hear me

      На бумаге вырисовывался какой-то силуэт. Карандаш быстро и резко царапал по листу, оставляя то еле видные полосы, то жирные чёрные линии. В руках художника карандаш всегда превращается в инструмент для творения, создания чего-то нового, но в руках Альберта это больше походило на дротик, который он был готов прямо сейчас запустить во что-нибудь. Или в кого-нибудь. Ужасающая аура висела в его небольшой комнате и наверняка просачивалась за еë пределы, предупреждая домочадцев: «Не влезай, убьëт!».       Парень недовольно смотрел на листок бумаги — ничего не получалось; силуэт есть, а персонаж всё еще не вырисовывался. Один глаз получился ниже другого, пальцы кривые, да и вообще всё было какое-то кривое. Это бесило. Ещё и лампа до боли слепила, заставляла щуриться, что сильно мешало сосредоточиться. Парень выругался, отбросив всё в сторону, и плюхнулся на кровать.       Взгляд был буквально прикован к потолку, Альберт даже мысленно перечислил все неровности, трещинки и косяки, которые мог заметить, пока в голову не пришли мысли о его собственных «косяках». Особенно о сегодняшнем инциденте. После всего, что он сделал, он просто убежал домой, надеясь, что за ним никто не погонится. Конечно, чего-то действительно страшного не произошло, но он был готов первым же рейсом улететь домой, чтобы никогда больше не встретится лицом к лицу ни со своим менеджером, ни с тем мужчиной. Альберт осознавал, что не должен был так импульсивно реагировать на замечание, и что, скорее всего, перегнул палку. Но изменить он уже ничего не мог. Оливия была удивлена, когда увидела, что юноша вернулся раньше обычного. Ещё больше она удивилась, когда услышала полную историю. Она не была разочарована, нет, даже посмеялась над этим. Однако лекцию о том, что в обществе иногда не стоит вести себя как «пубертатная язва», всё равно прочитала. Альберт всё это время просто слушал, виновато опустив голову.       «Если у меня не будет денег, значит я не смогу отдавать свою часть за эту квартиру, а как только расскажу об этом родителям, то упаду в их глазах и меня перестанут считать самостоятельным, что значит, что все старания будут напрасны, а ведёт это к…» — думал Ал. Поток негативных и тревожных мыслей, быстрый, как скоростной поезд, готовый вот-вот сбить его с привычного ритма, захлестнул с головой. Не впервой ему терпеть последствия своих же импульсивных действий, он привык, но всё равно расстраивается. Хотя кого бы не расстроило увольнение? Он сел, устремив свой взгляд на стену, увешанную разноцветными плакатами с персонажами одного нового аниме интересного содержания в сеттинге старшей школы, и несколько раз похлопал себя по щекам в попытках успокоиться. Когда-то это помогает, когда-то — нет. Но он все равно так делает. Зачем-то. Теперь ему нужно думать, где найти работу. Конечно, он мог бы зарабатывать на том, что рисует, но он не верил в успех этой идеи: слишком много конкурентов в сфере. Как и в успех того, что он мог бы хорошо зарабатывать игрой на басу. Он тяжело вздохнул, уронив свои руки на колени. Усталость накрывала, но у него всё ещё оставались дела. Альберт встал с кровати и поплелся в ванную.       В небольшой комнатке с тусклым освещением парень встретился лицом к лицу с собой. Пушистые прямые волосы длиной чуть ниже подбородка, уставшие голубые глаза — к счастью, пока без мешков и кругов — и почти незаметные пятна от акне. Парень включил воду, наклонился к раковине и плеснул холодной водой себе в лицо. А потом снова взглянул в зеркало. Капельки воды падали с тонких локонов прямо на нос, заставляя хмурится. Его отражение уже выглядело свежее, чем минуту назад, и тревожность медленно покидала голову, освобождая место для других, более спокойных мыслей.       — Ну и зачем мне из-за этого мудака расстраиваться, — не понятно, кто в данной ситуации «мудак» — он или же тот мужчина, а, может, вообще менеджер. — Я смогу найти другую работу!       Парень заправил прядь за ухо, продолжая любоваться своим отражением.       — Такого харизматичного молодого человека ну просто не могут не принять на работу! — он говорил это себе уже больше для того чтобы приободриться. Это помогало.       Ещё несколько минут Альберт продолжал осыпать себя комплиментами, словами поддержки и прочими приятностями, поднимая самооценку до невероятных высот. Всё же, кто, если не он? Да и всё будет лучше, чем лежать в постели и ждать, пока отвратительно вязкая и липкая тревога окутает разум и тело. Он продолжал, пока его не прервал стук в дверь. Парень дернулся от неожиданности и вжал голову в плечи.       — Уж не знаю, с кем ты там разговариваешь, — послышался женский голос, — Но поторопись, пожалуйста.       