Когда уходят кошки

Погода стояла, и правда, отвратительная. Моросил легкий дождь, не настолько сильный, чтобы образовались лужи, но достаточный, чтобы асфальт потемнет, разнося по городу затхлый, мокрый запах. В такие дни делать ничего не хотелось, только грустно смотреть в окно и думать, много думать. А Евгении Алексеевне реально было о чем подумать. Фоторобот они получили буквально в тот же день. Майор и Леша склонились над ним, задумчиво рассматривая и прикидывая в голове, похожа или нет. С листа на нах смотрела серьезная, немного напряженная женщина. Морщины у самых бровей придавали лицу строгости, огромные зеленые глаза смотрели прямо в душу. Волосы женщины, немного кудрявые, были собраны в толстый хвост. В целом, впечатление женщина производила эффектное. Самая настоящая ведьма. –Вроде она, а вроде... – Леша прищурился, стараясь получше рассмотреть рисунок. –Не она, – возразила ему майор, – очень похожа, но нет, не она. У этой изгиб губ отличается, а ещё есть морщины возле носа. Как будто она очень много кричала. Всю жизнь, как будто. Но сходство удивительное. Что там со свидетелями из списка? –Алиби подтвердили. Была такая, с ребёнком, угощала всех пирожками. Ее люди хорошо запомнили, очень она общительная. Да и билеты я проверил, она реально приехала на этом поезде. Проводница я опросил – алиби у нее железное. –Кажется, я поняла, что здесь случилось, – Евгения отложила в сторону документы и ухмыльнулась. –Что? – Леша перевел на нее заинтересованный взгляд. –Слышал когда-нибудь про двоедушников? Это люди, у которых две души. Одна человеческая, а другая – потусторонняя, злая. Такие люди, на люди даже, а страшные твари, способные на многое, – она понизила голос, почти зашептала, – но эти души можно разделить. И тогда, одна хорошая душа продолжит жить обычную, правильную жизнь. А другая, та, что безумная, продолжит ходит на этой земле, собирая в себе все плохое, совершая ужасные, бесчувственные поступки. Леша вздрогнул, услышав, как где-то вдалеке что-то упало. Дождь, кажется, ещё громче забарабанил по стеклу, бились об окна ветки. И даже лампа, работавшая исправно уже несколько лет моргнула. –Зови сюда эту Людмилу. Нужно узнать у нее, когда она разделила свои души и поддерживает ли она связь с той, второй Людмилой. Если нет – у нас большие проблемы. Ведь вторая душа питается от крови, она никогда не остановится и, возможно, в скором времени придет за нами. Все это Евгения произносила тихим шёпотом, глядя Леше прямо в глаза. Она видела, как медленно бледнеет его лицо, а сам он, словно становится призраком. –То есть есть шанс, что я не доживу до дня рождения моей дочери? –Кто знает, Леша, кто знает. Мы с тобой в опасные игры играем... – Евгения перевела взгляд в сторону, туда, где находилось маленькое, не освещающее пространство окно. Темное небо пробил раскат грома, а лампа снова замерцала. Леша тяжело выдохнул, нащупывая рукой пистолет. И где-то в этот момент майор больше не смогла держать лицо. Она прыснула и расхохоталась, переводя взгляд на Лешу, – малой, серьёзно повёлся что ли? Господи, если бы я раньше знала, что ты такой мнительный, моя работа здесь была бы куда веселее! –Вы издевались, да? – Леша обиженно насупился. –Конечно издевалась. После прихода той сумасшедшей я поняла, что ты легко введёшься на всякий бред. Леш, тренируй критическое мышление. Ну подумай, раз наша подозреваемая не могла быть на месте преступления, но там была женщина, очень сильно похожая на нее, а ее сын рассказывал про конфликт матери с сестрой... Ну, сложил два плюс два? Леша чертыхнулся, слезая со стола и направляясь к выходу. Он бросил обиженный взгляд на начальницу и вышел, громко хлопнув дверью. Евгения снова хихикнула, переводя взгляд в окно. Конечно, в тот момент она забавлялась. Женщина никогда не верила в весь этот сверхъестественный бред, она была слишком реалистичной, чтобы допустить хотя бы мысль о подобном. В тот момент, она искренне потешалась над подчиненным, даже не представляя, насколько в своих запугиваниях она близка к истине. В общем, Лёша привел ей бывшую подозреваемую. Женщина, измотанная и напуганная опустилась в кресло напротив майора. –Что ж, могу вас поздравить, вы не преступница,- майор улыбнулась слегка, но женщина только поежилась от ее взгляда,- однако у следствия к вам все ещё остались вопросы. Посмотрите пожалуйста. Вы узнаете женщину на этом изображении? Евгения протянула женщине листок с изображением. Та посмотрела на него не больше пары секунд, после чего скривилась и отвернулась. –Вижу, вы узнаете, – Евгения улыбнулась, - кто это? –Это Нина, моя сестра. –Расскажите про Нину чуть подробнее. –А что рассказывать? – Женщина вздохнула, – Ну, она старше меня на год, несмотря на это, мы ужасно похожи. Наша мама тяжело работала и мы часто