hear me

      Юноша бросил в спину уходящего из кафе человека последнее за день вежливое прощание и, как только тот вышел, с глубоким вздохом облегчения плюхнулся на барную стойку практически всем телом. Очередной рабочий день — на удивление не оставивший послевкусия усталости — закончился на приятной ноте. За пока ещё короткое пребывание на своём нынешнем рабочем месте подобное случалось редко. Альберта не пошатнуло даже то, что в его жизнь вновь на пару минут ворвался дружок Алекс, от чьей кислой мины хотелось сморщиться, как от сока лимона. Но большую часть своего короткого визита он даже не обращал внимания на парня, лишь то и дело бросал в его сторону презрительные взгляды, на которые тот только кривился в ответ.       Парень бы так и продолжал лежать грудью на стойке, если бы напарница не ткнула его в бок, получая в ответ писк и дёргания. Нехотя Альберт выпрямился и потянулся, вытягивая руки вверх. Он вытащил из кармана телефон и посмотрел на время, словно решил удостовериться в окончании его рабочей смены. Альберт лениво бросил взгляд в окно: вся улица была окрашена в тёпло-розовый, перемешанный с оттенками оранжевого и красного цвет. Люди проходили мимо прогулочным шагом и даже не верилось, что уже вечерело. Вид перед глазами Альберта вызывал приятное, может, даже немного тоскливое чувство ностальгии и радовал его эстетический вкус. Так и хотелось наконец снять с себя этот надоевший фартук и выйти постоять под вечерним солнцем. Хотелось понаблюдать за тем, как небо темнело, а улица пустела. Любование летней природой и витание в мечтаниях было прервано парой похлопываний по спине: Алекс без слов намекала ему на то, что у них всё еще осталось множество дел, которые бы стоило доделать как можно скорее.       Состроив лицо страдающего человека, Альберт поплёлся в подсобку за моющими средствами, ведром и шваброй. Кто бы ни был его напарником по смене, ему никто не хотел доверять возню с оборудованием. На него всегда ложилась работа уборщика: отмыть все поверхности и пол до блеска, вымыть посуду до скрипа и вынести мусор. Конечно же парню давали возможность завершить всю эту рутину самым ответственным делом — выключением всей техники. Альберт не жаловался. Кому бы не было приятно от осознания, что сложные обязанности не ложатся на его плечи?       Столы, стойка и прочее давались юноше с лёгкостью, а вот на пол у него обычно не оставалось сил. Кофейня даже не была настолько большой, просто парню не нравилось мыть полы. Однако желание пойти домой давало ему настолько сильную мотивацию активнее размахивать шваброй, что любая нелюбовь отходила на второй план. Спустя пять минут пол буквально сверкал, Альберт был готов поклясться, что сделал его настолько чистым, что с него буквально можно было есть. Однако пробовать он бы никому не советовал. С самодовольной улыбкой отнес принадлежности для уборки обратно в подсобку, а сам не торопясь начал собираться: снял фирменный зелёный фартук и небрежно бросил рядом свой бейдж. Альберт закинул свою сумку на плечо и лениво зашаркал к заднему выходу. Но стоило ему открыть тяжёлую металлическую дверь, как в нос забил тошнотворный удушающий запах табака, заставивший буквально подавиться воздухом. Его обоняние было чересчур чувствительно к этому запаху, потому курильщики вызывали у него самые неприятные чувства. Краем глаза сквозь пелену резко появившихся слез он заметил парня с сигаретой в руках, поэтому решил кашлять беззвучно и в кулак, не хотелось смущать. Ему пришлось смириться с сигаретным дымом и просто подавлять приступы кашля. Парень приходил сюда как помощник и ему разрешалось уходить раньше, но сегодня он решил остаться до конца рабочего дня.       Парень не докуривая кинул ещё пока тлеющую сигарету в рядом стоящую урну и взглянул на вышедшего работника с улыбкой:        — Отлично поработали, — сказал он. Он всегда это говорит. А в ответ на это Альберт всегда натягивает улыбку на лицо.       Он стоял, молча вслушиваясь в одностороннюю болтовню о всяком, иногда кивая головой или издавая различные звуки, тем самым стараясь показать, что ему интересно, даже если в душе он этого интереса не чувствовал. Душой же он уже медленно прогуливался по парку и наслаждался лёгким прохладным ветерком, который обдувал его лицо и волосы. Послерабочие разговоры с Алекс — единственное, что сейчас держало парня на этом месте. Однако юношу постепенно наполняла неловкость: ему не привыкать находиться со своей начальницей в одном пространстве долгое время, но иногда его, почему-то, очень смущало общаться с теми, кто выше него по статусу, на одном уровне.       