Прогулка по вишневому саду

Сегодняшняя тренировка тянулась безумно долго. Нил мог запросто сравнить ее с цветочным медом, который бесконечное количество времени стекает с ложки. Ваймак устроил лисам самые настоящие голодные игры после драки Мэтта и Кевина. Вообще, если на чистоту, то конфликт был специально спровоцирован Дэем. Больно уж ему не нравилось хорошее настроение товарища. Как говорится, от ненависти до драки всего один шаг. Ну, это в кругах лисов так говорится. После того, как Кевин получилось добрый синяк под глазом, а Мэтт ушиб правой руки в результате падения, терпение тренера подошло к концу. Оставшиеся два часа лисы бегали по стадиону на износ, в голове проклиная Кевина Дэя за его глупую затею. Это был самый настоящий адский марафон, лозунг которого так и напрашивался: «Пусть выживет сильнейший!». Девушки начинали забег задорно. Бежали на скорость, рвали и метали, подрезали лисов и даже иногда умудрялись ставить им подножки. Но их огонек в глазах довольно быстро угас, примерно на сороковой минуте. Тогда они по очереди останавливались, заранее определив, кто за кем идет, кое-как развязывали намертво (в целях безопасности) закрепленные шнурки и перевязывали их заново, словно это могло придать им большую скорость и маневренность. Но в общем и целом, лишняя минутка отдыха никому не мешала. Примерно на половине «адских бегов» начинали сдаваться уже и парни. Только вот фишка со шнурками перестала прокатывать уже после второй остановки Хэммика. Ваймаку надоело терпеть этот наглый прием, а потому он прибавил десять минут к их участи и пригрозил, что после каждой «внеплановой» остановки лисов, он намерен прибавлять по десять минут. Спортсмены тут же прекратили хитрить и бежали на честность, не желая терпеть этот ад до утра. Последним, кто окончательно выдохся после бега стал Нил Джостон. В то время как все остальные уже плелись сзади, еле перебирая ватными ногами по паркету, Джостон бежал в нормальном темпе и даже успел обогнать товарищей на пару-тройку кругов. Бег всегда был любимым занятием Нила, как бы иронично это не звучало. Он действительно был самым шустрым в команде и легко мог обогнать любого лиса в честной схватке. Уже в конце пробежки у него открылось второе дыхание и он бы запросто мог пробежать еще столько же, но не считал нужным. Всё-таки Джостон не супергерой и его ноги, также как и у всех, ныли, а в груди невольной птицей билось сердце. После бега Ваймак не остановился, все еще недовольный поведением лисов, он оставил их еще на час, дабы те устроили себе дополнительные беговые и прыжковые упражнения. После этой самой тренировки все выползали из раздевалок кое-как, из последних сил. Нилу безумно хотелось остаться в лисьей норе и заночевать прямо в душевой кабинке, ощущая приятное жжение по всему телу от горячей воды. Но больше чем остаться в раздевалке, Нил всё-таки желал по-скорее опустить свою русую голову на мягенькую подушку и мгновенно вырубиться. Потому он заставил себя натянуть одежду и удалиться прочь. Выйдя с лисьей норы, Джостон сразу отметил, что на парковке осталась последняя машина. Еще в душе Нил начал молиться всем богам, чтобы без него не уехали. Да, знаете, он не подарок, вышел позже всех на добрые полчаса, ну они тоже хороши, могли и поинтересоваться, как у него там дела. Вдруг он без сознания валяется, а они сидят тут, ждут. Отбросив мысли, Джостон облегчённо выдохнул и уже с энтузиазмом поплелся к переднему сидению. С недавних пор это место принадлежит исключительно Нилу. За рулем сидел Эндрю и активно жестикулировал руками, доказывая что-то явно интересное остальным монстрам. Как только дверь открылась, он прекратил свой спор и принялся пожирать взглядом опоздавшего. — Нил Абрам, мать твою, Джостон, где ты шарохался? — Эндрю попытался состроить скверную гримасу, но это слабо подействовало на совесть Нила. Потому Миньярд бросил эту затею, вставил ключи и завел машину, все равно попутно оглядываясь на новоприбывшего, ожидая оправданий или хотя бы благодарности. Они тронулись почти сразу же и Эндрю по своему обычаю вдавил газ в пол. — Да я... — Нил не успел как либо доказать свою невинность, потому что Эндрю среагировал почти тут же и выкрутил звук радио на максимум, не желая ничего слышать. Сидящие сзади молчали, лишь Никки изредка улыбался, глядя на своего брата и его ходячую проблему. Буквально через семь минут монстры уже поднимались на свой этаж под недовольное ворчание Аарона, который между делом ругался на чем свет стоит, после сегодняшней нагрузки. В тот момент, когда Нил было направился в свою комнату, совершенно забыв как-либо попрощаться с товарищами, его бесцеремонно схватили за руку. Он вяло обернулся и увидел перед собой Эндрю. — Останься с нами, твои спят уже, разбудишь еще. — пытаясь удержать свой имидж язвительного парня, пробормотал Миньярд. Нил даже не стал думать, действительно ли Эндрю прав, тут же быстро кивнул, произвел подобие вымученной улыбки и побрел за лисом. В душ Нил согласился идти последним. Его уже не волновало желание смыть с себя всю отвратительно тяжелую тренировку. Он и так целые полчаса пробыл в душевой кабинке лисьей норы. Наскоро промыв непослушные волосы, Джостен