимается к моей спине. — Ты говорил, что Имя сдерживало тебя. Ты даже не трогал себя?.. Его ловкие пальцы расстегивают молнию на джинсах раньше, чем я успеваю это осознать. Я дергаюсь по инерции, но он держит меня так крепко, что на секунду я паникую от невозможности убежать. — Тише, — его голос обволакивает меня, как и лавандовый аромат, как и тьма, которая теплотой наполняет комнату, — просто расслабься. Тебе понравится. Я не знаю, почему слушаюсь. Вдыхаю глубоко, заставляю себя расплавиться в его объятиях, за что получаю едва ощутимый поцелуй в шею. — Умница, — довольно шепчет он, — все правильно. Он касается меня через тонкую ткань боксеров, и мое тело молниеносно отзывается, в то время как сознание словно загорается красным цветом запрета. — Не трогай, — прошу я напряженно, с ужасом ощущая, как кровь приливает к моему мужскому достоинству. — Просто чувствуй, — едва слышно наставляет демон, — ты ведь сам этого хочешь... Он так искусно соблазняет меня, даже голос его изменился. Стал глуше, ниже, слаще — ему невозможно сопротивляться. Я хочу его слушать. Через стыд, через испуг и новые ощущения, я хочу ощущать горячее дыхание на шее. Он поглаживает меня, и я дрожу. Мне настолько приятно, что в груди щемит, запястья покалывает, дыхание становится мелким и прерывистым. Я зажмуриваюсь, когда его пальцы проникают под ткань нижнего белья, и задыхаюсь, стоит ему полностью обхватить меня рукой. — Значит, я самый первый, — мурлычет он нагло, — опередил самого хозяина. — Прекрати! — я чуть не плачу от смеси эмоций. Желание и возмущение настолько переплетены друг с другом, что я не могу разобраться, какой порыв сильнее: оттолкнуть или откликнуться. Они одинаковые. Мне совестно, но хочется. Страшно, но приятно. Он держит меня властно, но так нежно... Его ладони такие горячие. Он осторожно проводит по всей длине, и я едва успеваю прикусить губу, чтобы сдержать стон. По телу прокатывается такая мощная волна наслаждения, острая и давно желанная, что на глаза накатываются слезы. Но его рука застывает. И он продолжает подначивать меня жарким шепотом, от чего мои уши горят. — Тебя больше не смущает, что я готов был свернуть тебе шею в первую нашу встречу?.. — Смущает, — отвечаю я глухо, зажмуривая глаза. — Какая досада, — насмешливо шипит он мне в ухо, — что делать, постараюсь исправить свою оплошность... если ты разрешишь мне. Если он не продолжит, я сойду с ума. Еще пара движений, и я чувствую, что получу то удовольствие, о котором пишут в книгах, о котором снимают все фильмы, я сам хочу толкнуться ему в руку, но он крепко сжимает меня ногами, буквально зафиксировав в одном положении. — Попросишь или прикажешь?.. Его вопрос сбивает с толку. Заставляет разрываться между стыдом и возбуждением. Но в голове крутится только желание получить удовольствие, низ живота сводит в нетерпеливом предвкушении. Какой из меня Побеждающий, если без Имени я готов сдаться настолько быстро?.. — П... пожалуйста... — выдавливаю я жалобно, все мое внимание сконцентрировано только в одном месте, кажется, что я сжался до маленькой точки, для счастья которой много не нужно. Лишь несколько движений. Вверх-вниз любимой рукой, широкой и горячей... — Какой вежливый, — шепчет он, сжимает меня крепче, и я мычу от болезненного наслаждения. Ангелы, я грешу и схожу с ума от наслаждения. Я отдаюсь ему каждой частичкой себя, во мне неожиданно просыпается необузданная жадность, мне хочется всего, больше, ближе, сильнее, быстрее. О чем бы он ни попросил, какие бы условия ни поставил, я согласен на все. Только бы он не останавливался. Острая вспышка удовольствия накрывает меня, я глухо мычу, изгибаясь в его объятиях. В голове пустеет, все мои хаотичные мысли исчезают вместе с похотью, а тело расслабляется так, как никогда раньше. Словно с меня стащили груз в несколько тонн. — Я ведь говорил, что тебе понравится, — сладким шепотом заключает демон, чем моментально возвращает меня в настоящее. Ангелы, что только что произошло?.. Осознание бьет в голову настолько резко, что я порываюсь встать, но демон не позволяет. Растрактовав мою реакцию по-своему, он только теснее привлекает меня к себе, наконец-то отнимая руку от моего паха. — Это должно было произойти быстро, не огорчайся, — в его голосе я слышу смех, а мне хочется умереть от стыда. — Но в следующий раз я заставлю тебя помучиться. Я не сомневаюсь в его словах, потому что впервые понимаю, какую он имеет надо мной власть. И дело не в доверии, не во временном наслаждении, а в том, как легко он лишил меня собственной воли, всего-навсего играя с моим телом. Направляя мои чувства к нему в нужное русло, словно он уже знает, насколько мне дорог. Но ведь для него это все несерьезно. У него есть цель, а что будет, когда он настигнет ее? Как быстро он от меня избавится? Или как поменяется его ко мне