Лед без огня

Не так давно на Юге, где страна разбросана на огненных островах, правил Король. Семья у него большая была, но любимицей оставалась младшая. Принцесса обладала магией и добрым сердцем. Материнской любви она не успела увидеть, потому всю жизнь ходила за юбкой крёстной, которая тоже, совсем немного, любила колдовать. — Крёстная, погадай! — Упрашивала она свою милую старушку, чьи руки плелили золотые густые косы. — На что гадать, золотце моё? Всё будет: и счастье, и горе. Еда дома, друг верный у бока, да супруг найдется. — На суженого нужно, на суженого! Старуха хмыкнула и согласилась. Принцесса волнения скрыть не смогла и вертелась вокруг крёстной, пока та не села и не отпила чаю, так и замерла. — Я вижу.. — Начала далеко она, но помедлила, а то и вовсе смолкла, промолвила: — Монстра, дитя мое.

***

Нил, тяжело дыша, поднимался по хлипкой железной лестнице, которая стонала и скрипела всю свою жизнь, часто будила их в глубокую ночь, когда по ней ходили пьяницы из соседней комнаты. Он покачивался от перил к стене, но уверенно шёл и нёс на своей спине Эндрю, чья хватка была намного крепче, чем вся эта конструкция. — Отпусти меня, идиот, я и сам мог бы подняться. — Шипел с самого первого этажа Эндрю, но Нил его не слушал ещё в тот момент, когда предложил это. — Ага, хочешь повредить себя ещё больше? — Бурчал ему Нил в ответ и поправлял свою хватку под ногами другого мальчишки, чья нога была уже опухшей и болезненно красной. Нил миновал ещё этаж, прежде чем толкнул такую же хлипкую деревянную дверь и ввалился в грязный коридор. Это был старый и ужасный домик с несколькими этажами и почти по пять комнат на каждом из них. Они жили на самом верхнем, на углу и подальше от всех. Из комнаты было легко выйти через окно: прыгнуть на соседский балкон, с него — на этаж ниже другой, откуда можно перебраться на дерево или на навес лавки с овощами. Это было намного безопаснее, чем через ту самую лестницу, которую не меняли и не чинили ещё со времён правления Драконов, и сам коридор, где частенько их соседи могли устроить драку или допрос. Нил избегал их, как чумы, Мэри была достаточно взрослой и сильной, чтобы дать отпор, а близнецы излучали всей аурой опасность, что та придерживала двери пьяниц, лишь бы на них не обратили внимания. Сегодня то не сработало. Только Нил переступил порог и прикрыл дощечкой холл, другая дверь приоткрылась. Сердце забегало и затрещало, но он пытался показаться внешне спокойным ради Эндрю, который начал с новой силой спускать ноги, чтобы, вероятно, отвлечь на себя внимание мужчины. Нил шмыгнул и подкинул чужие бедра, крепче ухватившись под коленями, и поспешил к их угловой комнате. — Эй, шпана, я с вами вообще-то разговариваю! Нил оглянулся: на него смотрели мутные глаза — возможно, когда-то давно они были даже красивыми, а сейчас даже неизвестно — голубые ли они, серые ли они, зелёные ли они. Они маниакально бегали и дрожали, пытались избежать дымки и галлюцинации. Они вгоняли и вызывали неимоверный страх, как будто на тебя смотрел нечеловек. За свою короткую жизнь Нил повидал жестоких людей: они убивали таких же как они; животных, ничем невиновных; магию и её творящих. Он сам убил когда-то: был так зол, был так напуган, был полон решимости защитить, что спалил свой дом и вместе с тем обидчиков, кто его разрушил. Он так горько плакал, когда очнулся и вспомнил свой огонь. Матушка так долго его успокаивала, так долго плакала вместе с ним, пока на то было малое время. Позже Нил понял, что начал бояться самого себя. Страх сковывал, когда чужие сердца стучали в его ушах. Он поглощал его, стоило крови пролиться у него на глазах. Руки дрожали и пальцы ломались, если магия выходила из-под контроля и разрушала его за это. Одна мысль — человек мёртв, а у него за это всего лишь изогнут в обратную сторону указательный палец. Кричал он от чего — страха перед собой или боли? — Эй, Нил. — Шепнул ему на ухо Эндрю, и он вздрогнул, когда понял, что они всё ещё стояли в коридоре, но уже в пустом. Пару раз моргнув, будто картинка изменится, он повернулся к Эндрю, что ещё был у него на спине. — Где он? — Так же шёпотом спросил он. Мальчишка хмурился и поджимал губы, пока те не побелели. Вместо ответа Нил получил ласку в виде руки на щеке и шее. — Ты прогнал его, — а потом заверил: — ты не навредил ему. — Правда?

