Приемышь.

***

Гарри.

      Проснувшись рано утром, Гарри медленно осознал, что это уже не его старый чулан. Мягкое, теплое одеяло приятно согревало его, комнату наполнял свежий воздух с легким запахом леса, что шёл от открытого окна. Он приподнялся, оглядывая просторную комнату с массивной деревянной мебелью, которая выглядела словно из сказки. Гарри даже не знал, что такие кровати с резными спинками и гобелены на стенах существуют на самом деле. Подумать только, прошло уже несколько недель, с его прибытия сюда, он помнил первое утро, как будто это было вчера.       В тот день, проснувшись малыш сначала не узнал место и испугался что родственники все же продали его кому-то, как иногда угрожал дядя. Позже вспомнив события прошлого вечера, он немного успокоился и решил отправиться на завтрак. Он медленно, будто с опаской спустился по лестнице, следуя за запахом свежего хлеба и жареного бекона. Все еще не верилось что он больше не у Дурслей, казалось вот сейчас, дядя застучит в дверь его каморки с криком "Вставай несносный мальчишка!", а Дадли побежит по лестнице, обзывая его. В столовой его уже ждал Антонин, который, сидя за длинным столом, читал утреннюю газету. — Доброе утро, Гарри, — произнес он, отложив газету и посмотрев на мальчика. — Садись, завтрак готов.       Гарри осторожно сел на стул, чувствуя себя немного неуверенно. Домовые эльфы, которые носились по кухне, готовили еду с магической ловкостью. Он никогда раньше не видел таких существ и не знал, как к ним относиться, но они выглядели счастливыми в своей работе. — Спасибо, сэр, — тихо сказал он, поглядывая на Антонина и затем на эльфов. — Называй меня просто Тони, — усмехнулся мужчина, и его строгий взгляд смягчился. — Сегодня у нас с тобой много дел. Я начну учить тебя основам магии. Ты ведь хочешь стать сильным, верно?       Гарри кивнул, чувствуя, как внутри него поднимается тихое, но настойчивое желание узнать больше. Он давно уже верил голосу в своей голове, который говорил ему, что он особенный, утешал в особенно грустные моменты. Но теперь это был не просто голос, а живой человек, который готов был научить его всему.       После завтрака они отправились в библиотеку. Антонин достал несколько старинных книг с полок, которые пахли древностью и магией. Он начал объяснять Гарри основы рун, показывая, как читать и понимать символы. — Видишь эту руну? — Антонин указал на круглый символ на странице. — Она означает "Защита". Мы уже вчера ставили её на столбы вокруг дома. А это — "Сила". Если ты объединяешь их правильно, можно создать защиту, которая выдержит даже самые сильные заклинания и скроет поместье от чужих глаз.       Гарри завороженно слушал, следя за плавными движениями его руки и старательно записывая всё в свой блокнот, который получил от наставника перед походом в библиотеку. Он старался запомнить каждое слово, каждую деталь. Впервые в жизни он чувствовал себя важным, как будто от его знаний и умений что-то зависит.       Вечером, после долгого дня занятий, Антонин предложил пройтись по саду. Гарри удивился, увидев, как эльфы начали разбирать старые заросли и восстанавливать тропинки, а вокруг уже зажигались волшебные огоньки, освещая путь. — Видишь, Гарри, этот дом — твой новый дом, — произнес Антонин, поднимая взгляд к звездам, видневшимся через кроны деревьев. — Он теперь наш, и от нас зависит, каким он станет. Так что завтра у нас с тобой еще много работы.       Гарри улыбнулся, чувствуя, как в груди загорается теплый огонек надежды. Возможно, здесь он действительно сможет найти что-то похожее на семью.

***

Антонин.