Свою собеседницу долго ждать не пришлось: тяжелая дверь со глухим «у-у-у» открылась, и ожидаемая вышла на улицу. Та обвила свою руку вокруг его шеи, притягивая парня ближе к себе, хотя со стороны это больше выглядело так, словно девушка отрабатывает на нём удушающий захват. Алекс начала трепать каштановые волосы, испортив прическу, которую Альберт так усердно укладывал. Он с недовольным лицом похлопал её по руке.       — Хватит, хватит! — умоляющим тоном попросил парень в попытках спасти и себя, и свой хвостик на затылке.       Девушка усмехнулась и ослабила хватку, чем юноша резво воспользовался и выскользнул из-под её руки. Он показательно поправил волосы и с характерным звуком показал язык. Парень рядом с еле заметной улыбкой молча за всем наблюдал, и, для себя решив, что у него еще остались какие-то личные дела, скрылся за углом, оставляя этих двоих наедине. Только оба они не проронили ни слова. Парень ожидал, что Алекс первая начнёт разговор на какую-нибудь тему, но она то и дело посматривала в телефон, с кем-то очень оживленно переписываясь. И, судя по тому, как с её лица не сползала улыбка, явно о чём-то интересном.       — Кому написываешь? — пожираемый любопытством, Альберт всем телом потянулся вперед, желая украдкой взглянуть на чужую переписку.       — Догадайся, — Алекс тут же спрятала телефон в карман, любопытство в юноше разгоралось всё сильней. Уголки его губ ползли вверх.       Альберт вскинул одну бровь, ухмыляясь. Он прищурился и получил в ответ порцию закатывания глаз. Девушка решила не вдаваться в подробности, рассказала лишь самую малость — собирается на позднюю прогулку с Оливией и всё. Ничего интересного. Но ухмылка на лице становилась лишь шире, и вот из рта юноши вылетел сначала одна подколка, потом другая. И вот они уже дурачливо бегают по кругу — Альберт убегал, дабы не получить ладонью по лицу, а Алекс нагоняла.       Парень устал прыгать из стороны в сторону, как кузнечик, а потому остановился. И девушка его нагнала, притягивая к себе своим фирменным приемом. Они от души посмеялись над этим, но смех быстро стих и на заднем дворе кофейни вновь воцарилась тишина, прерываемая лишь проезжающими мимо машинами. Времени у них не оставалось, поэтому Алекс первая попрощалась с Альбертом и поспешила скрыться за углом, оставляя юношу в полном одиночестве. Ухмылка наконец сползла с лица, парень продолжил стоять на месте, пиная мелкие камушки, которые попадались ему на глаза.       Последняя причина оставаться здесь в послерабочие часы ушла, а значит и Альберту тут больше делать нечего. Поправив сумку на плече, он, медленно перебирая ногами, двинулся в сторону дороги, по которой проходил его привычный маршрут. Однако дом не был его пунктом назначения. Ноги тащили его к ближайшему круглосуточному магазину, который был буквально в пяти минутах ходьбы — повезло, что место работы находится рядом со скоплением различным магазинов. По правде говоря, Альберту не нравились эти мелкие круглосуточные магазины: внутри постоянно тусклый голубоватый свет, жуткое жужжание ламп, места мало и продавцы вечно хмурые и недовольные — хотя он не мог их за это винить. Вот и сейчас он находился в подобном месте, зажатый между двух узких стеллажей. Он стоял перед одной из полок: разнообразия на ней не хватало, но в данные часы Альберт мог довольствоваться только этим. Его глаза остановились на простом энергетике, и, пожав плечами, он взял прохладную жестяную банку и направился в сторону одной-единственной кассы. Быстренько расплатившись за товар, парень поспешил ретироваться подальше от магазина и взгляда продавца, в котором читалась ненависть к миру и желание отдохнуть.       