В высшем свете

На другой день после всех этих приключений Наруто не мог перестать следить за каждым из присутствующих в попытке убедить себя в правильности своих выводов, либо же напротив — разубедить. Учиха, пришедший в компании своего друга Хозуки, не показал ровным счетом ничего из того, что можно было ожидать увидеть в его поведении, если бы Наруто понял его верно. Учиха был либо преувеличенно сдержан, либо совершенно равнодушен. За обедом они оказались соседями по столу, потому как графиня в своем стремлении рассадить капитана Хозуки и Карин как можно дальше друг от друга, видно, и в самом деле сочла Наруто с Учиха друзьями, если решила, что разместить их рядом будет безопаснее. Так что Наруто не сумел проверить наверняка, насколько сказанное Учиха по поводу его чувств к Сакуре было правдой, хотя его место и находилось как раз между ними двумя. Саске как будто намеренно демонстрировал абсолютное безразличие как к ней, так и к Наруто самому, и за весь вечер говорил разве что с одной только Карин. Однако Сакура не могла того не заметить и хотя продолжала вести веселый разговор с Наруто, он замечал, как её взгляд раз за разом соскальзывал за его плечо, за которое сам он заглянуть не решался. — О, я знаю, что вы оба затеяли, — сказала вдруг вполголоса Карин так, чтобы ее услышал и Наруто. Он обернулся, чтобы понять, говорила ли она о нем. Карин смотрела на него, хитро прищурив глаза и чтобы услышать, что она хочет сказать, Наруто пришлось наклониться ближе к ней через Саске и при этом постараться не подать виду, что подобное действие могло показаться кому-то (кое-кому) слишком уж двусмысленным, особенно когда соприкоснулись их плечи. — Между прочим, mamie очень постаралась усадить вас рядом, — тихо проговорила Карин, пока Наруто пытался сосредоточиться на ее голосе, а не на чужом дыхании у себя над ухом, — чтобы вы вдвоем нашли больше общих тем для бесед. А вы весь вечер не говорите друг с другом, очевидно, нарочно желая расстроить все ее планы. Хотя она видела… —здесь она многозначительно посмотрела на Наруто и перевела взгляд на свой новый браслет. — …и сделала неверный вывод? — уточнил он, криво усмехнувшись. — Что она видела? — не понял Саске, а Наруто отпрянул, услышав его голос так близко. — Не имеет значения, — твердо проговорил он, еще раз взглянув для убедительности на Карин, и вернулся к разрезанию своего мяса. А, обнаружив, что опять перепутал обеденную вилку с закусочной, посмотрел на Карин и с явственным удовольствием на лице взял с тарелки сыр, на что она только смерила его взглядом и сердито отвернулась. Тем не менее, сегодня Наруто был ею доволен по-настоящему. Умеренная холодность её поведения, вежливая учтивость и притом ни толики проявления уязвленного самолюбия по отношению к капитану Хозуки. Все, что она бы ни говорила ему, было доступно и допустимо для слуха каждого: какая нынче в Лондоне погода, или давно ли он получал письма из Йорка, и в добром ли здравии его брат. Обходительная улыбка и живое общение — вот, что Наруто называл фамильной чертой Узумаки. Хозуки, на удивление, на вопросы отвечал столь же сдержанно — разве что не ясно, оттого ли, что осознал пагубность своих действий, или оттого, что опасался графини Сенджу, бдительно следившей за всем происходящим прямо под его боком и умело вовлекавшей его в разговор с ней самой. — Что она видела, Узумаки? — вновь спросил вдруг Учиха у Наруто, понизив голос. Наруто повернул голову и, положив в рот ещё один кусок недоступного для других деликатеса, усмехнулся тому, с какой завистью проследил это действие Учиха. А затем он вновь вспомнил вчерашний разговор и, на мгновение решив, что это могла быть зависть иного рода,от неожиданности проглотил недожеванный кусок и откашлялся. Наруто торопливо промочил вином горло и , внезапно устав от собственных догадок, безапелляционно спросил: — А что, ты считаешь, она могла увидеть, Учиха? Но тот вновь не подал ни единого намека ни жестом, ни словом, ни взглядом… он только молча взял салфетку и коснулся ею своих губ. Ах, вот оно что.