Cave canes (Остерегайтесь псов).

*** За дверью раздался шум шагов, и Бранд, несмотря на то, что дремал, мгновенно насторожился. Он прислушался, внимательно всматриваясь в обитую железом дверь, как будто мог сквозь неё видеть. Впрочем, почти так и было — по темпу шагов, по их силе и тяжести Бранд наверняка мог сказать, кто в данный момент стоит за ней. Звяканье ключей, металлический лязг замка и скрип открываемой двери — такие знакомые и привычные, повторяемые по нескольку раз в день звуки, и всё же… в этот раз что-то изменилось. Что — Бранд сам не знал. Причин думать подобным образом у него не было, но поди скажи это инстинктам, которые шли впереди разума. Когда Гарор вошёл в комнату, Бранд уже сидел на кровати, встречая его взглядом и спокойствием того, кому терять нечего. Однако его настрой изменился, когда старый германец направился в его сторону с каким-то свёртком под мышкой и ещё одной связкой ключей в руке. — Что ты делаешь? — не выдержал он, наблюдая, как Гарор взялся за железные браслеты и вставил ключ в замок. — Что велели. Поменьше вопросов. Гарор снял наручники и отбросил их прочь, при этом цепь от них жалко зазвенела, проходясь звеньями по скобе в стене. Второй рукой он кинул свёрток пленнику на колени — это оказался плащ с широким капюшоном. — Надевай и за мной иди, — сказал Гарор, поворачиваясь к Бранду спиной, и пошёл в сторону выхода. Бранд опешил. Выпускают, так ещё и не со связанными руками? Не то чтобы он ждал, что его будут держать в этой клетушке вечно… а хотя могли бы. Им-то какая разница — сидел бы здесь, сколько им вздумается. Бранд слышал истории, когда люди выживали в своих клетках годами, десятилетиями, прежде чем их освобождали или смерть приходила за ними. Впрочем, даже если на казнь сейчас поведут — не велика потеря. И всё же Бранд знал, что его время ещё не пришло. Не сегодня. Отчего-то он был в этом совершенно уверен. — Не боишься, что убью? — хмыкнул он, потирая запястья и стоя позади Гарора, пока тот вытаскивал ключ из замка двери. — Сделай одолжение, — прохрипел германец. — Вальгалла давно меня заждалась, а девы-валькирии небось заскучали, подавая брагу всяким соплякам вроде тебя. Он обернулся, посмотрел на Бранда с ухмылкой, после чего накинул капюшон на его голову и пошёл вперёд. Бранд последовал за ним. — Ни звука, — сказал Гарор, пока они пересекали внутренний сад в противоположную от жилой части виллы сторону. По пути им никто не встретился. Было ещё светло, солнце только начинало садиться и вовсю освещало своими косыми лучами двор. Бранд шёл неторопливо, держался чуть позади Гарора и незаметно оглядывался, стараясь подмечать всё вокруг. Само собой, дороги сюда он не помнил — всё, что случилось той ночью, было похоже, скорей, на смутные обрывки забытого сна: голоса, тёплые руки, вспышки боли, постоянно накатывающая темнота и чей-то успокаивающий шёпот, рвущийся сквозь забытье. Так что теперь, когда у него появилась возможность узнать и рассмотреть место, где его держали вот уже столько времени, Бранд использовал её на полную. Когда хозяйственные постройки вместе с садом остались позади и Гарор с Брандом спустились по узкой лестнице, они оказались около входа для прислуги. — Мы немного пройдёмся, — сказал германец, прежде чем открыть его. — Говорю сразу — следить за тобой я не буду и уж тем более не угонюсь, если захочешь сбежать. Но учитывай, что далеко тебе не уйти — это раз; в таком случае ты снова вернёшься в руки брата госпожи — это два. — А третье? — спросил Бранд. — С чего ты взял, что будет третье? — Ну так… — он выжидающе замер. — Если останешься, то тебе будет гарантирована потеха, о которой ты и мечтать не мог. — Это ещё что значит? — Вот сам и увидишь. Бранд был в сомнении, но терять ему и так было нечего, а любопытство разыгралось не на шутку, так что решался он недолго: — Ладно, веди. Они вышли за дверь и тут же окунулись в бурную жизнь городских улиц Рима — свободные граждане возвращались домой после рабочего дня, рабы спешили