Солнце и Луна

Драко Малфой всегда сравнивал себя Луной. Холодный свет, обволакивающий мрак ночи, — это его стихия. В детстве мать рассказывала ему легенду о Луне и Солнце. Легенду о том, как Солнце — яркое, пылающее, неудержимое — любило Луну. Они были разделены временем, но их любовь была настолько сильна, что боги создали затмение, чтобы они могли встретиться хотя бы на мгновение. Гарри Поттер, напротив, был Солнцем. Он сиял даже тогда, когда все вокруг рушилось. Его тепло притягивало людей, как ночных мотыльков. Но он никогда не понимал, почему Драко смотрит на него с таким странным выражением, смесью тоски и ярости. — Солнце и Луна? — однажды спросил Гарри, когда их пути пересеклись в пустой библиотеке. Драко читал ту самую легенду, стараясь найти хоть какое-то утешение в словах. — Что? — Малфой вздрогнул, быстро захлопнув книгу. — Луна и Солнце, — Гарри кивнул на обложку. — Мне мама рассказывала эту историю.– сказал Гарри и продолжил— И что же было дальше? — спросил Гарри, присаживаясь напротив Драко. Его лицо озарял легкий интерес, словно он уже предвкушал ответ. Драко на мгновение замялся, но все же продолжил: — Боги позволяли Солнцу и Луне встречаться только во время затмения. Эти мгновения были редки, но Луна и Солнце ценили их больше всего. Остальное время они оставались на своих местах — разделенные. Гарри кивнул, слегка задумчиво прищурившись. — Это звучит так… грустно. — Не для них, — тихо возразил Драко, избегая взгляда Поттера. — Они любили друг друга настолько, что даже короткая встреча стоила долгого ожидания. На мгновение повисло молчание, в котором лишь легкий шелест страниц наполнял комнату. Гарри посмотрел на Драко, будто пытаясь разгадать тайну, которую тот прятал за своей холодной маской. — Думаешь, люди могут быть похожи на Солнце и Луну? — внезапно спросил Гарри. — Некоторые — да, — выдохнул Драко, но тут же добавил с оттенком сарказма: — А некоторые — просто метеоры, которые только и делают, что сталкиваются с другими. Гарри тихо рассмеялся, не обратив внимания на колкость. — Ну, если кто-то и Луна, то это точно ты, Малфой. — Спасибо за столь нелестное сравнение, — фыркнул Драко, но в его голосе уже не было прежнего ледяного холода. Прошли месяцы, и Гарри с Драко все чаще сталкивались друг с другом: то в библиотеке, то на тренировках по квиддичу, то в общих коридорах. С каждым разом разговоры становились все длиннее, а тишина между ними — уютнее. Однако, ни Гарри, ни Драко не признавались себе, что этот странный «танец» сближения и отталкивания стал для них чем-то большим. Однажды ночью, когда яркая полная луна освещала Запретный лес, Гарри вышел на прогулку, чувствуя в душе странную тяжесть. Он наткнулся на Драко, который стоял на опушке, глядя на ночное небо. — Снова про Луну думаешь? — спросил Гарри, подходя ближе. Драко не обернулся. — Да. Иногда кажется, что я застрял в ее вечной тьме. Гарри нахмурился. — Но ведь Луна не может существовать без Солнца. Ее свет — это отражение. Драко сжал кулаки, не зная, что ответить. Он был настолько привык скрывать свои чувства, что слова Гарри разорвали что-то внутри него. — Поттер, — тихо произнес он, поворачиваясь. В его глазах читалось столько эмоций, что Гарри замер. — Да? — Голос Гарри дрогнул. Драко сделал шаг вперед. Затем еще один. Его сердце бешено колотилось. — Иногда мне кажется, что ты — мое проклятие. Но, может быть, ты и есть мое затмение. Гарри удивленно замер, но потом, улыбнувшись, сделал шаг навстречу. — Может быть, и ты мое. И прежде чем кто-либо из них успел сказать что-то еще, их взгляды встретились, полные нерешительности и желания. Гарри наклонился к Драко, их губы едва коснулись, но этот момент оказался наполнен такой напряженной тишиной, что казалось, мир остановился. Когда их губы слились, это было мягко, но с глубокой интенсивностью, как если бы они искали друг друга долгие годы. Драко на мгновение отстранился, но затем вернулся, и поцелуй стал уверенным и жадным, отражая все чувства, которые они долго скрывали. На небе в этот момент началось лунное затмение — редкий миг, когда Луна и Солнце действительно были вместе. "Иногда кажется, что любовь — это затмение: мгновение, когда два мира пересекаются, и всё остальное теряет значение."