Исцели меня

Стоящая перед ним ведьма выглядела осунувшейся и неуверенной, что никак не вязалось с образом Гермионы Грейнджер. Вечно буйные волосы казались блеклыми и были собраны в неприметную косу, излишне бледная кожа казалась сухой, словно пергамент — тронь, и рассыплется в пыль. Картину довершали красные глаза и залегшие под ними темные тени. У кого-то ночка явно была хреновой. Грейнджер переминалась с ноги на ногу, сжимая в руках бумажный пакет и прожигая взглядом носки собственных ботинок. От такого ее вида где-то внутри начала просыпаться жалость, но Драко быстро задушил ее еще на корню. К черту, потому что она сама была виновата. Да, он как самый настоящий идиот повелся на провокацию и ответил уколом на укол, однако это была скорее защитная реакция, чем искреннее желание. Он думал, что атмосфера между ними начала приобретать приятные светлые оттенки, что возможно зарыть заржавевший за годы топор войны и идти дальше. В голову даже приходила искренняя мысль о том, чтобы извиниться за отвратительные школьные годы, когда они оба будут к этому готовы. Но, видимо, не сейчас. Потому что один порыв, одна неприятная ситуация — и все мгновенно окрасилось в чернильно-черный, наглухо перекрывая весь достигнутый за месяц прогресс. Эта гриффиндорская гордячка задела его за живое. Сильно. Шесть гребаных лет он заново выстраивал свою новую жизнь, кирпичик за кирпичиком — методично и кропотливо. Терпение еще совсем недавно не было его сильной стороной, но приходилось раз за разом переступать через себя, чтобы достичь большего. И Драко Малфой поверил в себя. А какая-то выскочка всего парой слов смогла опустить его и заставить сомневаться в себе. Злиться, кипеть изнутри, потому что ничерта она не знала! Не знала, как ему пришлось почти целый год сидеть на шее у Тео, потому что попросту негде было жить, да и не на что. Не знала, как он обивал пороги магазинов и частных лавок зельеваров, чтобы найти хоть какую-то работу. Не знала, как изнурял себя постоянными тренировками и пробами гребаных два года. Не знала, как он ненавидел отца и скучал по матери. Как скучал по дому, который никогда не был для него просто богатым поместьем. Это место с самого рождения имело для него куда большее значение, а он так никогда и не переступил больше его порога. Да, раньше он был редкостным маленьким ублюдком и жалел, что осознал это так поздно. Но сейчас Малфой являлся другим человеком, тем, кого Грейнджер не знала, а потому и не имела никакого права судить! — Грейнджер, — он попробовал снова, потому что в первый раз она его, казалось, совсем не услышала. — Что ты здесь делаешь? Она явно злоупотребила своими полномочиями, потому что иначе никак не узнала бы его адрес. Ведьма резко вскинула голову, ее пальцы до хруста сжали несчастный пакет. — Я… — начала было хрипло, но тут же прочистила горло. — Я пришла, чтобы… чтобы извиниться, Малфой. Ну конечно. Почему-то он был уверен, что когда ее мозги встанут на место после такой вспышки, Грейнджер прибежит просить прощения. В тот день он не сразу обратил внимание на ее состояние, а потом стало слишком поздно. Но вот позже он не один раз прокручивал в воспаленном сознании этот момент, чтобы суметь заметить ее лицо — точь-в-точь, как сейчас. А это означало, что кто-то основательно потрепал ей нервы еще до его прихода, а сам он просто стал козлом отпущения. Однако это не оправдывало ее. Хмыкнув, Драко не поспешил сдвинуться с места, лишь упершись плечом в дверной косяк и скрестив руки на груди. — О, да что ты? — брови изогнулись в наигранном удивлении. — С чего бы вдруг? По Грейнджер сложно было сказать, ожидала ли она такого ответа или он стал для нее удивительным. Она лишь поджала губы, не сводя с его лица прожигающего взгляда. — Я понимаю, что у тебя нет причин выслушивать меня, но… — она нервно оглянулась, когда послышались шаги пролетом выше, а затем вернула ему умоляющий взгляд. Признаться, ему и самому не хотелось, чтобы кто-то из соседей стал свидетелем каких