Альберт двинулся дальше, но уже с некой радостью на душе от покупки энергетического напитка. На улице постепенно темнело, уже не было такого разнообразия красок, которые заполняли природу в тот момент, когда он наблюдал за ней из окна кофейни. Парень остановился. До парка, о котором он так грезил, буквально рукой подать, а желания возвращаться домой у него вообще не было. То был зелёный свет для Альберта, который тут же помчался к переходу. Светофор был единственной преградой между ним и наслаждением природой, и, как только это препятствие было преодолено, он вдохнул полной грудью, словно оказался не в парке, а в целом лесу. Альберт шёл медленно, наблюдая за происходящим вокруг него. Его взгляд останавливался на парочках, в обнимку сидевших на лавочках, на семьях, чьи дети беззаботно бегали рядом или пытались залезть на деревья, и на одиночках, что сидели на газоне. Последние больше всего симпатизировали Альберту — он и сам с радостью сейчас приземлился бы на траву и лежал бы на ней до тех пор, пока эта самая трава не начала бы его поглощать.       Жизнь окружала парня, отчего он слабо, но удовлетворенно улыбнулся. Он сел на свободную лавочку, продолжая наблюдать за происходящим. Его глаза уловили лёгкое движение: ветер подул и задел ветку, из-за чего она колыхнулась. До слуха доносилось чириканье птиц, шелест листвы и детский смех где-то вдалеке. В душе Альберта поселилось умиротворение. Ему нравилось приходить сюда, хоть это было и редко. Нравилось, будучи окруженным людьми, наслаждаться одиночеством. Нравилось вслушиваться в посторонние звуки или в разговоры, которые, в отличие от звуков университетской суеты, сливались в красивую мелодию.       Юноша сделал глоток энергетика и откинулся всем телом назад. Он поднял голову к небу и закрыл глаза, словно заснул. Но внезапная вибрация его телефона нарушила идиллию. Альберт отставил банку в сторону, судорожно шарясь по карманам в попытке найти телефон. И как только он его выловил, то тут же ответил на звонок, даже не посмотрев, что за контакт пытается до него дозвониться. Услышав голос на том конце, Альберт удивленно вскинул брови, чуть ли не вскочив со своего места. Он слышал этот голос редко, даже слишком — в конце концов, мама у него занятая женщина. Да и у него в последние дни не было достаточно времени для связи с семьей. Парень буквально засиял, и на его лице ярко отражалась радость. Еще чуть-чуть и оно треснуло бы от улыбки. Мамин звонок сделал этот вечер ещё лучше.       Альберт и не вспомнит, когда в последний раз звонил ей. Последние пару месяцев он только писал ей; и то — раз в несколько дней. Для кого-то это будет мало, для кого-то много, но для Альберта — недостаточно. Ещё до своего отъезда он обещал звонить каждый день, но, как показала практика, парень собственные обещания редко сдерживает. Юноша с неподдельным интересом слушал рассказы о работе — о, как он скучал и по ним и по её тихому убаюкивающему голосу — и просто истории, которые произошли с ней за всё то время, что они не общались. Альберт качался из стороны в сторону, словно ему не терпелось сорваться с места и начать ходить кругами. Конечно же он поделился и тем, что происходило в его жизни с последнего звонка. Он поделился с ней абсолютно всем, даже той ситуацией из прошлой кофейни, получив в ответ очередную лекцию, которую он уже выслушал от Оливии когда-то. Все их разговоры — буквально разговоры ни о чём. Альберту просто хотелось слушать голос по телефону, а женщина на том конце провода даже и не планировала заканчивать диалог. Время пролетало незаметно, юноша даже и не обратил внимания, когда на улице окончательно потемнело, а симфония чужих разговоров и звуков природы постепенно стихала. И только громкий голос пронзал вечернее спокойствие.       — Прилетишь домой? — внезапный вопрос вогнал Альберта в ступор.       — Домой? — переспросил он, словно не услышал. Парень замялся, кончики губ медленно опустились, — Ну…       — Я оплачу билеты.       Альберт поджал губы. Какое-то тяжелое чувство, словно камень, легло на его плечи и тянуло вниз. Он не хотел отказывать, но твёрдое «нет» так и пыталось вырваться наружу. Ему не хотелось эти обижать свою мать, но точно так же не хотелось и возвращаться.       — Я не смогу, — он начал тихо, однако не смог выдавить из себя какое-либо оправдание. У него не получалось. В горле вставал ком от одной мысли, что прямо сейчас на том конце провода женщина сводит брови к переносице и из груди её вырывается печальный вздох.       Но этого не последовало. Её голос никак не поменялся, но Альберт смог уловить в её тоне нечто понимающее, заботливое. Только от неё он слышал столько подбадривающих слов в свой адрес, хотя он уверял, что с ним всё хорошо. Альберт хорош во лжи, но материнское сердце — единственное, что у него никогда не получалось обмануть. Дальнейший их разговор не продлился долго. Конечно, в его невозможности вернуться домой на каникулы обвинили работу, так было проще.       — Не буду тебя задерживать, Sonnenschein, — парень уже хотел было возразить, но не стал, — Люблю тебя!       — И я тебя… — всё, что он услышал, — протяжные гудки. Альберт спрятал телефон в карман, тяжелый вздох вырвался уже из его груди, — Домой, значит…       Последние слова слетели с его губ неосознанно. Юноша потянулся за энергетиком и сделал один большой глоток. Полчаса назад голова его была пуста от мыслей, а сейчас в ней был какой-то туман. Он смотрел на уличный фонарь, что больно слепил глаза, заставляя щуриться, и без конца прокручивал последние минуты разговора.       Альберт соврал бы, если бы сказал, что не хочет возвращаться. Он бы всё на свете отдал, чтобы прямо сейчас очутиться в родном доме, в своей постели, слушая топот ног младшей сестры и тихие родительские беседы. Он скучал по ощущению семейного уюта, по родным, даже по своим немногочисленным друзьям. Но такая простая, вызывающая приятные эмоции мысль о возвращении домой наоборот заставляла что-то в его груди противно колоться. Парень сам себе противоречил — хочет домой, но при этом не хочет. Не был готов возвращаться — на то у него были свои причины. Да и, к тому же, за два года он успел свыкнуться со своей жизнью в Канаде, а потому покидать её не хотелось. С некой печалью в глазах он поднял свой взгляд на небо: тёмная пелена, усыпанная мелкими, но пока ещё тусклыми огонёчками, и больше ничего. Он бы посмеялся над тем, насколько жалко он сейчас себя чувствовал, но было как-то не до смеха.       Он похлопал себя по щекам. И снова. И снова. Он не любил ощущение жалости и уязвимости. Любой бы прохожий испугался, увидь он человека, в полном одиночестве сидящего на лавочке и хлопающего себя по щекам. Так ещё и в тёмное время суток. К счастью, ближайшие к нему люди довольно далеко, а потому нет свидетелей его интересному ритуалу по возвращению контроля над собственными мыслями. Альберт снова потянулся за телефоном — на этот раз просто проверить время. Половина девятого. Ему и самому не верилось, что он чуть больше часа провёл на улице вместо того, чтобы идти домой. Будь у него следующий день рабочим, он бы обязательно уже начал себя проклинать за то, что не вернулся пораньше и не лёг спать.       Парень встал, хватая свой ещё недопитый, но уже не слишком газированный энергетик и отправился в сторону дома, заменяя окружающие его звуки музыкой. Юноша видел в прогулках поздним вечером какую-то эстетику, но всё же предпочитал не оставаться долго на улице в такое время. Наконец в нём пробудилось желание побыстрее очутиться дома, чтобы полноценно отдохнуть после рабочего дня и погрезить о том, как он проведёт свои выходные.       Внезапный переход с оживленной улицы на более тихую улицу спального района остался незамеченным, как и то, что такой довольно длинный путь был пройден за такой короткий промежуток времени. Альберт прошёл через парочку похожих друг на друга невысоких многоквартирных зданий и наконец добрался до своего дома. От мягкой кровати его отделяли тяжелая входная дверь, парочка лестничных пролётов и дверь квартиры. Одно препятствие за другим, и вот он уже на пороге дома. Вот она — финишная прямая — всего лишь в паре поворотов ключа в замке. И вот он в квартире. В пустой, тёмной квартире. Альберт включил свет в коридоре, оглядывая пространство. Было настолько тихо, что казалось, что сверчки с улицы были слышны в помещении.       Парень скинул со своих ног кроссовки и аккуратно, словно чего-то опасаясь, проследовал на кухню. Но там уже было пусто. Маленькая записка, прикрепленная магнитом к холодильнику, зацепила взгляд парня. Он поднес её поближе к своему лицу, но не вычитал там ничего необычного — это было простое предупреждение о том, что Оливия ушла гулять, и чтобы Альберт нашёл, чем себя занять. А в конце «сообщения» она нарисовала маленькое сердечко. Юноша усмехнулся и положил записку на стол. А рядом поставил пустую банку без задней мысли о том, что её нужно выкинуть. Где-то рядом на полу он бросил свою сумку и проследовал к своей комнате. Там, даже не включив свет, парень начал рыскать на полу в поиске своих домашних вещей. Мысль о том, что стоило бы включить свет, дошла до него только после того, как он надел на себя растянутую до невозможности одежду.       