Сукин сын. Наруто почти остервенело вытер собственный рот, внутренне кипя от негодования на самого же себя. Учиха не завидовал, и этот его взгляд не обозначал решительно ничего, кроме того, что Наруто испачкался. Поэтому он тут же исправил собственный двусмысленный вопрос: — Переживаешь, что тебя увидели с поросёнком и приняли за деревенского фермера? — усмехнулся он. — С поросенком? — удивилась Сакура, услышав это, и засмеялась. — Какие шутки у тебя, Наруто, право, не могу представить! Наруто скосил взгляд в сторону Учиха, раздумывая, стоит ли рассказывать, но тот молчал, выказывая абсолютное безразличие, либо пытаясь скрыть за ним свои истинные чувства. Так что Наруто рассказал об их вчерашних приключениях во всех красках, стараясь смутить его, но в результате только больше веселил этой историей Сакуру. — …а потом, представь себе, он надел этот фрак снова,— говорил он со смехом, пока та улыбалась и, уже не скрываясь, поглядывала на Учиха. — Если твой рассказ — правда, — сказала наконец она, — то это вновь показывает капитана Учиха как истинного джентльмена, как когда он спас тебя, помнишь? Как прекрасно, что вы подружились. Вчера капитан Учиха ушел так быстро, а теперь станет бывать чаще, не правда ли? Наруто и Саске бросили друг на друга один короткий взгляд, и, ничего не ответив, продолжили трапезу. Но что же наш новый знакомый мистер Сай? Это, как узнал Наруто, был джентльмен, не лишенный некоторых странностей и несмотря на все его дружеское расположение и незлобивость, Наруто все же не назвал бы его человеком безобидным. Когда женщины уже встали из-за стола, предоставив им возможность свободно выпить, покурить и поговорить без необходимости подбирать слова или сочинять эвфемизмы, мистер Сай, едва сделав первый глоток выдержанного виски, без обиняков заявил: — Ну и дрянной же вкус у Вашей Светлости. Наруто, несколько опешив от этого заявления, едва не опрокинул свой бокал на бедного лакея, который как раз в этот момент наполнял его. Наруто не мог бы сказать, что поразило его больше: этот дружелюбный тон или слова, наполовину выражающие уважение, а наполовину — сарказм. — Не понравился виски? — спросил он удивленно. — О, я говорю не о виски, — мистер Сай в подтверждение сделал глоток. — А о мисс Харуно. Право, сэр, вы не произвели на меня впечатление человека, ценящего глупость. Наруто услышал, как Учиха рядом с ним тихо хмыкнул, и это его разозлило даже больше, чем несправедливые слова. — Хотя стоит ли делать выводы, опираясь только на первое впечатление, как вы считаете? — На первое впечатление? — Хозуки рассмеялся, приподнимая свой стакан. — Если уж говорить о нем, то сначала я принял тебя за молли, уж не взыщи. Эта твоя улыбочка… Наруто немного напрягся, услышав эти слова, хотя и адресованные не ему. — Если судить всех по улыбке, можно легко обмануться, — вдруг неожиданно для него спокойно проговорил Учиха. — И поэтому ты не улыбаешься совсем? — хмыкнул Хозуки, доставая табакерку и трубку из своего внутреннего кармана. Мистер Сай выглядел задумчивым, распивая свой виски. — Неужто я похож на молли? Я ведь столько тренировал эту улыбку, доводил до идеала… Наруто скривился и со стуком вернул свой стакан на стол. — Вовсе я не флиртовал с Сакурой, то была всего лишь обыкновенная беседа, — почему-то при этих словах он посмотрел на Учиха, ожидая хотя бы какой-нибудь реакции, но тот лишь слабо дёрнул плечом и ничего более. — А обмануться можно, только если тренировать фальшь, как мистер Сай. — Значит, вы тренировались? — мистер Сай вновь по-своему улыбнулся. — Он шутит или издевается? — Наруто повернулся к Саске, все же не сумев до конца понять эмоцию мистера Сая. Тот лениво поднял свой взгляд и пожал плечами. — Если считает, что это неправда, — шутит, а если правда — издевается, — ответил он как само собой разумеющееся. Наруто посмотрел на него как на полоумного, а Хозуки рассмеялся, едва не высыпав табак на стол. — Спросить об этом у Учиха, который в жизни не засмеется ни из-за одного анекдота! Наруто хохотнул, продолжая смотреть на Учиха, и прищурился в задумчивости. За все время их знакомства тот так злился на его подначивания только из-за того, что считал, что Наруто признает их для