Ты же не импотент

Гарри сидел в общей гостиной Гриффиндора, задумчиво покусывая кончик пера. На столе перед ним лежало письмо к Сириусу, которое он переписывал уже в пятый раз. Рядом Рон и Гермиона обсуждали планы на каникулы, но внимание Гарри упорно блуждало между словами, которые ему так и не удавалось подобрать. — Так ты всё-таки проведаешь Сириуса или письма хватит? — Спросил Рон, вытягивая ноги на диван, но, увидев осуждающий взгляд Гермионы, быстро поменял позу. — Говорю же, он наверняка найдёт, что тебе сказать. Ты бы видел, как он на прошлых каникулах отбил у Тонкс пирог — ещё тот ловкач! Не человек, а оратор, чтоб его! — Рон, это не совсем то, что Гарри хочет обсудить, — вновь укорила его Гермиона. Её взгляд скользнул по Поттеру, изучая его с почти материнской заботой. — Сириус - единственный человек, с кем он может поговорить откровенно. Это слишком… личное. Я думаю, что это очевидно.. Гарри нервно усмехнулся. Он не знал, как объяснить друзьям, что именно его беспокоило. Он просто не знал, как реагировать на то, что Драко Малфой, с которым они не разговаривали с самого конца войны, неожиданно попросил его об этом странном, но таком интимном, одолжении — поставить метку. Гарри до сих пор не мог понять, что подтолкнуло слизеринца к такому шагу, но ещё больше его волновало, что он не мог решить, что ему делать. — Это не сколько личное, сколько… сложное, — наконец выдавил Гарри. — Я просто… не знаю, как поступить. Поэтому и хочу поговорить с Сириусом. Он же… альфа. Он поймёт. Рон и Гермиона переглянулись, явно не понимая, как реагировать, но, к счастью, на этом разговор закончился. Гарри устало поднялся и направился в свою комнату. Засобиравшись, парень накинул мантию, и отправился в Хогсмид, а оттуда домой. Крёстный всегда ему говорил, что дом - это крепость, поэтому теперь он отправляется в место где вырос и всегда мог найти ответ на любой вопрос.

***

Гриммо встретил Гарри привычной смесью уюта и хаоса. Сириус открыл дверь с широкой ухмылкой, но его взгляд тут же стал более серьёзным, заметив напряжённое выражение лица крестника. Мужчина быстро пропустил Поттера в дом, прогнав свою несносною матушку с портрета. — Гарри! Ты же только вчера писал, что приедешь через неделю. Что случилось? Или просто решил устроить сюрприз? — Альфа улыбнулся и Гарри сразу подхватил его улыбку, слегка подрагивая уголками губ, чувствуя себя немного легче, просто глядя на крёстного. Несмотря на весь его дерзкий облик: кожаную куртку, слегка растрёпанные волосы и постоянный оттенок самоуверенности, он был единственным человеком, с кем Гарри чувствовал себя полностью свободно. — У меня есть вопрос. И я не знаю, кому ещё его задать, — начал Гарри, садясь на потертый диван в гостиной. Они удобно расположились в комнате, а Кикимер любезно приготовил им чай. Домовик, получивший во время войны медальон своего любимого хозяина, изрядно подобрел и теперь всегда с улыбкой приветствовал Поттера. — Это… касается одной омеги. Ну, и меня. Сириус поднял бровь, словно ожидая услышать нечто весьма интригующее, но, к счастью, удержался от комментариев. Вместо этого он подал им обоим чашки, присел рядом и сложил руки на груди. В его глазах мелькал огонёк любопытства и некого азарта. После расставания юноши с Джинни, которая всегда плохо ладила с Сириусом, мужчина заскучал без интриг и новых сплетен, поэтому такие новости обрадовали его. — Ну давай, выкладывай. Кто эта загадочная омега, и что она сделала, чтобы загнать тебя в тупик? — Это Малфой. — На секунду Сириус замер, а затем коротко рассмеялся. Но, заметив серьёзность Гарри, замолчал. — Ладно, это… неожиданно. Продолжай. И Гарри, не долго думая, коротко изложил суть, хотя внутри него всё бурлило от противоречивых эмоций. Каждое слово давалось с трудом, словно он вытаскивал их из собственной