В объятиях терновника

      К вечеру следующего дня в Центральном дворе собрались студенты самых разных возрастов: все старались успеть насладиться тёплой погодой до наступления сезона дождей и первых заморозок. К тому же в преддверии выходных не слишком хочется думать об учёбе, и прогулка на свежем воздухе гораздо предпочтительнее написания эссе и чтения книг. Однако находились те немногие, которые думали иначе. Среди них был и Билл Уизли.       — У меня на макушке нет седины, ты не видел? — спросила Эйльхарт с нескрываемой иронией. Она успела прийти до того, как двор заполнился, и успешно заняла скамейку. — Тебе с твоих двух метров проще разглядеть. А то я уже думала, что состарюсь, пока дождусь тебя.       — Не ворчи, — Билл сел напротив скамьи спиной к подруге, и, подогнув ноги, удобно устроился на траве. — Ты же знаешь, что я всегда делаю домашнюю работу перед выходными. Лучше разобраться с этим заранее, чем потом не спать ночь перед занятиями, особенно если речь идёт об Истории Магии.       — Ой, не говори мне ничего об этом, — Эль поморщила нос, вспоминая об уроках профессора Бинса. Будучи призраком, он также играл роль экспоната родом из Средневековья, что, в общем-то, не делало его увлекательным рассказчиком. По этой причине она никогда не любила его лекции и с радостью отказалась от них после сдачи СОВ.       Слизеринка ухватилась за резинку на волосах Билла, а затем осторожно потянула вниз, распуская конский хвост. Рыжие локоны рассыпались по широким плечам, и юноша облегченно вздохнул, ощущая, как спадает напряжение в области затылка. Она тихо хмыкнула, надела резинку на запястье и запустила пальцы в его волосы, осторожно массируя уставшую кожу головы.       — Тебе больше не снилось ничего странного?       — Нет. Действие зелья, видимо, было не слишком длительным, и после той ночи у меня не было ни снов, ни видений, ни предчувствий. Но я не хочу сейчас об этом думать.       Билл молча кивнул. Он не страдал излишним любопытством и, подобно опытным стратегам, умел вовремя отступить. Эйльхарт не была уверена в том, что знала кого-то более тактичного. При этом никогда всерьёз не задумывалась о том, чтобы развить подобные качества в себе — чувства такта старшего сына семейства Уизли хватало на них обоих.       Думать о том самом сне было действительно неприятно. Неприятным было не столько его содержание, сколько вопросы, которые неизбежно возникали и множились. Главным образом беспокоило одно: когда и при каких обстоятельствах взрослый человек может убить студента (или уже не студента, а другого взрослого?), находясь в Большом Зале и не особо скрываясь? Ведь всем известно, что Хогвартс — самое безопасное место на земле, это было своеобразной аксиомой. Ни Дамблдор, ни кто-либо из профессоров не позволил бы случиться подобному на территории школы. Наверняка даже Снейп приложил бы силы, чтобы предотвратить это. Исключением, пожалуй, был бы только Филч, но вряд ли кто-то воспринимал его в качестве охранника от внешних угроз. Или не внешних? Может, убийца — кто-то из своих? Сложно сказать наверняка, поскольку Эль не смогла запомнить лица той женщины, и как бы ни старалась, в памяти всплывало лишь мутное пятно на месте её головы.       — Эй, не так сильно, — из раздумий вывел голос Билла. Только тогда Эль заметила, что ногти впивались ему в голову и, вероятно, вызывали болезненные ощущения. Она ослабила хватку.       — Я не специально.       — Знаю. Поговорим о чём-нибудь другом?       Едва успела открыть рот, чтобы ответить, как вдруг боковое зрение уловило движение слева. Сначала она не придала этому большого значения, ведь двор был достаточно многолюден, и кто угодно мог идти куда угодно. Однако в следующую секунду практически рядом с ухом послышалось громкое «уф», и свободная часть сиденья перестала быть таковой.       — Хорошо, что вы ещё здесь, — запыхавшись одновременно от усталости и радостного возбуждения проговорила пуффендуйка. Попытка пригладить торчащие в разные стороны волосы цвета розовой жвачки оказалась тщетной, и Тонкс, небрежно отмахнувшись, откинулась на спинку. — Я так торопилась, думала, вы уже ушли. Жалко, конечно, что я не могу просто прийти в гости к кому-то из вас, это ведь было бы гораздо удобнее. Как по мне, запрет на посещение Гостиных других факультетов совершенно дурацкий.       — Да уж, я бы охотнее посидела на мягком диване в Гостиной Гриффиндора, — усмехнулась Эль. Оценив внешний вид подруги, она вернула внимание к Биллу. Пальцы выбрали небольшую прядь на его виске, затем разделили её на три более мелких и с небольшим натяжением стали заплетать их в косу. Последние несколько лет Биллу нравилось перенимать детали стиля различных маггловских субкультур, и она охотно способствовала этому, снабжая его аксессуарами и журналами для вдохновения.       — Веришь или нет, — буднично продолжила слизеринка. — но мы как-то пытались обойти этот запрет.       — До сих пор не понимаю, как ты втянула меня в это. Мне тогда пришлось выкрасть для тебя мантию и галстук Гриффиндора. Представляю, что было бы, если б пропажу заметили.       — Надеюсь, ты пережил бы это, правильный мальчик Уизли, — Эйльхарт кивнула в сторону груди юноши и сияющего значка старосты, который он получил в этом году.       — Ого, и как? — спросила Тонкс, в глазах горело любопытство, смешанное с восторгом. — Получилось?       — Полная Дама не дура. Она не узнала во мне студентку Гриффиндора, и тут уже никакой маскарад не помог. Но спасибо ей за то, что не стала докладывать Макгонагалл.       — А что насчёт Гостиной Слизерина? Там же нет никаких портретов, нужно просто сказать пароль.       — Во второй раз кое-кто наотрез отказался участвовать в этом.       Билл снова предпочёл промолчать. Но Тонкс, похоже, очень воодушевила эта история, и её авантюризм дал о себе знать.       — Ну блин, это ведь звучит так легко, — в её интонации слышалось лёгкое разочарование. — Эль, а давай ты как-нибудь попробуешь провести меня? Ты уже скоро выпускаешься, а я, может, так и не посмотрю на другие Общие Комнаты. Или я могу сводить тебя к нам. У нас там тоже очень уютно, и со входом почти не придётся заморачиваться.       — Может, и проведу, если будешь хорошо себя вести, — ответила Эль с наигранной загадочностью, шутливо намекая на их разницу в возрасте.       Наконец, тонкая косичка была готова. Расценив, что резинка забранная у друга слишком широкая и не сгодится для чего-то миниатюрного, Эль, недолго думая, наклонилась вперёд, к своей сумке, чтобы достать более подходящую. Билл хотел было помочь, поскольку сумка лежала рядом с ним, однако его взгляд задержался на протянутой руке. Лёгкая расслабленная улыбка тут же сошла с веснушчатого лица. Он бережно обхватил тонкое запястье одной рукой, а другой сдвинул рубашку вверх. Эйльхарт не сразу поняла, что он делал, и вырвалась уже после того, как большой фиолетовый синяк был выставлен на обозрение. Глаза Тонкс расширились от увиденного.       — Нечего так смотреть, — пробормотала Эль, натягивая рукав как можно ниже. — Я просто ударилась, вот и всё.       — Прости, я не верю тебе, — Билл развернулся вполоборота, чтобы установить зрительный контакт. — Ты знаешь, я не люблю лезть в чужие дела, но сейчас я правда беспокоюсь.       — Да и вообще, ты видела, какой он огромный? Почти в половину предплечья, — взволнованно поддержала Тонкс. — Как можно было так удариться? Наверное, даже я так не могу. Кто тебя обидел? Кто-то из мальчиков, да?       Она говорила достаточно громко, и несколько студентов оглянулось. Разумеется, Эйльхарт заметила это. Она опустила глаза и скрипнула зубами, ощущая, как накатывает стыд. Обычно, нахождение в центре внимания совершенно не смущало, но не сейчас. События прошедшего вечера были не тем, о чём хотелось бы распространяться. Она предпочла не рассказывать об этом друзьям, которым доверяла, чего уж говорить о толпе малознакомых подростков. Отметина на коже служила напоминанием о провале, о дозволении отыскать свою уязвимость и быть униженной. Сказать об этом — значит признать поражение. А Эйльхарт ненавидела проигрывать, ненавидела чувствовать себя слабой.       — Нимфа, заткнись, — процедила она.       — Что здесь происходит? — раздался строгий голос из-за спин ребят.       Эль прошиб холодный пот, от которого кожа покрылась мурашками. Она не решилась обернуться. Почему Макгонагалл стала появляться из ниоткуда в самые неподходящие моменты и не где-нибудь, а именно здесь? Почему вообще обстоятельства складывались именно таким образом? Может, стоило собрать здесь всю школу, чтобы хуже точно не было?       — Всё в порядке, профессор, — мягко произнёс Билл, поднявшись на ноги. — Мы просто…       — Я вижу, мистер Уизли, — отрезала Макгонагалл. — что там, где оказываетесь вы в компании мисс Нотт, происходит беспорядок. Подобное поведение недопустимо для старосты, и вам следует быть более предусмотрительным, если вы собираетесь сохранить этот статус.       — Да, профессор, — чуть тише ответил юноша.       Затем возникла пауза. Эйльхарт не знала, сколько именно та продлилась: цепенящая тревога не давала сориентироваться во времени, и каждая следующая секунда казалась бесконечностью.       — Мисс Нотт, — ощущение прикосновения к плечу заставило мышцы напрячься. — Пойдёмте со мной.       Эйльхарт послушалась. Встала, подняла сумку и на негнущихся ногах последовала за деканом Гриффиндора. Тонкс хотела было пойти за подругой, но Билл удержал её на месте, зная, насколько та бывает опрометчивой.       Путь через арки и длинные прохладные коридоры не отложился в памяти. Сознание концентрировалось на спешных шагах идущей впереди женщины и неровном пульсе. Происходящее казалось нереальным, и создавалось впечатление, будто это всего лишь сцена из плохого кино. Хотелось входить в число счастливых обладателей маховика времени, этого причудливого на вид артефакта. Хватило бы одного оборота, чтобы вернуться на лужайку, болтать обо всём и ни о чём и попросить Билла подать сумку. Просто попросить подать эту чёртову сумку и тщательнее следить за рукавами, вот и всё. Но маховик не висел на шее и не оттягивал карман юбки, а это означало, что в ближайшей перспективе ожидался допрос от профессора Трансфигурации. Стоило отдать ей должное за то, что не устроила разборки на месте, и предпочла сделать это в своём кабинете. Иначе, наверное, Эль умерла бы прямо там. По крайней мере, ей так казалось.       Девушка закрыла за ними дверь, как только прошла в кабинет. Это было просторное и, в отличие от кабинета Снейпа, светлое помещение. Ещё бы, ведь окна здесь выходили не на глубины Чёрного Озера, а камин — не просто декорация. Эйльхарт была здесь только в связи с назначением отработок, однако благодаря мягким креслам, жёлтым и красным цветам и шотландской клетке, это никогда не напоминало каторгу. Наверняка здесь даже приятно устраивать чаепития. Но вряд ли она когда-нибудь узнает об этом.       — Будьте любезны, покажите руки, — теперь голос Макгонагалл звучал мягче, чем когда она отчитывала новоиспечённого старосту.       Защитный механизм сработал молниеносно. Сначала мелькнула мысль сделать вид, будто на восемнадцатом году жизни нежданно-негаданно пришла глухота. Но, с учётом обстоятельств, это было бы слишком неправдоподобно. Тогда было решено действовать по привычному сценарию, изображая из себя дурочку. Слизеринка вытянула руки и продемонстрировала раскрытые ладони с двух сторон. Примечательным было лишь обилие серебряных колец самых разных форм и размеров, но не более. Профессор покачала головой.       — Вы знаете, что я имею в виду. Закатайте рукава.       — Разве это так необходимо? — Эль склонила голову набок и изобразила скепсис. — Не помню, чтобы личный досмотр студентов был в вашей компетенции. Или я что-то путаю?       — Очень мило с вашей стороны напоминать мне о моих компетенциях, мисс Нотт, — с небольшим нажимом ответила Макгонагалл, явно стараясь не растерять терпение. — Но у меня нет проблем с памятью, даже если вам так кажется. К числу обязанностей персонала Хогвартса относится обеспечение безопасности студентов, и у меня имеются все основания полагать, что ваша безопасность оказалась под угрозой. Сейчас я иду вам навстречу и предлагаю добровольно показать предплечья, которые не являются приватными участками тела.       Эйльхарт спрятала руки за спиной и продолжила неподвижно стоять. Макгонагалл выжидающе смотрела на неё поверх стёкол очков. Но ничего не происходило, и они обе знали, что ничего не произойдёт. Молчание было нарушено едва слышным «ну что ж» и шуршанием изумрудной мантии в процессе выемки палочки из внутреннего кармана. Тогда слизеринка метнулась к двери, что, к счастью, оказалась совсем недалеко.       — Арресто моментум!       Нахождение под действием амортизирующих чар напоминало кошмарный сон, когда конечности переставали слушаться, а сознание продолжало работать с привычной скоростью. Но магия, сколько ни старайся, всегда будет превосходить физическую силу, поэтому попытки пошевелиться ни к чему не привели. Всё, что оставалось делать — беззащитно пялиться на ладонь, сжимающую дверную ручку. От нелепости ситуации хотелось взвыть, но из горла вышло только приглушенное подобие вздоха. Макгонагалл приблизилась и приподняла рукав на правом предплечье до самого локтя. Она тихо ахнула, увидев тёмно-фиолетовое пятно, контрастирующее с бледной кожей. Его очертание подозрительно напоминало отпечаток ладони, что не могло не навести на определённые мысли. Кончики пальцев осторожно прошлись по синяку, проверяя, не образовалась ли гематома. Только после этого заклинание было снято. Однако даже тогда Эйльхарт не сдвинулась с места.       — С вами сделали что-то ещё? — полушёпотом спросила женщина, будто опасаясь, что их разговор будет услышан.       — Нет.       — Вы знаете, кто это был?       — Да, но я не скажу.       — Мне нужно, чтобы вы сказали. Этот человек должен понести соответствующее наказание. Кем бы он ни был, он представляет опасность для всех, кто находится в замке, вы понимаете? Нельзя допустить того, чтобы подобное повторилось.       — Поверьте, этот человек вряд ли провернёт такой манёвр снова.       Эль с трудом устояла на ногах, когда дверь вдруг распахнулась, и почти перед самым носом возникла Тонкс. Откуда-то издалека послышались восклицания Билла, с помощью которых он, видимо, всё ещё надеялся воззвать к голосу разума пуффендуйки. Но этим надеждам не суждено сбыться.       — Это профессор Снейп сделал! — на выдохе выкрикнула она. — Билл сказал, что Эйльхарт вчера была на отработке, а она пошла туда сразу после их встречи.       — Это лишь предположение, — заверил Билл, который, наконец, смог нагнать подругу. — У меня нет никаких доказательств.       — Да ну, а кто ещё…       — Прекратите!       Тонкс вздрогнула и тут же умолкла, поджав губы, её смелость будто бы рассеялась под гнётом учительской суровости. Билл неотрывно следил за Эйльхарт, чьё лицо приобрело мёртвенно-бледный оттенок. Взгляд расфокусировался, челюсти плотно сжались. Она не стала ни отрицать, ни подтверждать озвученный тезис, как если бы это её вовсе не касалось. Подобное поведение не вносило ясности в ситуацию, а потому не облегчало работу. Макгонагалл утомлённо вздохнула и поправила очки, придерживая дужки обеими руками.       — Ваше обвинение серьёзно, — наконец, проговорила она, после того как убедилась, что в холле нет лишних ушей. — И этот вопрос я обсужу лично с профессором Снейпом.       — Что? — Эль вскинула брови, а затем замотала головой, с её губ сорвался короткий нервный смешок. — Нет, не нужно, профессор, правда. Я ведь в полном порядке. Подумаешь, ссадина. Да на мне же всё как на собаке заживает. Пара дней — и даже следа не останется, вот увидите.       — Пусть даже это была бы небольшая царапина, речь идёт о насилии над учеником. Возможное участие преподавателя усугубляет ситуацию, поэтому с этим необходимо разобраться сейчас.       — Сейчас?!       Макгонагалл не ответила. Билл вытянул подруг в холл, взявшись за их плечи, декан вышла за ними. Заперла дверь и твёрдыми спешными шагами стала отдаляться. Лицо Эль исказил не то ужас, не то растерянность. Брошенные вслед мольбы о том, чтобы она остановилась, были оставлены без внимания, а стоило дёрнуться в сторону уходящей женщины, как хватка на плече усиливалась. Профессорская мантия в последний раз мелькнула перед глазами, прежде чем исчезнуть за поворотом.       — Грёбаное драконье дерьмо, — Эйльхарт обхватила голову руками, глядя в то место, где только что была Макгонагалл. Билл перестал удерживать девушек и отступил, давая им пространство. — Нимфа, тупая твоя башка, ты хоть представляешь, что наделала?       — Не понимаю, чего ты так переживаешь. Я всё сделала правильно.       — Правильно? — Эль мотнула головой, оборачиваясь к Тонкс, ореховые глаза полыхнули злостью. — Кто тебе дал право решать, что будет правильно для меня? Мои отношения со Снейпом вообще тебя не касаются, но теперь он будет считать, что это я на него настучала. Его могут уволить, и он будет думать, что это я виновата. Но это всё твоя вина, Нимфа, твоя! А если он останется, то чёрта с два согласится помочь мне помочь с устройством на работу в Хогвартс.       — Я не знала…       — Вот именно, ты ни хрена не знала! — почти неслышное шипение сорвалось на крик. — Не знала, но уже всё решила за меня! Он и так уже послал меня куда подальше с моими просьбами, я из-за этого несла всякую чушь. Говорила, что повлияю на него через Дамблдора, а теперь мне ни Дамблдор, ни Мерлин, ни сам Господь Бог не помогут! Знаешь что, а? Засунь себе своё "правильно" поглубже. И не говори мне больше ничего, ясно? Не хватало ещё в Азкабан загреметь.       Она почти побежала, и никто не остановил её. Подземелья, ещё вчера казавшиеся душными и давящими, волшебным образом стали островком безопасности. Удивительным было и то, что Эль никогда не нравилось оставаться наедине с собой, поскольку предпочитала искать утешение в людях. Теперь же она бежала от них, стремилась закрыться, схлопнуться, как мыльный пузырь, лишь бы ничего не чувствовать.       Эйльхарт рухнула на застеленную покрывалом кровать и плотно задёрнула балдахин. Расшнуровка высоких тканевых кед была непосильной задачей, так что этот этап был пропущен. Она обняла себя, пытаясь унять мелкую дрожь. Закрыла глаза и прислушалась к прерывистому дыханию, как учила Трелони. Это было так жалко, что ей самой от себя сделалось тошно. Однако мозг словно лишился способности мыслить рационально, так что ничего лучше не придумывалось. В конце концов, обилие эмоций привело к измождению. Учащённое сердцебиение обрело привычный размеренный ритм, веки налились свинцом, и Эль даже не заметила, как уснула.       Из глубокого сна, который больше напоминал потерю сознания, вывело назойливое покалывание в боку. Чем дольше Эйльхарт игнорировала это, тем более назойливым оно становилось. Наконец, она что-то раздражённо проворчала себе под нос, подняла голову и усилием воли сфокусировала зрение. Было уже наверняка за девять часов вечера. Из-за сумерек она едва разглядела ворона, который перестал клевать её сразу после того, как его заметили. На лапе обнаружился небольшой конверт, перевязанный тонкой пеньковой верёвкой.              «Что за придурок использует воронов вместо сов? — слизеринка приподнялась на локте и принялась отвязывать послание. — Надеюсь, это галлюцинация на нервной почве. Платить-то мне нечем».       Плата не потребовалась: птица не стала дожидаться или выпрашивать монеты, и как только верёвка перестала касаться лапы, она тут же взмыла в воздух, перелетела балдахин и исчезла в ночи. Эйльхарт пожала плечами и развернула конверт. Внутри оказался лист пергамента, на котором знакомым убористым почерком было выведено следующее:       «Будете приходить в мой кабинет каждую субботу к семи часам вечера. Обойдитесь без опозданий.

С.С.»