бы то ни было разговоров. Он не собирался пускать ее внутрь, не планировал слушать нелепые оправдания, но в следующий момент тяжело вздохнул, делая шаг в сторону и открывая путь. — Ладно, — Драко качнул головой в сторону коридора. Он прекрасно видел, что ее неловкость была слишком уж явной, однако Грейнджер смело перешагнула порог. Он пошел следом, запирая дверь и бормоча уже тише, себе под нос: — Это точно будет интересно. Ведьма опасливо ступала вперед, пока не оказалась в просторной светлой гостиной. Ей совершенно не удавалось скрывать свои эмоции — брови удивленно изогнулись, и она осмотрелась вокруг. — Что? — протянул язвительно. — Ожидала здесь атмосферы подземелий? — Не ожидала, что ты можешь жить в магловском Лондоне, — огрызнулась она, но тут же осадила сама себя, крепко жмурясь. — Я могу присесть? — Конечно, — приторно улыбаясь, Малфой растягивал гласные в привычной манере. Он развел руками. — Чувствуй себя как дома, Грейнджер. Мерлин, насмешливость и язвительность так и рвались из него. Драко ничего не мог с этим поделать, еще с первого курса эта дракклова ведьма каким-то образом пробуждала в нем самое худшее. Грейнджер уселась на краешек дивана, в самом конце, словно ее опалит адским пламенем, если он вздумает сесть рядом. Поэтому, чтобы не нагнетать обстановку еще больше, Малфой занял кресло напротив — теперь их разделял еще и кофейный столик, и на миг показалось, что ее плечи расслабились. Он не собирался говорить первым. В конце концов, она пришла к нему сама, так пусть переступит через свою гордость еще раз и откроет рот. Царящее в воздухе напряжение, казалось, можно потрогать руками. Грейнджер нервно мяла дракклов пакет, который уже должен был разорваться от такого напора, и отводила взгляд. Тишину нарушал лишь ход каминных часов. Она прочистила горло. — Итак… — ее грудная клетка рвано дернулась от тяжелого вздоха. — Я пришла, чтобы принести тебе свои извинения, Малфой. Я поступила с тобой ужасно, мне не следовало срывать на тебе свои эмоции и говорить всего того, что я… сказала, — Грейнджер медленно подняла на него взгляд, в котором сквозило искреннее сожаление. Было легко различить, насколько сильно ее грызло чувство вины последние сутки. — Мне рассказали, что… в общем, обо всей этой ситуации с твоим отцом… Ее голос оборвался на полуслове. Салазар, если она надеялась, что Драко сам что-то пояснит, то ведьму ждало огромное разочарование. Это было не ее дело. В газетах могут писать всякую чушь, сплетники могут обсасывать каждый факт его жизни — и неважно, настоящий или нет, — но известно лишь одно: его отец от него отказался. Малфой не давал никаких интервью, всячески избегал прессы, оставляя стервятников давиться своими домыслами. Его давным давно перестало волновать чужое мнение, однако Грейнджер и тут умудрилась пошатнуть устоявшееся спокойствие. — Я… я не знала, как обстоят дела, — она покачала головой. — Если бы я только знала, то… — Поступила бы точно так же, — Драко склонил голову на бок, продолжая с любопытством наблюдать за ее метаниями. — Ты бы придумала что-то еще, но сделала бы это снова, потому что хотела. И не оправдывайся, Грейнджер, тебе не идет. Нужно признавать собственные ошибки. — И что же, ты признаешь? Он с достоинством выдержал ее взгляд, прекрасно понимая, что она имеет ввиду. — Я очень стараюсь, — Малфой смотрел на нее так же пристально, донося мысль о том, что они думают в этот момент об одном и том же. — И советую тебе делать то же самое. На миг воцарилась тягостная тишина, чей вес монолитом лег на их плечи. Грейнджер выглядела задумчивой, словно не знала, что еще сказать — ее извинения были приемлемыми, хотя она пыталась еще и оправдаться. Не то чтобы он так уж сильно злился на нее, очевидным фактом было то, что на ведьму повлияли какие-то обстоятельства. Он злился на себя — за то, что его так сильно задели ее слова. Казалось, он отрастил уже достаточно толстый панцирь, чтобы совсем не обращать внимания на подобные выпады в свою