Cave canes (Остерегайтесь псов).

*** Факелы и светильники были теперь погашены — как и большинство огней в опустевшем доме. Однако, хоть гости и разошлись, поместье всё ещё было наполнено движением — возней прислуги, которая с муравьиным упорством мыла, чистила, растаскивала по местам мебель и убирала неприглядные последствия праздника. Самая тяжёлая часть работы кипела на террасе. Разобрать загон, вымести песок, унести тела, смыть кровь… Большая часть рабов трудилась именно здесь, и тут же, постоянно прикрикивая на них, с беспокойным видом расхаживала Исора. В её обязанности хозяйки дома входило проследить, чтобы всё было сделано надлежащим образом — и, как ни странно, на этот раз исполняла она свой долг исправно. Видимо, воспоминания о руке мужа на собственном горле давали веский повод для послушания. Ну и, по правде, была ещё одна причина — Исоре хотелось переговорить с той, с кем возможности пообщаться так, чтобы никто не мешал, не было весь вечер. — Кибела, ну наконец-то! Я уж думала, ты ушла, — воскликнула Исора, бросаясь навстречу подруге. Кибела, которая была на несколько лет старше, поднималась по каменным ступеням, придерживая рукой подол и внимательно глядя себе под ноги. Взволнованную Исору она приветствовала спокойным взглядом карих, чуть раскосых глаз и широкой улыбкой тонких, обведённых карминно-красным губ. — Дорогая, как ты могла подумать, что я оставлю тебя! — проворковала она. — Я выждала, когда твой муж уйдёт, и пришла, чтобы, как всегда, поддержать любимую подругу. Исора радостно подхватила её под руку и потянула за собой в сад, напоследок прикрикнув на рабов ещё раз. Те продолжили свою работу с показным усердием, впрочем, недолгим — стоило хозяйке переключить внимание, темп их деятельности вернулся к прежнему. — Что ж, во-первых — поздравляю! — сказала Кибела, усаживаясь на скамью. — Все только и говорят, что о вашем празднике. Ты была удивительно хороша, а Флавий действительно превзошёл сам себя. Представление, которое он устроил, было поразительным. Сенаторы говорили о нём взахлёб. Спорю, завтра весь Рим будет знать о блеске и роскоши дома Ларциев. Глаза Исоры восторженно заблестели. — Слава богам! А я так волновалась… Боялась, что Флавий всё же сорвётся в присутствии отца и устроит скандал. — Признаться, я ожидала того же. К счастью, мы обе ошибались. — К тому же этот ужасный варвар… мне не было покоя, пока это существо сидело здесь, хоть и на цепи. Да я чуть сознание не потеряла, когда его в дом приволокли. Он всю дорогу скалился и огрызался, как животное, на охрану — кто знает, чего от такого ожидать? Мерзкий, дикий, грязный… — Исору передёрнуло от отвращения. — Да при одном взгляде на него мне казалось, что по мне ползают блохи. — Ну, работу-то свою он выполнил на совесть, — усмехнулась Кибела, опираясь на высокую спинку. — В драке его звериная натура пришлась как нельзя кстати. — В этом он был хорош, — нехотя согласилась Исора. — В любом случае с ним покончено, — отмахнулась Кибела. — Скажи лучше, как продвигаются наши дела, — последние слова она произнесла с довольством на остроскулом лице. А вот Исора тут же сникла. — Ты видела её? Слишком уж она была хороша, — недовольно пробормотала она. — Флавий так смотрел на неё, с такой заботой… — Милая, всё идёт как надо, — возразила Кибела. Исора нахмурилась. — Я думаю, идея превратить этого гадкого утёнка в красавицу была ошибкой. Это сделает её более привлекательной и притянет к ней лишние взгляды. И внимание моего мужа в том числе. — Мы же уже обсуждали это… — Кибела попыталась прервать её, но Исора не смогла остановиться: — Если я раньше всегда выигрывала у неё в красоте, то теперь… Вдруг она обыграет меня в моей же игре? Неужели я сделала всё только хуже? Кибела протянула к Исоре руку, унизанную массивными перстнями, и легко сжала предплечье. — Нет, всё не так, дорогая. Помнишь, что мы придумали? — голос Кибелы был успокаивающим