Операция «Почтмейстер»

Атмосфера в просторном кабине с тёмными стенами и плотно закрытыми тяжёлыми шторами была не самой простой. Здесь, в этот самом помещении, обычно решались вопросы, от которых зависели тысячи жизней людей. А секретность важных разговоров и вынесенных решений достигала масштабов, когда письма и документы с пожелтевшими хрустящими полями хранились ещё долгие годы под секретным неразглашаемым шифром. А участникам подобных собраний нельзя было говорить о поздних встречах ни шёпотом, ни упоминать вскользь при тусклом свете ламп на небольших кухнях при самых близких людях. Секретность собрания, окружённая строгим и тяжёлым взглядом людей при форме, обычно пугала тех, кто оказывался в элегантном кабинете не по своей воле. Потому что никто в трезвом уме не хотел связываться с Управлением специальных операций. Даже само название органа вводило в ужас тех, кому довелось его услышать при жизни Поэтому шальная улыбка майора, которого привели закованного в наручники под покровом ночи по поручению бригадного генерала, — вызывала лёгкое недоумение присутствующих. И, разумеется, огромный интерес к неоднозначной персоне, чьи карты в игре ещё оставались не разыгранными. Каждый из присутствующих знал, кто такой майор Бан Кристофер Чан. И они были в курсе, что было сделано его руками, за что последовало наказание в виде немедленного заключения. Казалось, что после таких «проблем» человек должен измениться: замкнуться в себе, стать осторожным, очень пугливым и, самое главное, послушным. Но это всё было не про майора Бана. Ведь заключение его ничуть не изменило, а наоборот закалило и показало ещё парочку новых навыков. В итоге атмосфера запланированной незаконно встречи была умело разбавлена лёгким нравом майора; и его почти комичными жестами, которые не остались незамечены всеми присутствующими. Особенно, когда в широких карманах чёрного пальто мужчины скрылась ещё одна сигара высокого качества. Их он уже взял около пяти штук. Конечно, без спроса. Как оказалось, терпкий горький запах на ладонях нравился не только бригадному Генералу. Но сейчас все козыри были на стороне Бан Чана. И партию вёл именно он. Поэтому прежде чем начать говорить, главная фигура вечера удобнее устроилась на мягком стуле со спинкой. Ушей Бан Чана коснулся голос молодого человека со слишком зализанными воском волосами. И со слишком «правильным выражением лица». Это забавляло Чана. — Для этой работы мне понадобятся мои люди. Чан едва ухмыльнулся, ожидая бурную реакцию. Но и он отступать не планировал, ведь знал, что нужен этим людям больше, чем они ему. — Вам не понравится, — Чан наслаждался властью момента. — Они немного… хм-м, психи. — Это хорошо, — мужчина в костюме, сидевший прямо перед Чаном, задумчиво покрутил трубку в руках. — Назовите их имена. Губы Чана снова тронула улыбка. Она всегда озаряла его лицо, когда он думал о «своих людях». Это были давно проверенные, работавшие слаженно (иногда этот пункт был под вопросом), готовые ради Чана спуститься в самый ад только из-за доверия к нему. Команда мечты была когда-то собрана самим Чаном и его избирательным на людей вкусом. Теперь он с гордостью и некой напыщенностью мог произнести имена друзей длинным списком. — Ян Чонин, — Чан выдержал паузу. — Толковый юноша. Ненавидит нацистов, потому что его брат, кстати, мой близкий друг, погиб на лодке, подорванной нацистами. И с тех пор я взял его под крыло… Тихий, но хитрый и шустрый. А