сторону… И все же теперь стоило основательнее об этом подумать. — Знаешь, — внезапно произнесла она, — несмотря на то, что многие, очень многие действительно считали меня зубрилой и заучкой, мне правда нравилось учиться. Я не хотела быть выскочкой и доказывать, что я самая умная, как считал ты и твои дружки, мне просто нравились новые знания. От ее внезапной исповеди Драко впал в ступор. К чему вдруг она говорила это все? Зачем? А затем он вспомнил те слова, что бросил ей вчера в порыве гнева. Она оправдывалась? Скорее нет. Это было словно похоже на… рассказ. Пояснение, почему было так, а не иначе. И Малфой не смел перебивать ее, потому что ему вдруг сделалось действительно любопытно. Он правда считал, что в Хогвартсе Грейнджер пыталась показать свое превосходство над другими, старалась быть лучше, чем все остальные. И если же у этой монеты была и другая сторона, он желал ее узреть. Она тем временем продолжала: — Я всегда была любопытным ребёнком, а потом ни с того ни с сего попала в новый мир! Родители с детства прививали мне любовь к знаниям и рвение к учебе, всякие разные стремления, — она начинала тараторить с все большим запалом. — Неужели ты, оказавшись в такой ситуации, не захотел бы исследовать? Не захотел бы узнать, по каким правилам всё существует и по каким законам работает? Именно поэтому я стала жадной до знаний — здесь было другим абсолютно всё, — Грейнджер, наконец, решилась заглянуть в его лицо. — Я знаю, что ты неплохо относишься к миру маглов — об этом не нужно спрашивать, легко догадаться по твоей одежде и, как оказалось, по жилью. Так разве не было тебе интересно, как все устроено, когда ты оказался в новом для себя мире? Казалось, это был риторический вопрос. Ведьма будто и не ждала ответа, только подтолкнула его к внутренним размышлениям. И ведь все действительно лежало на поверхности, когда он старался копать глубже. Теперь неудивительно, почему ничего не находил. Иногда Драко задумывался о том, почему Грейнджер дружит с Поттером и не пытается переплюнуть его по значимости, исходя из своих амбиций. Ему казалось, что среди так называемого «Золотого трио» не было дружбы, каждый получал выгоду: Поттер и Уизли — умную подружку, способную вытянуть их по всем предметам, а Грейнджер — хоть какое-то признание и своеобразную защиту от нападок. Но что, если в действительности все и правда было не так, как он убеждал себя все детство? Он проецирует ее слова на самого себя примерно трёхлетней давности — до того момента ему было не до исследования немагической части города. Именно тогда Драко решил, что жить среди маглов, вдали от любопытных носов — неплохая идея. Тогда, скрываясь, он достал пару пособий по магловедению через одного из игроков своей первой команды. Поначалу почему-то ему было не по себе, и хотя он давно стал отщепенцем, Малфоя волновало, что могут подумать конкретно об этом факте его биографии. Новым и необычным было все — магазины, продуктовые супермаркеты, общественный транспорт, да та же одежда — Драко не знал о ней до того момента, как магловская мода не проникла в волшебный мир. Он изучал все это, словно маленький ребенок, и учился жить в новых условиях. И, по сути, Грейнджер была права, однако он никогда ранее не смотрел на ситуацию под таким углом. Стыд расцветал в душе, подобно огненному цветку — они оба судили однобоко, не задумываясь над тем, как могут обстоять дела с другой стороны баррикад, за которыми они скрывались друг от друга. Он неловко кашлянул. — Мне тоже не стоило вестись на твои провокации и говорить все… те вещи. Я был не прав и приношу свои извинения. В темных глазах мелькнуло неприкрытое удивление, но девушка тут же попыталась взять себя в руки, робко кивнув. — Я тоже. Вновь воцарилась пронзительная тишина. Грейнджер положила этот проклятый пакет на столик между ними, судорожно сжимая пальцы. — Эм-м, — она нервно закусила губу, смотря куда угодно, но только не на него, — я принесла печенье… И тут внезапно в комнату влетел