себя как правду? Однако бóльшим открытием стало то, что сам Наруто злился на Учиха по той же самой причине. Саске бросил на него несколько коротких взглядов, а затем вдруг встал: — Не пора ли присоединиться к дамам? — проговорил он, одним движением оправляя лацканы своего фрака. — О, — от неожиданности Наруто не нашелся что ответить. — Уже? — удивился мистер Сай. Хозуки тоже выглядел удивленным. — По моим наблюдениям, — молвил мистер Сай, — так скоро искать женской компании спешат только влюбленные и мужчины, неудовлетворенные сексуально, но ищущие любовных утех. — О, черт! — выругался Хозуки со смехом. — Учиха, это он о тебе! Но тот не повел и бровью ни на замечание, ни на шутку, а только коротко кивнул и со словами: «И тем не менее…» — прошел к выходу. Наруто удивленно проследил за ним взглядом, не совсем разобрав, в чем причина столь внезапной перемены. — Думаете, это мисс Узумаки? — предположил мистер Сай вероятную влюбленность Учиха, когда за ним закрылась дверь. Может быть, он счел пристальный взгляд Наруто непристойным? — О, — Хозуки дернул руку к своему пустому стакану, — не думаю. Право, это очень странно! Учиха никогда не стремился к женскому обществу. Или… наоборот? — Знаете, — сказал Наруто, внезапно поднимаясь со своего места, — я, пожалуй, составлю ему компанию. А вы можете присоединяться, когда пожелаете. Он вернул фальшиво-многозначительную улыбку мистеру Саю и, прежде чем лакей закрыл за ним дверь, услышал философическое замечание: «Ну, что до Его Светлости, то здесь налицо явная сексуальная озабоченность…». Саске услышал, как кто-то вышел из столовой, но обернуться заставило его не это, а прозвучавшее сзади: — Саске. Звук собственного имени из уст Узумаки показался странным, почти иллюзорным. Даже откровенным, если вспомнить, кто он такой. Мужчина, называющий другого мужчину по имени — это довольно… необычно, хотя и не выходит за рамки приличий. Но все же… — Да, Узумаки? — подчеркнуто спросил он. Узумаки прочистил горло, как будто пытаясь скрыть этим прозвучавшее имя, но между тем не выглядел раздосадованным, а напротив — улыбнулся. То, как он выглядел естественным в любой ситуации, действительно раздражало. Ничего в самом себе не казалось ему неправильным или постыдным, словно для него не существовало каких-либо правил и норм морали, однако он умудрялся честно укладываться в них таким образом, что порой Саске сам себе казался лишенным нравственности, а вовсе не наоборот. — Знаешь, я не люблю оставаться в долгу, — сказал Узумаки, быстро нагоняя его, и бодро прошел в другую сторону от гостиной, рукой призывая следовать за ним. — Конечно, я надеялся, что помощь с Сакурой для тебя — как раз то, что надо, но… — Ты еще об этом? — Саске глубоко вздохнул, потирая переносицу. — Узумаки, забудь уже. Это вышло необдуманно. — Тем более я в долгу, — покачал головой тот. И, когда тучный лакей открыл перед ними дверь, сказал ему: — Гамакичи, попроси, пожалуйста, Кураму принести из моей комнаты вчерашнюю посылку, — и прошел внутрь. Судя по всему, они вошли в его кабинет — широкий письменный стол, заваленный бумагами, заставил Саске понять это. И, разумеется, книжный шкаф вдоль стены, хотя и вряд ли когда-либо подвергавшийся какому-нибудь воздействию со стороны хозяина. — Я мало что здесь поменял, — сказал Узумаки. — Только добавил растения, а в остальном всё так же. — Я не бывал здесь раньше, — пожал плечами Учиха, останавливая на нем свой взгляд. — Нет? — удивился Наруто. — Ты ведь жил здесь. Саске замер, поджимая губы. Ему рассказали. Ну, конечно, ему рассказали. Как же иначе? — Недолго, — мрачно сказал он. Дверь внезапно отворилась, и внутрь прошел высокий мужчина с проседью в рыжих волосах, который, войдя, бросил на Саске взгляд, коему он не смог дать определения. — Ваша почта, милорд, — грубоватым голосом проговорил слуга. — О, спасибо, Курама, — Узумаки взял из его рук небольшую коробочку, отложил её на стол и, прочистив горло, повернулся к Саске. — Учиха, хочу представить тебе моего камердинера — Биджу Курама. А, если точнее, Фитцучиха, хотя он нигде так не представляется. Саске недоверчиво посмотрел на