Только твой

      Он аккуратно поворачивает ключ в замке и неслышно прикрывает за собой входную дверь. Банкетка в прихожей так и манит, чтобы присесть - как же он устал! Работать допоздна, чтобы потом добираться до дома на чёртовом такси через весь город. Это даётся с трудом, ведь всегда так некомфортно садиться в машину к незнакомцам. И плевать, что это бизнес класс, от этого не легче. Всю дорогу его мутило – он не привык пить. Даже нескольких бокалов просекко достаточно, чтобы вызвать головокружение. Сейчас бы в душ и быстро в постель - лежать, отвернувшись к стене, чтобы спокойно и тихо. Чтобы не тошнило, чтобы не было зябко. На улице жуткий мороз стоит, словно, и не ноябрь вовсе, а разгар февраля. Улицы давно покрыты снегом. Сергей глубоко вздыхает - о такой ли жизни он мечтал, когда устроился на работу в IT - компанию? Где, помимо многочасового сидения за монитором, от которого зрение продолжает падать, вынуждая заказывать какую уже по счёту пару более сильных очков, требуется регулярно примерять на себя маску успешного человека. Деньги - это всего лишь деньги, что в них проку, когда здоровье уже ни к чёрту? В душе Сергей расслабляется, и, кажется, немного успокаивается - вода оказывает умиротворющее действие. И хочется не выходить из ванной вовсе, просто стоять под теплыми струями и растворяться в ощущении безмятежности. Обернув голову полотенцем, он неслышно ступает по полу. Половицы скрипят, дом старый. Ещё немного накопить бы, чтобы переехать в нормальную квартиру. Ради этого всё - и работа до ночи, и эти бесконечные встречи, интервью, ужины. Ради лучшей жизни. О какой со времен детдома мечтали. Они, вдвоём, мечтали. С Олегом. Олег уже спит, наверное, ведь перевалило за полночь. Не пришёл его на пороге встречать. Устал. Ему ведь тоже нелегко сейчас - работать нормально не может, ему тяжело даётся лишний раз из дома выйти. После Сирии вернулся, сам не свой. Будто поломало его, словно, пересобрали там, лишив чего-то важного. Того, чего сейчас так не хватает. Ну ничего, - думает Сергей, это ведь не навсегда, наладится. В спальне темно, и приходится идти по наитию - лишь бы не разбудить. Олегу часто снятся кошмары в последнее время, сон для него важен, стоит нарушить, и он мучается, всю ночь ворочаясь. Ничего от этой бессонницы не помогает. Сергей подходит к своей половине кровати, аккуратно забирается и пытается укрыться одеялом. Получается с трудом, потому что его сторона не разобрана, не подготовлена. Обычно Олег расстилает ему. Что ж… Злился, наверное, что снова ужинает в одиночестве, но что по- — Пришёл! - щёлкает на головой выключатель, и над ним грозно нависает лицо Олега. Не спал, значит. — Да, прости, любимый, пришлось задержаться. Я так устал, столько всего нужно было сделать, что… — Устал, говоришь? - Олег продолжает, издевательским тоном. — Часто же ты «устаёшь» в последнее время! Где ты был? Голос становится громче, и от него в ушах звенит. Как больно ушам! И глазам - от яркого света. — На работе, Волч. Что с тобой? — Со мной? Со мной ничего! А вот с тобой что? Погляжу ты хорошо устроился, держишь меня на привязи, как домохозяйку, пока сам ебешься на стороне! Глаза округляются, и Серёжа застывает, раскрыв рот, в немом шоке. Что? — Отвечай! Словно в замедленной съёмке рука Олега приближается, касается щеки, и раздается странный звук - удар, пощёчина, но как будто не взаправду, наверное, кажется. Не может Олег, его Олег, делать этого. А потом кожу тянет, и догоняет боль, не сильная, но в груди от неё что-то переворачивается. — Отвечай, шлюха! - ещё удар, но уже сильнее, щека горит. Брызжут слёзы из глаз. Тёплыми каплями скатываются по щекам. За что? — За что, Олег? Я ничего не сделал, - Серёжа позорно всхлипывает, потирая горящую щеку рукой. — А то я не знаю, как ты умеешь! Всем уже дал? Или ещё не успел? Олег замахивается снова, попадает по плечу, а потом по руке, а потом… А потом