души. Просьба Драко переспать с ним не только ошарашила его — она заставила его взглянуть на их отношения под углом, о котором он раньше даже не задумывался. О котором только недавно расспрашивала его Гермиона. Казалось, этот шаг перечёркивал все их прошлые разногласия, переворачивал их историю с ног на голову. Гарри чувствовал, как внутри него борются страх и странное, болезненно-теплое чувство ответственности. Он не мог отделаться от мысли: что, если за этой просьбой скрывается что-то большее? Что, если он упустит что-то важное, отказавшись? Но вместе с этим в нём всё ещё жили сомнения, тягостные и острые, словно иглы. — И ты не знаешь, согласиться или нет, — подытожил Сириус, хмуря брови. — Ладно. Я не буду говорить, что делать. Это должно быть твоё решение. Но я могу кое-что рассказать. — Сириус откинулся на спинку дивана, глядя в потолок. Его голос стал тише, почти задумчивым. — Знаешь, когда-то у меня тоже был выбор. Был один человек, парень, который был для меня всем. Мы были друзьями, лучшими, но слишком разными. Он думал, что мы никогда не сможем быть вместе. Что это будет неправильно. Я всё время сомневался, он боялся, что сделает хуже не только себе, но и мне. Гарри кивнул, чувствуя, как эти слова отзываются в его собственных переживаниях. — Что ты сделал потом? — тихо спросил он, почти боясь услышать ответ. — Ничего. Я просто не настоял. Знаешь, не проявил тот характер альфы, который всегда выпячивал при матери или школьных друзьях. И это стало ошибкой,— горько усмехнулся Сириус, опустив взгляд на чашку чая в руках. — Я упустил этот шанс. Смотрел, как он уходит дальше и дальше, пока однажды не стало слишком поздно. И Римус умер. Знаешь, что я чувствую сейчас? — Он поднял взгляд, и в его серых глазах мелькнула тень чего-то почти болезненного. — Жалею. Жалею, что позволил своим страхам управлять мной. — Но ты же не мог знать, что всё обернётся так? — Гарри нахмурился, сжав руки в кулаки. — Тем более.. Он же был с Дорой. — Конечно, не мог. И Дора появилась намного позже. Всё то время, что её не было, мы просто потратили в пустую, потеряли. — Сириус чуть улыбнулся, но улыбка вышла грустной. — Но я знал одно: если я даже не попробую, я всегда буду задаваться этим вопросом. "Что, если бы я рискнул? Что, если бы мы могли быть счастливы?" Эти вопросы... они становятся слишком громкими, Гарри, особенно когда ты остаёшься один. Гарри почувствовал, как внутри него что-то сжимается. Ему хотелось сказать, что это другая ситуация, что у него больше шансов сделать правильный выбор. Но слова застряли в горле. Он смотрел на своего всегда жизнерадостного крёстного и в душе всё больше разгорались спорные чувства к Драко. У него складывалось впечатления, что после откровений с Блэком, всё быстро решиться, но кажется, что мысли спутались ещё сильнее. — И что ты хочешь сказать? Что я должен рискнуть? — Он попытался прозвучать твёрдо, но голос всё же дрогнул. Сириус посмотрел на него долгим, внимательным взглядом, в котором читалась вся глубина прожитого опыта. — Я уже сказал, что указывать тебе что делать я не в праве. Я тебе не родитель. Это твоё решение, Гарри. Только твоё. Но если ты чувствуешь хотя бы немного, что это может быть правильным... не позволяй страху решать за тебя? — Гарри смотрел на него, не отрываясь, ощущая тяжесть слов крестного. Его мысли метались, как будто кто-то нарочно перемешал их в хаотичном вихре. Как он мог согласиться на такое? Драко Малфой - человек, с которым у него было столько ненависти, столько битв. Неужели это всё теперь ничего не значит? — Но как мне доверять ему, после всего, что было? — Вдруг выпалил Гарри, сам удивляясь, что задал этот вопрос вслух. — Я всё время вспоминаю те моменты, когда мы смотрели друг на друга с таким презрением, когда он насмехался надо мной, над Роном, над