ещё превосходный мореход. И я ему доверяю. — Хм. Чан, услышав звук, поспешил продолжить. — Это не всё. Если мы хотим отправить на дно большое судно, то нам нужен… Хан Джисон по прозвищу «Водолаз». Он будет плыть даже со связанными руками и ногами. Увы, — Чан развёл руками, — сидел за поджог. И не способен ни на что созидательное, зато взрывать умеет как никто другой. В помещении было слишком тихо даже для тайной встречи, организованной структурами. Все с неким шоком на лице и с задержкой дыхания слушали наглый монолог того, кто вот-вот согласится на опасную операцию, исходом которой могла быть смерть или смерть. Но только Бан Чан и мог провернуть эту операцию так, чтобы у неё был хотя бы 1% шанса на успех. — Нам также понадобится не-секретное-оружие — Ли Минхо. — Тот самый? — лицо парня с зализанными волосами побледнело ещё больше. — Минхо с детства боролся с медведями и охотился на лосей… Большой мастер обращения с ножом и стрельбы из лука. А в восемнадцать лет вообще сбежал на войну, когда его старшего брата замучили в гестапо, — Чан медленно крутил в руке сигару так, будто сидел с друзьями в лондонском клубе, а не планировал смертельно опасную миссию. — С тех пор потрошит не дичь, а нацистов. Минхо... как бы это сказать? Неуправляемый. И знает сотни способов расправы. — Это всё? Тот, кто организовал встречу ничуть не нервничал по сравнению со своими коллегами, уже потерявшими дар речи от услышанных портретов. Заказчик был погружён в рассказ и запоминал детали, которые могли быть важны. Ведь никогда не знаешь точно, какая именно информация пригодится. — И, наконец… — Чан оторвал взгляд от носков своих туфель, — мне нужен Ким Сынмин. — Мы так и подумали! — парень со светлыми волосами перебил Чана. — И мы отправили его с разведывательной миссией. Но, к сожалению, нацисты взяли его. — Тогда, тем более. Он точно нужен нам, — Чан обвёл присутствующих взглядом. — Сынмин — мастер стратегии и выживания. Шахматный гроссмейстер… и режет как хирург. Я ему жизнью обязан, и пойду только с ним. — Невозможно. — Почему? — Он на острове. И его охраняет весь немецкий гарнизон. — Но этот остров нам по пути, верно? Голос Чана оставался спокойным, будто он предлагал совершить обычную рядовую прогулку, а не операцию по спасению друга, в ходе которой он со всей командой мог провалить и большую операцию. А ведь миссия была завязана на них всех, как на ключевых фигурах. К тому же, пока они обсуждали её, Германия, уже захватив Францию, пыталась сокрушить Британию. Её подводные лодки топили в Атлантике любые суда, заподозренные в военных перевозках. И из-за этого Соединённые Штаты Америки не могли направить воинские части на Британские острова. В такое время помощи было ждать не откуда, только собственными силами Великобритания и могла спасти своих людей и целостность территорий. Чан был нужен этим людям. И они точно были согласны на все его условия. Очаровательная улыбка коснулась губ майора Бана. Так, что его ямочки на щеках стали очень выразительными. И это делало мужчину невероятно милым, несмотря на то, сколько крови было на его руках. — Безумие. Майор, то что вы предлагаете... — А это уже моя проблема. Чан опустил голову, кивая собственным мыслям. Он уже всё решил для себя. И без Сынмина, как и без трёх других приятелей, он ни за что не пошёл бы на операцию, которую можно назвать кодовым словом: «Суицид». Только с верными друзьями Чан и был уверен в успехе всей миссии.