оставались с Ниной вдвоём. Можно сказать, она меня ненавидела. Из-за чего – не знаю. Думаю, это вполне типично для старшей сестры. Наши взгляды на жизнь ужасно разные, мы просто не сходимся характерами. Думаю, я ее тоже не сильно люблю. Не могу простить её за все издевательства. –Когда вы видели Нину в последний раз? –В прошлом году, она приехала ко мне на день Рождения. Она уже давно не живёт в Орле, переехала сюда, оборвала почти все контакты со мной и мамой. Кажется, это случилось после рождения Тимоши. –Владимир был на вашем Дне Рождения? –Да, мы тогда уже активно общались и думали о свадьбе. Придвижу ваш вопрос. Я не видела, чтобы они с Ниной конфликтовали. Она тогда вообще с нами почти не разговаривала, просто сидела в углу и смотрела. –Как вы делаете, ваша сестра, она способна на убийство? –Откуда мне знать, – Людмила пожала плечами, – может и способна, да только зачем ей убивать Владимира? Не думаю, что они были в ссоре или что-то ещё. Она сука еще та, но чтобы убить малознакомого человека, – женщина скривилась, – в любом случае, лучше спросите у нее. Я могу дать вам ее номер и адрес квартиры, которую она снимает. –Так и сделаем. И вот конкретно с этим возникли проблемы. Нина Обухова не брала трубки, а в квартире ее не оказалось. Сотрудники полиции произведи обыск и доказали, что отпечатки пальцев на ноже совпадают с оставленными в квартире. Вот только, судя по всему, хозяйка в квартире не появлялась уже несколько дней. Ее пробили по базе данных: на ее паспорт не покупались билеты, а банковская карта была неактивна уже несколько недель. Впрочем, это было очевидно: за месяц до происшествия женщина сняла со своего счёта все деньги. Казалось бы, они подошли к разгадке этого преступления, вот только преступница словно растворилась. Евгения куталась в тонкий пиджак. Капли дождя срывались вниз с маленького козырька и собирались в огромную лужу. Дождь лил уже третий день подряд. Дни эти казались одним большим кошмаром. Небо не светлело ни на секунду, переход от дня к ночи был совершенно незаметен. Словно все это – одна длинная, серая ночь. Все эти три дня Евгения со своей командой активно искала Нину Обухову, но все безрезультатно. Она словно растворилась. Иначе, как объяснить, что она не попала ни на одну камеру наблюдения, ее паспорт не засветился ни в одном месте. Она будто сидела где-то, не показывая и носа на улицу. Но где она вообще могла сидеть? Кто-то сдал ей квартиру, не посмотрев паспорт? Даже в самых дешёвых отелях просили паспорт. Так где эта женщина, черт побери? Евгения вытащила из кармана пачку сигарет. Они слегка помялись, почти рассыпались у нее в руках. Из другого кармана женщина выудила зажигалку. Огонек был совсем тусклым, кажется, совсем скоро придётся покупать новую. Огонь разгорелся сильнее, когда кончик сигареты съело алое пламя. Женщина затянулась едким дымом, довольно прикрывая глаза. В этой профессии просто невозможно было не курить. Сигареты – единственное, что спасало в этой череде одинаковых дней. Это была возможность устроить маленький перерыв, успокоить рой мыслей в голове, заставив их, наконец, заткнуться. В моменты, когда легкие наполнялись едким дымом весь мир замирал. Время измерялось не в секундах и минутах, а медленном сгорании сигареты и в тяжёлых, хриплых выдохах. Женя любила эти моменты. Они были единственным ее спасением, единственным, что приносило ей хоть малую радость. Когда она только выступила на работу, она радовалась любому, даже самому простому делу. Радовалась, когда находила нужную ниточку, ведущую к разгадке преступления. Боже, да она ведь с радостью выполняла всю эту бумажную работу. С тех пор многое изменилось. Радость с годами испарилась, словно и не было никогда. Раскрытие очередного дела не приносило удовольствия, а от осознания, сколько отчетов нужно будет заполнить хотелось просто вздёрнуться. Наверное, это естественно – выгореть. Наверное, это нормально с годами не испытывать радости. Наверное, это нормально – устать от однообразных, скучных дней. Дверь за спиной вдруг тихо скрипнула и Евгения закатила глаза. Она-то хотела хотя бы пять минут побыть одной. Но нет, кто-то тоже выперся в чертову курилку. Ну не мог хоть чуть-чуть подождать? Человек несколько раз шаркнул ботинками и остановился рядом. В этот момент майор снова закатила глаза. Господи, ну почему именно он? Выйти ведь мог кто угодно. Кто угодно, черт побери, но вышел он. Как будто судьба решила ещё больше поиздеваться над ней. Хотя, Евгения тут же себя одернула. Судьбы нет, а они с этим сукиным сыном работают в одном отделении, естественно, рано или поздно пересеклись бы. Но лучше бы поздно. –Олег, – вместо приветствия выдохнула Евгения и вместе с ее словами в небо улетело очередное облако дыма. –Женя, – мужчина хмыкнул, – сигареткой