Серёжа уже ничего не чувствует, просто лежит, свернувшись, прижав к груди колени. Жутко и больно. Но не там, где кожа от ударов огнём горит. Больно где-то внутри, под кожей, где сердце ещё пытается биться. А потом всё вдруг стихает. Только шум в голове, пульс в висках стучит. Сергей загнанно дышит, словно, стометровку пробежал. Сжимается весь, словно до состояния крупицы уменьшается. Настолько ничтожный и жалкий. Боится пошевелиться, ведь он снова ударит. Он, его любимый. Такой родной и ставший вмиг настолько чужим. Если закрыть глаза, можно представить, что это не от его ударов сейчас горит всё тело, обманываться ведь так легко, и так хочется. Забыться и проснуться с утра, как обычно, под тихий шорох его домашних тапочек в общежитии, от аромата свежесваренного кофе, от ласкового прикосновения нежных пальцев к волосам. Проснуться там, где они были никем, но оставались собой, не гнались за лучшей жизнью, просто любили и просто мечтали… Непонятно, сколько времени он пролежал так, раздавленный, униженный. До тех пор, наверное, пока знакомые руки бережно не укрыли его мягким одеялом, пока шаги не перестали доноситься из коридора, пока входная дверь не хлопнула. Спать Серёжа не мог. Олег, очевидно, ушёл, но от этого не стало хоть сколько-то легче. Его знобило, и заснуть никак не удавалось. Только балансировать на грани сна и бодрствования. В голову лезли разные мысли - а что дальше? Как дальше, когда Олег уже дошел до грани? Что с ними будет? Олегу тяжело, конечно, и Сергей это прекрасно понимает. Ему сложно, он разбит, он изменился. Он больше не тот Олег, которого он повстречал, с которым начал крепкую дружбу, будучи одиноким. Боже, как он изменился! И Серёже страшно - а что, если повторится, если сегодняшний всплеск был лишь началом? Сергей мечется на постели, сам не свой - тело покалывает, опять холодно. А потом - снова слёзы, рекой по лицу, и губы дрожат. Что я сделал не так? За что, Олег? За что ты так со мной? Утром из окна веет прохладой - Сергей слышит, как занавески колышутся от ветра. В полусне хорошо, и не нужно думать, вспоминать, что было накануне. Забыться, снова заснуть, проснуться. И словно - как прежде, сейчас Олег ласково коснётся губами, прошепчет, что заждался его, чтобы позавтракать вместе. Да, Олег, уже встаю, дай пять минут. А он ляжет рядом, продолжит будить поцелуями настойчивее, положит на бедро руку, проведёт пальцами, рассеивая сон. — Серёж? Снится, наверное. Ещё пять минут, да. Ещё чуть-чуть поспать, удержать сладкий сон, в котором Олег любит его, нежно и сладко, и они покачиваются на волнах, растворяются друг в друге, и так хорошо, так безмятежно… — Серый! Голос громкий, и видение пропадает - яркий свет заставляет распахнуть глаза. Олег перед ним, одетый, словно только вернулся с улицы. И вдруг так саднит плечо - ах да, есть, с чего. Есть, с чего, Олег… — Я приготовил завтрак…, - он медлит. Произносит неловко, словно, впервые. Смотрит прямо в глаза, и такое чувство, словно, умоляет. Будто, умрёт в этот самый момент, не получив хоть какой-то реакции. Что? Завтрак? Какой завтрак? Есть не хочется. Тошно. Заснуть бы снова. Не просыпаться, отключиться, притвориться, что не было ничего. «Было!» - стучит в голове набатом. Он ударил тебя, Серёж, а значит, ударит и снова. Он не тот, он другой, он уже другой. Серёжа разлепляет заплаканные глаза - даётся с трудом, припухшие от слёз веки тяжелые. Смотрит, не понимающе. — Я не хочу, не хочу ничего. Просто уйди, оставь меня, оставь одного. Ещё немного поспать, и, возможно, станет чуть легче. — В комнате зябко, в гостиной разобран диван. Постельное бельё не тронуто. Олег не ночевал? Или не ложился? Серёжа, накинув на плечи вчерашнюю офисную рубашку, идёт в сторону ванной. Умыться, привести себя в порядок. Глаза полузакрыты, и он открывает их полностью только для того, чтобы взглянуть в зеркало. Вглядывается. Взгляд у него болезненный и