по поручениям своих хозяев, торговцы перевозили товар, а женщины торопились с покупками, минуя со всех ног бегущих курьеров — так что оба германца тут же растворились в толпе, сливаясь с пёстрой публикой. Сбежать действительно было легко: вильни Бранд в гущу толпы, а далее — в любой из составляющих бесконечный лабиринт проулков, и он мог бы раствориться в человеческом море, что наполняло город… но вот в чём вопрос — надолго ли? Бранд уже пытался бежать, много раз, и всё же его ловили снова — до тех пор, пока его бывшему хозяину-каппадокийцу не надоело это настолько, что, несмотря на свою безграничную жадность, он решил подпортить выгодный товар клеймом. Так что Гарор, как ни прискорбно это было признавать, был прав: далеко уйти не удастся. Впрочем, тогда у Бранда были веские причины для побега. С ним обращались, как со скотиной и хуже того — шлюхой, что должна была по приказу ублажать презренных чужеземок. Сейчас же всё было иначе: хоть его и держали в клетке, но относились по-другому — доброжелательно, со своего рода уважением. В какой-то мере он даже прижился, привык к этому месту, которое хоть и стало для него ещё одной клеткой, но без прежних побоев и унижений. Так что для разнообразия, может, и стоило оставить мысль о побеге и посмотреть, что из этого выйдет… Бранд всё продолжал раздумывать, пока они с Гарором шли по узкой, с резкими поворотами дороге, которая постепенно уходила всё ниже, спускаясь с холма. В итоге они вышли в торговый район с площадью, на которой толпился народ. Кто-то гулял возле фонтана, кто-то спешил в одну из забегаловок на ужин, а кто-то направлялся в сторону торговых рядов, где по-прежнему работало большинство лавок — и Гарор влился в поток последних. Он следовал за ними до самого конца улицы, упиравшейся в высокую глухую стену, однако назад, как большинство покупателей, не повернул. Старый германец прошёл сквозь низкую боковую арку в ещё один тупик, где они с Брандом очутились перед какой-то дверью. Они зашли внутрь, и это оказался какой-то склад — огромное помещение, что-то типа сарая с высокими стенами и покатой крышей, что держалась на толстых, подпиравших её в некоторых местах балках. Возможно, раньше здесь хранили зерно или ещё какой товар, но теперь склад был пуст, а в углу так и вовсе переделан. Гарор направился в ту сторону, а Бранд пошёл за ним, мягко ступая по остаткам разбросанного сена и внимательно рассматривая эту часть здания. Пол здесь был расчищен и плотно усыпан толстым слоем песка, образовывая квадрат площадки. По её краям был установлен ряд тюков с сеном, который являл собой стену, а также границу этой мини-арены. С одной её стороны Бранд заметил вкопанный в землю столб с прибитым к нему куском дерева, напоминающим очертаниями фигуру человека, весь испещрённый зарубками и насечками, а напротив — плотно сбитое соломенное чучело из перевитой и скрученной тугими жгутами соломы. На ощупь оно было и впрямь было крепким, как человеческое — это Бранд ощутил, когда легонько пнул его расслабленной кистью, когда проходил мимо. Но самым любопытным здесь было не это. Самым странным или скорее нелепым, совсем не к месту, здесь была маленькая женская фигурка, ожидающая в углу. Сложив руки на коленях и изящно выпрямившись, Тесия сидела на грубо сколоченном стуле подле такого же стола, словно находилась не в сарае, а в одной из гостиных роскошных вилл Рима. При появлении Гарора и Бранда она даже не шевельнулась, лишь следила за мужчинами отстранённым взглядом. — Я привёл его, — кивнул Гарор в сторону Бранда, останавливаясь где-то посреди площадки, подальше от Тесии. — Хорошо. — Ничего хорошего я тут не вижу, — сварливо пробурчал старый германец, смотря на неё с явным раздражением. — Я услышала тебя. Позволь говорить мне. — Говорить? Если б только… Ещё рано, он не готов. — Мне решать, готов он или нет, — произнесла она с неизменным спокойствием. — Да что в тебя вселилось? Ты не… Тем временем Бранд снял с головы капюшон и наблюдал за их