не поделишься? –У тебя свои есть. –Ты жадина. Мужчина чиркнул спичкой, поджигая сигарету, которая у него, и правда, была. Евгения скользнула по нему быстрым взглядом. Ничего нового. Все такой же огромный, напыщенный индюк. Нет, она могла понять, почему все девушки отделения в восторге от него. У Олега были тёмные, как омут, глаза, немного грубые, но выразительные черты лица. Он высокий, крепкий, обладал хорошим чувством юмора и заразительным смехом. Но характер у него просто прискверный. Хотя, кажется, во всем отделении только Евгения это замечала. –Слышала, ты наконец нашел того педофила, – сказать что-то всё-таки нужно было, – принимаешь поздравления? –Принимаю. Все прошло довольно гладко, стоило ему только оказаться в допросной, как он сразу стал давать показания. Суд пройдёт месяца через два, но ясно, какой вердикт ему вынесут. –Так быстро стал давать показания? – Евгения ухмыльнулась, – это как-то связано с тем красным следом у него на щеке? Кажется, ему пришлось что-то делать с челюстью, кость у него была сломана, если я правильно помню. –Этот идиот ударился о подлокотник в машине, когда пытался сбежать. –Вот как, – майор ухмыльнулась, поджигая очередную сигарету, – а почему ты так уверен, что ему вынесут обвинительный приговор? Ходили слухи, что все улики против него косвенные. –Он сам дал показания. Думаешь, их будет недостаточно? –Это дело будет вести судья Сидоренко, кажется. Что ж, думаю, ста тысяч хватило, чтобы убедить его в том, что твой подозреваемый виновен. –А что мы все обо мне? – Олег улыбнулся, – слышал, твое дело так и не сдвинулось с мёртвой точки? Твоя подозреваемая сбежала? –Из города точно не выезжала, поэтому мы думаем, что в скором времени ее найдём. –О да, твоя любимая игра в кошки-мышки. Мои ребята, к слову, свободны, особо важных дел у нас сейчас нет. Хочешь, поможем тебе? –Нет необходимости. Мои мальчики знают, как работать, твои будут только мешать. –Не скажи. Как минимум, у моего отдела самая быстрая скорость раскрываемости преступлений. Мои ребята явно лучше твоих знают, как работать. –За то мои ребята знают правила задержания и процессы, в которых они участвуют полностью законны. –Ну что ты шипишь, как маленький котёнок, – Олег ухмыльнулся, – не кажется, что твои попытки укусить огромного волка раз за разом терпят неудачу? Может, сдашься уже? Мне кажется, мы с тобой стали бы лучшим дуэтом. Моя сила, против твоего ума. Кто победит, а? –Закон. Закон всегда побеждает. Олег засмеялся. Запрокинул голову, глядя на Евгению из-под полуприкрытых век. –И ты все ещё в это веришь? Наивная, маленькая овечка. –Во что я верю тебя не касается. Более того, не тебе меня судить, – Евгения выкинула сигарету в урну и развернулась, чтобы открыть дверь. –В таком случае, удачи тебе в твоей игре. Буду с интересом наблюдать, как ты выкуриваешь мышь из ее норки. Евгения закатила глаза, заходя в помещение и громко хлопая дверью. Она раздражённо сжала и разжала кулаки. Олег ее раздражал одним своим видом. Сложно сказать, что с ним было не так. Скорее всего, это была профессиональная чуйка. Она знала, что он не так прост, как кажется, а его методы... К сожалению, типичны. Он предпочитал выбивать показания из подозреваемых, подкупал прокуроров и судей, если дела были спорные. Многие на это закрывали глаза. Нет, даже не так: всем было плевать, как он добивается правды, если это шло на благо полицейскому отделу. Вечная дилемма: цель оправдывает средства? Все вокруг твердили, что да. Но помимо этого было что-то ещё, просто Евгения не могла понять, что. Женщина буквально влетела в кабинет, чувствуя, как раздражение бурлит в венах. Они раздувались, наполнялись всей той желчью, что она сдерживала. Леша поднял на нее глаза и тут же сжался, стараясь сделать вид, будто его здесь и нет. Он работал с Евгенией Алексеевной долгие годы, он буквально выучил ее повадки. И он знал, что довести женщину до такого состояния мог только один человек: Олег. Евгения снова открыла папку, просматривая все улики. За эти несколько дней они сумели пообщаться со всеми знакомыми Нины Обуховой. Из этих рассказов можно было многое понять. Во-первых, женщина не имела постоянных мест работы. Самый долгий срок – год. Она работала в абсолютно разных местах, но звёзд, как говорится, с неба не хватала. Во-вторых, она никогда не была в длительных отношениях. Максимум, на что она была способна – это завести интрижку ради секса. На этом все. Дальше. Друзья ее не особо любили. По их словам, она слишком сильно любила жаловаться на свою жизнь. Казалось, женщина излучала один только негатив, который, естественно, никому не нравился. Но на посиделки ее все равно звали, скорее из жалости, чем от нежных чувств. И самое главное: женщина была бесплодна. Она пыталась взять ребёнка из детского дома, но