Альберт редко оставался один в квартире, а Оливия редко выходила на столь поздние прогулки и обычно, если она решала выйти на улицу, то звала юношу с собой. А сейчас в их совместном жилище было настолько тихо, что это в какой-то степени давило на парня. В срочном порядке он начал думать, чем бы себя занять. Взгляд прошёлся по комнате: бумажки валялись на полу, скомканная одежда была разбросана везде, в хаотичном порядке были раскиданы вещи на столе, в углу стояли пустые банки от энергетиков и стаканы. Он почесал затылок, думая о том, что прямо сейчас может привести комнату в порядок, но одна только мысль об уборке заставила его скривиться. Когда-нибудь в его пространстве будет порядок. Только не сегодня.       Не придумав себе полезного занятия, парень взял телефон и поплелся к дивану. Он всем телом плюхнулся на него, и под весом Альберта диван противно заскрипел. На экране засветилась иконка приложения, и взору предстали десятки постов разного содержания. Парень начал бездумно листать ленту соцсети. На экране пролетали посты и от успешных бизнесменов, что делились секретами своего невероятного успеха, и модели, чья красота завораживала, да кто только не попадался. Жизни других для него казались интереснее своей собственной. Когда он смотрел на всех этих людей, голосок в его голове говорил что-то вроде «Я бы смог так же», но после он вёл внутренний диалог с цепочкой аргументов, почему не смог бы. В какой-то степени Альберт тоже мечтал быть узнаваемым. Желательно не в превосходном умении играть на чужих нервах. Парень переключался с приложения на приложение — сначала листал фотографии, потом смотрел смешные нарезки с животными, потом вернулся к своему изначальному занятию — поглощению второсортной и абсолютно бесполезной информации.       Глаза слипались. Текст на экране расплывался, а рука, держащая смартфон, становилась тяжёлой. Публикации превращались в кашу, информация перестала вообще как-либо укладываться в голове. Альберт чувствовал, как сонливость стремительно накрывала его, не хотелось даже вставать с дивана, чтобы переместиться в более комфортное место. Стоило закрыть глаза, и он тут же погрузился в сон. Беспокойный. Тревожный. Парень то и дело ворочался, что-то мямлил себе под нос. Смутные картинки, похожие на киноленту, мелькали где-то в закоулках его сонного сознания. Размытые, но знакомые лица, непонятные пейзажи сливались в нечто абстрактное и вырвиглазно яркое. Перед глазами было сновидение, больше напоминавшее лихорадочный бред.       Пшик-пшик.       Холодные капли упали на лицо Альберта, заставляя того распахнуть глаза и вскочить, словно от кошмара. Вода застилала глаза, и парень протер лицо, смахивая капли на пол. Это было освежающее пробуждение. Однако разум парня всё еще был где-то в тумане из-за резкого пробуждения. От яркого света, заполнявшего комнату, приходилось щуриться. Он посмотрел на человека, что опрыскал его водой. Оливия. Девушка возвышалась над ним, опрыскиватель в её руке грозно сверкал от лучей утреннего солнца. В её глазах читался немой вопрос, но она просто продолжила заниматься опрыскиванием растений, что стояли на подоконнике. Парень сел — хотя это давалось с трудом и отдавалось болезненным ощущением по всему телу. Он поклялся больше никогда здесь не спать. Сам виноват, что ему было лень дойти до постели. Парень встал с неудобного места и потянулся, издав при этом звук, похожий на скрип старых петель.       — И тебе доброе утро, — то было ответом на утренний «душ». Хотя бы теперь не надо было идти умываться.       Сегодняшнее утро было тем самым редким утром, когда из Альберта не вырывался водопад слов. Он спокойно прошёл на кухню, приготовил себе завтрак — если то, что он для себя готовит, можно было назвать таковым — и продолжил своё приостановленное поглощение бесполезной информации. Краем глаза он заметил записку и в голову пришёл вопрос, о котором он забыл.       — С кем гуляла? — вопрос прозвучал настолько заинтересованным, будто его задавал не парень девятнадцати лет, а первоклассник. Конечно, ответ он уже знал. Но всё равно спросил.       — С Алекс, — стоило ей повернуться, как она заметила широкую улыбку на лице парня, будто он сейчас узнал какой-то секрет. — Чего лыбишься?       — Да так, ничего, — пазл в его голове наконец сложился в целостную картинку, однако если он сейчас скажет хоть слово — получит не просто приятный «пшик» в лицо.       