перепалкой. — Не хочется вас прерывать, но я всё же хотел бы услышать, зачем я здесь, — подал он голос. — О, тебе это понравится, не сомневаюсь, — фыркнул Гарор и, как он любил всегда делать в сердцах, сплюнул себе под ноги. — Я сама ему скажу, — произнесла чуть громче Тесия, и в её голосе послышалась жёсткость. Гарор хотел добавить что-то ещё, но не стал. — У меня к тебе предложение, — продолжила Тесия, переведя взгляд на Бранда. — Предложение? — Да. Сделка. — Значит ли это, что я могу её отвергнуть? — Конечно, можешь. Но не станешь. — Какая уверенность, — Бранд посмотрел на Тесию свысока. — И в чём суть? — Я предлагаю тебе то, чего ты хотел всё это время. — Она сделала паузу, предоставляя Бранду простор для воображения, а потом просто сказала: — Возможность убить меня. Бранд был готов ко всему — пока они с Гарором шли сюда, он рассмотрел все возможные варианты дальнейшего развития событий, от перепродажи до казни, даже включая любовные утехи. Все, но не этот. — Это шутка? — нахмурился он. — Вовсе нет. Тесия неторопливо поднялась, повернулась к Бранду спиной и взяла что-то с поверхности стола. — Сделка такова — мы сразимся здесь и сейчас. Никаких правил и ограничений. Никаких уступок, послаблений и жалости. Её руки двигались, но что она делала, Бранд рассмотреть не мог. — Никакого оружия, кроме кинжала. Она обернулась убедиться, что Бранд понял её, и он увидел, что в это время Тесия заматывала кисть одной руки узкой полосой бинтов. Закрепив их на запястье и проверив, прочно ли они держатся, она принялась за другую. — Если ты меня одолеешь, если сможешь выйти за эту дверь, то за ней тебя будет ждать не свобода — тут я не стану врать, ибо дать её тебе не могу — но возможность сбежать из Рима. Вернуться домой, — не глядя на него, продолжала она. — Гарор даст тебе подложные документы, кошель с золотом и проводит на корабль, который идёт в Нарбо, а там уж никто не будет знать, кто ты. Через Галлию ты сможешь попробовать добраться на север. Справившись со второй рукой, Тесия несколько раз согнула и разогнула пальцы, проверяя её на подвижность. — Повторюсь — это что, шутка? — в этот раз Бранд адресовал вопрос Гарору. Тесию он явно считал не в своём уме. — Нет, — коротко рыкнул Гарор. — Она всерьёз думает сражаться со мной? — Да. Бранда этот ответ развеселил. Он коротко ухмыльнулся и кинул на Тесию полный снисхождения взгляд, который постепенно сменился жалостью, даже сочувствием. — Я, может, и раб, но честь у меня есть. Я не стану убивать повредившуюся рассудком девицу. — Почему? Ты же этого хотел? — удивилась Тесия. — То была лишь игра, благодаря которой я рассчитывал уйти в Вальгаллу, но мне не дали такого шанса. А сейчас… — он так же жалостливо посмотрел на неё, — какой толк в лёгкой добыче? Всё равно что пинать новорождённого котёнка. Это недостойно воина. — Я не против. Сама тебе предлагаю. — Ты не ведаешь, что творишь. Только спятивший пойдёт на такое. И вообще, с чего ты взяла, что можешь сражаться со мной, — он осмотрел её сверху вниз, — что выстоишь хоть в какой-то драке? Бранд вдруг замер, словно его только что осенило, и медленно повернулся к Гарору. — Чтоб меня… и как я сразу не догадался? Ты учишь её? Гарор посмотрел на него тяжело, холодно, но промолчал. — Значит, вот что ты делаешь, вот зачем ты ей — питаешь её иллюзии. Помогаешь думать, будто она способна превзойти ту жизнь, что ей уготована. — Ты ничего не знаешь, мальчишка. — Может, и не знаю, — протянул северянин. — Зато вижу, какую власть имеет над своей госпожой простой слуга. — Я воспитал её. Вырастил… — О, ты, наверное, захочешь сейчас сказать, как она тебя любит, — Бранд почти улыбался. — Но любит ли? Или под любовью ты понимаешь привычку послушно следовать твоей воле? В возникшей тишине мужчины замерли, стоя друг напротив друга, глядя глаза в глаза. Гарор совсем недолго изучал наглого северянина, прежде чем сказать в лицо ему, но обращаясь к Тесии: — А знаешь, я всё-таки был не прав. С него следует сбить спесь и