ей раз за разом отказывали. Евгения тяжело вздохнула. Мотив был ей понятен и ужасно банален: Нина завидовала сестре. У той был ребёнок, хорошая работа, друзья, любимый мужчина. Единственное, что ее тревожило: почему Обухова убила жениха сестры, а не ее саму? Она могла бы легко понять, если бы она убила сестру, это бы легко вписывалось в ее психологический портрет. Так почему Владимир? Кажется, было что-то ещё, чего они не понимали. Какой-то маленький, но значимый кусочек пазла. В общем, сведений у полиции было достаточно. Оставался открытым только один вопрос: где Нина сейчас? У друзей она остаться не могла, мужчины у нее не было, дома и на работе она не появлялась. Куда же она тогда делась? Где, где черт побери эта женщина? На столе зазвонил рабочий телефон. Женя даже не обратила на это внимания, слишком глубоко ушла в свои мысли. Леша кашлянул, привлекая внимание. – Он уже минут пятнадцать так разрывается. Возьмите трубку, а. Евгения вздрогнула, будто испугалась. Посмотрела на свой телефон. На нем высветился незнакомый номер. Такие звонки не предвещали ничего хорошего. Это либо начальство, которое было готово три шкуры с нее спустить, за то, что она так и не поймала убийцу, либо репортёры, которые откуда-то узнали ее рабочий номер. Готовясь к тяжёлой битве, майор сняла трубку: –Майор центрального округа Евгения Алексеевна слушает. –Доброго дня, майор, – раздалось веселое в трубку. От этого голоса лицо у Жени перекосилось ещё больше. Леша напрягся сильнее. –Откуда у тебя мой рабочий номер? – прохрипела в трубку майор. –А мы уже на ты? Как неожиданно и приятно. Ну вы же на меня копаете, почему мне нельзя? –Аннет, черт тебя побери, что тебе нужно? Услышав это имя, Леша решил, что лучше и вовсе спрятаться под стол. Что это сумасшедшей понадобилось? Он был искренне убеждён, что их пути больше не пересекутся. Даже не так: он молился, чтобы их пути больше не пересекались. Если его начальницу громкая, экстравагантная и слишком уж проницательная девушка раздражала, то его она попросту пугала. Ещё и кот ее этот. –Вы запомнили меня, даже голос узнали, это так приятно, – мурлыкала в трубку Аннет. –Что тебе нужно? –А мне уже из города можно выезжать? –Нет, – рявкнула в трубку женщина и тут же оборвала вызов. Леша поднял на нее напуганный взгляд. Если жо этого женщина была просто злой, то теперь можно было точно сказать: она в бешенстве. Настолько сильном, что готова была убивать. –Что она хотела? – промямлил Леша. Телефон снова начал протяжно пищать. –По-моему, ты ей понравился, она хочет от тебя троих детей и умереть в один день, - Женя снова взяла трубку, наблюдая, как бледнеет ее подопечный, - чего ещё? –Я так и знала, что нельзя. Слушайте, мне очень, ну очень сильно нужно выехать загород. Может я как-то поспособствую расследованию, а вы меня отпустите? –И куда это ты так рвёшься? –Ой, как мило, что вы спросили. Меня друзья на шашлыки позвали. Мы просто мясо пожарим, ничего незаконного! Так что, отпустите? –У мамки своей отпрашивайся! –Она сирота, – тихо проговорил Леша, но Евгения только бросила на него злой взгляд. –Мама меня уже отпустила, вашего разрешения жду, товарищ майор. –Я кладу трубку. –Подождите! – пискнула Аннет, – я готова поспособствовать следствию. Послушайте меня, пожалуйста, другого шанса у вас уже не будет. –Что там у тебя? –По-моему у меня тут ваша клиентка. Зовут Обухова Лидия Михайловна. И выглядит точь в точь как на вашем снимке. Говорит, на ней какое-то родовое проклятие и хочет чтобы я его сняла. Евгению как будто током проняло. Она принялась рыться в своих документах, чтобы найти хотя бы маленький клочек бумаги. Леша удивлённо вскинул бровь, наблюдая за ней. –Диктуй адрес. –Так и знала, что вам понравится мой подарочек, – Аннет мурлыкнула, довольно, – но вы его уже знаете. Это адрес моего детективного агентства, думаю, он лежит где-то у вас на столе. –Аннет! – рявкнула Евгения, понимая, что нужную папку она найдет минимум через час, если вообще найдёт. –Ладно, ладно, я вам подскажу. Только езжайте быстрее, я надолго ее не задержу.  Аннет быстро продиктовала адрес, хотела сказать что-то ещё, но Евгения сбросила вызов. –Собирайся, малой, – оскалилась она, сверля взглядом адрес на бумажке,- кажется, Господь Бог послал нам кошку, которая поймала мышку. Женя ухмыльнулась ещё сильнее, а в ее глазах полыхнул злой огонек. Она резко поднялась, накидывая на плечи пиджак. Леша следил за ней немигающим взглядом. Во всем ее движении была видна чистая злоба, словно раздражение текло по ее венам, готовое выплеснуться из глаз огненными искорками. –Ну, ты идёшь? –Да, конечно. В тот день Леша понял одну простую истину. В этом мире есть два человека, которые способны вывести спокойную и уравновешенную Евгению Алексеевну из себя: Олег и, кажется, Аннет.