Скай, избавляя ведьму от неловких объяснений. Чем-то взбудораженный, кот резво запрыгнул на его колени, настороженно поглядывая на незваную гостью. Лицо Грейнджер комично вытянулось, а глаза округлились, становясь еще больше. Все мысли будто стерлись из ее головы, и вниманием всецело завладел серый комок шерсти. — У тебя кот?! Напряжение мгновенно спало, словно по щелчку пальцев. Салазар, Скай точно заслужил дополнительное лакомство этим вечером. Развалившись поудобнее, он ласково скользнул пальцами по всей длине растянувшегося на коленях тельца. — Как видишь, Грейнджер, — ухмыльнувшись, Драко прищурился. — Можешь даже потрогать. — Что… можно?.. Ее рука дернулась, ведьма выглядела совершенно сбитой с толку, а потому тут же пошла красными пятнами, стоило ему многозначительно изогнуть бровь, сдерживая смех. Конечно же, он знал, что его, м-м… предложение, звучало двусмысленно. — Да ты издеваешься, — пробурчала себе под нос, отодвигаясь и сильнее вжимаясь в спинку дивана. Именно это он и делал, от чего-то повеселев. Мерлин, да она словно бы просила, чтобы над ней подшучивали, и он ничего не мог поделать со своим подсознанием. Было чудно́ наблюдать за ее смущением. — Я серьезно, можешь погладить его, правда, если сам захочет — он ко всем относится с настороженностью. Я помню, что во времена учебы по Хогвартсу разгуливало твое огромное рыжее чудовище. Он еще жив, кстати? — Глотик не чудовище, — Грейнджер осуждающе прищурилась, тут же возвращая все внимание обнюхивающему воздух коту. — Он долгожитель, из-за учебы пришлось оставить его у родителей, а потом он привык, и забирать уже было неправильно, — пожав плечами, она все-таки немного подалась вперед, протягивая руку через столик. — Как зовут этого милого мальчика? Ее глаза горели неподдельным интересом и по-настоящему детским восторгом, когда она подняла на него взгляд. — Скай. И, к огромному сожалению, он не всегда такой милый — когда жрет шнурки совсем наоборот. Ей не удалось сдержать сорвавшийся смешок, понимающе кивая. Она не спешила гладить пушистую голову, ведьма выжидала, пока любопытный нос достаточно обнюхает ее пальцы. Кот не торопился, лишь слегка привстав на его коленях и вытянув шею. — Как он вообще у тебя появился? — Нашел у мусорных баков, он был голоден и так орал, что невозможно было пройти мимо. — То есть, он обычный?.. — она недоуменно свела брови. — Да, простой магловский кот — не книззл и не полукниззл. — Оу, — Грейнджер вновь переключила свое внимание на него. Взгляд стал оценивающим на миг, будто она увидела его впервые. — Это было… очень мило с твоей стороны — приютить его. Сердобольные гриффиндорцы, точно. — Скажем так, он сам решил, что остается. Ее губы тронула улыбка, точно она знала, что за его фразой скрывается нечто большее. Грейнджер чуть ли не взвизгнула от радости, когда Его Высочество все же определилось и ткнулось мокрым носом ей в ладонь. Она ворковала с ним с десяток минут, почесывая шею и за ушами, да так, что кот будто превратился в жидкость на его бедрах. Как будто его никогда не чесали, предатель. Ведьма даже не заметила, что чуть ли не сидела на журнальном столике, склонившись над котом на его коленях. Ладно, похабные шуточки были прерогативой его отбитых друзей, поэтому Драко смиренно молчал, давая ей насладиться общением с другом меньшим. Ее тело окончательно расслабилось, напряженные морщинки на лице разгладились, и оно озарилось радостью, чистым восторгом. И следа не осталось от той сгорбленной фигуры, только глаза теперь выдавали в ней печаль. Мерлин, дракклова Гермиона Грейнджер в его квартире собственной персоной — немыслимо! Малфою казалось, что он попал в другую реальность, потому что все это не могло происходить на самом деле. Ну никак не могли они просто… разговаривать! Однако это все же происходило и даже не казалось совсем уж сумасшествием. — Малфой. За пеленой размышлений Драко едва услышал, что Грейнджер зовет его, и, возможно, уже не в первый раз. — Вчера, когда ты зашел в