      Антонин стоял у окна библиотеки, наблюдая за древним лесом, который окружал его поместье. В эти мрачные дебри редко проникал свет, но он всегда находил в них особое очарование. Здесь, вдали от суеты и пристального внимания магического мира, можно было начать всё сначала. Теперь в его жизни появился неожиданный спутник — маленький Поттер, и хотя этот мальчик должен был быть "врагом" его господина, как утверждает дурацкий орден, убедив в этом всю Маг. Британию, Антонин не чувствовал угрызений совести за то, что стал для него наставником. Если честно, он был уверен что с их господином, все в норме и совсем не видел что столь яркий и гениальный волшебник, являющийся Лордом не по крови, сомнительной к слову, но по магии, силе и духу, мог вот так вот просто свихнуться и помешаться на паранойе, еще и убивать младенца приперся. Тут явно торчал чьей-то длинный, бородатый нос, распуская слухи и совершая диверсии, омрачая их благородное имя. Север был согласен с ним, как и весь внутренний круг. Ох вернется Том, таких пиздюлей получит и похренушки что для всего мира он их господин, а они его служаночки. Не сначала вылечат, а потом уж и вломят. Идиот блин, пойти в одиночку в дом Поттеров, прекрасно зная чьи они ставленники.       То что Дамблдор утверждал о безумии Тома, это пиздеж чистой воды. Насколько Тони помнил, тот решил посмотреть на ребенка и возможно договориться с его родителями. Никто не хотел ввязывать в это детей, глупо и бессердечно. Они не должны в этом участвовать. Но что-то видимо пошло не так. Узнать бы еще что.       Он окинул взглядом Гарри, который сидел за большим столом, уткнувшись в старинные фолианты. В зелёных глазах мальчика светился интерес, мальчик с таким энтузиазмом взялся за учебу. Антонин чувствовал странное тепло в душе, от того что теперь есть о ком заботиться, кого учить, защищать, вот уж не думал русский, что почувствует себя папашей когда-нибудь. — Гарри, — негромко позвал Антонин, и мальчик сразу поднял голову, сосредоточенно посмотрев на него своими милыми зелёными глазками, спрятанными за стеклами очков. Надо позвать Севера и исправить ребенку зрение. — Знаешь ли ты, зачем я учу тебя всему этому?       Гарри выглядел немного растерянным, но всё же решился ответить: — Чтобы я мог быть сильным? — прошептал он, в его голосе была надежда, но и неуверенность.       Антонин тепло улыбнулся малышу. Он видел, как этот мальчишка изо всех сил стремится понять мир вокруг, пытается найти своё место в нём, и это казалось ему достойным усилием. — Да, именно. Ты должен стать сильным, чтобы быть свободным и уметь защитить себя. Никто не имеет права решать за тебя, как жить и кем быть, — ответил он, подойдя ближе и положив руку на старый том. — Этот мир опасен, в нем есть не очень хорошие люди, малыш, что желают нам зла, но так же и те кто хочет нас защитить. — А кто эти люди, сэр? — Придет время и я все тебе расскажу, — Произнес волшебник. — И зови меня Тони, Гарри.       Он видел, как Гарри впитывает его слова, как стремление научиться становится сильнее страха перед неизвестностью. Это напоминало ему о тех временах, когда он сам был молод и жаждал знаний, хотя его учителями были не книги, а холодные стены и безжалостные наставники. Антонин хотел дать Гарри семью и защиту, которые в свое время у него отняли. Ох Том, что же ты натворил, исчезнув, а. — Не волнуйся, — добавил он, смягчая голос. — Ты не один. У тебя есть я, и вместе мы многое сможем изменить. Этот дом, эти знания, и даже саму судьбу.       Гарри кивнул, но в его взгляде было что-то большее — словно он видел в Антонине не только учителя, но и возможную семью. Антонин заметил это и решил, что не станет отвергать эту наивную надежду. Учитывая что сам он, чувствовал тоже самое.       Когда они закончили занятия и направились к ужину, Антонин чувствовал, как в доме постепенно поселилось нечто новое. Звуки детского голоса, легкие шаги по коридорам, да и само пространство стало словно дышать. Сначала это было всего лишь приятное дополнение к привычной тишине, но теперь он понимал, что Гарри заполняет пустоту, которая давно уже казалась частью его жизни.       Антонин улыбнулся про себя, чувствуя, что даже мрак леса за окном стал казаться менее холодным. Он не испытывал сожаления за свои решения и не сомневался в том, что путь, который он выбрал, был правильным. Воспитывать Поттера — это не просто испытание, а шанс создать нечто новое, не подчиняясь старым страхам и пророчествам. Возможно, именно эта свобода в выборе и была для него самой важной.

***

Наш неудачливый Темный Лорд.