***

План Чана по спасению Сынмина из лап нацистов был продуман до мелочей. Каждая деталь была прокручена в голове майора не раз; а обыграна в разных сюжетных линиях, на реальных картах и долгими часами перед сном — сотни раз, чтобы план точно сработал, и всё было идеально. Ведь Чан нуждался в Сынмине не только как в ресурсе, который будет использован в большой секретной операции против нацистов, но и как в хорошем друге. Ким Сынмин был верным, тактичным и крайне опасным типом. Проще говоря, он был точно таким же психом, как и сам Чан. В этом они, все пятеро, были очень похожи. Миссия по спасению Сынмина началась на рассвете. Команда скрытно пришвартовалась у скал. И сразу же пошла на пешую разведку. Так как для начала они хотели исследовать местность и понять, с какой стороны им лучше начать свою операцию. И пока Чан разговаривал с Чонином и Джисоном, который так внимательно рассматривал сквозь бинокль посты врага и часовых, то их местоположение было случайно раскрыто «местным населением». Двое мужчин в форме начали кричать что-то на своём языке, но их судьба была предрешена в ту же минуту, как они случайно набрели на укрытие незванных гостей. Резкий свист разрезал плотный воздух, и два нациста упали замертво на землю. А Чан, критично осмотрев тела, проследовал взглядом за спины убитых в сторону высоких деревьев с густой листвой. — Что это было? — Минхо, — Чонин хихикнул в ладонь в перчатке с обрезанными пальцами. — Это я, простите-извините, — теперь было слышно и голос Минхо, когда мужчина в белой растянутой майке с открытыми руками так неловко вывалился из леса. — Так что? Снимаем часовых? — Нет, Минхо. Наш план… Чан замолчал. Минхо, абсолютно игнорируя его слова, начал натягивать тетиву и целиться в людей на вышках. И уже через мгновение стрелы, выпущенные Минхо, снова звонко разрезали воздух. Опытный охотник устранил первую, самую очевидную опасность, и тогда остальным пришлось следовать за агрессивно настроенным мастером ножей и лука, разрушившим детально продуманный план по спасению Ким Сынмина. Тогда Чан лишь покачал головой, но быстро подстроился под новые вводные. Не зря он был майором. — Отличный план, Минхо! Иди туда и расстреляй фрицев из лука… — вздохнув, Чан добавил, — Джисон, возьми кусачки и помоги ему. — Есть, сэр, — Джисон поспешил к железному пружинистому забору. За ним из укрытия поднялись и Чан с Чонином. Уже рядом с забором майор осмотрелся и дал напутствие своему небольшому отряду, в котором он был даже слишком уверен. — Чонин, ты со мной. — Как скажете, сэр. — Минхо, Джисон, вы направо. Всем доброй охоты и приятного аппетита, — Чан поднял автомат. — Встретимся у башни. Главное, джентльмены, это хорошее настроение! Слова Чана были приятны всей команде. Каждый из них безмерно уважал лидера, за которым и правда был готов пойти куда угодно, даже на заведомо провальную миссию. А сейчас, в логове врага, все они могли не гипотетически погибнуть. Но, прислушиваясь напутствию майора, они с хорошим настроением убивали нацистов. И каждый делал это абсолютно в своём стиле. Джисон хитрил, прятался и бил из засады; Чонин вместе с Чаном, своим наставником, действовали дерзко и даже эпатажно, врываясь в одну постройку за другой; Минхо же применял грубую силу и шёл напролом. И так Минхо одним из первых достиг башни. Но вместо того, чтобы дождаться остальных, вихрем поднялся на самые верхние этажи, орудуя ножом и кулаками по очереди. И когда мужчина поднялся наверх, уложив всех, кто там был, то увидел заключённого. Того, ради кого они положили целый гарнизон. — Привет! Энергичный крик Минхо был слишком жизнерадостным для того, кто только что убил дюжину людей и залил себя кровью до самой шеи. — Мы знакомы? Хриплый голос задал тихий вопрос. А Минхо скривился, увидев провода, протянутые к груди узника. Не нужно было быть гением, чтобы понять, что через них нацисты пускали ток, пытая пленника. И они очевидно делали это уже долго, потому что материал свитера в районе груди уже был пропитан бурой кровью. Мерзко. И страшно. Минхо почувствовал много странных чувств, увидев Сынмина в таком состоянии: ослабленный, измотанный и точно не спавший много дней. Они