вымотанный, словно, несколько суток подряд не спал. Глаза красные и припухшие, а на щеке горит едва различимый синяк. Сергей проводит по нему пальцами, ведёт ниже, к шее. Там, где совсем недавно сошли засосы - его, Олега. Он оставляет их раз за разом, в порыве страсти, как во времена студенчества, словно ему мало одного осознания, что Серёжа итак весь - его, целиком. Он хочет пометить, присвоить, показать, кому он принадлежит. А теперь ещё и вот так - Сергей вновь проводит по синяку - кожа под ним болит, и он отворачивается - смотреть на себя, такого, в зеркало подобно пытке. Какой же он жалкий! Умывшись холодной водой, он идёт на кухню - там никого. Лишь остывший омлет на плите, от которого он отказался. Олега нигде нет, как и его вечных следов - ни сигарет, ни зажигалки. В форточку дует проклятый ветер. Снова так холодно. Так пусто. Сергей наливает себе кофе, даже сахар не кладёт - пусть будет горько. К еде не притрагивается. Сидит на стуле, и лишь в окно смотрит - за тем, как ветер колышет деревья, превращая их, голые, в устрашающие тени. Кажется, так вечность проходит, а Сергей лишь смотрит и смотрит, запрещает себе вспоминать о вчерашнем. Не сейчас, не сейчас. Если постараться сконцентрироваться, возможно, оно пропадёт, забудется… Но стоит лишь подумать, и вот уже слёзы в уголках, не держатся - катятся по щекам теплыми дорожками. За что? За что, Олег… Олег отрывает ключом входную дверь, и Серёжа весь натягивается струной. Сердце клокочет в груди - страшно. А вдруг, опять? Слышит, как Олег снимает зимнюю куртку, вешает её на крючок в прихожей. Идёт в ванную, моет руки, выходит. Стоит на пороге кухни. — Серёж? — Да? - голос будто не его, ощущается эхом со стороны. — Ты поел? — Нет. Мне… не хотелось. Олег подходит совсем близко и кладёт руку на плечо - то самое, по которому вчера с таким размахом ударил. И Серёжа вздрагивает, вжимая голову в тело. Дрожит, цепенеет. — Ты боишься меня? - Олег спрашивает тихо, почти одними губами. Сергей кивает. В горле ком - слова из себя не выдавить - челюсть не слушается. — Прости! Прости меня. Я не знаю, что на меня нашло. Я не понимал.. я не осознавал. Серый? - он трясёт Сергея за плечи, и ему больно, уже физически больно. Хочется что-то ответить, но слова не идут. Да и что тут скажешь? Ты, из ревности, не нашел ничего лучше, чтобы ударить? Чтобы, не разобравшись, показать свою власть, указать его место? — Серёж, я тебя умоляю, скажи хоть что-нибудь!Ударь меня, я заслужил. Можешь избить. Я так не могу! Я сейчас с ума сойду! - взгляд карих глаз прожигает, словно в душу лезет, в самую глубину, чтобы спалить всё, испепелить. — Уйди. Пожалуйста, уйди, - от его присутствия сердце колет сотнями иголок, и снова так пусто. А теперь ещё и страшно. И вновь скрипят половицы, слышатся шаги за спиной. И не хочется, чтобы он ушёл вот так, но в то же время его присутствие невыносимо. Может, позже? Может, забудется? — Олега нет дома весь день, и к вечеру Серёжа уже не знает, что и думать - то ложится на постель, пытается снова заснуть, то вскакивает, ходит по комнате с чашкой остывшего чая, начинает заниматься делами - пытается отвлечься. В голове, против его воли - всё чаще возникает рука Олега, которая обжигает щеку, его налитые кровью глаза, стиснутые от злости зубы. И эта боль вновь пронизывает - не такая уж и сильная, но такая ненужная, такая неправильная. Не должно быть «вот так», после стольких лет. К вечеру Олег, наконец, появляется на пороге. Явно навеселе, раз ключом с десятого раза попасть не может в замочную скважину. И от этого внутри всё клокочет - вот так, значит, он пытается всё решить. Серёжа в спальне, уже разделся и лег, вновь свернулся клубком, с головой укутавшись в одеяло. Тихонько ждёт, что сейчас будет. Олег подходит очень медленно, боясь разбудить, и ложится рядом. Кладет руку поперёк его тела, обнимает, притягивает ближе. Тянется к уху, чтобы обжечь