натянул на себя вещи, которые предусмотрительно дал ему Эндрю. К тому моменту когда Нил вышел из ванной, все, кроме блондина, уже мирно посапывали в своих кроватях. Ох, черт, как же Джостон сейчас им позавидовал. Уловив на себе взгляд янтарных глаз, что словно подсвечивались в темноте, Нил побрел к их счастливому обладателю. Эндрю сидел в кресле-мешке напротив телевизора. Шла какая-то скучная передача, на которую ни один из них не обратил ни малейшего внимания. Миньярд похлопал по своим коленям, приглашая гостя устроиться именно там. А Нила дважды просить и не нужно. Он медленно подошел к лису, опустился на соседнее кресло-мешок и лёг на спину, устроив свою голову на чужих коленях. Эндрю старательно делал вид, что ему интересна ночная программа телевизора, чему Нил слабовато верил, хоть в этот момент мысли его и были забиты совершенно другим. Джостон перебирал в голове все упражнения с сегодняшней тренировки, после вспомнил, как коварно поступила Дэн, когда поставила Нилу подножку и радостно хихикнула, обогнав споткнувшегося товарища, затем подумал о том, что он абсолютно точно не выспится и завтра будет словно вареный рак, и только потом обратил внимание на безумно красивые темно-янтарные глаза, которые без устали наблюдали за ним уже добрые минут десять. Джостон искренне улыбнулся и протянул руку к щеке Эндрю, оставив её зависать в воздухе. Он не дурак, нет, просто ждал разрешения на прикосновение. Миньярд с минуту рассматривал протянутую руку, после чего едва заметно кивнул. Нил осторожно коснулся его подбородка, нежно приподнимая голову, и начал поглаживать чужую щеку подушечкой большого пальца. Эндрю отозвался довольным урчанием. После этой проделки Нил аккуратно коснулся указательным пальцем кончика носа Миньярда, заставив того сощуриться, а затем убрал руку и по-удобнее устроился. Через пару минут Эндрю решил, что лис уже точно спит, тяжелый день был, да и лежит он больно удобно, сопит во всю. Потому Миньярд разрешил себе с особой нежностью провести пятерней по чужим русым волосам. Когда это занятие ему немного наскучило, Эндрю начал перебирать непослушные волосы пальцами, потом аккуратно чмокнул в макушку и забвенно улыбнулся. — Знал бы ты, как я люблю тебя на самом деле, — тихонько пробормотал Миньярд, прикрыв глаза от удовольствия. Искренность в нем просыпалась только тогда, когда он находился в полном одиночестве или же был твердо уверен, что никто его не услышит. Сейчас был именно этот случай. Голкипер растянул губы в привычной ему одному улыбке и уже было полностью расслабился, когда в гробовой тишине раздался знакомый голосок. — Что? — Эндрю тут же распахнул в изумлении глаза. Он что, не спит? Такого поворота лис определённо не ожидал, поэтому он судорожно отдернул руку от чужих волос и принялся делать вид, что все это время смотрел телевизор. — Я сказал, что ненавижу тебя, Джостон, сколько раз повторять? — наконец нашел в себе силы ответить Эндрю. Нил едва заметно ухмыльнулся. — А, значит мне показалось, — если Эндрю так будет легче, то Нил готов притвориться, будто действительно ничего не слышал. Всё-таки он бы с удовольствием повторил этот момент еще миллиард раз, а если сознается, то Миньярд вполне может обидеться. Потому Джостон снова прикрывает глаза, но продолжает улыбаться. В этот раз он действительно проваливается в сладкий сон, укутанный теплом лежащего рядом. Эндрю так и не осмелиться прикоснуться к нему еще раз, боясь, что тот снова проснётся, но во второй раз Миньярд совершенно точно не оправдается, а потому совсем скоро голкипер просто следует примеру остальных: мирно засыпает. Не стоит Нилу видеть его таким нежным и смирным, пусть лучше дальше думает, что тот его ненавидит. В ту ночь Нил еще не раз проснётся, чтобы полюбоваться на спокойное лицо Миньярда, в сотый раз удивиться, до чего же прелестные у него черты лица и нежно погладить по щеке так, как умеет только он. Ему до чертиков и до звездочек в глазах нравится наблюдать за расслабленной улыбкой, с которой Эндрю умудрился заснуть. — Я тебя тоже люблю, Эндрю, и ты даже не представляешь, как сильно, хоть ты и придурок,— тихо-тихо прошепчет Нил, надеясь, что его услышат сквозь сон. Но Миньярд сладко спит и, конечно, ничего не слышит. Ему снится, как они гуляют за руку в вишневом саду. Как розовые лепестки под легким дуновением ветерка проносятся мимо, а Нил удивленно смотрит на все это и сплетает их пальцы еще крепче, словно боясь потеряться среди нежно-розовых цветущих деревьев. Эндрю во сне поддаётся эмоциям, теряет контроль над собой, как только видит на лице родного человека безмятежную улыбку. Он останавливается и со всей нежностью смотрит на озадаченное лицо Джостона, а затем по-детски наивно и искренне целует, поглаживая по пушистым русым, переливающимся на закатном солнышке, волосам. Нил же радостно смеется, наблюдая за таким необычным и нежным Миньярдом. Эндрю тогда осторожно обхватит любимое личико руками, будет долго-долго смотреть в горящие от счастья небесно-голубые глаза, поцелует в нос и произнесёт три заветных слова, от которых Нил тут же расцветет.

В эту ночь им обоим снится беззаботный вишневых сад, в котором они могут не скрывать эмоций.