***

Полицейская машина, выключив мигалки, тихо подъехала к дому. Евгения Алексеевна, Леша и ещё несколько оперуполномоченных вылезли из машины, окидывая здание взглядом. Это было небольшое офисное здание всего на три этажа. Судя по вывескам, здесь собрались разные конторы. Здание далеко от центра, окружённое стройкой. Слишком непримечательное, на такое даже смотреть не хочется. Снимать в нем помещение для офиса мог только самый бедный предприниматель или самый ебанутый. Дождь уже заканчивался, но неприятная морось все ещё срывалась с грузных туч. От этой мокроты здание ещё больше посерело, смотрелось угрюмо и зло. Детективный офис Аннет находился на третьем этаже. Она повернулась к трем мужчинам, стоящим позади неё. Двое молодых полицейских с интересом осматривались, ожидая дальнейших указаний и только Леша замер с каменным выражением лица. Он не сводил взгляда с Евгении, чувствуя каждой клеткой своей души, какая буря их ждёт. –Идем, мальчики, - сквозь зубы процедила майор,- нам нужно взять только одну женщину, думаю, это будет плевая задача, ведь так? Мужчины кивнули ей и они дружной процессией подошли к зданию. Внутри оно выглядело не лучше. Казалось, капитальный ремонт оно требовало лет двадцать назад, а сейчас одним своим видом просило просто снести его. Они поднялись на третий этаж и вошли в нужную дверь. Их встретило просторное помещение, с небольшим коридором. Кажется, здесь должна была быть стойка регистрации, но сейчас она пустовала. На противоположной стороне возвышались огромные, широкие окна, а под ними стояли несколько стульев, в окружении фикусов. В самом дальнем углу – куллер с водой, над которым склонилась Аннет. Ее длинные черные волосы закрывали ее лицо. Все, что могли лицезреть полицейские – вырвиглазную розовую футболку и светлые брюки, так не подходящие к дождливой погоде. Аннет вскинула голову откидывая волосы назад и весело улыбаясь. –Йоу, майор, а вы довольно быстро, – она вскинула одну руку, но не оторвалась от своего занятия: наливания кипятка в пластиковый стаканчик. –Какого чёрта ты здесь делаешь, – прошипела сквозь зубы Евгения, – разве ты не должна присматривать за подозреваемой? –Не переживай, она там, под чутким наблюдением моего кота, – девушка наконец перестала наливать кипяток в стаканчик и разогнулась. –Ты совсем ебанулась? А если она уйдет? –Выход из этой комнаты только один и он через окно. А с поломанными ногами тяжело бегать, – Аннет хохотнула, – к тому же, никакой человек не встанет, если у него на коленях спит кот. Глаз Евгении предательски дёрнулся. Она сама не до конца понимала, почему один только  вид этой девушки вызывал у нее раздражение. Перед ней стояли четыре поборника правосудия, при оружии, а она спокойно пила чай, облокотившись на куллер. Любой человек, хоть немного, стушуется, увидев наряд полиции. А этой хоть бы хны. И это ее отсутствие хоть толики ответственности... Одним словом: бесит. –Ваша девушка в той комнате, - Аннет головой указала в направлении двери за своей спиной, – но стоп. Пойду только я и майор. А вы, мальчики, подождите здесь. Мужчины послушно сели на стулья и Женю передёрнуло. Она бросила на коллег недовольный взгляд. Леша, кажется, мысленно крестился, а молодые полицейские с интересом и лёгким наваждением рассматривали Аннет. Это разозлило ещё больше. Не то чтобы она завидовала , или, не дай Бог, хотела чтобы сотрудники смотрели так на нее саму. Просто черт побери, они же при исполнении, понятно, что Аннет была молодой и безумно красивой, но рамки приличия же хоть какие-то должны быть! Майор резко крутанула девушку и подтолкнула в сторону двери, закрывая ее своей спиной. Аннет ухмыльнулась и открыла дверь. Комната была залита приятным полумраком. Окна закрывали жалюзи и тяжёлые темные шторы. Небольшой стол был накрыт плотной красной тканью, а вокруг, куда ни глянь стояли заженные свечи. От них приятно пахло, так, что голова начинала кружится. В комнате было только два стула. На одном из них сидела женщина, нервно поглаживая развалившегося на ее коленях кота. Женщина дернулась и повернула голову, как только дверь в помещение открылась. –Лидия, я вернулась. А это моя подруга...- начала было Аннет, но Женя ее перебила. –Я майор полиции. Обухова Нина Михайловна, вы подрзреваетесь в убийстве. Женщина дернулась, будто пытаясь вскочить с места. Но кот на ее коленях пошатнулся и вцепился в женщину когтями. Аннет спокойно подошла к Нине, поставила перед ней стаканчик с чаем из которого пару минут назад пила, а потом положила руки ей на плечи, аккуратно поглаживая. Девушка склонилась над подозреваемой, так, что кончик ее носа касался ярких рыжих волос. –Не советую пытаться сбежать, – зашептала Аннет, – там за дверью куча парней в форме и они не будут такими ласковыми, как я. Лучше попейте чая, успокойтесь и расскажите нам все. Мы с радостью послушаем ваш рассказ. Евгения закатила глаза. Интересно, ей просто кажется, или Нет пытается заигрывать с подозреваемой? Как бы то ни было, эта сцена выглядела мерзко. Майор прошествовала к единственному свободному стулу, принадлежащему, кажется, Аннет, села в него и внимательно посмотрела на женщину напротив. Так, кажется, совладала с собой, вцепилась в стаканчик с чаем и сделала несколько крупных глотков. Евгения поморщилась: никаких правил гигиены. Женщина дёрнула головой, с опаской посмотрела на выход из комнаты и раздраженно скинула руки Аннет со своих плеч. Та только пожала плечами, ухмыляясь и обходя стол, застывая за спиной Евгении. Она