Русская сирень

11.11.1918 год. Г. Москва, РСФСР: — Ишь чего этот поляк захотел! Независимости ему подавай! — кричала Крупская. Иван сидел, как в воду опущенный. — Товарищ Ленин сказал, что все достойны свободы. — Мало ли, что он там сказал! — продолжала Надежда. Иван понимал негодование Крупской. Предпосылки к независимости начались ещё в 16-м году, а точнее 5 ноября 1916 года. Тогда Германская Империя и Австро-Венгрия создали Акт 5 ноября, создавший марионеточное государство — Королевство Польское. Затем через несколько дней после свержения самодержавия в России, 14 марта 1917 года Петроградский совет рабочих и солдатских депутатов выпустил обращение «к польском народу». На следующий день Временное правительство утвердило Положение о Ликвидационной комиссии по делам Царства Польского, которой поручалось провести «выявление местонахождения и состояния имущества государственных и общественных учреждений Царства Польского», определение условий хранения и заведования ими впредь до передачи их польском государству. Стремление Временного правительства использовать военную силу польских легионеров против немецких войск, а именно формеруемый Довбор-Мусницкий корпус, была мотивирована выдача из Оружейной палаты Московского Кремля польских знамён. Не так давно, 29 августа прошёл декрет Совета народных комиссаров РСФСР об отмене всех договоров и актов царизма о разделе Польши, равно как и вытекавших из них неравноправных отношений. 7 октября Регентский совет провозгласил Польшу независимой. 12 октября онт взяли у оккупантов контроль над польской армией. 19 октября создали Национальный совет Тешинского Герцогства. 30 октября нац.совет признал власть Польши. 5 ноября учредил совет рабочих в Люблине. На ночь с 6–7 ноября в Люблине сформировалась власть Игнатия Домшинского. И вот… 11 ноября в Москву приехал Вислав Войцеховский со своей Временной властью и запросил полной независимости. Сейчас поляк находился в соседней комнате и наверняка слышал недовольство Крупской. — Товарищ Крупская, Вислав знает русский. — Ах, говоришь знает. Вот же гад! А ведь переводчика запросил! — Иван вспомнил своё недавнее путешествие к «дорогому» Войцеховскому и он понял, что поляк решил действовать быстрее, чем начал бы действовать сам РСФСР. — Позовите-ка Войцеховского сюда. — приказал другим, неизвестным до этого людям Иван.       В комнату зашёл Вислав. Он был одет намного лучше, чем в прошлую их встречу. Вместе с поляков в комнату зашёл ещё один человек. — Это ещё кто? — спросила Крупская, садясь на диван. — Я переводчик. — ответил незнакомец. — Вислав… — Polska. — тут же исправил поляк. — Польша. — перевёл переводчик. Иван нахмурил брови и сказал: — Дорогой мой, ты ещё не независим, так что послушай-ка меня. И этого своего убери. — показывая взглядом на переводчика запросил РСФСР. Поляк вздохнул. Видимо надеялся, что Иван попадётся на его уловку. Если бы Рябинин назвал его «Польша», то поляк бы таковым и стал. Но пока «Польша» — это сам Рябинин. — Я дам тебе независимость, — начал РСФСР, глаза Войцеховский заблистали, а глаза Крупской округлились, — но ты мне даёшь точнее направление того, куда сбежал Виктор. — поляк удивлённо глянул на русского, но без промедлений ответил: — Сначала в Германию, оттуда он собирался во Францию, говорил про какую-то Анну. — Замечательно… — Ну же! Назови меня Польшей! — Иван усмехнулся. — Замечательно, Вислав. Свободен. — поляк сначала ничего не понял, но как только дошло его уже выпинали из комнаты. — Tak, żeby twój brat stat się twoją śmiercią, draniu! — заверещал из-под двери Поляк. Рябинин не понимал ни слова, да ему и не надо было. — Что за Анна? — вставая с дивана, спросила Крупская. Иван устало улыбнулся. — Наверное, Анна Ярцева — личная служанка Влады Ивановной. — Крупская улыбнулась. — А Влада Ивановна — это Российская Империя, твоя бабка. — утвердила она. Иван кивнул. — Так отыщи, Ярцеву. Ей давно пора на родину. — приказала Надежда. — Так точно, товарищ Крупская. — выходя ответил он. Рябинин чувствовал близкую победу. Да, для Ивана это было маленькой победой. Хоть и подлой. Но Войцеховского не было жаль. И на том спасибо, иначе бы РСФСР не вытерпеть бы угрызений совести из-за какого-то поляка. Курс положен — Германия! Затем, естественно, Франция. Эх, Франция, а ведь когда-то Иван там был, в Версале. Ещё за долго до учёбы в Швейцарии. Если честно Иван не помнил, как там было, но было безусловно хорошо. Он помнит Францию так же, как и человека. Противный если честно. Ехали тогда всей семьёй… он, старший брат, матушка, отец, тётя. Младший остался на попичение бабушки, которая отказалась ехать в страну, которая когда-то объявила ей войну. Может зря. Ведь по приезде домой выяснилось, что бабушку убили. Виктор был крепко-накрепко зажат в её ледяных руках. Она его прятала? От кого? Давно все страны уже забыли этот инцидент. Но Иван нет. Хотелось узнать, найти того человека. Кто это мог быть? Вся Европа в принципе. Кроме, наверное, Пруссии, но тот к тому времени уже коньки отбросил. Пруссия… сейчас Пруссия — это регион Германия. Пруссией является Николаус Шикельгрубер. Клаус… Иван усмехнулся. А что если бы у них с Клаусом были бы такие же отношения, как у Влады Ивановной и Вильгельма Шикельгрубера? Эх, мечты. Клаус нарвился Ивану, Рябинин не нравился Шикельгруберу. На часах стукнуло 11:00. — Конец войны! — прокричал кто-то. — Какой ещё войны? — озадаченно спросил Иван. — Ну как же! Между Францией и Германией был подписан договор. Война окончена, конец Великой войне! — Ивана эта новость почему-то не обрадовала. — Победила Антанта? — не веряще спросил Иван. Мужчина кивнул. Рябини встал в ступор. Как конец? И что же будет с Клаусом?