Гермионой. Это… это был Малфой, Сириус. Как я могу думать о нём иначе? Да, я давал отпор, и тебе я говорю за это спасибо в первую очередь, но это не отменяет той ненависти, которая чувствовалась между нами всё это время. — Люди меняются, Гарри. — Сириус склонил голову набок, словно раздумывая, как ответить. — Иногда с врагами нас связывает нечто большее, чем мы готовы признать. И, возможно, он тоже это чувствует. Ты уверен, что он видит тебя только как врага? — Гарри отвёл взгляд, но вопрос больно кольнул его. Парень вспомнил взгляд Драко, когда он с ним говорил, в нём было что-то странное, почти уязвимое. Он вспомнил фразу о доверии, которая повергла его в шок. Он чувствовал умоляющие нотки в его голосе. И всё же страх не отпускал. — А если это просто игра? Если я ошибусь, и это будет очередная ошибка, как с...— он замолчал, не желая продолжать. — Ошибаться это нормально, Гарри, — мягко сказал Сириус. — Но знаешь, что хуже ошибок? Никогда не пробовать. Ты никогда не узнаешь, если не позволишь себе сделать шаг. Как говорил твой отец - не попробуешь, не попробуешь. Посмотри на меня. Что я делаю всю жизнь? Жалею. Каждый день. Мы могли бы быть счастливы, если бы я рискнул. Но я не рискнул. И теперь это только воспоминания. Гарри сглотнул, его голос хрипел, когда он наконец проговорил: — А если я откажусь, его… отдадут другому. — Парень замолчал, чувствуя, как его сердце сжимается. — Он сам сказал мне, что Малфой старший готовит его к "продаже". Если я не поставлю метку… Драко останется без выбора. — Сириус напрягся, его взгляд мгновенно стал жёстче. Он наклонился вперёд, внимательно глядя на Гарри. — Вот как? — Его голос стал низким. — И ты уверен, что это не просто манипуляция? Гарри покачал головой, сжимая руки в кулаки. — Не знаю. Но в его глазах было что-то… такое, что я не могу игнорировать. Он не выглядел как человек, который играет. Он выглядел… как человек, которому действительно страшно. Сириус замолчал, переваривая услышанное. Его руки сцепились в замок, а взгляд устремился куда-то мимо Гарри, как будто он обдумывал каждый возможный исход. — Если это так, — наконец сказал он, — то, возможно, ты для него последний шанс. Гарри, я не хочу давить на тебя, но… иногда жизнь ставит нас перед выбором, который мы не можем проигнорировать. Только тебе решать, готов ли ты взять на себя такую ответственность. — А что если я не справлюсь? — спросил Гарри, чувствуя, как его голос срывается. — Что если я сделаю хуже? Это Драко Малфой, Сириус. Мы всю жизнь ненавидели друг друга. — Гарри, ты не ненавидишь его сейчас, — тихо ответил Сириус, его голос смягчился. — Это очевидно хотя бы потому, что ты здесь, спрашиваешь совета, переживаешь за него. Люди меняются. И я думаю, вы оба уже не те, кем были раньше. И думаю что мой крестник точно справиться с поставленной задачей! — Добавил Бродяга, чтобы поднять настроение юноше. Но Гарри лишь опустил взгляд, чувствуя, как внутри него разгорается искра понимания. Сириус вздохнул и, наконец, заговорил вновь: — Я вижу, что ты неравнодушен к этому. И если это так… то, может быть, пришло время тебе решиться. Но опять же, только ты можешь сделать этот шаг. Гарри молчал, обдумывая услышанное. Его собственные чувства были слишком запутанными, чтобы разложить их по полочкам за один вечер, но слова Сириуса стали тем самым ключом, который позволил ему взглянуть на ситуацию под другим углом. — Спасибо, Сириус. Я… подумаю над этим. — Сириус кивнул, похлопав его по плечу. — Всё будет хорошо, Гарри. Ты разберёшься. А если Малфой тебе голову закружил, помни: ты всегда можешь приехать сюда, и мы вместе решим, как его на место поставить. — Они оба улыбнулись, и Гарри впервые за долгое время почувствовал лёгкость. Он не знал, каким будет его следующий шаг, но теперь у него хотя бы был ориентир.