и мягким. — Поверь, это самый верный план, и если ты хочешь сбросить эту девчонку с пьедестала, на который поставили её твой муж и тесть, то нужно действовать именно так. Ведь предыдущие твои действия ни к чему не привели. Исора тут же оживилась. — Но я же права, — быстро заговорила она. — Эта притворщица морочит голову всем, а никто и не видит этого. Кибела сочувственно оглядела Исору. — И толку в том, что ты оскорбляла её и ругалась из-за неё с Флавием? Ты только ухудшила ваши с ним отношения. — Я думала, он примет мою сторону. Всё-таки я его жена. Кибела устало вздохнула и закинула ногу за ногу, устраиваясь на сиденье не столь удобной скамьи. — Ах, милая, в некоторых вопросах ты остаёшься такой простосердечной! Хотя… с моей стороны упрекать тебя в этом по отношению к Флавию немного несправедливо. Я же знаю корень этой беды, и он такой же древний, как весь наш мир. — Что ты хочешь сказать? — Исора явно нервничала. — То, что ты не можешь сказать себе сама, — сказала Кибела, внимательно рассматривая свои длинные ухоженные ногти. — Твой муж тебе небезразличен, слишком небезразличен. Вот поэтому ты так упорно стараешься получить его внимание, одобрение, поддержку и, в конце концов, любовь. Ты чувствуешь влечение к нему, а чувства — самый первый враг, если хочешь чего-то добиться, — она перевела взгляд на Исору. — Пойми правильно, я не против того, чтобы использовать их — я лишь против того, чтобы их испытывать. В последнем случае становишься слишком уязвимой, чтобы рассуждать здраво. Исора ничего на это не ответила, только отвела глаза. — Ну-ну… не стоит стыдиться этой временной слабости, дорогая, — прошептала Кибела, по-дружески приобнимая её. — Все мы иногда подвержены этим глупостям, но здравый смысл и горький опыт в конце концов ставят всё на своё место. Красивое лицо Исоры ожесточилось, а губы сжались в упрямую линию. — Я хочу быть с ним такой же хладнокровной, как с другими, но не получается, — зло встряхнула она золотыми волосами. — Он словно путает все мои мысли, особенно когда рядом. — И для этого у тебя есть я. А для чего ещё существуют настоящие друзья? Кибела ободряюще улыбнулась: — Связь между ним и сестрой слишком крепка, чтобы можно было так запросто её разорвать, а ты пока новое лицо в их давно построенном мире, к тому же была чересчур настойчива. Пойми, насильно заставить другого человека передумать невозможно. Чем сильнее ты будешь давить, тем сильнее он будет сопротивляться. Но… любого можно переубедить. Стоит лишь действовать с умом. — Ты думаешь, получится? — робко поинтересовалась Исора. — Всё, что когда-то было построено, можно разрушить, — взмахнула рукой с заострёнными ногтями Кибела. — Начинать нужно с малого. Сначала платье, потом новые украшения, потом немного вина и развлечений в определённой компании… а там и до более острых удовольствий недалеко. Стоить только набраться чуточку терпения, вовремя быть рядом, немного подтолкнуть… и дело сделано. Корона непорочности лопнет и с треском свалится с её милой головки. В глазах Исоры загорелась надежда. — Если долго бьёшься в парадную дверь, а тебя не пускают, вывод напрашивается сам собой — значит, зайти нужно с чёрного хода, — кивнула Кибела. — Доверься мне, я знаю в таких делах толк. Насколько это было правдой, доподлинно неизвестно. Но вот одно не вызывало сомнений — устраиваться в жизни эта женщина умела. Ещё десять лет назад никто и слыхом о ней не слыхивал. Она жила в провинции, в доме отца, мелкого и промотавшего своё скудное состояние пьяницы-аристократа. Семья влачила жалкое существование и перебивалась случайными грошами. Мать была давно больна и истощена, а отец лишь обвинял её в отсутствии наследников мужского пола и проигрывал в кости любые попавшие ему в руки деньги. Положение было отчаянным и, казалось, у юной и живущей практически в нищете Кибелы не было выхода, пока она случайно не познакомилась с немолодым и