***

— Итак, сегодня на нашем скромном ужине будет, — торжественно начал Аарон и поставил на стол потрепанную сумку перед Эндрю, над которым хлопотал Нил. Он уложил его на скрипучую кровать и поправил больную ногу, чтобы та лежала на подушке. Тем временем Аарон достал почти всё, что они сегодня добыли: кусочек сыра, два яблока, булочка и кусочек сахара. Эндрю уже было потянул руки к сахару, как его тут же прогнал Аарон, а Нил потащил за больную ногу, что он не сдержал болезненного стона. На его предупреждающий взгляд, Нил лишь хмыкнул: — Сначала я тебя вылечу, потом ужин. — Верно, — закивал его брат и полез в тот же ящик, где только что рылся Нил, и нашёл там маленький ножик. — Пока матушка не видит, возьму её мазь. — И вторя своим словам, Нил забрался на полки ногами и потянулся к самым верхним, где была искомая вещь. — Она ведь опять поздно вернётся, так? — Поинтересовался Аарон, который делил продукты поровну, кроме сахара и яблока: Нил отказывался от сладкого в пользу фрукта, а Эндрю наоборот. — Думаю, раньше одиннадцати нам её не стоит ждать. — Кивнул Эндрю и снова зашипел, когда к его лодыжке прикоснулись холодные пальцы. —Может, нам оставить ей– — Нет. — Отрезали Нил и Эндрю. Аарон понуро опустил голову. — Когда-нибудь она всё равно узнает. — Когда-нибудь мы перестанем воровать и будем честно зарабатывать.

***

Каждое лето они покидали заросшую паутинами и плесенью комнату и жили у самого берега озера в старом-старом домике. Это чем-то напоминало им жизнь у крёстной Зельды, но ни у кого и язык не поворачивался, чтобы сказать что-то такое при Мэри. Вода была окружена смешанным лесом, который жил сам по себе: листья лежали в том порядке и летали в другом, деревья повалены и не мешали никому, птицы вили гнезда, лисы бегали за зайцами и мышками, белки скакали с ветки на ветку. Гладь рябила и пела. Нилу нравилось здесь. Страх, ставший таким родным и близким другом, отступал, как будто лес был под защитой вечных покоя и гармонии. Спокойствие охватывало его и поднимало до небес. Матушка хлопотала в их временном жилье, Эндрю собирал хворост, а Нил восстанавливался и приветствовал лес. Он касался деревянных столбов, колючих кустов, острой травы под ногой, дна ледяного озера. Сквозь закрытые глаза проносится рык и тяжёлое дыхание с капельками вод. Перед ним был огромный длинный дракон цвета лагуны, чистого неба в ясный летний день где-то в поле. Его глаза пускали звезды и желания, пыльцу фей и их способность летать, сладкий ворованый сахар, который оттого и слаще. — Привет, Аар. — Коснулся он чужого чешуйчатого носа. Аарон фыркнул и приветливо облил его волной, когда нырнул обратно в озеро. Нил подхватил его веселье и залился смехом, оглядываясь на Мэри и Эндрю. Он помахал им и побежал ко дну, чтобы найти Водного Дракона.

***

— Я ведь тоже таким стану, правда? Мэри оторвала взгляд от сына, озера и дракона, чтобы посмотреть на Эндрю, тоскующе смотря на своего брата. Она наклонила голову, рассматривая мальчишку: его светлые, выгоревшие на солнце волосы; его слабые веснушки на щеках и носу; в его чистые и добрые глаза, зеркала его такого же сердца. С усмешкой она произнесла: — Хочешь, чтобы я тебе погадала? Мэри не угадала, потому что Эндрю несколько секунд смотрел на неё и вовсе скривился, когда произнёс: — Ты давным-давно перестала гадать, тётушка. — Почему от тебя это обращение звучит оскорблением, — фыркнула Мэри и начала искать свою чашку. Новую, потому что прошлую она в порыве гнева разбила. — Мне просто интересно, смогу ли я защитить их, если останусь.. таким. Мэри замерла и вылезла из своей сумки, чтобы посмотреть на него. Её материнское сердце слепо до реальности, но оно точно знало, что её дети не слабые. Они могут быть испуганными, разозлёнными и расстроенными — никогда не слабые. Есть у них что-то, что не даст упасть и сломаться — они друг у друга. Такова уж истина, а та, что показывала её чай и кружка: — Это значит, что тебя поглотит тоска по близкому, — говорила она спокойно, когда в её теле всё холодело. — Это значит, что что-то произойдёт и ты не сможешь поменять. — Кто-то умрет, да? — Тихо, боясь самой этой мысли, спросил Эндрю. — Нет, воробушка, смерти я не вижу.

