Пой, птичка, пой

      Мэри фурией пробиралась сквозь массу, заполнившую больничные коридоры. Она ощущала себя маленьким ребёнком, старающимся не потеряться в толпе окружающих её людей. Мэри, маленькая и худая, толкалась во встревоженном потоке точно паршивая овца среди здорового стада. То и дело ей норовили оттоптать новые сапоги, выдрать клок волос или вообще сбить с ног; а освобождать путь, казалось, были совсем не намерены. Все эти люди собрались здесь с одной целью: узнать судьбу своих родных и близких. Именно сюда, в западный Гарлем, отправили большинство пострадавших после взрыва на Уолл-Стрит. Никто в здравом уме и с полными карманами не будет лечиться в Нижнем Ист-Сайде. Но почему Чарли оказался здесь?       Они условились встретиться вечером после его рабочей смены и провести вместе ночь и завтрашний день, так как у Чарли был выходной. Но когда Мэри пришла в его квартиру и не обнаружила там возлюбленного, то беспокойство захватило её сердце. Подобное поведение, возможно, было свойственно ей самой, но Чарли никогда не нарушал их планов без предупреждения. Он был не таким. Прождав с полчаса, Мэри не выдержала и побежала в участок, надеясь встретить Чарли там, целого и невредимого, лишь заработавшегося и потерявшего ход времени. Но чем ближе она была к участку — тем сильнее нарастала тревога, словно подсознательно Мэри догадывалась о трагичных событиях.       По итогу, не обнаружив в участке никого, кроме дежурного и пары патрульных, Мэри окончательно поддалась панике. Она дрожащим голосом пыталась выяснить у дежурного, где находится Чарли Уилсон, но тот лишь разводил руками и отвечал размытыми фразами. Что-то мямлил про какой-то взрыв и не мог толком объясниться. Благо, дал номер дневного дежурного, и Мэри смогла до него дозвониться из участка. Только услышав первое слово: «Госпиталь», — она уже начала прикидывать, сколько времени потребуется, чтобы добраться до госпиталя Рузвельта. Но все планы оборвало продолжение: «…Святого Луки». И вновь никаких подробностей. Она хотела переспросить, про правильный ли госпиталь идёт речь, но в трубке уже повисла тишина.       До западного Гарлема пришлось добираться на такси, поскольку метро и трамваи в такой поздний час не ходили. Нью-Йорк погружался в ночь. Водитель попался разговорчивый и, несмотря на болезненный вид Мэри, трепался без умолку всю дорогу. Он и пролил ей свет на дневное происшествие в финансовом квартале. Мэри провела весь день в счастливом неведении в стенах своей квартиры, наслаждаясь выходным, и даже представить себе не могла, какая ужасная трагедия пронзила сегодня город. Какого чёрта Чарли забыл на Уолл-Стрит? Болтливый водитель интересовался, держит ли она путь к одному из пострадавших, но Мэри не знала, что ему ответить. Вопросов в голове было больше, чем ответов. Она даже не знала, жив ли Чарли. Стоило только об этом подумать — и эта мысль вцепилась в её голову острыми когтями. Перспектива увидеть труп по приезде пугала до слёз.       Наконец, пройдя испытания неизвестностью, недовольной толпой ожидающих и регистратурой, Мэри оказалась в душной палате с десятком расставленных коек. Быстро окинув взглядом всех пострадавших, покоящихся на кроватях, Мэри заметила Чарли. В его бледном, отдающем синевой лице она едва узнала возлюбленного. Сквозь белый бинт, туго обвязанный вокруг головы, проступало кровавое пятно. Чарли лежал совсем неподвижно. Веки его были закрыты, а губы плотно сомкнуты. Мэри замерла прямо в проходе. Её взгляд устремился на лежавшую на нём простыню. Она до последнего питала надежду увидеть, как вздымается его грудь. Мэри не знала, что будет делать, если не увидит признаков дыхания. Наверное, сбежит из этого проклятого места, воняющего спиртом и смертью, не оглядываясь. Но простыня едва заметно поднялась и опустилась.       