весьма сомнительного характера легионером, побочным родом деятельности которого была торговля захваченными военнопленными. Кибела смогла найти к нему особый подход, очаровать и женить на себе. Финансовое состояние её тут же исправилось. Кибела быстро научилась выгодно подавать себя, нашла правильное окружение и нужных друзей. Она начала неуклонно карабкаться вверх по лестнице популярности и успеха, и на определённой ступени ей снова невероятно повезло — ей встретился дряхлый, но весьма богатый владелец серебряных рудников. Однако теперь воссоединению влюблённых немного мешал муж… правда, недолго — благодаря фатальному стечению обстоятельств он погиб от руки своего же раба. Выяснять, как оружие попало в руки пленного, каким образом он освободился и знал, где искать своего хозяина, никто не стал. Тем более, раб этот сразу же как в воду канул. Траур Кибела соблюдала недолго. Вместе с новым мужем она перебралась в Рим, где и зажила счастливо в его особняке. С тех пор минуло несколько лет, так что амбициозная римлянка успела овдоветь и прибрать к рукам состояние почившего супруга. Выходить замуж снова и переходить под власть очередного мужчины у неё не было никакого желания, так что она сполна наслаждалась жизнью, богатством и удовольствиями, которые с готовностью предоставляла ей столица. Правда, Кибелу частенько одолевала скука, но она весьма успешно боролась с ней при помощи того, в чём была особенно хороша — интриг. — Всё это время ты старалась изменить Флавия и его отношение к ней, а нужно было действовать по-другому, — продолжала умело плести свою сеть Кибела. — Изменить её саму, её образ мыслей и действий. — Не знаю, получится ли… — колебалась Исора. — Когда я неожиданно появилась у неё прошлый раз, то оставила рабыню следить за другим входом, и та сказала, что никого не видела. Все соглядатаи утверждают одно и то же — пока Марий отсутствует, в доме не появляется никто из посторонних. — То, что мы пока не нашли брешь в её броне, не значит, что её вовсе не существует, — отмахнулась Кибела. — Уязвимы все, нужно только знать, где давить. Необходимо лишь терпеливо придерживаться первоначального плана, и ты удивишься, как скоро сможешь пожинать плоды своих трудов. Она подалась вперёд, хитро прищурилась и ухмыльнулась. — Стань её лучшим другом, приблизь, очаруй… а затем соблазни и разврати. Сделай тем, что Флавий ненавидит, и он сам отвернётся от неё. Взгляд Исоры, обращённый в этот момент в глубину сада, преобразился. Из рассеянного он стал радостным, почти восторженным. Глаза её подёрнулись мечтательной дымкой, пока разум рисовал в воображении прекрасные картины будущего, в котором Флавий полностью принадлежит ей. Так же внезапно настроение Исоры снова изменилось: взгляд потемнел, а нежные руки сжались в кулаки. — Очень на это надеюсь, потому что пока он только поощряет эту мерзавку, — она в сердцах топнула ногой. — Я же самое главное тебе не сказала! Стоило мне только отвернуться, как он снова пошёл на поводу у её прихоти. Знаешь, что он сделал? Подарил ей того германца! Исора будто забыла, как только что проклинала почём зря отвратительного ей раба. — Только представь — взял и вот так запросто отдал ей, стоило только этой девчонке попросить… Какая отвратительная блажь, владеть столь ужасным созданием! Больше чем уверена, она это назло мне сделала, а теперь сидит у себя и надо мной насмехается. — Исора посмотрела на вдруг притихшую подругу и нахмурилась ещё больше. — Боги, и ты тоже? Улыбка Кибела стала столь широкой, что казалось, ещё чуть-чуть, и края тонких губ треснут. — Милая, повтори ещё раз. Кажется, я не вполне расслышала. Он… что? — Подарил ей того германца, — тише и не совсем уверенно повторила Исора, как будто ожидала подвоха. — Ах, музыка для моих ушей. Какая прелесть! — хлопнула в ладоши Кибела и звонко рассмеялась. — Я не понимаю… — С этого и надо было начинать, моя дорогая. Какая чудесная