Директор

      09 августа 2017       — И что ему светит? — будто невзначай спросил Тео, пока они шли по волшебному кварталу Сиднея.       Это место достаточно сильно отличалось от довоенного Косого переулка, каким тот остался в памяти Гермионы. Волшебники многих стран были консервативны во взглядах, но то тут, то там встречались вывески с неоновым освещением, которые подпитывались электричеством. Чайные убрали в подвалы свои фарфоровые сервизы, уступая место стаканчикам с кофе на вынос. Молодые ведьмы и волшебники все чаще обзаводились телефонами и часами просиживали в социальных сетях. Медленно, но верно магловский прогресс просачивался в этот мир.       «Интересно, как сейчас выглядит Лондон?»       Грейнджер так ушла в собственные мысли, что почти забыла о вопросе друга.       — О чем ты?       — Не прикидывайся дурочкой. Ты подслушивала вчера вечером, а сегодня перед уходом что-то сделала с домом. Вот мне и интересно, что перевесит — мстительная женщина или любящая мать?       Гермиона усмехнулась.       Просто зайти и наорать было недейственным методом. Поэтому она молча вернулась за стол, когда Тео и Лео договорили, сделав вид, что ничего не произошло, в то время как внутри клокотала злость на собственного сына. Но, после того как первые эмоции удалось усмирить, Гермиона решила поступить немного хитрее.       — Всего лишь посидит дома и потренируется в снятии чар, — бросила женщина, покрутив палочку между пальцами.              — И в чем подвох?              — Снять их у него не получится.              Тео нахмурился, явно не совсем понимая ее логику.              — Слышал что-нибудь про ловушку Фредерика Моро?              — Кажется, нет, — чуть смутился Нотт. Он еще со школы плохо себя чувствовал, когда находилось что-то, о чем он не знал. Видимо, с годами это притупилось, но не пропало.              — Весь дом опутан чарами. Каждое окно или дверь. Когда снимается одно запирающее, на все остальные проходы накладывается слой новых. И все они разные. В артефакте заключено около ста пятидесяти разновидностей заклинаний. Тут простой Алохоморой не обойдешься даже с Бузинной палочкой. В теории выбраться можно, но вот за сколько… — Гермиона сделала вид, что задумалась, постучав пальцем по подбородку. — Отключается только снаружи.              Тео ошеломленно уставился на нее, будто не веря услышанному, на что Гермиона только усмехнулась в очередной раз.              — Никогда не думал, что ты станешь такой жестокой, Грейнджер. Пользуешься служебным положением в личных целях, так еще и издеваешься над сыном. Он точно не приемный?              Гермиона пихнула его локтем в бок, вызвав смешок.              — Но, наверное, в этом что-то есть. Другая бы мать разоралась, а ты…              — Ты просто не представляешь, какой он, — в голосе Гермионы слышались нотки усталости вперемешку с теплотой. — С ним нельзя ругаться или наказывать открыто. Я обожаю и ненавижу его характер одновременно.              — Даже не зная, кто его отец, можно понять, что он взял от тебя все самые раздражающие черты.              Вот и он. Вопрос, который висел в воздухе с самого утра. Рано или поздно Нотт бы так или иначе пришел к нему, Гермиона не сомневалась.              — Я, кстати, очень удивлена, что ты не спросил о самом главном.              — Почему ты не хочешь переспать со мной, хоть я и самый сексуальный волшебник на этом континенте? — Тео поиграл бровями.              Гермиона закатила глаза.              — Кажется, я начинаю вспоминать, почему ты меня раздражал в школе.              — Раздражал? Я был уверен, что ты тайно в меня влюблена.              Она даже не стала ничего отвечать на его очередную реплику. Видимо, клоунский характер Тео с годами стал еще хуже.              — Ты же понял, о чем я, — попыталась вернуть в первоначальное русло разговор Гермиона.              — Меня воспитывали так, что если человек не говорит чего-то, то не хочет, — неожиданно серьезно произнес Нотт. — Но не могу сказать, что мне это не интересно.              — Ну, в любом случае в этой истории все максимально банально. Я не знаю, кто биологический отец Лео. Это был просто случайный секс.              