Мэри ощутила облегчение. Она шумно выдохнула и чуть расслабилась, осознав, что самый главный страх этого вечера удалось миновать. Боковым зрением Мэри заметила незнакомого человека, стоящего возле койки. В ней снова затеплилась надежда узнать, что же всё-таки на самом деле произошло с Чарли. Едва она подняла глаза на незнакомца, как встретилась с ним взглядом. Высокий плотный мужчина лет пятидесяти, с гладковыбритым лицом, он смотрел на неё тёмным взглядом.       — Мэри Янг? — Даже его полушёпот был пронизан глубоким басом.       — Да, а как вы?..       — Чарли говорил о вас столько, что, кажется, я узнал бы вас из тысячи. — Уголки рта мужчины чуть приподнялись.       Мэри возмутилась, но не подала виду. Почему он говорил об Уилсоне в прошедшем времени? Чарли тут, рядом с ними, всё ещё живой.       — Детектив Хансен. Наставник Уилсона. — Продолжил детектив, протягивая руку. Мэри её пожала и наконец поняла, кто стоит перед ней. Чарли отзывался о Хансене исключительно хорошо, как о добром и славном служителе правопорядка. Она была бы даже рада их знакомству, если бы не сопутствующие обстоятельства.       — Мистер Хансен, что произошло?       — А чёрт его знает. Судя по всему, какой-то из газопроводов взорвался на Уолл-Стритт.       Мэри промолчала. Её интересовало совсем не это.       — Если вы о Чарли, то я не видел. Обнаружил его уже после взрыва возле одного из домов. Я оставил его в машине, недалеко от фондовой биржи. Кто же знал… — Детектив Хансен запнулся и опустил глаза. Кажется, его гложила вина. — Повезло, что сразу не умер. На месте тридцать погибших.       — Детектив Хансен, что значит «сразу не умер»? — Едва слышно прошептала Мэри и вновь посмотрела в лицо Чарли. Пока он дышал — он был всё ещё жив. Другого она не принимала. В Мэри теплились воспоминания тех чудес, которые порой происходили в полевом госпитале во Франции. Пробитая голова не шла ни в какое сравнение.       — Мисс Янг, он в коме. Доктор даёт осторожный прогноз — вероятно, потребуется операция. Он не знает, сможет ли Чарли её пережить.       Внутри Мэри что-то оборвалось. Она медленно села на край кровати и схватила руку Чарли. От его ладони веяло холодом. Веки всё так же были закрыты, а мускулы на лице даже не дёрнулись. За одно мгновение Чарли стал абсолютно чужим. Ещё утром он прощался с ней обыденным горячим поцелуем сухих губ, а теперь одной ногой лежал в могиле. Мэри хотелось бы кричать и рыдать, но все её чувства захватила вязкая пустота. И отчаяние. Появилось желание бросить всё и записаться в сёстры госпиталя Святого Луки ради того, чтобы ухаживать за Чарли с бесконечной любовью и самоотдачей, лишь бы он нашёл путь обратно, в её объятия.       — Детектив Хансен, почему именно госпиталь Святого Луки? Рузвельт ближе к участку и к его дому, да и лечение там абсолютно бесплатно, — задумавшись о становлении сестрой, спросила Мэри. Этот вопрос волновал её всю дорогу.       — Пожелание Мистера и Миссис Уилсон.       — Мистера и Миссис Уилсон? — не понимая, переспросила Мэри.       — Да. Изначально мы собирались в Рузвельта, но, проезжая мимо участка, я решил позвонить им и рассказать о произошедшем. Всё-таки родители должны знать. Они попросили меня о переводе сюда, — Хансен взглянул на часы. — Обещали выехать сразу же. Должны приехать с минуты на минуту.       