слегка наклонилась, упираясь в спинку стула, на котором сидела майор. В нос тут же ударил знакомый цветочный аромат. Он был сладким, тягучим, кружил голову. Интересно, что это за духи? Евгении такие не нравились, но они оказывали удивительный успокаивающий эффект. Наверное, часть психосоматики, чтобы клиент расслабился и поверил в любой бред, который выдаст эта ведьма. Ах да, не ведьма, ведунья. –Это было ее проклятье, – зло выплюнула Нина. –Что, простите? – нахмурилась Евгения. –Я не с вами разговариваю, – голос женщины был ледяным, – я пришла на сеанс к ведунье, внесла оплату и хочу получить услугу. Поэтому сначала она меня выслушает, а потом уже вы. –И что за проклятие? – прозвучал спокойный, почти убаюкивающий голос Аннет. Евгения хотела запротестовать, но на ее плечо опустилась почти невесомая рука, аккуратно поглаживая. –Родовое проклятие, – продолжила женщина, – моя пробабка, она была вертихвосткой. Как мне рассказывали, она жила в глухой деревне, сами понимаете, парней там не очень много. Так вот, она влюбилась в женатого мужчину и увела его из семьи. А жена моего прадеда знала что-то в магии. В общем, злая и обиженная на мою прабабку она прокляла нашу семью. Каждая младшая дочь в нашей семье была обречена на несчастье. Так и случилось: моя двоюродная бабушка умерла во время войны, так и не выйдя замуж, а моя тетка, сестра матери, хоть и вышла замуж, но была несчастна. Ее муж регулярно ее избивал, пока не забил до смерти. В общем, проклятие реально портило жизнь нашей семье. Я не оправдываю свою прабабку, она совершила ужасный поступок, но почему из-за нее должна страдать наша семья?! Евгения закатила глаза. Какой же бред, она не собирается это слушать. Майли попыталась встать, но почувствовала тяжесть на своих ногах. Черный, как ночь, кот умостился на ее коленях. Женщина его даже не заметила. Он свернулся в маленький комочек и тихо замурчал. Евгения смотрела на него, не в силах отвести взгляд. А потом, неосознанно почти, принялась поглаживать мягкую, шелковистую шерсть. Над ухом раздался тихий смех. Но когда она подняла голову, Аннет уже не смеялась. Смотрела на Нину спокойными, зелеными глазами и только на самом их дне скрывались ясные лучики, признак былой веселости. –Но, насколько я знаю, –сказала она, – вы старшая дочь в семье. –На мне проклятие дало сбой. Сначала все было вроде как хорошо. По всем правилам, проклятие должно было пасть на мою младшую сестру и я была спокойна. Но с возрастом, я стала замечать, что оно преследует меня. Сестра была любимицей семьи, умницей, красавицей. А я – гадкий утёнок. Она была любимицей учителей, а я – отбросом класса. Мне занижали оценки, из-за чего я не смогла поступить в университет. А эта засранка смогла. В лучший, самый престижный университет нашего города! А меня даже в сранный колледж не брали. Пришлось идти работать. Там тоже не ладилось, меня постоянно увольняли. А потом я узнала, что бесплодна. Я так хотела ребёнка, так хотела, но оказалось, что мой организм просто не может произвести на свет хоть кого-то! Вы никогда не поймёте, насколько это отвратительно, знать, что ты и как женщина ни на что негодна! Вы не поймёте, как это бьет по тебе, когда ты не можешь реализоваться даже в этом! –А вам ребёнок нужен был только чтобы потешить свое самолюбие? – голос Аннет был холодным, но с лица всп ещё не сошла теплая улыбка. –Не знаете – не судите, – огрызнулась женщина, – а потом эта засранка вышла замуж и родила ребёнка. Ребёнка, которого украла у меня! Это должен был быть мой малыш, мой муж, понимаете?! И я держалась, сдерживалась, чтобы не порвать ее шею. И знаете что потом произошло? Они развелись! «Не сошлись характерами» какая глупость! Она и так забрала мое счастье, так ещё и раскидывается им, не ценит его! Я думала, вот бы это проклятье пало на нее, вот бы она почувствовала, каково это быть мной! Я ходила к ведьмам, колдунам, ко всем! Проводила обряды, чтобы снять это чертово проклятье или, или хотя бы чтобы оно пало на сестру. И мне даже казалось, что получилось. Она не смогла повторно выйти замуж и была обречена растить ребёнка в одиночестве. Я успокоилась. Решила, сто пора начать жизнь с чистого листа, переехала сюда. Но у меня по прежнему ничего не получалось, проклятие преследовало меня, как тень. А потом она нашла этого Владимира. Я думала, у них ничего серьёзного. Пока не приехала на ее День Рождения. И она была такая счастливая, сука, прямо цвела рядом с ним! А он, такой галантный, такой ласковый, любящий... Что блядь она сделала, чем она заслужила это свое счастье, а? Она ведь простушка, уродина, можно сказать, она хуже меня! Так почему ей все так легко удаётся?! Почему это чертово проклятие на мне?! Это она должна была страдать! Женщина дернула головой. Она смотрела на женщин безумными, звериными глазами. Сжимала в руках стаканчик, в котором раньше был тёплый чай. Сжимала, хрустела им, скалилась, словно из нее выходили бесы. –И я решилась. Поговорила с колдуном и поняла, что мне делать дальше. Вы ведь это хотели узнать, майор? Я позвонила ему, сказала, что сестра напутала с рейсами и приедет раньше. Предложила встретить их вместе. Он, наивный идиот, поверил мне. Припёрся встречать ее, с цветами, с подарками. Тьфу. И я тоже была там. Дождалась, когда он пойдет в туалет и ударила ножом. Прямо между рёбер, целилась в сердце, но промахнулась. Я прямо чувствовала, как проклятье выходит из меня. Как вытекает, вместе с его кровью. Она теперь тоже обречена на несчастье, она теперь