научить хоть капле уважения. Преподай ему урок. — Ты ещё более безумен, если считаешь, что ей это удастся. На это Гарор ничего не ответил. Так же молча он кивнул Тесии, а затем направился в сторону выхода, однако, когда обходил Бранда, то наклонился к нему и едко бросил через плечо: — Я скажу то, что ты очень скоро и сам узнаешь: если ей будет на то нужда, эта девочка выжжет тебя дотла. После чего тяжёлой походкой удалился, оставляя Бранда с Тесией наедине. Тот снова взглянул на стоящую перед ним римлянку, огладив её оценивающим, неприкрыто угрожающим взглядом. Он думал, что уверенности в ней после ухода наставника поубавится, что она дрогнет, оставшись с мятежным рабом наедине, но её глаза по-прежнему излучали спокойствие и готовность. Абсолютную готовность принять то, что может вскоре свершиться. — Значит, всё это время, пока ты жила здесь, он обучал тебя. Тренировал. И это ваше тайное место, — произнёс Бранд, осматриваясь. — Само собой тайное. Не представляю, что бы сказал твой отец… что бы сказало всё твоё окружение, узнай они правду: недостойному занятию предаётся знать Рима. — Он хищно сощурился. — Женщина. — Война и слава — удел мужчин, я помню. — Это у римлян такие обычаи, у нас… — Везде такие обычаи. Тесия снизу вверх посмотрела на возвышающегося над ней Бранда, прежде чем поднять руки и медленно, немного неловко оттого, что они были замотаны, расстегнуть застёжку своей накидки, снять её и сложить на спинку стула. Такими же спокойными движениями она принялась за завязки своего платья. — Хватит разговоров, — она стянула платье через голову и повесила поверх плаща. Бранд не хотел, и всё же невольно сглотнул, когда увидел её почти без одежды — на Тесии остались лишь короткая набедренная повязка, не стесняющая движений, и повязка в несколько слоёв из той же ткани, перетягивающая грудь. Зато в самой Тесии стеснения не было — здесь, на песке арены она словно бы изменилась, став не госпожой, не девой, а кем-то другим. Тем, кто безбоязненно выходит вперёд, чтобы взять своё. — Ну, скажу одно, — похабно хмыкнул Бранд. — Впечатлить меня тебе удалось — фигурка у тебя что надо. Он хотел произнести это как можно безразличней, но проклятая мужская природа опять взяла верх — внизу живота потяжелело и разлилось предательское тепло, стоило ещё раз пройтись взглядом по всем этим плавным изгибам и увидеть, как натянулась ткань на мягких полушариях груди, когда Тесия подняла руки, чтобы собрать на затылке свои длинные волосы. Проклятье, он слишком долго был без женщины. Всё из-за этого — его вероломная слабость, тяжесть меж рёбрами и жар, бегущий по крови. — Мило, что я тебе нравлюсь. Жаль, что очень скоро это изменится. — А мне жаль, что придётся подпортить твоё личико. Бранд ничего не мог с собой поделать — он сказал это едко, с настоящей злобой, хоть злиться ему нужно было в первую очередь на себя — римлянка не была виновата, что его плоть дала слабину. Он понимал, что намеренно разжигать в нём желание она не собиралась. Тесия забрала с поверхности стола узкие клинки, взвесила в руке один и другой, и протянула Бранду оба, предлагая выбрать: — Всё по-честному. — Здесь нет никакой чести. Только позор для любого воина. Я уже сказал, что не стану этого делать. — Так ты не возьмёшь? — двинулась Тесия вперёд ещё на один шаг и невероятно, но Бранд невольно подался назад, отступая. Да что с ним не так? — Нет. — Уверен? — посмотрела она на него и пожала плечами, снова встретив отказ. — Что ж, как знаешь. Тогда это нам не понадобится. Резким движением она выбросила руку вперёд и метнула кинжал куда-то за плечо Бранда. Позади раздался глухой стук и тихое дребезжание. Обернувшись, Бранд увидел, что исходило оно от лезвия, которое вонзилось в голову деревянной фигуры с такой силой, что костяная ручка до сих пор дрожала. — Я же от своего отказываться не стану, — Тесия крутнула полосу стали меж пальцев. — Глупо не использовать преимущество. — Если ты думаешь, что научилась бросать железки и тем самым