них обоих и, еще раз отметив рыжину волос недовольно нахмуренного мужчины, перевел взгляд на Узумаки. — И как это понимать? — Да, сэр, как? — грубовато повторил камердинер. — О, вижу в вас все же есть нечто общее, — рассмеялся Узумаки, выставляя перед собой руки. — Что вы так на меня смотрите? — Если позволите, сэр, я не имею желания заводить какое-либо знакомство с Учиха, — проговорил мистер Курама. — Вы же родственники! Курама — внебрачный сын твоего дедушки, — объяснил он Саске. — Думаю, ты хотел бы это знать. — Узумаки, ты смеешься надо мной? — все-таки спросил Саске. Даже если он и его родственник, зачем ему это знакомство? Род Учиха не был маленьким — это естественно, что у кого-то где-нибудь есть незаконные дети, но разве это обозначает, что Саске обязан знать их всех поименно? Что ж, надо признать — Узумаки умеет удивлять. Саске прочистил горло и пошел к двери: — Пожалуй, нас уже долго нет. — Ай, подожди! — цокнул Узумаки, придержав его за плечо. Саске остановился. Любое прикосновение от этого человека ощущалось неправильно, словно бы даже неприлично, и оттого невольно будоражило нутро. Узумаки же по-простому приобнял его за плечи и развернул обратно в комнату. — Курама, если ты хочешь, можешь идти, — довольно близко к уху Саске проговорил он, пока тот пытался сморгнуть свое напряжение. — Благодарю, сэр, — резковато ответил камердинер и вышел за дверь, даже не поклонившись. Саске, наконец, выпутался из его рук, чувствуя себя из-за всего этого взбешенным. — Что это было, Узумаки? — требовательно спросил он. — Если ты что-то и знаешь обо мне, это не даёт тебе права использовать это, чтобы поиздеваться надо мной. «Твой отец погиб, так давай найдем тебе другого из прислуги?». Очень смешно! Улыбка сошла с лица Узумаки. Прямо как в Лондоне, когда они не могли прожить и минуты без того, чтобы не задеть друг друга. — Поиздеваться? Что за чушь? Я не из тех, кто шутит по поводу чьей-то смерти. — Да что ты можешь о ней знать? Саске сказал это и отчего-то сразу пожалел. Узумаки выглядел так, словно хотел сказать очень много, но в итоге не сказал ничего, и отвернулся к столу. Наверное, лишь теперь Саске понял, что Узумаки не хуже других аристократов умеет держать лицо в обществе, — теперь, когда этот навык его подвел. Неужели Сай был прав, и Узумаки в самом деле тренировал улыбку? — Я просто подумал, что тебя обрадует встреча с живым родственником, — сказал Узумаки спокойнее. — И опять ошибся. — Он обернулся и со своей привычной улыбкой выглядел уже как обычно. — Что ж, прими хотя бы это. Узумаки протянул ему ту самую коробочку, которую принес камердинер. — Узумаки, перестань, — сказал Саске со вздохом. — Зачем это всё? — Я у тебя в долгу, — пожал плечами тот. — Вообще-то, не только за жизнь. Но и за то, что ты никому не рассказал про меня и… ну, ты знаешь. Возьми. — Мы из-за этого подрались, — напомнил Саске, все же принимая коробочку. — О… кхм, да, — Узумаки прочистил горло, и Саске, внезапно осознав, о чем тот подумал, почувствовал, как пересохло во рту. Так значит, ему все же не показалось. Саске посмотрел на Узумаки, и они почти одновременно отвели взгляд. Саске начал распаковывать коробку, чтобы скрыть это. Узумаки переписывается с австрийским эрцгерцогом, зачем-то вспомнил он. Саске видел их поцелуй. Да. Все это как-то странно… Внутри коробки лежали часы на цепочке. Откровенно говоря, великолепной работы. На крышке был выгравирован, кажется, лис с хищным оскалом и глазами в виде рубинов, а по краю извивался змеей уроборос, символизирующий вечность. — Кхм, это золото, — обьяснил Узумаки. — Ты как-то говорил, что не видел ничего такого из Бирмингема. Вообще-то, я управлял финансами в одном из ювелирных заводов. Это ручная работа. Сначала я заказывал их для себя, но все же подобная роскошь в кармане — не по мне, так что тебе они подойдут больше. Саске открыл крышку часов. Золотые шестеренки равномерно двигались, отсчитывая секунды и приковывая к себе все внимание. Вокруг циферблата извилистым почерком была выгравирована надпись: «Не опускать голову». Это заставило Саске усмехнуться. — О, — заметив его