Альберт ещё раз взглянул на свое отражение, слегка улыбнулся, быстренько закончил все свои дела и вышел из ванной, освобождая её для своей сожительницы. Парень скрылся в комнате, ведь желания оставаться на вечерние посиделки с Оливией совсем не было, как и сил. Он снова плюхнулся на кровать и засмотрелся на потолок. Голова его была пуста — абсолютно никаких мыслей. Конечно, завтра его ждал очередной учебный день, радовало только то, что это были всего одна скучная лекция и пара, на которую ему ходить было даже не обязательно — всё же, предмет не по его специальности. Однако этот факультатив Альберт посещал без пропусков. Чем, конечно, не мог похвастаться в остальном учебном процессе. Он даже не знал, чем его так зацепил именно это предмет— в основном всего-то обсуждают литературу и кино. Хотя с преподавательницей он был готов обсуждать всё на свете — настолько она его цепляла. Альберт зевнул. Все эти мысли убаюкивали, и усталость полностью охватила его, юноша наконец позволил себе растворится во сне без сновидений.       «Но, как известно, всё хорошее быстро заканчивается», — первое, что подумал про себя Альберт, рукой пытаясь дотянуться до телефона, игравшего противную мелодию будильника. С закрытыми глазами, конечно же. Парень задел телефон и он упал на пол, что тут же заставило того открыть глаза и метнутся за упавшим предметом. Утро только началось, а настроение из состояния «относительно нормально» мгновенно перешло в «распилите меня болгаркой», и желание устроить армагеддон на месте возрастало в геометрической прогрессии. «Вроде лёг не так уж и поздно, а ощущение, что спал всего пять минут» — знакомое каждому студенту чувство. Альберт сел на край кровати, залипнув в одну точку. Он больше походил на взлохмаченного, недовольного и голодного котёнка. Ему нужен был всплеск энергии.       В следующие мгновения из комнаты юноши можно было услышать очень громкий японский реп. Ещё через пару минут можно было увидеть Оливию, ворвавшуюся в комнату без стука и предупреждения. Она и застала Альберта, почти собранного и готового к очередному учебному дню. А он застал её — в пижаме, растрепанную, заспанную и с лицом, на котором отчетливо читалось «ты придурок». Ну не ему же одному страдать.       — Guten Morgen! — весело воскликнул парень, увидев подругу в дверном проёме. Это было его призванием — бесить людей, даже не стараясь. Иногда это даже весело.       — Иди знаешь куда?! — агрессивно крикнули ему в ответ, давая юноше сигнал, что из квартиры нужно валить как можно быстрее. — Либо ты и твои реперы уёбывают из квартиры и дают мне поспать, либо завтра ты спишь на лавочке рядом с твоим предыдущим местом работы!       Юноша игриво показал язык, быстренько собрался и выбежал из квартиры, с чувством полного морального удовлетворения помчавшись в сторону остановки. Удивительно, что в спину не прилетело ничего тяжелого.       Всю дорогу до университета парень грезил лишь об одном — о «Павловой», которую в пекарне по-соседству готовили только два раза в неделю и которую он не успевал купить, потому что приходил туда практически к закрытию. Если ему повезёт, то после пар он сможет насладится десертом без каких-либо посторонних неприятных мыслей. Но всё же он, наверное, грезил о любой съедобной вещи потому что он чувствовал, как пустовал его желудок и слышал его взывающие «песнопения». А если ему повезёт ещё больше, то он даже ляжет пораньше спать. Хотя после его выходки Оливия вряд ли позволит такую наглость с его стороны. А потому Альберта наверняка заставят почти всю ночь вместе с ней смотреть все сезоны какого-нибудь скучного романтического аниме.       И вот он снова на территории университета. Сегодня было уже не так много людей, как вчера. Юноша глазами выискивал кого-то из своих знакомых, но никто не нашелся. Всё же у половины университета учёба уже закончилась, оставались только несчастные выпускники со своими выпускными работами. Альберт думал о них с жалостью. А потом с ужасом: его ждёт такая же судьба через пару лет. Если его случайно не отчислят.       Лекция, которая значилась первой в его сегодняшнем расписании, прошла абсолютно мимо него, оставив еще больше вопросов, чем у него было на момент её начала. Но, скорее всего, Альберт к концу дня даже не вспомнит, о чём шла речь и какие вопросы крутились в его голове. Или уже через пятнадцать минут, ведь всю лекцию он находился в предвкушении следующей пары. Если бы у него спросили, почему ему так нравится именно этот предмет, он бы выделил две причины: интересная и прелестная преподавательница и то, что там почти никогда ничего не надо делать. Альберт, конечно же, умалчивает о том, что первая причина — самая главная.       Альберта восхищало в ней всё — от её внешности до её грации. Если бы он мог, он бы посвятил ей десятки, если не больше, песен. Студенты, которые хоть раз были на её парах, обязательно — стоит ей просто пройти мимо — осыпят её различными комплиментами, на которые та просто по-доброму улыбнется, иногда посмеется и пойдет дальше. Её любили не только студенты, это было видно. Любая мысль о том, что ждало его на следующей паре, только поднимала ему настроение настолько, что он чуть ли не летел по коридору на крыльях воодушевления.       