произвела на меня впечатление, то поспешу тебя разочаровать. И уж тем более это не делает тебя готовой к настоящей схватке, — заметил Бранд с притворной скукой, меж тем не отрывая глаз от лезвия в чужой руке. — Фокусы и реальный бой — вещи разные. — Вот сейчас и проверим. — Твоя наивность лишь смешит меня, — хмыкнул Бранд, наблюдая за Тесией теперь уже совсем другим, бдительным взглядом. — Ты спросил у Гарора, учил ли он меня, — произнесла она задумчиво, как будто припоминая. — Я отвечу, только с небольшой поправкой. Он меня выучил. После чего сорвалась с места и ринулась на германца. Бранд это предвидел, поэтому достаточно легко отбил её первую попытку достать его. Но вот чего он никак не мог ожидать, так это скорости и мастерства, с которыми римлянка нанесла свои удары. — Ого, да ты и впрямь настроена серьёзно, — он постарался вложить в свои слова как можно больше издёвки, когда Тесия отступила. Эта пауза не была долгой — они снова сошлись, и снова Тесия первой пошла в атаку, действуя так быстро, что Бранд едва успевал следить за серебристой сталью, которая мелькала перед ним, то и дело грозясь вонзиться в плоть. Тесия нанесла удар, второй, третий, и в какой-то момент даже попробовала схватить его за руку, но кинжал мешал ей действовать в полную силу, так что Бранд легко вывернулся и оттолкнул её, отчего она упала на песок — однако тут же перекатилась и встала на ноги. Тесия отступила, замерла, что-то обдумывая, после чего заколола кинжал в собранные на макушке волосы, освобождая руки. — Неплохо для девицы, — сказал Бранд с улыбкой. Правда, она тут же была стёрта с его лица прошедшимся вдоль его скулы кулаком. Тесия молча ринулась на него, и так же молча он отбил её удар и замахнулся нанести ответный. Однако Тесия увильнула от его захвата и резко, несколькими движениями ударила под дых. Ушла вправо, молниеносно нырнула за спину, и не успел Бранд повернуться и встретить её лицом, как запрыгнула на него сзади, обхватила за шею и сжала, надавливая сбоку острым ребром ладони, а второй рукой потянулась за кинжалом в волосах — явно с намерением применить. Бранда это разозлило. — Ах ты ж, маленькая… — натужно рявкнул он. Сграбастал её, что было не так уж легко — пальцы оскальзывались на влажной от пота коже, — и резко крутнулся, сбрасывая с себя настырную римлянку. И тут же снова был ею атакован. Тесия вывернулась, ушла от опасных для неё рук огромного северянина и коварным толчком пнула ногой в живот. Скрещенными предплечьями закрылась от очередного удара, пригнула голову и ушла вниз. Когда же Бранд, уже не на шутку распалённый дракой, хотел ударить по прямой, Тесия вильнула, обеими ладонями обхватила сбоку его запястье и увела огромную руку в сторону. Бранд по инерции подался туда же, и тогда Тесия впечатала в его открытый бок несколько ударов, в довершение врезав по нему ногой. — Сука! — невольно вырвалось у Бранда. Она пропустила это мимо ушей и не дала себе, а главное Бранду, и секунды передышки, снова бросившись на него с неутомимым упорством. Она была, как юркая ящерица, но жалила, как настоящая змея: её преимуществами были скорость и изворотливость. Хватать её — казалось, всё равно что хватать песок, она словно утекала сквозь пальцы, так что главная проблема Бранда была в том, что он никак не мог её поймать, но уж если поймает… — Оказывается, я совсем не знаю тебя, римлянка. Или германка? — съязвил он, когда они кружили друг против друга, восстанавливая силы. Бранд решил нащупать слабость Тесии по-иному — он очень хорошо знал, что слова могут разить почище стали. Авось ему повезёт. А даже если и нет — как отвлекающий манёвр тоже сгодится. — Скажи, кем из них ты себя считаешь? Тесия не ответила. Молча вынула из волос кинжал и пригнулась, не переставая кружить вокруг Бранда, выбирая подходящий момент, присматриваясь и выжидая. — Так кто же ты? Он продолжил дразнить её и слегка презрительно добавил: — Но, видать, всё дело в том, что ты и сама не знаешь ответ на этот вопрос. Одно из