горячим дыханием, от него отчетливо пахнет алкоголем. — Спишь? - спрашивает шёпотом, и до уха доходит вибрация его голоса. Серёжа не отвечает, но и не притворяется. Ворочается, чтобы устроиться поудобнее. Олег осторожно заводит руку под одеяло, касается тёплой кожи. И отдернуть бы эту руку, но не выходит. Олег настойчив, и Серёжа любит, когда он такой. Олег ведёт рукой плавно и нежно, заставляя мурашки бежать по коже, мягко касается обнаженных ягодиц - Серёжа привык спать без одежды. Не сейчас, Олег, зачем? Но мысли уже путаются, он переворачивается к нему лицом. И вмиг - его губы к губам, так страстно, отчаянно, и воздух уходит из лёгких. И так хочется, без оглядки, чтобы он любил его, ласкал, обжигал прикосновениями. И раствориться, пусть ненадолго, в ощущениях, притвориться, чтобы не было ничего - приснилось. Сергей отдаётся этим тёплым и крепким рукам, позволяя делать им всё. Даже, когда Олег сажает его на себя сверху, Сергей не протестует. Он лишь наблюдает, как скользит по члену смазка со сладковатым ароматом, как липкие пальцы тянутся к чувствительному входу между ягодиц, как плавно входят, разводя гладкие стенки внутри. Так просто, привычно - словно, созданы были для того, чтобы касаться там. Серёже нравится, как ощущаются они изнутри, как задевают чувствительное место, как осторожно надавливают именно там, где нужно. И сразу хочется больше - полнее, объемнее, принять его всего, до конца. Сергей чуть приподнимается, держась за спинку кровати, и начинает медленно опускаться на горячий ствол, наслаждаясь тем, как он медленно растягивает, заполняет его. Я весь твой, Олег, да, я принимаю тебя полностью, потому что хочу, потому что люблю с тобой. Только с тобой. Как жаль, что ты… И тело уже не дает опомниться, движется, как безумное - всё чаще и чаще, резче, заставляя то подниматься, то опускаться на его члене - так, чтобы пот градом по спине катился, чтобы ноги, и без того разведённые до предела, ещё сильнее растягивались, открывая лучший доступ, чтобы он, Олег, закусывая губу смотрел, как проникает в податливое нутро, как его напряжённый твёрдый член скрывается в узком отверстии, столь охотно его принимающем и жаждущем. И чтобы ласкал его рукой, размазывая влажную смазку по набухшей головке, именно так, как нужно - чтобы сдерживаться стало сложно от ощущений, чтобы потрясывало, чтобы в горле пересыхало. Даже сейчас, даже после всего. Вымотавшись, Серёжа падает на мягкие подушки. Олег ложится рядом, прислушивается, пока его дыхание не становится ровным. Обнимает со спины, утыкается носом в шею, осторожно касается губами. А потом тоже засыпает. Наутро всё, будто бы, как обычно, но пробуждение приносит лишь неприятное, даже мерзкое чувство - да, он позволил Олегу вновь касаться себя и даже охотно этому способствовал, но что-то не так. Пропало то ощущение лёгкости и спокойствия, безграничного доверия и безоговорочной заботы. Что-то внутри противится, не даёт воспринимать его, как раньше. Будто порвалась та невидимая ниточка, которая их связывала, оставив лишь уродливые растрепанные хвостики. И как быть дальше? Как ходить и возвращаться с работы? В страхе, что Олег опять окажется не в настроении? Им бы поговорить, но не время, и не место. Не на кухне же, когда Олег наливает кофе из турки, ставит перед ним тарелку с сырниками и уложенными на них фруктами в форме сердца? Аппетита нет совсем, и приходится делать над собой усилие, чтобы не обидеть, показать, как ему нравится. — Что у тебя на следующей неделе, Серёж? Мне бы на собеседование сходить, присмотрел кое-что. — Да вроде, как обычно - ничего особенного, пара ужинов, несколько встреч. Надеюсь, не допоздна. Внутри у Серёжи всё закипает от этих нелепых оправданий, будто он перед руководством отчитывается. Вот бы назад откатить, вот бы Олег так не реагировал. — Ты…злишься на меня? - Олег, разумеется, все считывает. Пытается правильные слова подобрать. И