Оливия закатила глаза, пригрозив парню опрыскивателем. Альберт самодовольно улыбнулся. Девушка совсем немного посвятила своего друга в подробности вчерашней прогулки, но тот и над этим смог подшутить. Ответ на подколку был простым — вода. Однако Альберт быстро закрыл лицо руками, и от холодных капель пострадали только локти. Оба приняли решение, что будет лучше, если они сменят тему на что-то другое, пока всё содержимое распылителя не было вылито на Альберта. Остаток утра был проведен в обсуждении не особо важных тем и каких-то новостей, увиденных в интернете. Под конец — с помощью игры в «камень, ножницы, бумага» — они решили, кто сегодня занимается уборкой кухни. И на этот раз удача не была на стороне юноши. Пока Оливия победно хлопала в ладоши, Альберт с протяжным стоном встал у раковины, готовясь взять на себя самую сложную обязанность на свете — мытьё посуды.       Через пару минут посудная гора пропала и на глаза попалась вещь, о которой Альберт совершенно забыл. Чужой ланч-бокс, что находится у него на кухне чёрт знает сколько времени. Ведомый чувством неловкости, парень поспешил за телефоном, судорожно пытаясь найти в контактах нужный номер. Трясущимися руками он набрал сообщение, а потом наворачивал круги вокруг стола в ожидании ответа. Ответ поступил не сразу, но, как только телефон завибрировал, юноша почувствовал облегчение. У обладательницы контейнера он спрашивал про возможность занести его к ней домой сегодня вечером, на что получил положительный ответ и даже адрес. Телефон был отброшен в сторону. Принципы Альберта не давали ему принести этот ланч-бокс пустым. Теперь круги наматывались уже по причине раздумываний. Он усердно вспоминал все разговоры с Клэр, пытаясь вспомнить о вкусовых предпочтениях своей преподавательницы.       Миндаль. И печенье. Ничего не мешало Альберту соединить это вместе, кроме его кулинарных способностей, которые явно не дотягивали и до уровня обычной домохозяйки. В его кулинарные промыслы была втянута единственная девушка в этом доме, что умела нормально готовить. Альберт возражений не принимал, ему нужно было сделать всё быстро и красиво, времени у него оставалось не так много. Явиться на порог дома любимой преподавательницы хотелось вовремя. Альберт не самый принципиальный человек на свете только до тех пор, пока это не касается людей, которые ему нравятся.       Когда всё было готово, юноша аккуратно уложил печенье в контейнер и так же аккуратно уложил его в сумку. Альберт был готов к выходу — даже не так — он был в предвкушении. В нем кипело столько радости, словно он прямо сейчас шёл на концерт своей любимой группы, а не просто отдать какую-то вещь. Складывалось ощущение что не ноги несут его по улицам и переходам, а крылья.       Вибрация в кармане отвлекла его — очередное сообщение от Клэр. Она извинялась перед ним за то, что прямо сейчас не находится дома и не сможет его встретить. Это не расстроило Альберта, в конце концов, ему ещё предстояло знакомство с её столь горячо любимым братом. Он может передать всё, что нужно, через него. Через некоторое время парень очутился около жилого комплекса, что впечатлял своим видом. Раньше Альберт думал, что такие многоэтажки строятся специально для богачей. Хотя его мнение не особо поменялось.       Юноша остановился у стеклянных дверей, что вели на первый этаж. Он с такой осторожностью открыл их, словно боялся, что двери закроются и стекло разобьется на мелкие осколки. Он обнаружил себя в небольшом холле: с правой стороны висели почтовые ящики, с левой располагался лифт. Юноша от любопытства глянул в ящик с номером квартиры Клэр, но ничего там не увидел. Он вызвал лифт — всего пара этажей отделяли его от нужной квартиры. Двери открылись, а из динамиков послышался звук, который Альберт посчитал забавным. Он вышагнул из лифта и медленно подошёл к ещё одной двери, что вела в коридор, в котором находилась пара квартир. И нужная была буквально прямо перед ним. Однако постучать не решался. Он стоял, переминаясь с ноги на ногу, решая внутреннюю дилемму о том, стоило ли ему сообщать о своем присутствии. Собрав всю волю в кулак и сделав глубокий вдох, юноша пару раз постучал и отошёл. Альберт поспешно убрал выбившуюся прядь волос за ухо.       Дверь приоткрылась. Из щёлки выглянул до боли, до скрипа в зубах знакомый человек. И душа Ала мгновенно упала в пятки.       Этот человек явно не был рад его здесь видеть.