двух: либо он попал в цель, либо удача оказалась на его стороне. Ладонь Бранда наконец-то перехватила руку с кинжалом за кисть и вывернула, а кулак ударил под то же плечо, чуть ниже подмышки. Тесия не выдержала пронзившей её боли — рука повисла плетью, она охнула, выронив оружие… и в этот момент пальцы Бранда сошлись на её горле. Она попробовала вывернуться, отбиться, но он держал её железной хваткой. Тесия открыла рот, пытаясь вдохнуть, а издала только сдавленный хрип. — Я тут заметил — ты сказала, что будет, если я одержу над тобой верх, но ничего не сказала про то, что получишь ты в случае выигрыша. Бранд произнёс это, с любопытством рассматривая исказившееся лицо Тесии и выискивая страх в её расширившихся глазах, пока она изо всех сил пыталась оторвать от себя его пальцы. — Почему мне кажется, что ты об этом и не думала? Всё, деваться ей было некуда. Одной рукой Бранд сдавил горло сильней, другой замахнулся… И всё же в последнюю секунду ударил не в лицо, окончательно лишая сознания, а под сердце, в рёбра. От этого Тесия глухо вскрикнула, согнулась пополам, чем Бранд немедля воспользовался — схватил за плечо и легко швырнул в сторону. Она отлетела к стене из составленных в ряд тюков сена, врезалась в них, а потом рухнула на пол. Подняться она не смогла — её всю скрутило от боли. Она лишь лежала на боку и свистяще сипела, держась за солнечное сплетение и хватая ртом спасительный воздух. Бранд медленно пошёл в её сторону. Оказавшись рядом, он остановился и присел на корточки, наблюдая за её жалкими попытками заново научиться дышать. Ему даже было немного… а впрочем нет — ему не было жаль римлянку, которая попыталась осмелиться утереть ему нос в драке. — Так вот, зачем я тебе нужен — не для того, чтобы использовать, как зверя для травли, не для того, чтобы наказывать других. — Он аккуратно убрал с её лица выбившуюся прядь волос. — Я нужен, чтобы ты наказывала себя. Бранд посмотрел на неё недоверчиво — с опаской, с которой смотрят на всех безумцев. — За что — это уже другой вопрос. Не мне отвечать на него, и по правде — в такое топкое дерьмо я б и носа не сунул. Покровительственным жестом он провёл пальцем по щеке Тесии, стирая прилипший песок: — Прощай. Он поднялся, ещё раз окинул лежащую у его ног римлянку оценивающим взглядом, после чего отвернулся и пошёл в сторону выхода. — И кстати, не вини себя. Против меня не выстоял бы и мужчина, так что… — бросил он за плечо снисходительно. — Ты славно сражалась, боролась как могла. Утешай себя этим. Он подумал, что ему показалось, когда услышал за спиной сдавленный кашель, который на самом деле был смехом. Бранд остановился, не смог сдержать любопытства и снова повернулся к Тесии, которая в этот момент с усилием, очень медленно вставала на четвереньки. Эта паршивка и впрямь смеялась. Улыбалась во весь рот — одержимой, безумной улыбкой. — Смириться, значит. О да, в этом и есть суть поражения, я помню, — утёрла Тесия грязный подбородок. — Только мы оба знаем, что смысл не в борьбе. Веселье постепенно сползало с её лица: — Никому не интересно, как отчаянно ты боролся и какие усилия приложил. Всем плевать на твои старания. Тесия исторгла едва слышный стон, когда начала подниматься на ноги. Подобрав с земли кинжал и слегка качнувшись, она выпрямилась. В этот раз устояв на ногах, она исподлобья посмотрела на Бранда — неприкрыто враждебно, оскалившись: — Важно только одно — взобраться на вершину, быть первым. Смысл в победе и только в ней. Изгиб её измазанного песком рта сложился в жёсткую линию, а глаза показались Бранду настолько пустыми, словно из них вытерли все эмоции, и только сейчас он обратил внимание на то, какие глубокие под ними залегли тени. — Неужели ты сам не понял, в чём оборотная сторона сделки? — растянула она губы в полной угрозы ухмылке. — Ты покоришься мне, всецело и безоговорочно. Я приму только это. — Значит, никакого выбора? — поинтересовался он с насмешкой, будто не воспринял её слова всерьёз. — Нет никакого