Дверь аудитории была открыта, а потому юноша без проблем влетел внутрь, но той, кого он ждал больше всего, не было: в помещении сидела всего парочка студентов. Но обычно больше и не набиралось. Альберт уселся на свободный стул и чуть наклонился вперёд, сложив руки на коленях. В ожидании юноша закрыл глаза, медленно начиная проваливаться в дрёму. До его ушей доносились поспешные шаги, стук каблуков разносился по аудитории. Альберт не открывал глаз, думая, что это какой-то запоздавший студент, пока не услышал:       — Прошу прощения за опоздание, — бархатный приятный голос мигом заставил юношу разлепить глаза и выпрямиться.       Женщина поспешно проследовала к столу, в руках её были какие-то листы и книги. С виду весь этот «груз» был тяжелым, но она несла его словно маленькую пушинку. Всё это рухнуло на стол с глухим стуком, женщина с облегчением вздохнула, заправив за ухо мешающую волнистую прядь черных волос. Она повернулась к кучке сидящих студентов, одаряя их своей теплой улыбкой.       Она всегда начинала пары с непринужденного диалога, узнавала, как у кого дела, делилась чем-то своим, в общем, настраивала приятную ненапряженную атмосферу для дальнейших дискуссий. Её голос заставлял прислушиваться, полностью приковывал к себе внимание. Альберт мог до бесконечности перечислять все особенности, но коротко бы он описал её как «чистое очарование». А пара продолжалась. Они обсуждали всевозможные темы — от новинок в мире литературы до последних понравившихся фильмов. Конечно же, преподавательница не забывала спрашивать о каких-либо приёмах в тех или иных вещах. Юноша внимательно всё слушал, обязательно вставляя своё слово в каждое чужое предложение. Альберт был громче всех. И разговорчивее. Чего, конечно, не дождешься от него на любом другом предмете. Та же смотрела на него воодушевленным взглядом, а как только юноша предложил обсудить такой приём, как клиффхэнгер, сразу же засияла от радости. Это всё более походило на диалог между двумя людьми, хотя остальные студенты тоже вовлекались в дискуссию.       В такой атмосфере и проходила каждая пара по этому предмету. Альберт помнил каждую из них во всех деталях. Помещение медленно пустело, другие студенты расходились, но только Альберт продолжал оставаться на месте. Обычно он дожидался преподавательницы, чтобы проводить её до следующего места назначения. Они перекидывались парой слов, не более. Этот раз не исключение. Они прошлись до нужного кабинета, обменялись парой предложений и Альберт побежал по делам.       Хоть их и не было — его же уволили.       Ал шёл домой пешком, не спеша, наслаждаясь музыкой в наушниках. Хорошая солнечная погода так и прогоняла из его головы мысли о том, что он уже почти сутки как безработный. Это всё ещё мучило его, где-то в глубине мыслей. Но мысли о том, как хорошо прошел день и о том, что он успевает заскочить за предметом своих утренних грёз. Несмотря на то, что эта покупка хорошо разорит его банковский счёт. Альберт и забыл, что был голоден, до посетившей его мысли о том, что он очень голоден. Так и шел домой, в приподнятом настроении и с громкими недовольствами желудка.       Домой уже вернулся со своим любимым десертом. А там его ждала и Оливия. Везучая девушка, которой не нужно ходить в университет, в отличие от Альберта.       — А я уж думала, что смогу насладиться тишиной ещё пару часов, — наигранно-трагичный возглас раздался с кухни. Альберт издал издевочное «ха-ха» в ответ.       Юноша отбросил все свои вещи и пришел на кухню, где девушка спокойно сидела, листая социальные сети в телефоне — и буквально рухнул на стул напротив, заставляя тот противно скрипнуть, нарушив всю идиллию. Альберт выложил свой десерт на стол и буквально вцепился в него вилкой, которую подобрал по пути. Диалог их начался с шуток, как и обычно. Оливия поделилась результатами бытовых дел и тем, что она наконец набралась смелости спросить у той девушки из кофейни номер. Альберт не понял, в какой момент она там оказалась и даже не попалась ему на глаза. Девушка же продолжила мечтательно расписывать свои дальнейшие планы завязывания общения с той бариста. Поделилась и тем, что один из её преподавателей стал лауреатом на престижную литературную премию, вызывая этой новостью больше восторга у Альберта — парень буквально сжал ладони в кулачки и размахивал ими туда-сюда — чем у самой Оливии. К этой новости Альберт взбудоражено начал рассказывать о том, как прошла его пара с любимой преподавательницей. Ещё чуть-чуть и юноша на тяге своего резкого всплеска восторга вознесся бы на небеса.       — Ты такой фанбой, — усмехнулась девушка, складывая руки перед собой и укладывая на них свою голову. — Кстати, тут такое дело…       Но девушка не успела закончить, а Альберт не успел ей никак ответить — рингтон его мобильного прервал их. Юноша смотрел в экран, на котором отображался незнакомый номер. Он визуально скривился. Ему не нравилось, когда ему звонили загадочные номера, которых не было в его контактах.       Но все же он ответил.