новость! Исора продолжала сконфуженно смотреть на Кибелу. — Неужели ты не видишь сияющих в своём великолепии перспектив? — нарочито театрально развела руки Кибела — была у неё страсть к эффектным жестам. — Это такой козырь в нашем рукаве, что не воспользоваться им было бы просто верхом глупости. — Ты считаешь… это нам на руку? — Ну конечно! Сама подумай. Марий уехал и неизвестно, как долго его не будет, а меж тем в его доме вместе с его женой будет находиться чужак — молодой мужчина. Ведь если отбросить всю эту грязь, дикость и невежественность… признай, этот варвар хорош. Физически развит и силён. Даже, быть может, красив, если убрать эти жуткие заросли с его лица. И такая гармоничная мускулатура… Кибела задумчиво покачала из стороны в сторону тесно сжатыми коленями. — К тому же это тебе не какой-то раб с козлиной фермы или вонючих рудников. Это гладиатор — воин, идущий на смерть, а они — совершенно особый тип мужчин. Мужчин, которые умеют извлекать удовольствие из своей не столь долгой жизни и обладают определённого рода умениями, — обведённая сурьмой бровь взлетела вверх. — Сама знаешь, сколько римлянок соблазнились их… кхм… мечами. Если ты понимаешь, о чём я. Исора очень хорошо знала и понимала. Рим полнился историями о победах гладиаторов, которые они одерживали на ином поле боя. Некоторые женщины оказывались столь очарованы ими, что готовы были бросить свои семьи и сбежать из собственного дома. Хотя, стоит признать, подобное случалось достаточно редко. Большей же частью это были щедро оплаченные ночные встречи или анонимные визиты на частных виллах. Глаза Исоры загорелись предвкушением. — Считаешь, она хочет с ним развлекаться? Кибела равнодушно вздохнула: — Даже если и нет, какая разница? Главное ведь не это. Главное — как, когда и на каком блюде подадутся нужные нам сведения. — Что ж, тут ты права. Всем плевать на правду. Да кому вообще она нужна? — пожала плечом Исора. — Определённо не мне, — отрицательно покачала головой Кибела. — Я встречала несчастных, которые стремятся обладать подлинным знанием и, одержимые этим голодом, пытаются постичь ещё больше. Обычно эти люди слишком одиноки, к тому же мало приспособлены для жизни. Кибела бессознательно скрестила руки и провела пальцами по ряду огромных самоцветов на золотых перстнях. — Истина ещё никого не сделала свободным — только проклятым. Увольте меня от столь жалкой участи. Исора взяла ладони Кибелы в свои. — Не устаю благодарить богов за то, что они послали мне тебя, — проговорила она. — Твоя мудрость делает меня сильнее, а советы помогают найти верный путь и не сбиться с него. Уверена, наши планы обречены на успех, и скоро в моей жизни будет всё так, как задумали мы, а эта дрянь получит по заслугам, — её лицо осветила улыбка. — Думая о том, что ей предстоит, её можно только пожалеть. Кибела подняла взгляд и посмотрела на Исору так, словно та только что ляпнула величайшую глупость. — Хочется думать, это только фигура речи, — сказала она холоднее. — Что? — растерялась Исора. — О чём ты? — Надеюсь, ты не собираешься действительно проявлять к ней жалость? — подозрительно спросила Кибела. — Я… нет! С чего бы? — быстро заговорила Исора, округлив глаза. — Сказала просто забавы ради. Кибела сдвинула идеально прорисованные брови. Она всё ещё выглядела настороженной. — Не говори об этом даже в шутку, чтобы не думать потом всерьёз. А уж последнее — верный промах, — отчеканила она. — Жалость — это первый шаг вниз. За которым неизменно следует падение. Исора кивнула головой, закусив губу. — Веди себя так, словно сочувствуешь и доверяешь ей, но не вздумай действительно это сделать. Они всё ещё держались за руки, и Кибела крепко сжала пальцы Исоры, призывая её ко вниманию. — Не совершай этой ошибки, если не хочешь потерять всё, — сказала она с тем же внушением, с которым маленьких детей предупреждают опасаться прокажённых и держаться от них подальше. ***