выбора, северянин. Всё всегда так, как должно быть. Мы все обречены следовать своей судьбе, начертанной свыше. И твоя судьба — служить мне. Тесия потянулась избитым телом, разминая его, и снова подобралась, всем видом демонстрируя, что готова к следующему раунду. — Продолжим? — спросила она, крутнув лезвие в руке. — Ну давай… Он не успел договорить, как Тесия кинулась вперёд, прямо на него, и Бранд подумал, что с её стороны это настоящее самоубийство. Он уже готовился поймать её, чтобы снова преподать урок, швырнуть в стену, а может и разбить это милое личико, но в одно неуловимое мгновение — он сам не понял как — римлянка юркнула сквозь его руки, проскользнула под них и всадила выставленный вперёд тонкий острый локоть в солнечное сплетение, вложив в удар всё, что в ней ещё оставалось. Поддела им, как крюком, вверх и надавила так, словно пробила грудину и влезла в самое нутро. И пока Бранд пытался снова вдохнуть, коротко двинула тем же локтем снизу в челюсть. От боли вокруг Бранда всё поплыло, перед глазами засверкали звёзды, и на краткий миг он потерял равновесие. Этого оказалось достаточно. Тесия ударила рукой с зажатой в пальцах рукоятью ему в переносицу, отчего голова Бранда запрокинулась, он не удержался и оступился. В его колено тут же врезалась ступня, и оно подогнулось. И пока он медленно оседал назад, Тесия прыгнула на него, повалила, вскарабкалась сверху, когда он рухнул на арену, после чего зажала шею меж своими коленями. Не успел ошалевший от такой стремительной атаки Бранд что-либо сделать, как Тесия перебросила в руке кинжал и замахнулась. Острие застыло на расстоянии не толще пальца от зрачка Бранда. Край острой иглы дрожал, но не от слабости руки, а от того, что Тесия сдерживала в себе. Она словно бы колебалась, словно что-то изнутри терзало её — нечто столь неистовое, что от сопротивления этому её лицо исказилось ненавистью, почти мукой… И всё же она отвела лезвие. Тесия воткнула кинжал в землю около самого виска Бранда с такой силой, что рыхлый песок взметнулся вокруг невесомыми крупинками, засыпав ему щёку. Грудь Тесии ходила ходуном, она дышала тяжело и часто, замерев над поверженным противником, её бёдра были скользкими от пота и шершавыми от прилипшего к ним песка, и Бранд сполна почувствовал жёсткость мускулов, когда римлянка ещё крепче сжала колени, сдавливая его шею… — Мы со всем разобрались? — спросила Тесия, всё ещё не отпуская рукоять кинжала. По привычке он решил было возразить ей, чтобы всё закончить, чтобы она наконец открыла ему путь в Вальгаллу — ведь разве не этого он всё время так страстно желал?.. Но к своему изумлению он понял, что не хочет этого. Даже не чувствует злости. Более того — он чувствовал благодарность. За то, что эта хрупкая римлянка с её упорством и яростью позволила ему снова ощутить то, что, казалось, было навсегда для него утрачено: радость соперничества, упоение поединка, волнующего кровь противостояния. Поэтому вразрез всему, что он думал — всему, что так упорно твердил прежде, — Бранд согласно кивнул, подписывая собственную капитуляцию. Тесия на миг прикрыла глаза и с облегчением выдохнула. Разжав сведённые колени, она слезла с лежащего на спине варвара — точнее, обессиленно рухнула рядом. А потом, опираясь на руки и утопая носками то и дело подгибающихся ног в рыхлом песке, медленно встала. — Будешь жить на мужской половине дома, вместе с остальными, — произнесла она хрипло. — Гарор покажет тебе где. Прихрамывая, она поковыляла к стулу с висящей на нём одеждой, на ходу разматывая испачканные бинты. — А теперь оставь меня, — бросила она, не оборачиваясь. Бранду ничего не оставалось, как подняться и уйти… Гарор, который ожидал за дверью, встретил его короткой ухмылкой, после чего смерил почти сочувствующим взглядом. — Ну что, пошли смотреть твой новый дом, — кивнул он в сторону стоящей на холме виллы и пошёл вперёд, даже не удосужившись поинтересоваться, кто вышел победителем. Бранд солгал бы, если бы сказал, что его это не задело. ***