Заготовленная и годами отрепетированная речь. Грейнджер давно сбилась со счета, сколько раз врала друзьям и родным. Но истину она оставляла только для себя.              Каждый раз будто что-то затыкало рот и не давало выплакать правду, оставляя Гермиону один на один с болью, что даже спустя годы иногда прорывалась в плохие дни.              Тео внимательно посмотрел на нее, чуть сузив глаза и наклонив голову набок.              — Попытка хорошая, сестренка, но знай, я терпеливый человек, который подождет, когда ты решишься поведать миру реальную историю.              Черт, он не верил. Еще никто из ее знакомых не реагировал так. Но какова вероятность, что и они не считали это правдой?              — Это она и есть, — с показным возмущением произнесла Грейнджер.              — Как знаешь, — Тео пожал плечами и посмотрел на наручные часы. — Нам еще далеко?       Гермиона была рада, когда он решил перевести тему, так как понимала, что не сможет продолжать хоть сколько убедительно врать, смотря в его пронзительные глаза.              — Судя по тому, что мне прислали коллеги, сделка планируется сегодня в одном из заведений в Вурдалачьем районе.              — Это австралийский аналог Лютного переулка?              — Что-то типа того. Но где именно будет встреча, мы не смогли разузнать.              — Тут Теодор Нотт все решит, — он залез в карман брюк и достал небольшую коробочку. — В нашу последнюю встречу я успел кинуть на этого ублюдка заклинание маячка. Единственный минус — оно работает на маленьком расстоянии. Но твои люди хорошо сузили зону поисков, поэтому, думаю, подойдет.              Предмет был похож на маленькую шкатулку. Но когда Тео открыл ее, Гермиона поняла, что ошиблась. Это оказался компас. Сначала стрелка металась по кругу, не способная определить направление, но при дальнейшем продвижении по переулку начала уменьшать колебания, фокусируясь на более точной цели.              — Похоже, нам в ту сторону, — Нотт свернул налево, на соседнюю улицу.              Смотря на сосредоточенное выражение лица мужчины, Гермиона не сдержала смешка.              — Ты с этой вещицей напоминаешь мне Джека Воробья.              — Кого? — Тео снова нахмурился.              — Простите, капитана Джека Воробья.              Взгляд, которым Нотт ее одарил, отчетливо давал понять, что это уточнение не сказало ровным счетом ничего.              — Мерлин, это же уже классика, — Гермиона закатила глаза. — Фильмы больше не смотришь?              В Хогвартсе Грейнджер любила рассказывать ему про магловские изобретения. Кино было явным фаворитом ее историй. Как-то даже на одном из выходных им удалось ускользнуть незамеченными из школы, чтобы сходить в кинотеатр. Нотт остался под большим впечатлением и попросил составить список фильмов, которые ему следует изучить, на что девушка только посмеялась, потому что не могла представить, как уложить такое количество мирового кинематографа в «список».              — Почему это? Просто я в основном смотрю один полюбившийся жанр.              Она подозревала, какой ответ последует, но все же решила уточнить:              — И это?              — Порно. И обычно мне нравится то, где…              — Без подробностей, — Гермиона громко вздохнула, прервав его речь, и усмехнулась. — Ладно, веди нас.              Нотт посмотрел на прибор, где слабо колебалась стрелка, показывая свернуть им в еще более узкий проулок. Даже в солнечный день это место оставалось погруженным во мрак. Воздух был затхлым, солнечные лучи не проникали через козырьки крыш, нависавших друг над другом. Под ногами попадались лужи, о происхождении которых Гермиона старалась не думать.              — Судя по всему, он где-то в этом заведении, — произнес Тео, когда стрелка компаса перестала дрожать, указав точное направление.              Остановившись у неприметного бара со слегка покосившейся дверью и засаленными окнами, в которых было невозможно что-либо рассмотреть, Тео убрал прибор и достал волшебную палочку. Гермиона последовала его примеру, тут же накладывая на заведение антиаппарационный барьер.              