***

Они жили в таком темпе несколько лет: осенью перебирались на зиму в нищую комнатушку, работали на рынке или где по хозяйству, чтобы весной уйти в лес, где могли жить свободно. Для Аарона это настоящая ломка — быть вдали от рек и озёр, в которых он мог бы всей своей сущностью нырнуть и не удариться о дно. Эндрю же относился к его тяге скептично, но не отрицал, что глушь ему по душе. Нил также скучал по лесу и лабиринтам, и шёпоту, и танцу. Для каждого это стало домом и желанным. Это также стало временем для работы над собой: теперь Аарон знал, что ему подвластна погода и её настроение, с которым они должны жить в гармонии; Нил унаследовал материнское ремесло и знания. А Эндрю всё ещё не нашёл себя. Он помогал Мэри — плел вместе с ней корзины, рубил деревья, готовил травы и обереги, — Нил тоже занимался этим, но зачастую смывался, в прямом смысле, к Аарону и они устраивали волны и воронки в озере. — Как думаешь, куда они уходят? — Эндрю не знал, какой этот вопрос по счёту, но ни он, ни Нил, ни Мэри не отвечали. Потому что он сам не знал, а тётушка велела молчать Нилу. — Уверен, они просто устали от тебя. — Закатил глаза Эндрю, за что получил огромный лопнувший пузырь над головой. Что ж, корзинки можно оставить, а вот братоубийство всегда по расписанию. Эндрю прыгнул прямо на Аарона, но тот успел увернуться.

***

— Слушай, Нил, слушай внимательно. — Говорила Мэри. И он слушал. Опустил веки и его уши стали глазами. Слева птичка прыгнула в гнездо — её встретили голодные птенцы. Справа упала шишка и её тут же утащил ёжик. Где-то далеко-далеко, измученная лисица искала маленькую жертву, если ей меньше повезет. Ещё дальше, откуда они пришли, он слышал, как Аарон огромной тушей поднял высоченную волну и смыл ею Эндрю, который едва-едва отдышался и выплевал мутную воду. Это всё знакомо. Это всё родное. Но было что-то ещё. Что-то кричало: «Ты здесь, ты здесь, мы ждали тебя». И он открыл глаза. Нил посмотрел на Мэри, в её серые глаза, которые были такими мудрыми, такими нежными и строгими одновременно. — А что там? — Указал он туда, где было приглашение. Мэри нахмурилась, посмотрела по сторонам. — Туда нельзя. — В итоге сказала она, но её обеспокоенность не прошла без следа.

***

— Эй, Эндрю. — Что? Эндрю повернулся к нему и оказался так близко, что дыхание было на его щеке. И таким холодным. Нил положил руку на его плечо и отодвинул, смеясь: — Ледышка. Ты всегда такой холодный. Эндрю явно устал за день, потому что его голос звучал приглушенно, губы едва двигались, а глаза закрыты: — А ты всегда тёплый. Спи давай. — Не спится. — Признался Нил, больше не ожидая ответа, и повернулся на спину, чтобы смотреть в темноту. Эндрю шелестел рядом, пока не оказался под боком и не закинул на него одну руку. Где-то за его спиной захрапел Аарон. — Почему? — Всё-таки спросил его Эндрю и, чтобы не уснуть, поднял голову и пытался её продержать так долго, как только мог. В конце концов она упала на плечо Нила, который вдохнул: — В лесу что-то есть. Я не знаю. И мама не говорит, что это. Мне кажется, нужно проверить. — Не ночью, Нил, давай завтра, ладно? — Эндрю зевнул последний раз и засопел. В ту ночь Нил пропал. Он просто исчез посреди ночи, а на утро оставил горевать мать. Эндрю было пятнадцать, когда он почувствовал, что что-то внутри него изменилось и почти захватило его разум, но так и не вышло. Тогда он понял: его душа разбилась и это была адская боль.