Мэри сглотнула. Чарли мало рассказывал о родителях, хотя обычно он был весьма красноречив. Иногда он с лёгким порывом ностальгии тепло отзывался о матери и её стряпне, но это происходило крайне редко и терялось в массе основных бесед. Об отце он усердно молчал, не желая затрагивать эту тему даже мимолётно. Мэри знала что-то о сталелитейном заводе, находящемся в собственности мистера Уилсона, но в подробности Чарли никогда не вдавался. Телеграмм от его родителей она тоже не видела. Такая скрытность в отношении семьи порой задевала её, но это был выбор Чарли, и она не смела его осуждать. Докапываться до истины ей казалось неправильным, ведь в этом не было никакой необходимости, особенно с учётом их отношений, которые держались на обоюдном удовольствии. Поэтому видеть мистера и миссис Уилсон Мэри не хотела. По крайней мере, не сейчас и не при таких обстоятельствах.       — Тогда я, пожалуй, пойду, не буду мешать семейной встрече.       — Думаю, что поздно, — тихо произнёс детектив, улыбнувшись с лёгким сочувствием, и едва уловимым жестом остановил её попытку встать с кровати. Его взгляд устремился в дверной проём. Мэри не решилась обернуться.       — Детектив Хансен?       Хриплый мужской голос донёсся из-за спины. Вот теперь Мэри должна была встать и повернуться к новоприбывшим. По крайней мере, этого требовала банальная вежливость. Она отпустила чуть согревшуюся руку Чарли и одним движением поднялась с койки. В лёгком развороте её золотистые кудри взмыли в воздух, и она увидела чету Уилсонов.       Высокие и филигранные, словно статуи, они смотрели на неё свысока. Дорогая одежда мистера и миссис Уилсон выделялась даже по местным меркам. Под их взглядами Мэри ощутила себя маленькой и незначительной. Миссис Уилсон вжимала её в пол пронзительным изумрудными глазами. Это были глаза Чарли, с той поправкой, что он никогда не обращался к ней с таким презрением. А вот острые черты лица: аккуратный нос и пухлые губы — достались Чарли от отца.       — Да. А это мисс Янг — невеста Чарли.       Последними произнесёнными словами Детектив Хансен отдёрнул Мэри от до неприличия напористого разглядывания родителей Чарли. От слова «невеста» у неё вспыхнули щёки. Их связывали крепкие отношения, но настолько далеко они никогда не загадывали. Он никогда её так не называл. Мэри Уилсон? В принципе, звучит неплохо. Сейчас она была готова согласиться на всё что угодно, лишь бы Чарли открыл глаза.       — Какой вздор! — громко воскликнул мистер Уилсон. — Чарли не говорил даже о девушке. Какая невеста!       Мэри опустила глаза. Она начала понимать, почему тему родителей Чарли обходил стороной. После слов мистера Уилсона она съёжилась ещё больше.       — Мистер Уилсон, сейчас важнее…       — Вы правы, Хансен, — отец Чарли прервал детектива, не дав ему договорить. — Что говорят врачи?       В его манере речи присутствовало нечто такое, что выбивало землю из-под ног Мэри. Её воображение, улавливая обрывки рассказов Чарли об отце, представляло аристократичного предпринимателя с непроницаемым взглядом. Реальность же оказалась куда более зловещей. Нормы этики отсутствовали напрочь, мистер Уилсон обращался к ним так, словно они были челядью, совершенно зазря занимающей его драгоценное время. Может быть, это и есть истинное лицо аристократии?       — Он в коме. Прогноз осторожный, они не дают несбыточных надежд.       Жилки на лице мистера Уилсона зашевелились. Мэри не могла знать, что происходило в его голове, но ярость, исходящую от него, она ощущала каждой клеточкой своего тела. Стало не по себе.       — В этом городе есть хоть один стоящий врач?! Или всех понабрали с улиц?!       Детектив Хансен хотел было ответить, но, судя по его пустому вздоху, он не нашёл нужных слов. Миссис Уилсон тем временем склонилась над сыном и потянулась изящной рукой к его бледному лицу. Мэри в глубине души надеялась, что материнское тепло пробудит Чарли ото сна и всё будет позади, но тщетно. Он всё так же лежал точно мёртвый, и только слабое дыхание выдавало в нём жизнь.       — Мы будем лечить его в Питтсбурге.       Это заявление стало неожиданностью и для Мэри, и для Хансена. Они тревожно переглянулись между собой.       — Мистер Уилсон, транспортировка в таком состоянии может быть опасна, — попытался воззвать к здравому смыслу детектив.       — Хансен, вас это не касается, — отрезал мистер Уилсон. — С докторами мы всё обсудим самостоятельно. Спасибо, что сообщили нам о случившемся.       — Мистер Уилсон, я бы могла ухаживать за Чарли здесь, — неуверенно, словно прощупывая почву под ногами, произнесла Мэри. Она хотела бы твёрдо и бойко переубедить этого зазнавшегося предпринимателя, отстоять Чарли, оставить его здесь и иметь возможность быть с ним круглосуточно. Но перед мистером Уилсоном Мэри ощущала себя маленьким мотыльком, затерявшимся в лучах софита.       — Мисс… Как вас там?       — Мэри Янг.       — Мисс Янг, позвольте спросить, а вы вообще кто?       — Я девушка Чарли, — набравшись уверенности, выпалила Мэри. Но тут же осознала, что не этот ответ от неё ожидали. Щёки ещё больше побагровели. — Во время войны я служила сестрой милосердия. У меня достаточно навыков, чтобы обеспечить Чарли достойный уход.       — Ваш альтруизм похвален, — тон мистера Уилсона чуть смягчился, — но моим сыном будут заниматься только профессионалы.       Все надежды Мэри окончательно разбились. Больше достойных контраргументов у неё не осталось. Мать Чарли, не проронившая за весь разговор ни слова, была полностью увлечена сыном. Она не высказала ни единого возражения в сторону воли мужа. Казалось, что, кроме бессознательного тела сына, её вообще ничего не волновало. Мэри сдалась.       — Приятно было с вами познакомиться, — лукаво произнесла она. — Жаль, что это произошло при таких обстоятельствах. Я оставлю вас.       Мэри даже не стала просить о весточке, когда Чарли очнётся. Он сам ей напишет, если чуду суждено случиться. Она поцеловала неподвижные губы возлюбленного и покинула палату. Мэри нуждалась в глотке свежего воздуха. Толпа ожидающих в коридорах к этому времени уже значительно поредела. Путь к выходу никто не преграждал.       Выскочив на улицу, Мэри вдохнула полной грудью. Встреча с родителями Чарли поставила жирную точку в сегодняшнем дне. Оставалось надеяться, что только лишь в нём, а не в их отношениях в целом. Мэри, стараясь надышаться вдоволь, облокотилась о холодную стену здания госпиталя. Спустя пару мгновений на улице появился детектив Хансен. Похоже, тоже не выдержал чудной компании. Они переглянулись.       Детектив достал пачку сигарет из кармана пальто. Не проронив ни слова, он протянул её Мэри, предлагая угоститься. Уговаривать не пришлось — она тут же выудила сигарету.       — Вам далеко до дома? — спросил детектив, поочерёдно прикурив сигареты.       — Я живу в Нижнем Ист-Сайде.       Детектив Хансен протяжно свистнул.       — Я бы предложил подвезти вас, но, увы, мой «Форд» тоже стал жертвой утреннего взрыва.       Мэри хотела улыбнуться в знак благодарности, но у неё не получилось. Она молча выдыхала сигаретный дым и смотрела, как тот растворяется в темноте. В голове крутились сотни мыслей, но ни за одну не получалось ухватиться.       — Остаётся надеяться, что эти идиоты не добьют его по пути, — прервал тишину детектив.       Это был финальный аккорд. Слёзы градом покатились по щекам Мэри, и она, обхватив себя за плечи, согнулась и задрожала. Она ощутила себя настолько бесполезной и беспомощной, словно была пустым местом в этом мире. Пусть её любовь к Чарли и не была той самой, о которой пишут в романах, она всё равно любила его. И потерять его — означало потерять часть своего сердца.       Тяжёлая рука Хансена опустилась ей на спину, и он прижал дрожащее тело Мэри к себе. Эти объятия должны были быть успокаивающими, но в них она ещё больше дала волю разрывающим её чувствам. Как ребёнок, ищущий родительского тепла.

