После, иначе

Тимофей думает, насколько же пафосная эта мысль о том, что за темнотой всегда следует свет. Пусть так физически и есть на самом деле, вряд ли то, что окружает, может обманывать глаза и сознание. Всё довольно статически и динамически точно. Медиум ныряет в темную лестничную площадку, где едва видно, куда ступать из-за потухшей перед его приходом лампочки и, стоит вынырнуть на последний этаж, открыв массивную дверь, коридор ослепляет своим послеполуденным, уже уходящего за горизонт солнечным цветом. Глаза, всё-таки, начинают слезиться и Руденко думает уже о том, что какая же ирония расстраиваться до глубины души в проигрыше, будто это стоит чего-то невероятного. Кроме того, что действительно было, могло быть невероятным, если только вовремя. Юлий провожает гостей своего семинара и улыбается не менее ярко, чем лучи Солнца в зените, дышать свободно и контролировать дыхание – то, что он умеет мастерски. Замечать коллегу по съемкам Битвы – как бы негативно кто-то не был настроен, всё равно не важно, как – с яркой улыбкой, энергией может не самых ярких звезд, но если на Земле они ослепляют, то это прекрасно. Мистик звука тут же подходит к затаившемуся медиуму, и яркая улыбка превращается в понимающую. – Ну, что ты? Рассказывай, я очень рад, что ты пришёл. – На самом деле, рассказывать нечего, – чуть прокашлявшись, тихо и с едва уловимой дрожью сказал Тимофей. – Полагаю, ты сам догадался, в общем… Медиум развел руками и, всё-таки, немного растерянный Котов, заключил бывшего соперника в свои теплые светлые, обыденные уже для них объятия. – Проходи, садись, – разрывая кольцо рук, присаживается Юлий и внимательно смотрит на коллегу. – Прости, что вот так пришёл к тебе… Не только из-за этого. Вернее, что последовало из этого, – опустив локти на колени и оперев голову на ладони, слегка нервно начал Тимофей. Я потерял ещё больше, когда встретил тебя снова. – Тебе не нужно сожалеть, – догадался Котов, сказав лишь это. – И давно ты понял? – посмотрев на мистика звука, чуть неожиданно сказал Руденко. – Всполохи были всегда с тех самых пор. Когда мы встретились вновь, я в очередной раз убедился, что мне не казалось, – Юлий опустил глаза, перехватывая слепо руку медиума. – Юлик, я ведь тоже не был слепым всё это время. Мы снова с тобой встретились, но ты давно сделал свой выбор. – Мне жаль, прости меня, – нет, только не плачь, снова, только не слезы. – Я лишил тебя возможности стать счастливым. С тобой, конечно, только с тобой. – Я не могу осуждать тебя за твой выбор, – едва заметно улыбнулся Тимофей, смотря на уверенно переведенный взгляд Юлия. – Быть может, в этот раз я смогу нормально поддержать тебя. – Я бы не хотел, чтобы ты делал себе больнее. – А я бы не хотел, чтобы ты принимал решения за меня. Просто скажи мне… – Руденко осторожно убрал руку из невесомого захвата Котова. – Как у тебя получается так просто говорить «я люблю тебя»? – Потому что это так и есть, и всегда будет к тебе, Тима, – Юлий снова улыбается, сквозь блеск в глазах, который, к сожалению, стал привычным в последнее время. – Мне действительно жаль. – Прекрати, это я всё начал, мог бы молчать и дальше, до сих пор молчу… – Тимофей возобновив объятие, уткнулся в плечо Юлия. – Как же мне тебя не хватало, как же много тогда я упустил. Как же я тебя тоже полюбил. Котов резко разрывает объятия, берет пылающее лицо медиума и легко дотрагивается до губ своими, до лба, до обеих щек, заставляя вдохнуть глубже и смотреть в глаза. – Ты не будешь один, хоть и привык к этому, – заключает Юлий и уже горько, но всё равно – улыбается. Тимофей так же, с сожалением, возвращает улыбку коллеге и думает о том, насколько же тот стал сильным, насколько эта энергия захватывает в самом положительном ключе. – Научи меня, прошу, тому, чего я не умею. Воспринимать иначе это чувство. Любить, воздерживаясь, по-платонически, в этом самая большая ценность на фоне всего происходящего и, конечно же, того, что было в прошлом. Быть благодарным за то, что есть. Не чувствовать себя одиноким. Юлий слышит это и ощущает, как он умеет. Комната поймала последние уходящие лучи Солнца, но света в помещении достаточно. Тимофей на какое-то время ощущает себя в спокойствии, размеренности и безопасности. То, что закончилось – с любым исходом – даёт повод начать нечто новое. Не отпускай, любого количества света мне хватит.