      Том Реддл, бывший Темный Лорд, хотя говорят бывших не бывает, стал всего лишь тенью, запертой в сознании маленького мальчика, с которым его связывало когда-то пророчество, а теперь — нечто куда более странное и глубокое. Он чувствовал каждое движение Гарри, каждый его вздох, и видел мир через его глаза. Это было мучительно и одновременно чудесно — наблюдать за этим ребёнком, которого он хотел тогда увидеть, переживал за малыша, когда этот мелкий жирдяй обижал его, старался подлечить, по мере чёртовых заблокированных, или нет сил, утешить так как умел, когда его малышу было грустно. Но теперь всё изменилось.       Гарри сидел за столом в большой библиотеке, окружённый книгами, которые старательно объяснял ему Антонин — старый друг Тома, верный соратник, интересно что стало с остальными. Весь мир свято верил что он Великий и Ужасный поработил своих приспешников, трижды ха, делать ему нечего, друзей порабощять. Вопреки всеобщему мнению Том не был монстром или бесчувственным ублюдком, он был вполне спокоен, добр и вежлив если не взбесить и да, у него были именно друзья, что разделяли его взгляды. Никто из них не являлся ангелочком, в конце концов они все Тёмные маги, но и совсем уж монстрами их нельзя было назвать.       Том смотрел на них обоих, ощущая смесь гордости, нежности и чего-то, что он не мог себе признать. Антонин, тот самый, с которым он делил секреты и замыслы в давние времена, теперь заботился о мальчике, которого Том бы некогда счёл своим врагом, будь неладен чёртов Дамди. Но ни в Антонине, ни в Томе уже не было той жесткости, что наполняла их раньше. Том по очевидным обстоятельствам, запертый в теле мальчика проникся к нему тёплыми чувствами, так похожими на отцовские, бесясь с невозможности как-то помочь или забрать ребенка из этого гадюшника. «Он всегда был надёжен, Тони, — думал Том, обращая внимание на уверенные движения друга, который объяснял Гарри основы рун. — Он знает, как важно подготовить мальчика к этому миру. И он верит, что делает всё правильно. Как и я». Том не чувствовал ревности — скорее, тихую радость за то, что Гарри нашел защиту в лице того, кому он мог доверять.       Он наблюдал за тем, как Антонин обучает мальчика, рассказывает о магии, скрытых знаниях, и как Гарри смотрит на него с вниманием, жадно впитывая каждое слово. Том ощущал, как в сердце разгорается тепло, с которым он давно перестал бороться. Гарри, его Гарри, мог обрести силу, стать кем-то важным, достойным всего того, что они с Антонином, Севой, Люци и остальными строили годами. Том не умалял вклад всех остальных в их планы и продвижение, но эта троица всегда была более близка ему. «Если бы ты знал, как я горд за тебя, Гарри, — шептал Том в глубине его сознания, заполняя мысли мальчика теплом. — Мой мальчик, ты уже не один. Я и Тони — мы здесь ради тебя, скоро и Сев подтянется и никто больше не посмеет причинить тебе боль. Они заплатят за всё, что сделали».       Его любовь к Гарри была странной и необъяснимой, но это чувство заполняло каждую щель его измученной души, словно малыш был его собственным сыном и он видел те же эмоции в Тони. Интересно Сев с Люци почувствуют тоже что и они? Если да то у малыша будет целых три папочки и один дядюшка, в конце концов у Люциуса родился сын. Сначала Том думал, что это всего лишь следствие их общей связи, его присутствия в голове мальчика, но с каждым днём понимал, что здесь было нечто большее. Он видел в Гарри не только силу, которая могла бы стать орудием, но и жизнь, которую он сам не успел прожить. Видел в Антонине новые качества и кажется что-то в глубине его астральной проекции щёлкнуло и потеплело. «Тони, ты всегда был рядом, — думал Том, вглядываясь в лицо друга, который внимательно следил за успехами Гарри. — Даже сейчас, когда всё, что у меня есть — это лишь тень в его сознании, ты остаёшься на страже. Я благодарен тебе за это. Но запомни — Гарри наш, и никто не сможет отнять у нас этого мальчика». Думал наш Лорд, надеясь что однажды, сможет сказать это в живую.       Он чувствовал, как Антонин тоже испытывает привязанность к Гарри, хотя и выражал её иначе — через строгие уроки и осторожную заботу. Но Том знал, что друг понимает, насколько Гарри важен для него. В их взглядах был молчаливый союз, который Том читал, как открытую книгу: они оба знали, что мальчику нужно защищаться, а также что сила, которую они ему дают, должна служить для чего-то большего.       В минуты, когда Гарри оказывался один, Том нашептывал ему утешения, рассказывал истории, которые мог бы рассказывать сыну, если бы у него был шанс. Он любил его так, как не мог полюбить никого раньше, и это чувство делало его сильнее. «Ты станешь великим, Гарри. И я всегда буду рядом, даже если никто этого не увидит. Тони тебя научит тому, что нужно для защиты, а я — тому, что нужно для победы», — обещал он, ощущая, как с этими мыслями тепло разливается по всей их общей сущности.       Быть может, в этом и была та самая ирония судьбы: великий Темный Лорд, который ненавидел любовь и слабость, теперь нашел утешение в заботе о ребёнке, и его самый верный друг стал помощником в этом странном, но важном деле. И, пусть всё это выглядело как замысловатая игра судьбы, Том чувствовал, что теперь их путь стал куда более светлым — благодаря Гарри, благодаря их новому, неожиданному началу.