внимание, прокомментировал Узумаки, — тебе, наверно, знакомо чувство, когда всего наваливается столько, что аж до сюды, — он сделал жест рукой у своего горла, — так что единственное, о чем ты можешь думать, это о том, чтобы не опускать голову вниз. В общем, это напоминание. Саске задержал взгляд на Узумаки, внезапно осознав, что не знает о нем совершенно ничего, кроме того, что и так известно всем. — Если не нравится, могу сказать стереть, — добавил Узумаки после его молчания. Саске закрыл крышку. — Не надо. Узумаки облегченно улыбнулся, когда Саске убрал часы в нагрудный карман. — Надеюсь, теперь ты оставишь меня в покое? Узумаки кривовато хмыкнул. — Поверь, твой покой я больше не потревожу. *** А пока наши герои обменивались любезностями и подарками в кабинете, к дамам в гостиной уже успели присоединиться другие джентльмены, заскучавшие вдвоем в обширной столовой. — Саске говорил, что вы не приемлете тишину деревни и что Лондон вашей натуре более по душе, — говорила графиня капитану Хозуки. — Оттого, знаете, вызывает интерес, почему вы решили отказаться от его утех, внезапно предпочтя наше общество. После пары стаканов крепкого напитка, Хозуки стал веселее, чем был за обедом и потому отвечал уже с большим пылом: — В Лондоне на ближайшее время все развлечения довольно однообразны, вы не согласны? Но я не думаю задержаться здесь надолго. А пока решил скрасить одиночество своего друга, но и не без корыстных целей — собираюсь к концу сезона вернуть его в Лондон, разумеется. — Хочешь посетить бал-маскарад герцога Какаши Хатаке? — спросил мистер Сай, по-своему улыбаясь. Карин и Сакура одновременно ахнули. Хотя и прозвучало это скорее разочарованно, чем радостно. Карин была расстроена оттого, что вероятнее всего не попадет на этот бал, если только Наруто и mamie не смилостивятся над ней, а мисс Сакура — из-за того, что простой дочери джентри попасть на бал герцога не представится возможным. Ах, если бы только за неё замолвили одно словечко! — Точно, — согласился капитан Хозуки и повернулся к графине: — Вы же там будете, миледи? Карин смотрела на неё с такой надеждой, но та умело делала вид, что совершенно ее не замечала. — Если увидите на нем королеву, то можете догадаться, что это я, — невозмутимо молвила она, так и не дав ясного ответа. — Помнится, на скачках мисс Узумаки получила подобное прозвище, — вспомнил тот и усмехнулся, повернувшись к ней. Но Карин только холодно отвернулась и отпила своего чаю. — На скачках, капитан Хозуки, и колченогую кобылу величают Валькирией. — Mamie! — воскликнула Карин от негодования. — Что ты такое говоришь? — Как что? Карин, мы говорим о бале-маскараде, будь повнимательней. Мистер Сай, вы тоже там будете? — О, меня пригласили придумать тематику и декорации. — Как это прелестно, — умилилась мисс Сакура, на что мистер Сай только сдержанно улыбнулся. — Вы знаток искусства, правда ведь? — Я всего лишь рисую как и всякий другой. — А это неправда, — запротестовала Карин. — Я видела ваши картины. Это просто шедевры! Особенно та с двумя братьями, какая она трогательная… — Признайтесь, вас кто-то вдохновил на неё? — заинтересовалась мисс Сакура. — Кто вдохновил? — улыбнулся мистер Сай и, словно бы желая всем угодить, произнес: — Братья Учиха, разумеется. — Что? — Хозуки чуть не поперхнулся чаем, а мисс Сакура едва не издала писк. — Ну как же… встреча двух братьев после долгой разлуки… — Да, Саске жил здесь какое-то время, — подтвердила графиня кивком. — О, mamie, — вспомнила вдруг Карин, — помните как играл тогда Саске? — Играл? — не поняла мисс Сакура. — На фортепиано! — Учиха играет на фортепиано? — брови капитана Хозуки поползли вверх. И как раз в этот момент дверь в гостиную открылась, и внутрь вошли двое наших героев. Графиня была более чем довольна, завидев их вместе, и одобрительно кивнула им обоим. — Просим прощения за опоздание, — весело проговорил Наруто, усаживаясь на свободное место. — Мы пропустили что-то интересное? — А мы думали, вас по пути украли цыгане, — пошутил капитан Хозуки. — Мы тут, знаете ли, обсуждали бал-маскарад… — намекнул он как бы невзначай, — так какая там будет