не ответить было бы странным, раз уж он сам завел разговор. — Нет, - Серёжа отвечает сразу, не давая даже самому себе возможности осознать, какие чувства в действительности испытывает. Но тут же понимает: это не злость, нет. Это страх и разочарование, крах его надежд, и это гораздо хуже, чем злость. Олег присаживается и обхватывает руками его колени. Смотрит снизу вверх, в надежде поймать его взгляд. — Прости. Умоляю, прости. Я не могу видеть тебя таким. Я виноват, я дурак, я не должен был. Я с ума схожу от одной мысли, что ты мог с кем-то… я люблю тебя слишком сильно! Давай поговорим? Серёжа лишь тяжело вздыхает, коротко взглянув на Олега, сразу отворачивается - прячет лицо, чтобы тот, не дай бог, не увидел, что он снова плачет. А затем, немного успокоившись, отвечает: — Мне нужно время, Олег. Дай мне время, пожалуйста. И… — Я буду ждать, сколько захочешь. И я не разочарую тебя больше, обещаю. Серёжа чувствует, как в груди разрывается маленький комок боли, когда он слышит эти слова. Олег всегда знал, как заставить его чувствовать себя особенным, но сейчас это лишь усиливает внутренний конфликт. Он хочет верить обещаниям, но не может избавиться от образа, оставшегося после того вечера. Безграничная любовь, о которой говорил Олег, кажется теперь искажённой. — Я просто… не знаю, что думать, — прорывается из Серёжи, и он вновь укрывает лицо руками, надеясь, что это хотя бы немного утихомирит его терзания. Олег продолжает держать его колени, и Серёжа чувствует тепло его рук. Но эта нежность теперь вызывает лишь тревогу. — Я не уверен, что всё можно исправить. Но я хотел бы попробовать, - наконец говорит Серёжа, чуть поворачивая голову, чтобы встретиться с Олегом взглядом. Тот кивает, и в его глазах мелькает надежда. Кажется, он не готов сдаваться. — Я не прошу тебя забыть. Я просто хочу, чтобы ты знал: я здесь, — тихо произносит Олег, сжимая колени Серёжи сильнее. — Я буду ждать, сколько потребуется, — отвечает, глядя в глаза с глубокой решимостью. Несколько дней проходят в гнетущем молчании. Серёжа в свободное время всё чаще сидит, глядя в окно, словно ища вдалеке ответы на вопросы, на которые не готов ответить сам. Ведь когда-то их любовь была яркой и страстной, а теперь в ней лишь горечь и недосказанность. Олег же в отчаянии продолжает пытаться доказать искренность своих чувств, прибегая к словам, которые кажутся такими пустыми в отсутствие доверия. Вот бы вернуть всё назад, и Серёжа изо всех сил старается, но ощущение того, что что-то сломано, не покидает его теперь ни на мгновение. Теперь, каждый раз, когда Олег прикасается, в сердце зарождается страх. Каждая попытка наладить отношения, поговорить, найти компромисс даётся с огромным трудом, за каждым жестом прячется маленькая тень недоверия. Серёже страшно уходить на работу и с неё возвращаться. А как же все эти разговоры о совместных планах и надеждах, столь воодушевляющие ранее? Теперь они звучат хуже мёртвой музыки.   *** Прошло несколько недель, перед тем, как Сергей, наконец, решился на серьёзный разговор. «Я вижу, что ты стараешься, и это важно, но я всё ещё боюсь», — со вздохом произнёс он как-то под вечер, глядя Олегу в глаза. — Я не хочу, чтобы ты боялся меня. Я готов быть терпеливым, - Олег был всё так же решителен. Теперь, когда он устроился на работу, ему и самому стало спокойнее – он, очевидно, больше не ощущал себя домохозяйкой в ожидании возвращения мужа. Они поделили поровну домашние обязанности. Но, по правде говоря, для Серёжи это уже мало, что меняло. — Я так устал жить в страхе, - сказал он тихо, словно боясь, что произнесенные слова могут испариться в воздухе. Он по-прежнему чувствовал себя в ловушке: желание понять и простить конфликтовало с чувством постоянного напряжения, от которого ему так и не удалось до конца избавиться. — Я должен уехать, Олег, я не могу так больше. Надеюсь, ты поймешь. Олег лишь кивнул. Разумеется, он