Горячая месть

      Остап возвращался по заснеженной улице Львова домой, к своей жене Олесе, где снова будет врать, что задержался на работе. Уже темно, морозный ветер жжет его румяные щеки, и, наверное, поэтому он забирает воротник пальто, жалея, что не остался на ночь у Оли. Он любил Олесю, безусловно, она ему нравилась, но иногда его напрягал сложный характер девушки, а Оля была тем самым отдыхом, целебной водой, спасавшей его от огня. Возможно, в фантазиях мужчины существовала фантазия о сексе втроем, но в реальности он бы побоялся такое предложить кому-нибудь. Через пару шагов, между двумя старыми домами, Остап повернул в переулок, оставив безопасную, освещенную множеством фонарями улицу позади. К сожалению, сразу после этого поворота кто-то вгрел его каким-то тупым предметом по голове. Если бы он надел шапку, возможно, удар был бы слабее, а так — глаза закрылись, затылком он уже чувствовал ледяной асфальт и сознание постепенно растворялось во тьме неба.

* * *

      Проснулся он в незнакомом тёмном месте, но через секунды он понял, что находится в классе школы, привязанный каким-то образом к парте. Единственным источником света было сияние фонарей, достигавшее окон, и Остапу удалось разглядеть силуэт. Вдруг загудела вибрация телефона: звонила Олеся, видимо, переживая за мужа. Из другой части класса вышел человек. Как Остап не пытался достать телефон, но это было бесполезно: его похититель добравшись до него, достал из кармана джинсов достаточно новый айфон и разбил об стенку. Вблизи мужчина распознал эти мышиные черты, редкие волосы заплетены в косу… Действительно, Лилия почти не изменилась с тех пор, разве что повысилась и похудела. Ее глаза сверкали, тонкие губы растянулись в маниакальной улыбке психа. Сейчас Остапу стало страшно и очень хотелось, чтобы это был какой-то кошмарный сон: сейчас он проснется, будет завтракать рождественским гусём с Олесей… Хлопок! Боль краской разлилась по щеке. Нет, это не сон.       — Ты соскучился, милый? — почти шептала Лилия, её рука, недавно хлопнувшая Остапа, сейчас с фальшивой лаской гладила ту же щеку. Месть подают холодной, но почему тогда ее жертва, которая раньше была её же насильником, убийцей ее последних кусков души, горит сейчас от ее действий?       — Аааа… — хрипел давний знакомый, когда девушка прижала его шею, в миллиметре от сонной артерии.       — Чшшшшшс! — приложив палец к губам, зашипела она и, достав скотч, начала запихивать клочья ко рту Остапа, наконец крепко закрепив, чтобы тот и не пискнул.       — А теперь математическая задачка! — с жутким торжеством сказала Мазуркевич и вытащила из своего рюкзакз тридцатисантиметровую железную линейку. Остап молчал в ожидании, наверное, он все еще находился в шоковом состоянии и не сильно различал реальность это или нет. — На сколько твой член меньше твоего анала? Здесь не обойтись без линейки.       Внутри похолодело, Остап ждал чего угодно, но все же такая месть казалась ужаснее смерти от пули пистолета. Не успел он и что-либо возразить, как Лилия уже расстегивала его ширинку. Мурашки прошлись лавиной по коже, когда холодный металл линейки прикоснулся к его плоти. Горький привкус от клейкого вещества скотча усилился, что пришлось проглотить горькую слюну. Вдруг он почувствовал как что-то небольшое и скользко щекочущее его член. Страх рассеялся равномерно с наслаждением, всё-же предательское тело повелось на провокацию этой мерзавки. Настолько дыхание становилось глубже, насколько глубже Лиля глоткой восхищала уже каменный стояк Остапа, плавно и уверенно своими губами и ловким языком доводя его до оргазма. Через пару минут мужчина кончил ей на волосы и чуть-чуть в лицо. Она размазала его сперму по голове как шампунь и грубо поцеловала своего бывшего одноклассника в заклеенный рот. Не до конца понимая, что делается, тот механически отвечал, все еще находясь в состоянии разрядки.       Закончив поцелуй, девушка измерила то, что хотела, но в последний момент слишком сильно прижала острую линейку, которая врезалась вдоль ствола до крови. От боли Остап замычал и случайно проглотил дольку скотча. Он и не заметил, как Лилия, на удивление, ловко перевернула его на живот и стянула джинсы. Левой рукой она оттянула и помяла как слайм его левую ягодицу, в то время как правой рукой пыталась засунуть линейку в анальное отверстие. Остап напрягся и пытался закричать, но это было бесполезно. Линейка безжалостно ножом резала его изнутри смертельно медленно, по миллиметрам. Он отключился еще до того как металл добрался до конца. Поняв это, Лилия с особой жестокостью принялась трахать его тело. Перевернув его на спину, она оседлала его раненый член и продолжала двигаться на нем в экстаз. Она чувствовала как кровь проникала в нее вместе со спермой и это сводило её с ума. В безумии она той самой линейкой перерезала все вены мужчины, искромсала шею и отрезала соски, сразу отсасывая кровоточащие места. Потом она села на рот уже мёртвого Остапа, двигаясь в бешеном темпе. Вот что ее по-настоящему заводило, больше ей ничего в этом мире не нужно. Кончив на лицо мужчине, женщина взяла опять окровавленный в линейку и перерезала себе вены. Чувствуя, как жизнь постепенно вытекает из нее, Лилия напоследок поцеловала мертвые губы перед тем как отдать свою душу в ад.