***

Гарри вошёл в Хогвартс поздним вечером, когда ужин давно кончился, а в коридорах мелькали лишь пару учеников. Его шаги гулко отдавались в пустом пространстве, и он чувствовал себя так, словно пересекал границу между миром, где решения ещё можно отложить, и миром, где их уже нельзя избегать. Мрак подземелий давил на него, будто воздух здесь был плотнее, чем наверху. На подходе к общей гостиной Слизерина Гарри столкнулся с Ноттом. Тот стоял, привалившись к стене, в своей обычной позе — руки в карманах, лицо выражало смесь скуки и надменности. Увидев Гарри, Тео насмешливо приподнял бровь. — Поттер, — протянул он с язвительной улыбкой. — Не думал, что увижу тебя здесь. Или ты решил стать нашим талисманом? Гарри резко остановился. Слова Нотта не задевали его, но его интонация — скрытая угроза, смешанная с насмешкой — заставила парня почувствовать напряжение в воздухе. — Мне нужно поговорить с Малфоем, — коротко сказал Гарри, стараясь держать голос ровным. — Позовёшь его? — Нотт фыркнул, его улыбка стала шире. — Конечно, ты только об этом и думаешь, верно? Знаешь, Поттер, ты смешон. Думаешь, ты достаточно хорош для него? Или, может, просто хочешь почувствовать себя героем снова? — Это не твоё дело, Нотт.— Гарри шагнул вперёд, его взгляд стал твёрже. — Если у тебя есть что сказать, говори прямо. — Моё дело, потому что я единственный, кто действительно заботится о Драко. — Теодор вышел из тени, теперь они стояли друг напротив друга. Его глаза сузились. — А ты… ты просто очередной альфа, который думает, что всё можно решить одной меткой. Ты даже не знаешь, что ему нужно. — А ты знаешь? — Гарри почувствовал, как в груди закипает злость, но на лице это отразилось лишь легкой ухмылкой. — Всё, что я знаю, это то, что он обратился ко мне. Не к тебе. Эти слова задели Нотта. Его лицо потемнело, и он резко шагнул вперёд, словно хотел закрыть недругу путь. — Ты не понимаешь, Поттер. Ты можешь делать вид, что ты спаситель, но ты не лучше остальных. Если ты сделаешь это, ты просто сломаешь его окончательно. — Сломаю? — Гарри также подошёл ближе, почти прижавшись лбом к слизеринцу. — Не знаю, что ты такое сотворил или сказал, раз он обратился не к тебе, но смирись с этим. Всё, что ты хочешь, это держать его для себя. Нотт стиснул зубы, его руки сжались в кулаки, но тут их перебила звонкая, раздражённая фраза: — Ох, хватит уже, мальчики. Вы такие предсказуемые. — Они оба обернулись. В дверном проёме стояла Пэнси, в одной руке она держала надкусанное яблоко, а другая покоилась на бедре. Её взгляд скользнул по обоим, полным презрения. — Тео, ты же понимаешь, что выглядишь жалко? — Резко спросила она, сверкая глазами. — Если тебе нечего сказать Драко в лицо, то проваливай. А ты, Поттер, — девушка посмотрела на Гарри, прищурив глаза, — если ты хочешь видеть его, я позову. Нотт сжал челюсти, его взгляд метался между Пэнси и Гарри, но, понимая, что проиграл, он резко развернулся и ушёл, не проронив ни слова. Пэнси только фыркнула ему вслед. — Ты такой упрямый, Поттер, — сказала она, повернувшись к Гарри. — Но, кажется, это работает. Стой здесь. Я позову его. Она скрылась за дверью, оставив Гарри одного. Он почувствовал, как его ладони вспотели. Всё, что он собирался сказать, разом вылетело из головы, и он молча пытался упорядочить мысли. Он и сам не понимал, почему так сильно хотел защищать Драко и его просьбы обрушенные на Героя. По какой-то необъяснимой и новой для гриффиндорца причине, ему не хотелось, чтобы решения Драко мог кто-то осуждать. Шаги Малфоя прозвучали слишком быстро, и вот он стоял перед ним, в своём обычном, безупречно холодном облике. — Поттер, — произнёс он, его голос был ровным, но взгляд выдавал лёгкую настороженность. — Ты вернулся. Значит уже всё решил? — Да, — ответил Гарри, его голос прозвучал тише, чем он ожидал. Он выпрямился, пытаясь взять себя в руки. — И я принял решение. Драко немного склонил голову, ожидая продолжения. Гарри сделал шаг ближе. В темноте блондину было сложно разглядеть татуировки Поттера, на которые он время от времени заглядывался. Да, с ними Герой всегда выглядел превосходно и в тайне, по ночам, слизеринец иногда представлял, что когда-то, на забитом рисунками теле, появиться ещё одна тату, но уже посвящённая ему самому. — Я сделаю это. Если это действительно то, что ты хочешь… я поставлю тебе метку. — Резкий тон и не менее неожиданное решение прервали мысли Малфоя и он застыл. На мгновение в глазах Драко мелькнуло что-то, похожее на облегчение, и он был готов в припрыжку нестись к друзьям, чтобы поделиться новостью, но затем парень быстро взял себя в руки, вернув холодную маску. — Спасибо, — сказал он, едва заметно кивнув. Его голос звучал искренне, но сдержанно. — Это важно для меня. — Между ними повисло напряжённое молчание, которое нарушило только мягкое: — Поттер… — начал Драко, его голос дрогнул. — Ты уверен? — Да, Малфой. Я уверен. — Гарри почувствовал, как в груди что-то сжимается. Но он уже знал свой ответ. Диалог с отвратительным Ноттом только укрепил его уверенность в своём выборе.