Помни, ты хотел этого

      Дверь им открывает Юнги.       Чимин захлебывается вдохом.       Ничего особенного, просто обнаженный до пояса Юнги, на шее которого широкий, жесткий, тяжелый даже на вид ошейник с D-образным вшитым кольцом. Если он опустит голову, металл кольца как раз встанет по центру подбородка.       Юнги поворачивается, пропуская их в квартиру, и Чимин видит вторую часть ошейника — с массивной ременной пряжкой, и свободным концом, заправленным в шлевку.       — Наму, у нас гости! — вопит Юнги вглубь квартиры, и на его голос выходит Намджун. В мятой футболке и старых джинсах, весь какой-то уютный и домашний.       — Привет! — радостно улыбаясь, он забирает у Хосока пакет с вином и закусками. — Пообедаем?       — Привет, я, — хрипит Чимин, пряча заалевшее лицо у старшего на груди, — дай мне минутку.       Намджун только кивает, цепляя Юнги за кольцо ошейника.       — Пойдем, котенок, пусть копаются.       — Джун! — Юнги хватает его за запястье. — Что ты?..       Обернувшийся Намджун разительно отличается от себя же буквально секундой назад.       — Я делаю то, на что имею полное право, — рычит он, дергая Юнги за ошейник вниз. Вскрикнув, тот рушится на пол. — Или ты забыл?       — Нет, — Юнги кривится, кусает губы, но не делает попытки встать.       — Нет, кто?       — Нет, сэр, — рука Намджуна давит Юнги на затылок, заставляя коснуться лбом своих же сложенных на коленях ладоней. Чимин не отдает себе отчет, что залипает взглядом на выпуклой линии позвонков. — Спасибо, сэр.       — Так-то лучше, — Намджун выпрямляется, смеется, смотря на них. — Выдохни, принцесса.       Чимин только молча наблюдает, как Юнги помогают подняться, и как они вместе уходят вглубь квартиры, оставляя их одних. И машинально теребит свой ошейник, где вместо кольца — золотой орнамент.       — Все нормально? — Хосок обнимает его со спины, и младшего накрывает уже привычным чувством защищенности и комфорта. — Сегодняшние посиделки будут немного неформальными.       — Я уже понял, — вздыхает Чимин и наклоняется, чтобы снять обувь.       В столовой ждут только их и Сокджина. Юнги в распахнутой черной рубашке возится в кухонной зоне, колдуя с едой, за большим столом уже весело обсуждают что-то Тэхен и Намджун. Усевшегося рядом Чимина хлопают по плечу:       — Вот хоть ты ему скажи, что пин-ап — это попсовая безвкусица!       Чимин оборачивается и видит раскрасневшегося, слегка хмельного Тэхена. Пожимает плечами:       — Мне нравится, извини.       — Дай угадаю, тебе нравятся старые американские боевики? — аж подпрыгивает Тэхен. — Да?       — Ну, да, — Чимин так толком и не понял, как общаться с бывшим своего нынешнего, тем более на фоне всей этой темы. Он вроде как должен беситься и ревновать, но ревновать-то по сути не к чему, потому что теперь он немного понимает, как это все работает, и понимает также, что беспокоиться не о чем. Да и не может он злиться на Тэхена, с его забавным цветом волос и манерой разговора он больше похож на мультяшку, чем на коварного любовника.       — Черт, ты идеальный бойфренд, — вопит Тэхен, обнимая его за плечи. — Как насчет того, чтобы пересмотреть как-нибудь все части «Смертельного оружия»?       — Можно, — если он носит ошейник Хосока, должны ли его касаться другие? ему сбросить руку? Или все нормально? Боже, как это все сложно! — Как-нибудь.       — Да идите сейчас, — вклинивается Намджун, — и Юнги с собой возьмите. Сокджин еще нескоро придет.       — А где он? — вспоминает Чимин то, о чем хотел спросить с самого начала.       — Наверху в кабинете, там консультация по работе, — Намджун с легкой улыбкой принимает из рук Юнги стакан с коктейлем и тарелку. — Еще часа полтора минимум.       — Я не уверен, насколько это удобно, — мнется Чимин, но Хосок кивает ему и говорит:       — Хорошая идея. Идите-идите, а мы с Джуном немного о работе потрещим. Это скучно, так что…       — Точно! — щелкает пальцами Намджун. — Я тебе так и не рассказал, тот чудак…       Чимин уже не вслушивается в их разговор, он несмело улыбается и снова теребит ошейник, поднимаясь с места, чтобы перейти в гостиную. Тэхен уже там, он жизнерадостно хлопает по дивану рядом с собой и предлагает:       — Садись сейчас все найду, — и хватает пульт так, будто был здесь уже миллион раз.       Юнги фыркает, располагаясь в большущем кресле с другой стороны, и устраивает на коленях тарелку с сыром и помидорками черри. Бокал вина отправляется на пол рядом.       — А где Чонгук? — уже под заставку фильма спрашивает Чимин, на что Тэхен только отмахивается:       — Он с Сокджином. Тихо!       Кино действительно нестареющая классика, и сколько бы раз Чимин не смотрел — все равно не может не смеяться.       — Да прекрати ты его трогать, — смеется Тэхен, замечая в очередной раз, как Чимин просовывает палец под полоску кожи на шее, — первый раз, что ли?       Чимин вскидывает на него испуганный взгляд, и Тэхен осекается, неловко отводя глаза.       — Здорово, — ни с того ни с сего подает голос Юнги, — я был счастлив, когда впервые надел ошейник.       — А? — они, кажется, удивились оба, настолько, что и произнесли одновременно.       — Я все поверить не мог, — Юнги продолжает как ни в чем не бывало, — все прикасался, крутил, до сих пор помню ощущение кожи под пальцами. Первый ошейник у меня был гораздо мягче этого.       Он с улыбкой щелкает себя по тяжелому девайсу на шее.       — Так что не тушуйся, мелкий, — да он просто выпил, понимает Чимин. Оттого такой откровенный и лениво расслабленный, и говорит то, что думает. — Я тебя понимаю сейчас. Нравится?       — Очень, — тихо признается Чимин, снова поглаживая горло.       — А самый кайф знаешь когда? — продолжает Юнги, и его взгляд плывет, а на щеках проступает румянец. — Когда твой Дом, чтобы показать тебе твое место, тянет тебя к себе за него. Или цепляет сзади и вытягивает вверх, заставляя подняться на носочки. Или прижимает к себе и зубами прикусывает кожу вместе с ним, когда целует. Или рывком опускает тебя на колени перед собой, дернув за него, резко и жестко. Или трахает тебя и закручивает в кулаке пряжку, придушивая…       Его голос все тише и тише, вечером при выключенном свете это как пижамная вечеринка девчонок-сплетниц, вот только разговор отнюдь не девчачий. Чимин в ужасе, он одновременно хочет заткнуть этот поток откровений и перестать представлять все описанное, только с собой и Хосоком. Ведь Юнги явно рассказывает не свои эротические фантазии…       — Блять, у меня аж привстал, — тихо признается Тэхен на ухо Чимину. — А у тебя?       — Ага, — Чимин закрывает пунцовое лицо руками. Ему не надо было пить. Весь новый опыт за эти два дня, все, что они делали с хеном, вся эта история с дом-саб отношениями разрывала его голову. Он так хотел этого, так ждал, и сейчас просто черпал горстями, не зная, как унести. А ему щедро насыпали сверху еще и еще, не жалея и не скупясь.       — Да ладно, — Тэхен быстро окидывает взглядом его промежность, — что-то не видно.       — Это из-за пояса, — Чимин говорит и только потом понимает, что ляпнул. А Тэхен смотрит на него круглыми от удивления глазами и переспрашивает:       — Пояса? В смысле пояса верности? Железный? И как?       — Больно, — он правда заводится. Вчерашний вечер не принес ему облегчения, сегодняшнее утро тоже не было лучше, он хоть и кончил, но это совершенно ментально не удовлетворило его. Когда, в какой момент обязательным условием оргазма стало разрешение хена? Соски горели от недавней грубости, малейшее растяжение кожи простреливало искорками боли, и она же, легкая и тянущая, постоянно маячила на периферии сознания. Чимин как пиньята на празднике у ребенка — один удар, и из него посыплются конфетти и подарки. — И хорошо.       — Почему? — Тэхен с любопытством смотрит на него. — Если не хочешь, не отвечай. Я пойму.       — Подумай сам, — грубовато предлагает Юнги, пока Чимин подбирает слова. — Это фактически полная передача контроля. От тебя не зависит ничего — ни когда, ни где, будешь ли ты готов, да даже не помыться нормально. В этом есть что-то такое. Будоражащее.       — Фрик, — смеется Тэхен, однако глаза горят восхищением.       — Не больше, чем ты, — парирует Юнги, допивая бокал и наливая себе еще. — У тебя просто свои штучки.       Чимин тоже залпом допивает свой виски. В голове приятно шумит, комната плывет и тело легкое-легкое. Хен не говорил, что идет сцена, значит, немного алкоголя можно, да и Юнги же пьет. Чимин вдруг звонко смеется.       — Что такое? — удивляется Мин, а Чимин только продолжает хихикать, взвизгивая от восторга так по-детски, что даже Хосок с Намджуном оборачиваются.       — Он, — Чимин не может перестать извиваться, — он щекотится, хен! Щекотится, ай, Тэхен…       — Ты такой миленький, так бы и затискал, — хохочет тот, продолжая. Чимин уже задыхается, но не может перестать смеяться. — Как же Хоби повезло…       — Хватит! — вопит Чимин, уже весь красный. У них наладились отношения, да и сложно игнорировать настолько солнечное существо, как Тэхен, но иногда приятель его просто бесил, потому что не понимал, когда стоит вовремя остановиться. Например, как сейчас. — Тэ, пожалуйста!       Первым неладное замечает Намджун. Лицо Чимина кривится уже от боли и дискомфорта, он вырывается всерьез, но Тэхен элементарно больше и тяжелее. Он щекотит, больно впиваясь пальцами в ребра, щипает, и в какой-то момент видимо попадает куда не надо.       — Хен! — визжит Чимин и бросается к нему. Его лицо в слезах. — Хосоки-хен, пожалуйста!       Он с разбегу взбирается на колени к старшему, прячется за ним, всхлипывая ему в плечо. Неразборчиво просит что-то вроде «убери, убери его», а Тэхен жалко и растерянно смотрит на это все поверх спинки большого кожаного дивана, с которого и удрал Чимин.       — Зачем? — холодно бросает Хосок, прижимая к себе плачущего младшего. — Ты специально?       — Я, — Тэхен даже слов подобрать не может, — я не знал, что он настолько нежный…я не думал…       — А ты вообще похоже не думаешь, да, Тэ? — громкий вопрос сверху заставляет всех повернуть головы. На площадке лестницы стоит Сокджин, в домашних брюках и светлой толстовке, у него за плечом бледный Чонгук. Лицо старшего злое до невозможности. — Да?       — Джин, не до этого, — мягко обращает на себя внимание Намджун. — Посмотри.       Быстро спустившись по ступенькам, Сокджин останавливается в метре от стола. Молча наблюдает как свернувшийся в калачик Чимин продолжает плакать на коленях Хосока, прижимаясь к нему всем телом. Возводит глаза к потолку, беззвучно шепчет что-то вроде «какжеменязадолбалотаскатьработудомойчтобихвсех» и тихо зовет:       — Чимин!       Тот не обращает внимания. начиная уже задыхаться рыданиями. Сокджин подходит ближе, садится на корточки перед стулом Хосока и медленно вкладывает свою ладонь в руки младшего.       — Держись за меня, — голос мягкий, обволакивающий и размеренный, — подыши со мной, ладно? Давай, вдох…       Чимин вцепляется в чужое запястье и пытается длинно вдохнуть. С хрипом, стоном, но это получается.       — Умница, — улыбается Сокджин, — такой умница. Выдыхай, пока я считаю — раз, два, три, четыре. И вдыхай со мной еще. Вот так, хорошо…       Хосок чувствует подступающую панику. Что это, блять, такое? Чимина в его руках просто трясет от истерики. Ну не от щекотки же!       — Хорошо, — Сокджин осторожно убирает руку, заглядывает Чимину в глаза, — мне нужно поговорить с Хосоком, посидишь один? Сможешь?       — Нет, — Чимин опять начинает плакать, — не хочу, Тэхен плохой, я боюсь…       От этого заявления Сокджин садится на задницу прямо там, посреди столовой. И говорит, поднимая озадаченное лицо на Намджуна:       — Пиздец.       — Что? — Хосок начинает злиться. — Что происходит?       — Надо поговорить, — коротко бросает Сокджин. — Чимин, посмотри на меня. Это важно.       Вытирая глаза ладошкой, младший делает, что сказано.       — Нам с твоим хеном правда очень надо поговорить. Это быстро, — Сокджин трет виски. — Скажи, с кем ты хотел бы остаться в комнате?       — Очень обязательно? — Хосок кивает, когда Чимин оборачивается к нему. — Тогда с Намджуном. Можно?       — Конечно можно, принцесса. — улыбается Намджун. — Не плачь, все хорошо. Ладно?       — Ладно, — уголки губ Чимина приподнимаются в ответ, совсем немного, но он перестает плакать. — Только я хочу на руки. Пожалуйста?       — Юнги, можно? — Намджун серьезно смотрит на Мина, развалившегося в кресле. Тот кажется совершенно безучастным.       — Да, сэр, — неожиданно игриво мурлычет он, несколько раз кивая, — ему это нужно.       — Иди ко мне, — Намджун раскрывает объятия, делает хватающие движения пальцами. Чимин хихикает и перебирается к нему, пока Хосок оторопело наблюдает за ними обоими. Его дергает за рукав Сокджин:       — Пойдем.       В этом кабинете уже побывали все их друзья, большинство не по одному разу. Сокджин любит свою работу, любит видеть счастливых, самодостаточных людей после своих сеансов вместо сломленных и запутавшихся в себе личностей. Но иногда это просто театр абсурда.       — Рассказывай, — он достает из бара бутылку виски, из морозилки — лед и два стакана. — Как ты его до этого довел?       — Он просил лайфстайл, — Хосок уже проходил через это, начал говорить просто и привычно. И слава богу, терпение сейчас у обоих на исходе. — Мы начали с малого, двигались постепенно. Разумность, добровольность, безопасность — вот это вот все. Я что, совсем зеленый, по-твоему?       — Окей, примем на веру, — Сокджин садится напротив, — ты действительно не новичок. Что изменилось?       — Он сам меня провоцирует, — в голову приходит только это, — раньше он стеснялся. зажимался, а сейчас будто совсем нет берегов. Он слушается меня, хочет сделать все по моему слову, ищет моего одобрения, совсем как…       — Бинго, блять! — восклицает Сокджин. — Ты на практике с этим сталкивался?       Молча Хосок мотает головой, уставившись в стол перед собой.       — Динамика DaddyDom/Little Boy отношений предполагает, что один из партнеров берет на себя шаблонно родительскую роль и распоряжается вторым, позволяющим себе более инфантильное и детское поведение, — как по учебнику бубнит Сокджин, отпивая из стакана. — Из элементарной порядочности, разрешение или запрет на сексуальные действия обсуждаются с ведомым партнером в его дееспособном состоянии. Пока понятно?       Хосок так же молча кивает. Потом встряхивает головой, уточняя:       — Подожди, а как же этот? Блять, как его…ну дебильный порнушный дэдди-кинк, когда там «да, папочка, жестче» и вот это вот все?       — Я тебя сейчас ударю, — абсолютно спокойно заявляет Сокджин, глядя ему в глаза. — Не позорься, подумай головой.       — Разница, — начинает Хосок неуверенно, облизывая губы, — разница в психическом состоянии, правильно? В фильмах для взрослых людей просто тащит называть так партнера, а тут…       — А тут он у тебя выпал в стрессовой ситуации и побежал искать защиты, — подтверждает дипломированный клинический психолог его догадки. — Как думаешь, что надо сделать?       — Успокоить, — Хосок длинно выдыхает, уже прикидывая что-то в голове, — приласкать, дать понять, что он в безопасности. Примерно так же, как после сессии?       — С одной поправкой, — поднимает вверх палец Сокджин, — он эмоционально неустойчив и беззащитен. Не дай боги ты об этом забудешь.       — Мы тогда пойдем, наверное. — суетливо поднимается Хосок, — ему же можно в такси?       — Какое нахуй такси?! — все-таки гаркает Сокджин. да так, что все звуки внизу затихают. — Ты домдроп давно не ловил? Жить скучно стало?       — Но я же…       — Ты же, ты же, — передразнивает его Сокджин, — как будто я не знаю, что ты из себя выпрыгнешь, лишь бы Чимину было хорошо. Куда вас отпускать, двоих убогих? Оставайтесь.       — Было обидно, — дрогнувшим голосом озвучивает очевидное Хосок.       Они молчат какое-то время. Ни один, ни другой не знают, как начать разговор.       — Ладно, — хлопает себя по бедру Сокджин, — прости. Нельзя работать два сеанса без перерыва, да еще и в выходной. Оставайтесь в дальней гостевой. У меня правда нет сил на большее, но ты понимаешь, что все хорошо?       Хосок поднимается из-за стола и кивает:       — Я тогда пойду…       — Позови парней ко мне, — просит Сокджин, закрывая глаза и откидываясь назад, — хочу, чтобы меня тоже успокоили…       Плотно прикрыв дверь кабинета, Хосок уже сбегает по лестнице. В темной гостиной Юнги дремлет в кресле, а Чимин все еще сидит на коленях у Намджуна и держит его за руку, плотно прижав ладонь к ладони.       — Смотри, хен, какие у него большие руки! — младший улыбается так радостно, что сердце Хосока делает сальто. — Так здорово!       — Здорово, — соглашается Хосок, протягивая к нему руки. — Пойдешь ко мне?       — Да! — Чимин спрыгивает с Намджуна и крепко обнимает за пояс своего, заглядывая ему снизу вверх в лицо. — Чонгук с Тэхеном ушли. Нам тоже пора?       — Нет, мы остаемся на ночь, — Хосок целует его в лоб, — Пойдем, я покажу тебе душевую с музыкой. Хочешь?       — А хен будет со мной? — маленькая провоцирующая бестия. Чимин улыбается хитро и мило одновременно, но губы закушены в предвкушении, а руками он бессознательно гладит себя по животу. — Будет, да?       — Конечно, буду, — это будет долгая ночь. Твою мать. — Джун, вас там наверху ждет Сокджин. Он очень просил.       — Котенок, просыпайся, — Намджун присаживается на подлокотник кресла, в котором задремал Юнги, кладет ладонь ему на щеку, нежно поглаживает. Юнги морщится от касания, но просыпается. — Мы нужны, пойдем.       — Чт-такое? — невнятно спрашивает Мин, рывком садясь прямо. Он зевает и жмурится, наверное и правда спал. — Куда?       — Джин просил прийти, — Намджун с улыбкой смотрит, как сонный Юнги ползет вверх по лестнице и тоже поднимается, остановившись, только чтобы сказать:       — Правильно, что остаетесь. Не наделай глупостей, ладно?       — Ладно, — фыркает Хосок, подхватывая Чимина на руки. Тот хихикает и бьет его ладошками по плечам. — Иди уже.       И уходит сам, в сторону дальней спальни, намереваясь не выпускать младшего из объятий до самого утра.       И всю жизнь, если получится.