***

      К тому моменту, как Мэри оказалась возле дома, город погрузился глубоко за полночь. Тяжёлые облака заполонили небосвод, не позволяя пробиться ни лунному свету, ни сиянию рассыпанных звёзд. Лишь два тусклых фонаря прогоняли темноту, захватившую улицу. Остальные светильники не работали, и чинить их никто не собирался. И правда, зачем в трущобах свет? Совершать мелкие кражи и нападения во тьме куда продуктивнее. Мэри уже какое-то время задумывалась над арендой жилья ближе к Верхнему Ист-Сайду, в теории на это хватало её нынешней зарплаты. Но она не решалась. Да и деньги постоянно уходили на всякий хлам. Может быть, стоит пока переехать в квартиру Чарли? Вряд ли он был бы против. Но сможет ли Мэри, находясь в его доме, не представлять раз за разом его перебинтованную голову с кровавым пятном под повязкой?       Возле подъезда кто-то стоял. Очертания его фигуры выделялись в свете фонаря, но у Мэри никак не получалось как следует разглядеть незнакомца. Красный огонёк сигареты лишь немного вносил ясность в черты лица, скрытого во мраке. Мэри собиралась прошмыгнуть мимо мужчины, но он преградил ей путь.       — Мисс Янг?       Юный голос. Совсем ещё мальчишка, а по росту так и не скажешь. Мэри покрепче сжала сумку, готовясь ударить незнакомца.       — Нет, не знаю я никакую Янг.       Судя по повисшему молчанию, мальчишка засомневался, но освобождать путь был всё ещё не намерен.       — Кудрявые светлые волосы, низкий рост… Нет, вы точно мисс Янг. Вам записка от босса.       Он протянул лист бумаги, свёрнутый пополам. Мэри, не понимая, о каком боссе идёт речь, выхватила её и быстро проскользнула в освободившийся проход. Какая, к чёрту, записка в такое время суток и какой, к чёрту, босс? Оказавшись в своей маленькой квартирке и захлопнув за собой тяжёлую дверь, она, наконец, выдохнула. Нет, точно нужно переезжать к Чарли. Все эти ужасы трущоб всё больше пугали её, особенно после отъезда Алекса.       Мэри рухнула на недавно купленное кресло, стоящее в центре зала, и зажгла огонь в лампе, что нашла своё место на аккуратном столике рядом с креслом. У неё не осталось сил даже на то, чтобы снять пальто. Только интерес к странной записке позволил ей не уснуть сразу же по возвращении. Развернув её трясущимися руками, Мэри увидела всего несколько строк, написанных аккуратным ровным почерком:

«Уважаемая мисс Янг. Я хотел бы предложить нам встретиться завтра в полдень в Лонгчампсе. У меня есть для вас предложение, которое нам необходимо обсудить. Я буду ждать вас на месте.

С уважением, Джон Браун».

      Мэри отложила записку на стол и откинула голову в глубину кресла. Мысль о том, что делал бы мистер Браун, если бы она не умела читать, вызвала улыбку на уставшем лице. И правда, какая уверенность в своих действиях. Это позволило ей отвлечься от тяжёлого груза новостей, навалившихся за этот кошмарный вечер. Мэри устало закрыла глаза. Силы так быстро покинули её, что она не успела даже подумать о том, откуда у мистера Брауна её адрес. Беспокойный сон захватил её в свои объятия, едва веки сомкнулись.