На удивление, они понимали друг друга без слов, выполняя все скоординированно и профессионально, будто всегда работали в паре. Накинув на себя дезиллюминационные чары и прошмыгнув через дверь, они прошли вдоль стены, взявшись за руки, чтобы не потеряться. Внутри был занят всего один стол в глубине, за которым сидела пара ничем не примечательных мужчин, явно не являющихся их целью. Гермиона кивком указала на место в углу в противоположной стороне, прикрытое большим фикусом. Присев за стол, они стали ждать.              Они вслушивались в каждый звук, пока спустя около десяти минут в задней части зала не скрипнула дверь, впуская еще двух мужчин, один из которых и был их вор. Выставив палочки перед собой, Гермиона и Тео оценивали обстановку. Пытались понять, как лучше поступить.              Мужчины шли к выходу, опасливо озираясь по сторонам, пока один из них неожиданно не вскинул руку и не послал заклятие в сторону невыразимцев. Тео в последнюю секунду успел выставить щитовые чары. Вскочив с места, он тут же кинул ответное заклинание, но его противник был ловок. Он успевал отбивать все, что в него летело. Посетители, сидевшие в другой части помещения, спрятались под стол и начали двигаться в сторону заднего входа, не вмешиваясь в перепалку.              — А ну стоять, Вейлин! — крикнул Нотт.              Гермиона чертыхнулась и бросила связывающее заклинание во второго человека. Вот только он тоже был подготовлен не хуже их преступника. Снова выругавшись, она увернулась от летящего луча. Спасибо годам подготовки за реакцию.              Это уже переставало походить на легкую задачу, какой Гермиона себе ее представляла. Воздух начал накаляться от количества использованной магии.              Находясь в глубине заведения, напарники оказались отрезаны. Их положение изначально было проигрышным. Преступники двигались в сторону выхода, не прекращая выстреливать лучами и не гнушаясь даже непростительных. Как бы Грейнджер и Нотт ни старались, они не могли отвечать тем же. Их обездвиживающая и атакующая магия расценивалась не более чем помехой. Гермиона, отбив очередную атаку, кинула на дверь блокирующее заклинание. Вейлин только противно усмехнулся и с неприкрытым отвращением во взгляде выкрикнул:              — Бомбарда!              Взрыв, ослепивший и слегка отбросивший напарников, прогремел в зале. Тео едва успел прикрыть собой Гермиону, когда деревянные обломки и осколки от каменных стен полетели в них.              Только пыль начала оседать, они выбежали на улицу вслед за мужчинами, но их встретил лишь пустой переулок, где никого, кроме пары крыс, что жались в углу здания, не очутилось.              — Блять! — выругался Тео. — Он был так близко.              Гермиона посмотрела на друга, заметив, что по его щеке стекает алая струйка из пореза, а разбитая губа начинает припухать.              — Возвращаемся в Министерство, надо посмотреть, не зацепило ли тебя, и обработать лицо.              Тео прижал ладонь к щеке и почувствовал влагу.              — Еще и поранил, гаденыш.              — Пошли, герой, нужно найти ближайший камин.       

***

             — Так что? — заговорил Нотт впервые с момента их возвращения.              Грейнджер перенесла их прямо в свой кабинет. Указав мужчине на диван, она тут же кинула диагностическое заклинание и, удостоверившись, что нет никаких внутренних повреждений, начала рыться в шкафчике, выуживая склянки с зельями и вату.              — Что? — Гермиона даже не повернулась в его сторону.              — Почему мы перенеслись сюда, а не, например, в больницу.              — Во-первых, ты не умираешь, чтобы обращаться к колдомедикам, а во-вторых, у них нет таких зелий, которые есть у меня. — Гермиона подошла к Тео, вставая между его разведенных ног, и, склонившись к лицу, провела смоченным шариком по порезу, отчего мужчина зашипел. — Потерпи.              — Если бы ты знала, как этот сукин сын меня достал, — выпалил Нотт, сжав руки в кулаки не то из-за боли, не то из-за злости на ситуацию. — Это наша пятая попытка его поймать за последние пару лет.              — Наша?       — Моя и Поттера. Для него он уже практически как незакрытый гештальт. Но если меня интересует артефакт, то Гарри хочет посадить Вейлина в Азкабан, уж больно много за ним преступлений, помимо черного сбыта.              Гермиона хотела задать очередной вопрос, но тут в кабинет влетел голубой луч, который сразу же трансформировался в оленя.              — Нотт, какого черта мне только что передали, что зафиксировали незаконный портключ из Австралии? Только не говори, что ты опять его упустил?! Вот вернешься, и я обещаю, что заставлю съесть все кулинарные шедевры Пэнси сразу. Поверь, ее последнее увлечение кондитерством очень впечатляет. — Олень мотнул головой и недовольно фыркнул, так сильно напомнив его создателя. — И да, надеюсь, ты оценил мой сюрприз, когда встретил Гермиону. Передавай ей привет, а тебя жду в Лондоне, портключ пришлют завтра.              Олень растворился, на прощание ударив копытом по гладкому паркету.              — Вот дерьмо, — бросил Нотт, откидываясь на спинку дивана.              — Я так понимаю, миссис Поттер не преуспела в готовке? — усмехнулась Гермиона.              Гарри как-то рассказывал в письмах, что каждый очередной эксперимент его жены на кухне заканчивается катастрофой, но, видимо, ее это не остановило.              — О да, причем она знает об этом, но продолжает ругаться с домовиком, когда тот пытается все исправить.              — Тогда я точно не собираюсь тебя отчитывать, дома тебя ждет куда большая кара, — засмеялась Гермиона.              — Поехали со мной, — неожиданно предложил Нотт, — будешь защищать меня от своего друга, который, оказывается, знал, что ты тут.              — Зато эффектное воссоединение получилось.              Отойдя от Тео, Грейнджер оперлась бедрами о рабочий стол и скрестила руки на груди. Она сделала вид, что не услышала первую часть предложения, но вот только Тео, похоже, не шутил.              — А если серьезно, — продолжил Нотт, — как насчет ответной командировки?              — Я? Обратно в Британию? — Первой эмоцией от этой мысли был испуг. — Нет, спасибо.              — Ты нужна нам, Гермиона, — он встал и подошел к ней. — Мы топчемся на месте уже не первый год.              — Я уверена, что у вас хватает хороших специалистов, чтобы поймать этого ублюдка.              — Но не таких, как ты, — Тео не собирался отступать.              — Ты совсем меня не знаешь в работе.              Ее начал настораживать этот разговор. С каждым новым словом она осознавала всю реальность предложения.              — Но я знал тебя раньше и вижу, что с возрастом изменений произошло не так уж много. А те, что есть, тебе только к лицу.              — Комплимент засчитан, но…              — Всего одно дело. Оформим как обмен опытом между странами. — Тео сложил руки перед собой в молитвенном жесте, что выглядело достаточно комично в его случае. — Пожалуйста, сделай мне подарок на день рождения.              — Он у тебя еще не скоро, — заметила Грейнджер.              — А прошлые семнадцать раз?              — Как ты себе это представляешь? — она оттолкнулась от стола и отошла в другую часть кабинета. Этот разговор начинал на нее давить и вызывать мигрень. — Я не могу бросить сына одного.              — Ну, он уже не малыш, справится.              Ох, не знаешь ты Леона, иначе бы не говорил подобное.              — Вот именно этого я и боюсь.              — Тогда бери его с собой. Пусть парень закончит Хогвартс, ему же как раз год остался. Перевод мы тоже легко устроим — и ему, и тебе. Всего год, Гермиона, и сможешь обратно убежать в этот свой аквариум.              Год.              С тех пор, как много лет назад сбежала сюда, она даже на день боялась показаться в Великобритании, а Тео предлагал уехать туда на целый год.              Но ситуация ухудшилась еще и тем, что впервые внутри не было четкого решения. Она начала сомневаться в правильности своей жизни сейчас.              Еще до появления Нотта на ее пороге все казалось ложным и пресным. Будто мир превратился в однообразную карусель из давно наскучивших кадров.              Хотела ли Гермиона что-то поменять? Определенно да. Вопрос был в том, готова ли она на цену, которую ей за это предстоит заплатить.              — Я не могу принять решение так быстро, — голос был тихим и слегка надломленным. Былая уверенность исчезла без следа. — И надо спросить у Леона тоже.              Нотт подошел к ней и положил руку на плечо.              — Мне сейчас достаточно даже того, что ты готова подумать над этим.       