отношение, чтобы отвадить меня? От одной мысли меня воротит. Сердце, недавно наполненное радостью, разрывается от возможного исхода нашего контракта. А ведь мне казалось, что я готов. Я поверил в то, что мне все равно, чем все закончится. Но он демон, которому сотни лет. Он знает, как заставить других страдать. Если он не убьет меня сам, то может сделать так, что я самостоятельно наложу на себя руки. Ему нужно только Имя. Он даже принять меня не готов. — Винсент? — мягкий голос звучит настороженно. Демон приподнимается, чтобы заглянуть мне в глаза, но я слабохарактерно прячу лицо в ладонях. — Что случилось? — он осторожно старается отнять руки от моего лица, но я не поддаюсь. Я хочу уйти. Прямо сейчас. — Мне нужно домой, — шепчу я, ощущая, как холодеет его тьма. — Почему? — я слышу, как он старается понять меня. Но ничего не могу ответить, никак не объяснить. Что мне сказать? Что мне страшно неведение? Что он настолько важен, что если он оттолкнет, то это убьет меня? — Пожалуйста, посмотри на меня, — просит он, но мне слишком больно, чтобы довериться ему. Как иронично. Я ведь сам только что накрутил себя. Еще ничего не произошло, а я уже лечу вниз, чтобы разбиться о правду, которую, как мне казалось, я принимал. Как бы я хотел, чтобы он понял меня без слов. Я хочу быть стиснутым в его объятиях, хочу услышать его голос, который пообещает мне, что он никогда не оставит меня. Что никогда не поступит со мной жестоко. Потому что иначе мое сердце разобьется. Он сломает меня. И это страшнее любых телесных истязаний. Страшнее любой расправы Хранителей, потому что к ним я ничего не чувствую. Демон не останавливает меня, когда я сажусь на кровати. Я больше не прикрываюсь руками, но не смотрю в его сторону. Дрожащими руками застегиваю ширинку на джинсах, нервно поправляю волосы, и только тогда он снова обнимает меня. Но я не против. Мое сердце замирает от призрачной надежды, что он действительно понял меня. Но потом он произносит всего два слова, вновь напоминая мне, что сколько бы он ни знал о людях, сам чувствовать не может. — Прости меня. — За что ты извиняешься?.. — выдавливаю я. Мне не нравится, как горько звучит мой голос. Думаю, ему тоже. Он теряется. — Я поспешил, — осторожно отвечает он, — я не должен был прикасаться к тебе. Меня огорчают его слова. Его четко продуманная схема действий, его план, в который я так удачно вписываюсь. Пока он не добавляет: — Но я так хотел... Любовь давит. Сплющивает в пространстве и времени. Она превращает нас в глупцов и страдальцев, делает счастливее всех на свете, порождает бессмысленный героизм и браваду. Она, как самый тошнотворный аттракцион в парке развлечений, когда тебе и плохо, и хорошо. Я чувствую, как постепенно меня отпускает. Близость демона, его лавандовый аромат, тихий голос, звучащий как признание, успокаивают. И все же я так устал. — Мне понравилось, — отзываюсь я честно, — но мне правда нужно домой. Я действительно хочу побыть один. Хотя когда мне удавалось остаться наедине с собой? За пределами тьмы демона меня поджидает Имя. Дома предстоит разговор с дедом. И если я потрачу слишком много сил, то ночь может оказаться для меня последней. Демон ничего не отвечает. Только касается губами моей щеки и ослабляет объятия, позволяя мне подняться. Я поправляю одежду и оглядываю комнату, вспоминая о Пине, но кота нигде нет. — До завтра, — говорю я демону, так и не встречаясь с ним глазами. — Ты справишься? — спрашивает он. Тревога в его голосе настолько естественна, что я едва подавляю желание снова обнять его. — Да куда я денусь, — бурчу я и отворачиваюсь, чтобы уйти, но он ловит меня за руку, снова разворачивая к себе. Он смотрит на меня пристально, но я делаю все, чтобы суметь избежать его взгляда. — Я беспокоюсь о тебе, — говорит он тихо, — очень. Мне хочется поправить его. Он беспокоится о моем Имени. О нашем контракте. Удивительно, как быстро меняется мое настроение от его неосторожных слов. Еще полчаса назад все мое существо снедала нега, а теперь я снова не вижу ни единого проблеска света в темноте своего настоящего. — Ты нужен мне, — добавляет он, лишь убеждая меня в верности мысли. Мое Имя нужно ему. И я должен сохранить его для демона. Его пальцы, переплетенные с моими, теплые. Он касается меня так чутко и уверенно, что хочется только расплакаться. — Я знаю, — отвечаю спокойно, — демон, мне нужно идти. Отпусти. Еще несколько долгих секунд я чувствую, что он сверлит меня взглядом. Почему-то мне кажется, что вот-вот я услышу его наглое «не хочу», и он притянет меня к себе, заставит посмотреть ему в глаза и успокоит меня, поцелуем развея окружившее мое сердце болезненное сомнение. Думаю, я бы снова взлетел вверх на своих эмоциональных качелях, свойственным влюбленным. Но он разжимает пальцы. И я стремительно иду к выходу, так и не обернувшись.