даже не знакомы, но в груди Минхо клокотала злость. Поэтому, увидев, что один из палачей попытался пошевелиться, решительно направился в его сторону, чтобы добить с особой жестокостью. — Подожди минутку, — Минхо удобнее схватился за рукоятку своего охотничьего ножа. — Да я никуда не уйду, — Сынмин пошевелил запястьями, прикованными наручниками ко ржавой решётке под потолком. В этот момент откуда-то с нижних этажей донеслись голоса и шаги. Сынмин повернул голову в сторону лестницы, откуда предположительно должны были появиться люди. И тогда он увидел такую хорошо ему известную улыбку. — О, вы уже познакомились? Сынмин, это Минхо. Минхо, это… сердце? — Чан приподнял брови в удивлении. — Проверил, есть ли оно у этого урода. Минхо выпрямился, распотрошив того, кому в голову вообще пришла такая страшная пытка с током. Мысль, что его брата могли так же пытать только делала охотника более агрессивным. Поэтому Минхо старательно отгонял эту мысль от себя подальше, а ненависть и жажда крови застилали его разум. В комнате вдруг всё вокруг стало алым, цвета свежей крови. Только случайно переведя взгляд на лицо Сынмина, Минхо почувствовал нотки лёгкости в груди. Она была такой, будто кто-то начал разжимать стальную хватку жажды. Медленно. Палец за пальцем. Минхо казалось, что Сынмин был не из слабых. Таким был и он сам. Узник выглядел так, будто не сказал ни слова, даже испытывая ужасную боль, а таких Минхо уважал. Невольную тишину нарушил ещё один голос. Джисон появился последним в здании, но он был первым, кто обратил внимание всех присутствующих на грудь Сынмина, чьи руки всё ещё были скованы наручниками. — Чувак, что с твоими сосками? — А, это ток, — Сынмин ответил невероятно ровным голосом. — Устройство, кстати, ещё работает. Минхо, не отключишь, пожалуйста? Охотник вздрогнул, услышав своё имя. Произнесённое слабым голосом спасённого, оно звучало почти музыкой. Минхо было непривычно слышать новый голос в этой компании, потому что к трём другим, за дни в открытом океане, он уже привык. А встречу с Сынмином — Минхо искренне ждал. Он даже испытал некий трепет, когда они ступили на земли острова, где держали пленника. Всё это время Минхо распирало от любопытства, кто такой Ким Сынмин и почему Чан так высоко о нём отзывался. Может, это и была причина, почему Минхо был первым, кто достиг башни, чтобы спасти пленного. Но об этом он никому не скажет. За разговорами и знакомствами Сынмина освободили быстро. А провода брезгливо отбросили как можно дальше. — Очки, — Минхо увидел, как Чан протянул пару линз в оправе Сынмину. — Захватил для тебя. Минхо замер, рассматривая детально Сынмина. Тому невероятно шла железная оправа с круглыми стёклами, как и тёмные, но сальные волосы, обрамлявшие бледное, осунувшееся измученное пытками лицо. Сынмина пытали долго и тщательно, чтобы выведать ценную информацию. Но тот стойко держался, не предавая своих людей. Об этом говорили многочисленные побои на теле агента; уставший, но всё ещё сфокусированный осмысленный взгляд; и сухие губы с трещинами, не знавшими воду несколько дней. Но всё это не казалось охотнику противным. Наоборот, скорее странно притягательным. Неловкое покашливание отрезвило Минхо. Кажется, он слишком долго смотрел на ублюдски красивого Сынмина, материализовавшегося будто из его самых потаённых фантазий. И теперь Минхо придётся что-то с этим делать. — Так плохо выгляжу? — лицо Сынмина оставалось спокойным, как и его голос. — Это всё очки. Без них я лучше. — Ты и без них красивый. Как будто тебя даже не пытали. Минхо бездумно ляпнул, не подумав о смысле сказанного. Вместе с этим он хлопнул Сынмина по груди, заставив того сложиться пополам от боли под стройное «Ауч» друзей. Но за это Минхо даже не извинился, тем самым аннулируя счётчик благодарностей. И это было в какой-то степени опасно, ведь впереди у них ещё много дней путешествия на корабле до той самой точки, где должна начаться настоящая миссия членов «Министерства неджентльменских дел». А тем временем у Минхо появилась ещё одна миссия, даже если он ещё не осознавал то, как сильно на него влиял взгляд карих глаз, блестевший интересом за стёклами очков в железной оправе.