такая же как я! Я сбежала оттуда, пряталась в гадких, коммунальных квартирах, среди алкашей и пооституток. Думала, дождусь, когда шумиха утихнет и уеду, начну счастливую жизнь. Как я была счастлива! Она теперь тоже несчастна! Я так радовалась, когда поняла, что вы взяли ее. Думала, ну наконец-то это проклятие на ней! Но она даже здесь вышла сухой из воды. И я поняла, поняла, что проклятие все ещё со мной. Так я и оказалась здесь. Женщина мотнула головой, оскалилась, как животное. –Я ни о чём не жалею. Пусть проклятие все ещё со мной, но она теперь тоже несчастна! Она теперь поймёт, что я чувствую! Я теперь тоже больно! Больно, как и мне! Она теперь снова страдает! Страдает, понимаете! Эта счастливая сука теперь тоже несчастна! Мне было так больно, так больно все эти годы, но больше нет, потому что теперь она тоже страдает! Теперь не только мне больно, понимаете! Она страдает! И будет страдать! Всегда будет, зная, что ее счастье забрала ее сестра! Она теперь тоже связана с проклятием! Она теперь такая же как я! Женщина становилась все безумнее, выкрикивая уже даже не объяснения, а просто харкаясь желчью, что гнила у нее внутри все эти годы. Смотреть было противно и Женя скривилась, готовая уже прервать эту тирраду. –На вас нет проклятия. Холодный, металлический голос раздался откуда-то сверху. Женя подняла глаза и увидела, что Аннет давно выпрямилась. Она стояла, положив руку на спинку стула и глядя на женщину. Её глаза, яркие зелёные, с лучиками весёлости, которыми она всегда смотрела на майора, покрылись пеленой. Теперь они были темными, словно болото,  и острыми, как кинжалы. Её лицо, подвижное и эмоциональное, сейчас больше походило на маску. –Наложить проклятие на один род очень сложно. Многие колдуны на это не способны. А вы говорите, что эта женщина, просто что-то знала в магии, – Аннет скривилась, – к тому же, закрепить проклятие, за одной семейной линией, за определенным ребёнком, определённого пола... Нет, это невозможно. –Значит она продала душу дьяволу! –Дьявола нет, – отрезала девушка, – за то знаете кто есть? Мелочная, завистливая женщина, которая не пыталась что-то сделать ради своего счастья. Свято уверовавшая в байки и обвинявшая во всем свое сестру, хотя сама была меньше червя. Вы – не проклята, вы просто несчастная, скупая и глупая идиотка. Ее слова – словно пощёчины разлетались по комнате. Аннет, своим глубоким, пронзающий взглядом пригвоздила женщину к стулу. Кот, проснулся, пошевелился, поднял голову и уставился на Нину. Свечи мерцали, их пламя дрожало, хотя в помещении не было ветра. Тени плясали на стенах, давили, угрожали. –Вы пришли ко мне за советом, – продолжила Аннет, отлипая от стула Евгении и проходя к двери, – так вот вам мой вердикт. Вы могли жить счастливую жизнь, без оглядки на прошлое, на чужие ошибки, на людей, которые не имели к вам никакого отношения. Но вы выбрали купаться в собственной ненависти, обвиняя всех вокруг, но только не себя. Вы хладнокровно отняли жизнь у невинного человека и теперь уж точно не будете счастливы. Ваше проклятие – это вы сами. –Но... Но... –Покиньте мой кабинет. Кажется, за дверью вас уже давно ждут. Она дернула ручку, запуская в помещение оуч света. Оперативники тут же подорвались, едва заметив строгий взгляд девушки. Влетели в кабинет, подхватили ослабленную, шокированную женщину под руки и увели из кабинета. Аннет проследила за ними холодным взглядом, а потом повернулась к Евгении. Ее глаза, снова яркие зелёные, весело посмотрели на женщину. –Какого черта ты распоряжаешься моими подчинёнными? –Ну, ты же не могла встать. Никто не имеет право вставать, пока на его коленях спит кот. Евгения перевела взгляд на кота, желая обратить внимание, что толстая задница уже давно проснулась. Но кот снова лежал, свернувшись в клубок, словно не он пару минут назад смотрел своими огромными глазами прямо в душу обвиняемой. Аннет же, прошествовала к окну, раздвинула шторы, запуская в кабинет естественный свет. Дождь, ливший последние несколько дней наконец закончился. Девушка удовлетворенно выдохнула и принялась тушить свечи. Просто зажимала огонек в кулаке, ждала пару секунд и переходила к следующей. Это действие немного настораживало: неужели Аннет не больно? –Так что, я теперь могу перемещаться без оглядки на вас? – мило улыбнулась девушка. –Да катись на все четыре стороны, – недовольно пробурчала Женя, пытаясь встать. Но на её коленях все ещё упрямо лежал кот. –Знаешь, я привыкла, что слова ничего не значат. У меня тут вот подписка о невыезде, можешь написать, что она аннулированна? –Ты же прекрасно знаешь, что это не обязательно. –Просто для моего спокойствия. Она оторвалась от своего занятия, порылась в маленькой сумке и протянула Евгении знакомый, немного помятый листок. Забирая его из рук девушки, Евгения скользнула взглядом по ее ладони. Немного красные, но не критично. Ещё не хватало в больницу ее везти. Аннет протянула ей красивую, ажурную ручку из какой-то кости. Женя закатила глаза и быстро написала пару слов на бумаге и швырнула ручку куда подальше, поднимаясь. Кот тут же соскочил с ее колен. –А ведь это была дорогая ручка, из кости вымершего животного, – протянула себе под нос Аннет, – ну и ладно. Не хочешь чаю? –Если ты не заметила, мне нужно отвезти подозреваемую в участок. –Ну ладно, в другой раз. –Его не будет. –Не загадывай наперёд, майор. До скорой встречи! –Надеюсь что нет, – пробубнил а себе под нос Евгения и выскочила из комнаты. Аккомпанементом ей был весёлый смех Аннет.