понимал. Даже, несмотря на случившееся, Сергей искренне надеялся, что в глубине души он – всё тот же. Собравшись, механически укладывая в чемодан те самые вещи, которые когда-то напоминали о счастье, Сергей отправился в коридор, не оглядываясь. Он покинул их квартиру, оставив за собой запах кофе и недосказанные слова. Разумеется, это решение стоило ему многого. Сердце стучало так, будто пыталось вырваться из груди. Оно разрывалось от нежелания уходить, но в то же время остаться он тоже не мог. Ему требовалось пространство, чтобы побыть в одиночестве, и, что самое ужасное, он понятия не имел, как надолго это может затянуться. Когда дверь за ним закрылась, мир будто затих. Непреодолимая пустота и осознание потери накрыли его, но при этом в душе зарождалось новое чувство – свободы. Серёжа вышел на улицу и вдохнул свежий воздух, который моментально обжёг его лёгкие. Он шёл, не осознавая, куда именно направляется, и в голове у него снова и снова прокручивались изображения тех счастливых дней, проведённых вместе с Олегом. Каждое воспоминание было теперь словно кусок острого стекла, причиняющее боль. Он остановился у ближайшего парка, сел на ледяную скамейку и попытался привести мысли в порядок. Как можно было так запутаться? То недолгое время, пока он сидел, вокруг проходили люди, смеясь и общаясь друг с другом. Серёжа чувствовал себя изолированным, но в какой-то момент его охватило спокойствие. Он понимал, что это решение было единственным правильным. Страх больше не должен был определять его жизнь.   *** Месяцы спустя, когда мир вокруг затих в предвкушении весны, и раны, наконец, начали заживать, судьба свела их вновь. Серёжа, до этого осознанно избегающий любого прямого общения с Олегом, но тем не менее интересующийся его жизнью через общих знакомых, наконец, решился встретиться. Он хотел проверить свои чувства, хотя по большому счёту, никогда в них сомневался. Он с ума без Олега сходил, и столько раз хотел вернуться, но в последний момент осознавал, что не готов. Однако подходящий момент всё же настал. Они встретились в том же уютном кафе, где когда-то делили утренние моменты на заре своей юности. Олег, увидев Серёжу за столиком, почувствовал, как его сердце замирает. Не верилось, что это происходит наяву. Эти месяцы дались ему нелегко – он терзался бесконечным чувством вины, ненавидел себя и единственным, что ещё хоть как-то удерживало его на плаву, стала работа. Он старался как можно реже появляться дома, ведь без Серёжи квартира опустела, лишилась жизни, немым укором напоминала о том, что он, Олег, своими руками разрушил. Иногда казалось, что всё кончено, и шансов уже нет, но он по-прежнему надеялся, ведь Серёжа так и не забрал все вещи – только самое необходимое. Олег подсел к Серёже за столик и улыбнулся. Всё смотрел на него и никак не мог наглядеться, а в душе разгорался пожар – словно это была их первая встреча, и от волнения колени дрожали всё так же. Серёжа, в свою очередь, не мог отвести взгляд от человека, который когда-то был для него всем. И понял, что ничего не изменилось – он почувствовал это без слов, просто, находясь рядом. И вдруг осознал, что того страха, что терзал его так долго, его больше нет. — Как ты? - начал разговор Олег, не отводя взгляда от Серёжи. Едва сдерживая себя от того, чтобы коснуться его руки. — Справляюсь... И ужасно скучаю по тебе, – признался Сергей, робко взглянув в карие глаза напротив. — Давай начнём всё заново, — тихо предложил Олег, и Серёжа вновь почувствовал ту самую теплоту, которой ему так не хватало в последнее время. Искра надежды уже разгорелась в его сердце. — Давай, - он протянул Олегу руку. — Я – Сергей. — Олег, - улыбнулся его собеседник, пожимая руку. — Зови меня Волч, ведь я всё тот же. Твой Волч. Серёжа мягко улыбнулся, сплетая свои пальцы с его. — А ты меня - Серый. Только больше никогда не забывай, что я – весь твой. Всегда - только твой.