***

      — Ты точно не пойдешь? — в очередной раз спросила Грейнджер.              — Нет, вам явно есть о чем поговорить сегодня, а я прогуляюсь, — Тео ухмыльнулся и небрежным движением поправил ворот рубашки. — Когда еще выпадет возможность побывать на Зеленом континенте.              Гермиона понимала, что его точно не интересовали ботанические ценности, за исключением, возможно, некоторых «особенных» растений. Но что она могла сказать уже взрослому мужчине? Любовь к вечным нотациям она убила в себе еще на первом курсе подготовки невыразимцев.              — Ладно, но вернись хотя бы под утро.              — Хорошо, мамочка.              Гермиона закатила глаза и направилась к ближайшей точке аппарации.              Ей действительно было о чем подумать. В одиночестве.              Она решила не возвращаться сразу домой и немного прогуляться. Буквально пару дней назад она жаловалась на скуку, но вот прошлое снова просочилось в жизнь, неся за собой вихрь непредсказуемых событий. И что-то ей подсказывало, что этот шторм уже не остановить. Видимо, вселенная очень быстро обработала запросы и предоставила шанс наконец выбраться из годами наращенного панциря.               Так почему она до сих пор сопротивлялась?              Может, в ней говорил страх перемен или просто банальная трусость открытия миру реальной правды о своем прошлом. Ведь вернись Гермиона сейчас обратно в мир, от которого бежала столько лет, и это будет неизбежно. Сотни вопросов посыпятся отовсюду.              Но готова ли она рассказать свою историю людям и встретить тех, кого обещала себе никогда не вспоминать?              Это был вопрос, на который ей еще предстояло найти ответ.              Обогнув дом, она подошла к неприметному кусту на заднем дворе и достала небольшую коробочку, снимая чары.              — Леон, я вернулась, — крикнула Гермиона, зайдя внутрь, но ответа не последовало. Нахмурившись, она прошла в гостиную, где заметила парня, который лежал на диване и что-то активно набирал в телефоне. — Эй, я вообще-то звала, можно было и ответить.              — Простите, госпожа тюремщик, нет настроения, — произнес Лео, даже не отрываясь от экрана.              — Ну, меня не особо волнует твое настроение, молодой человек, — раздраженно ответила Гермиона. — И в какой момент ты решил, что можешь разговаривать со мной в таком тоне?              — Я нормально разговариваю, — он посмотрел на нее полным обиды взглядом. — Просто не особо понимаю, что такого мог сделать, чтобы ты меня замуровала в доме на весь день.              — Формально ты всегда мог выбраться.              — Ага, как же.              Лео показательно закатил глаза, как часто делала она сама. Чертовы гены.              — То есть ты не понимаешь, за что был наказан? — решила уточнить Гермиона.              — Абсолютно нет.              Она тяжело вздохнула и присела на диван рядом с сыном.              — Я слышала вчера ваш с Тео разговор. — Лео замер, но так и не поднял на нее взгляд. — Ничего не хочешь сказать?              — Если ты все слышала, то вряд ли, — совершенно безэмоционально произнес парень, чем только сильнее взбесил Гермиону.              — Как ты додумался травить людей?! — она подскочила с места и начала ходить вдоль дивана, пытаясь взять себя в руки. — А если бы все закончилось плохо?              — Но не закончилось же? Я все рассчитал. Если бы ты им реально была нужна, то они попробовали снова, но скажи мне, хоть один из них вернулся?              Ни черта не поможет. Только не после его слов.              — В какой момент ты решил, что имеешь право лезть в мою личную жизнь? — Гермиона посмотрела на сына, пытаясь увидеть хоть немного раскаяния, но все было тщетно.              — После того мужика, что вечно пытался облапать тебя при мне? — начал перечислять Лео. — Или, может, того, который даже не знал, что такое приличные вещи, заявившись на твой день рождения в растянутой майке с каким-то растением в горшке? Прости, мам, но у тебя поганый вкус на мужчин.              — Да что ты себе позволяешь?! — закричала Грейнджер. — Ты совсем, видимо, потерял ориентиры, так я напомню. Ты мой сын, а не наоборот. И это я могу подобное говорить, хотя, ты знаешь, никогда не лезу в эти вопросы. Так какого черта ты решил, что самый умный?              Подскочив с места, Леон встал напротив нее.              — Уж прости, какой есть, сама воспитала таким. И да, нравится тебе или нет, пока нормальный мужчина в твоей жизни не появится, я буду тебя защищать от этих мерзавцев с опилками вместо мозгов.              — Все сказал? — произнесла она тоном, которого боялись все, кто хоть раз сталкивался с ее гневом. — Тогда вон с глаз моих в свою комнату. И даже не думай выбраться наружу, — она взмахнула палочкой, окутывая чарами весь дом. — Раз я где-то совершила ошибку в воспитании, то мне эту ошибку и отгораживать от общества.              Удаляющиеся шаги и громкий хлопок дверью были последними звуками, которые она услышала от Леона в тот день.       