***

Впервые за долгое время Женя не возвращалась домой заполночь. Дождь закончился, а из-за туч показался круглый диск солнца. От асфальта приятно пахло сыростью, дул ветер, посылая ребят по многочисленным лужицам. Двор, окруженный небольшими хрущевками, казался оживленным. Люди наконец высунули носы из квартир, радуясь окончанию сезона дождей. Постепенно на улицу выползли старушки, они судачили между собой, ругали погоду, от которой ноют колени, сплетничали о соседях и подкидывали голубям хлебные мякиши. Дети, вооружившись резиновыми сапогами скакали по лужам, бегали друг за другом и кричали. А по маленьким дорожкам медленно прогуливались мамочки с колясками. Женя долго выбирала квартиру. Она мечтала жить в маленьком, спокойном районе, с детской площадкой и магазинчиком прямо в доме. Чтобы просыпаясь, видеть как ребятишки идут в школу, чтобы слышать веселый лай собак, тянущих своих хозяев за поводок, беседовать с местными бабулечками и успокаивать их, что никто не позарится на их имущество, пока в доме живёт полицейский. Именно таким и был этот район. Тихий, спокойный, со своим маленьким мирком, в который никогда не проникала тревога. Немного рутинный, но такой счастливый. Потому что к тридцати годам Женя поняла: счастье как раз в рутине. Его нет в ярких красках, в событиях, пробирающих до дрожи. Оно здесь, в шелесте деревьев, в детском смехе, в простой, обычной жизни. –Еня! – вдруг разнеслось на всю округу. Женщина тепло улыбнулась, оборачиваясь на голос. К ней со всех ног бежала малышка четырех лет. В ярком платье в горошек и розовой вязанной шапочке. И огромных, кажется, до самого подбородка резиновых сапогах. Она подбежала к ней и обхватила за ноги, обнимая. –Привет, Василиса! – Женя потрепал девочку по голове, – гуляете? –Да! Мама вернулась с работы и сказала, что мне срочно нужен выгул! Женя посмеялась, а девочка вдруг насупилась, полезла в карман платья и выудила оттуда конфету в яркой обёртке. Такие, обычно, были не вкусными, но для детей выглядели самыми красивыми и желанными. Женя тепло улыбнулась, принимая угощение из рук ребёнка и снова взъерошивая ее волосы. –Здравствуй, Женя. С работы? Женщина подняла глаза и встретилась взглядом со своей ровесницей – матерью Василисы. Женщина не была красавицей, ее волосы ломкие и жидкие, больше солома, набравшая лишних килограмм после беременности. Но улыбающаяся так ярко и чисто, что на все недостатки люди закрывали глаза. Она подошла поближе и подняла дочь на руки. –Да. А вы, я смотрю, выгуливаетесь? Женщина засмеялась. Девочка у нее на руках заерзала и мать опустила её на землю. Василиса тут же бросилась бежать в сторону детской площадки. –Как поживаете? –Да хорошо. Вот, из садика забрала, а она все никак домой не хочет уходить. Ну, пусть гуляет, пока тепло. – А муж твой как, в порядке? Что-то давно я его не видела. Женщина вдруг грустно улыбнулась, отвела взгляд в другую сторону, поджимая губы. Женя эти изменения в ее лице считала, напряглась немного, но виду не подала. –Мы развелись. В последнее время что-то много скандалов было.  –Ох, прости.  –Да нет, так, наверное, лучше будет, – женщина снова улыбнулась, внимательным взглядом следя за дочкой, прыгающей по лужам, – я его больше жизни любила, а он... Наверное он меня тоже, но когда Вася родилась, он изменился. Знаю, что мужчины могут ревновать жену к ребёнку, но никогда не думала, что столкнусь с этим. Ничего, Васе будет лучше без него. Лучше без отца, чем с родителями, которые не любят друг друга. –Ты не выглядишь расстроенной, – зачем-то отметила Женя. Ей бы закончить этот разговор, не ее все таки дело. Они ведь даже не подруги, так, соседи просто. –Мы с ним любили друг друга. Так много чувствовали, никогда это не забуду. И воспоминания об этих чувствах, о том, что я могу так чувствовать, куда важнее, чем боль от расставания. Всё-таки, если я буду фокусироваться на финале, то больше не дам себе возможности построить что-то подобное. Лучше помнить радость, ведь если ее помнить, она никогда не уйдёт. Женщина улыбнулась, рассматривая плывущие по небу облака. Женя рассматривала ее. Глубоко в глазах у нее пряталась боль, но ее закрывала пелена надежды. Надежды, что все будет только лучше. Надежды, что завтра снова будет светить солнце. Надежда. Все что есть у человека. –Ну, ты иди, устала после работы, наверное. –Есть такое. Женя махнула на прощание рукой и зашла в подъезд. За дверью остался шумный двор, женщина, потерявшая все, но задорно смеющаяся, прыгая рядом с дочерью в луже. А в подъезде сырость и грязь. Неприятный полумрак, запах сырости, смешанный с типичным запахом сигарет. Тот, которым пропитан каждый подъезд. Ее дверь, типичная, как у всех, разве что узор немного отличался, открылась с неприятным, западающим щелчком. Дверь закрылась с громким гулом, погружая Женю в мертвую тишину. Даже кран, подтекавший на протяжении последних двух дней, замолк. Женя скинула обувь, прошла на кухню, поджимая голые пальцы. Открыла кран и сунула под него чайник. Поставила его на плиту. Кран снова начал капать. Она заварила себе чай, уселась за стол, поджимая ноги и обхватывая руками чашку. И уставилась в окно. Там все ещё шумели дети, болтали старушки, щебетали птицы. А в ее квартире было тихо. Здесь всегда было тихо. Женя высвободила конфету и обертки от закинула в рот. И правда невкусная. Чай горячий. Квартира пустая.