тематика, Сай? — Гм… предполагаю, что история, но, как мы знаем, далеко не все следуют заданной теме, так что, скорее всего, мы в очередной раз будем наблюдать и героев сказок, и животных, и очаровательных куртизанок… — Как раз то, что ты любишь, да, Учиха? — улыбнулся капитан Хозуки и, встретив его взгляд, добавил: — Я имею в виду историю. Саске вздохнул, пожимая плечами, и сделал глоток чая, который только что принял от графини Сенджу. — Я вряд ли буду на этом балу. — О, да кто же тебя там узнает? Просто уходи до двенадцати — делов-то! — Совсем как в известной сказке, — усмехнулся мистер Сай. Наруто прыснул, представив подобную картину, и тут же поймал на себе злобный взгляд черных глаз. — Наруто, а вы все пойдете на этот бал? — спросила у него мисс Сакура. Наруто бросил быстрый взгляд на Карин, затем на Саске, и вернулся к своему чаю. — Пока сказать не могу, — ответил он расплывчато. — Посмотрим. Карин фыркнула, услышав это, а капитан Хозуки в это время с преувеличенным интересом разглядывавший гостиную, вдруг сказал: — Какой прекрасный инструмент и без дела. — Он указал на фортепиано. — Мисс Узумаки, вы, я слышал, превосходно играете на нем? И все в гостиной, кроме, разумеется, только что подошедших, сразу же догадались, к чему он это сказал. Карин едва удержалась от того, чтобы не улыбнуться мистеру Хозуки, чтобы не показаться Наруто слишком уж непослушной. — Саске играет лучше, — заметила она. Все головы обернулись к капитану Учиха. А Наруто и вовсе обомлел, так и не донеся чашку до рта. — Не думаю, что это так, — не согласился Саске. — Лучше сыграй ты, Карин, — отказался он. — Я играл очень давно. Карин, вздохнув, медленно встала и пошла к инструменту. Кое-кто тоже поднялся со своих мест, чтобы посмотреть, как она будет играть. Карин села на скамейку, и, едва приготовившись играть, все-таки спросила, глядя на Саске: — Может, в четыре руки? Но не дождавшись его ответа, начала играть сама. Наруто был из числа тех, кто встал с места для лучшего наблюдения за игрой, но пару раз все же оглянулся на Учиха, потому что Карин тоже смотрела на него, словно ожидая, пока он придет. Тот, судя по всему, узнал мелодию, но не спешил подходить, даже когда она начала петь, однако свой чай отложил. Мелодия была довольно грустной, как и песня, которую Карин негромко начала напевать. Это была песня об утрате. Наконец, Хозуки сказал: — Ладно тебе, Учиха, сыграй, здесь же все свои. Карин ненадолго перестала петь, а только наигрывала мелодию, все же надеясь, что он придет. — Ну, пожалуйста, капитан Учиха, — попросила Сакура. Наруто же только на него посмотрел и, когда встретился взглядом, Учиха, наконец-то, встал, глубоко вздохнув, словно делая одолжение. Он прошел мимо застывшего на месте Наруто и сел рядом с заулыбавшейся Карин. И когда они начали играть вместе, несколько печальная мелодия заиграла совершенно по-новому, хотя и не утратила грусти. Просто казалось, словно в комнате целый оркестр. Наруто подошел ближе, чтобы понаблюдать, как их пальцы уверенно бегают по клавишам, при этом не сталкиваясь и не мешая друг другу, словно бы они так делали всю жизнь. Он вдруг очень позавидовал их дуэту, особенно когда Саске добавил свой мягкий баритон к сопрано Карин. Наруто знал, что такого взаимодействия ему не добиться ни с ним, ни с ней никогда. Может быть, именно к ней Учиха и приходил вчера? Может быть, она владеет его сердцем? Может быть, Наруто просто мешал им все это время? Может быть, он был не прав? Карин улыбалась, играя, Саске же играл спокойно, хотя именно его игра и добавляла мелодии некоторой жесткости. Он слегка покачивался вперед и назад, попадая в ритм музыки. Что ж, мнение Наруто об искусстве перевернулось окончательно. Он вдруг представил, как Саске играл эту песню раньше, будучи ещё студентом пансиона после смерти родителей, и ему стало не по себе от нахлынувших чувств. Графиня с мистером Саем продолжали о чем-то говорить меж собой, пока трое стояли почти в трансе, наблюдая за игрой двоих, кои и не догадывались, что эти трое, даже если всего несколько минут назад и не подозревали о своих чувствах, теперь влюбились окончательно.