***

             Нормально заснуть так и не получилось. Всю ночь Гермиона вертелась в постели, только изредка погружаясь в дрему, поэтому отчетливо слышала, как ближе к рассвету вернулся Нотт, стараясь как можно тише пробраться в спальню. Хорошо, что она вовремя вспомнила о друге и сняла перед сном чары.              Осознав, что других вариантов нет, она выпила немного зелья сна без сновидений, чтобы отключиться хотя бы ненадолго. Когда Гермиона проснулась через пару часов, ее единственным желанием было прибить кого-нибудь. Глаза отказывались открываться, да и знание, что сегодня выходной, тоже не давало мотивации. Собрав всю силу воли, она встала, приняла душ и спустилась на кухню, оторопев от открывшегося вида.              Леон стоял у плиты и готовил блинчики, напевая себе под нос какую-то современную песню, что часто играла из его комнаты. Он тоже встал не так давно, судя по чуть влажным после душа волосам.              Услышав шаги Гермионы, он обернулся, даже не убрав из рук лопатку, и улыбнулся.              — Доброе утро, мам, — пропел в тон музыке парень. — Будешь завтракать?       — В честь чего праздник?              — Хотел извиниться, — слова звучали скорее вопросительно. — Я вчера немного перегнул.              — Если ты думаешь, что сможешь подкупить меня едой, то вряд ли получится, — Гермиона присела на стул и сложила руки на столе перед собой.              — А если с вишневым джемом? — воодушевленно добавил парень. — Бабушкиным.              Женщина усмехнулась. Впервые за последние двенадцать часов ей захотелось искренне улыбнуться.              — Допустим, это дает тебе пару баллов. Но я все еще очень злюсь, Леон.              Он выключил плиту и, отложив все, подошел к матери и обнял ее сзади за плечи. Это был запрещенный прием.       — Я знаю. Прости, мне не следовало лезть не в свое дело.              Нет, она не поведется на это. Как бы Гермиона ни любила этого засранца, так просто у него не получится выпутаться.              — И? — вопросительно бросила женщина.              — Что?              — Не хватает фразы: «Больше такого не повторится, мам».              Ничего не ответив, Леон отошел обратно к столешнице, где уже стояли две тарелки с блинчиками.              — Тебе чай или кофе? — спросил парень, чем в очередной раз распалил ее гнев.              Да он издевается!              — Леон! — Она была на грани, чтобы ударить кулаком по столу, но для нее такое слишком.              Всегда сдержанная на работе с подчиненными и коллегами, милая и терпеливая с родителями. И только сын мог вывести ее на подобное проявление эмоций. Из раза в раз ему удавалось буквально парой фраз пробудить в ней какого-то неадекватного человека, который терял любые достойные аргументы, кроме банального крика.              — Ты сама меня учила никогда не обещать того, чего не сможешь выполнить, — слегка уставшим голосом произнес Леон. — Но больше никаких зелий, договорились.              В такие моменты Гермиона всегда искала, где совершила промах, что на выходе из того милого младенца, которого она укачивала ночами, вырос этот нахал, абсолютно не желающий считаться с ее мнением.              — Ты невыносим.              — Весь в тебя.              — А третья порция, я надеюсь, тоже есть?              — Не беспокойся, про мистера Нотта я не забыл, — с легким недовольством проговорил Леон. — Но, судя по тому, во сколько он пришел, с нами он завтракать вряд ли будет, поэтому я отложил ему и оставил под стазисом.              Возможно, все не совсем потеряно.              — На самом деле это даже хорошо, что он до сих пор спит, — произнесла Гермиона, притянув к себе кружку с кофе, который, она была уверена, был сварен именно так, как она любит. — Нам надо кое-что обсудить.              — Меня напрягает, когда ты так говоришь, — стушевался Леон, присаживаясь напротив матери.              Грейнджер сама не знала, как подступиться к этой теме.              Бессонная ночь в чем-то оказалась полезной. Взвесив все за и против, Гермиона пришла к мнению, что хотела бы попробовать вернуться. К знакомым, друзьям и миру, где она выросла. Может, возраст делал ее сентиментальной, но она не собиралась задумываться. Не в этом случае. Интуиция буквально кричала, что надо ехать. Будто что-то тянуло, звало ее.              — Мне поступило предложение поехать в другую страну по программе обмена опытом, — на одном дыхании выпалила Гермиона.              — Ого, это… неожиданно? — удивился Леон. — И ты согласилась?              — Я сказала, что подумаю, потому что если я поеду, ты должен поехать со мной.              Она смотрела на сына, который в этот момент пытался осознать всю значимость сказанных слов.              — То есть это не на пару месяцев, — практически шепотом уточнил Лео.              — Программа рассчитана на один год.              — И пункт назначения?..              — Лондон.              С каждым новым фактом его глаза становились все шире. Он явно ожидал чего угодно, но не таких новостей.              — Но как же моя школа?              — Закончишь последний год в Хогвартсе, Тео сказал, что проблем с переводом не будет.              Он ухмыльнулся, понимая, что Гермиона уже все рассчитала. Значит, решение было практически принято.              — А ты сама-то что думаешь? Вроде помню, ты не хотела даже просто съездить туда в гости, когда нас приглашал крестный.              Это была правда. Гарри неоднократно звал к себе, но она из раза в раз отказывала другу. Но сколько можно жертвовать своими желаниями?              Хотела ли она вновь увидеть друзей? Да. Пройтись по Косому переулку и зайти за любимым ванильным мороженым в Фортескью? Конечно. В конце концов, еще будучи школьницей, она часто фантазировала, как будет провожать своих детей с платформы 9¾ в сентябре. И вот он, этот шанс вернуть ту самую Гермиону Грейнджер, которую она считала, что похоронила навсегда. Хотя бы попытаться.              — Рано или поздно это должно было случится. Но если ты против…              — Я не против, мам, — Леон улыбнулся, протянув руку и накрыв ладонь матери своей.              — Уверен? Мне не хочется отрывать тебя от друзей.              Она попыталась представить, как повела бы себя, если ей пришлось бы уехать вот так, бросив Гарри и Рона. Тогда бы это было настоящей трагедий, хотя… Их школьные годы сложно назвать типичным подростковым периодом.              — Было бы из-за чего переживать, — фыркнул Леон. — Они за год никуда не денутся, а вот представится ли еще шанс побывать в том самом знаменитом замке, это навряд ли.              — Главное, чтобы после тебя он остался целым, — съязвила Гермиона, вспоминая все те гневные письма директора австралийской школы волшебства. Одно только взорванное крыло зельеварения чего стоит.              — Ну тебя же он выдержал, о великая нарушительница школьных правил.              — Откуда ты… — Но осознание пришло быстро. — Я убью Поттера.              — Да ладно, мам, интересно же послушать о родителях то, что было до тебя. А о вашей истории книги пишут.              Вашей? Родителях? Почему он говорит во множественном числе? Неужели он тоже не вер… Нет, это просто паранойя.              — В любом случае я не лучший пример для подражания.              Обойдя стол, Леон снова обнял мать и поцеловал в макушку.              — Для меня ты все равно лучше всех.              — Подлиза.              — Так можно начинать собирать вещи? — перевел тему Лео.              Вот и все. Решение, которое она так долго откладывала, было прямо перед ней. И пришло время все поменять.              — Думаю, да.