кабинет… — она неуверенно продолжила, заметив, что его взгляд все же сфокусировался на ней. — Ты говорил что-то про книгу? Тяжело вздохнув, он поджал губы — конечно же, они должны были вернуться к этому инциденту. Что-то подсказывало в глубине души, что эту тему они еще затронут не единожды. Хотя, казалось бы, с чего он вообще взял, что они будут вести разговоры по душам когда-нибудь снова? — Я из-за нее и приходил. То пособие по Зельеварению, что ты мне дала тогда почитать, авторства Вейсмана. — О, да, а что с ним? — ему показалось, что она облегченно вздохнула, когда он спокойно ответил на вопрос. — Хотел попросить, чтобы ты одолжила его на время. Я тогда сделал несколько заметок, но три часа катастрофически мало для такой книги, там есть еще несколько, м-м… любопытных исследований, которые я хотел бы изучить. — Согласна, эта книга — настоящий клад для тех, кто в теме! — Еще бы, еще и бесценный, — Драко раздраженно фыркнул, — учитывая стоимость в частных коллекциях! Я пытался узнать, где ее можно приобрести, но, как оказалось, было издано всего десять экземпляров, тут же разлетевшихся с молотка. Мерлин и Моргана, ему пришлось поднять все свои связи, чтобы что-то разузнать! Он не был беден, однако отдавать половину состояния за учебник счел нецелесообразным. Особенно когда знал одну ведьму, владеющую этой книгой и маячащую у него прямо под носом. Кто ж знал, что обычный поход за фолиантом обернется внезапной яростной ссорой. — Эта книга… — Грейнджер задумчиво зажевала губу, она выглядела смущенной, словно говорить было до смешного неловко. — Мистер Вейсман был одним из преподавателей в нашей академии, период издания этих трудов пришелся на момент моего обучения и… мне подарили ее, как… Салазар, Драко едва сдерживал усмешку от того, как смешно она мялась, хотя все и так было понятно. Потому он решил облегчить ее ношу. Конечно же, в своей манере. — Дай угадаю — как любимице и прилежной ученице? Малфой с удовольствием наблюдал, как ведьма кивнула, ее щеки тут же вновь покрылись румянцем. — Для меня эта книга ценна не своей стоимостью, а теми знаниями, которые хранит, — Грейнджер довольно быстро взяла себя в руки. — И… я могла бы одолжить ее тебе, насколько потребуется. Драко удовлетворенно кивнул. Он не знал, было ли это еще одним своеобразным извинением, или же она просто проявила доброту, да это было и не важно. Главное — он получит то, чего хотел. Его маленькая лаборатория простаивала без дела, и руки чесались опробовать новые методы и немного поэкспериментировать. Грейнджер провела в его квартире еще некоторое время, сюсюкаясь со Скаем, который все-таки подобрел и перебрался к ней на диван. Почему-то казалось неправильным прерывать такую хрупкую идиллию. Она ушла через камин, который он на время открыл, потому что за окном разразилась настоящая буря — шквальный ветер трепал не то что деревья и сухую листву — крыши! А ливень, льющий сплошной стеной, преграждал любой обзор в радиусе пары футов. Они особенно не прощались, лишь уважительно кивнули друг другу на прощание, а затем ее фигуру поглотило изумрудное пламя. Только после этого он заметил, что бумажный пакет с печеньем, от которого до сих пор исходило тепло из-за наложенных чар, так и остался нетронутым. Он даже не подумал предложить ей чаю — мама точно возмутилась бы такому «гостеприимству», если бы узнала. На город опустилась ночь, когда он допил третью чашку, с удивлением отмечая насыщенный шоколадный вкус великолепной выпечки. Он с детства любил шоколад, а потому нашел ироничным такое совпадение. Так значит, Золотая девочка хороша не только своим прославленным мозгом? И только в темноте, уже лежа в мягкой прохладной постели со Скаем под боком, Драко осознал, что ему было интересно этим вечером. Общение с Грейнджер в принципе легко можно было назвать необычным опытом. Однако он не испытывал дискомфорта, разве что немного в самом начале, когда увидел ее разбитую морально на своем пороге. Перед ее уходом они успели немного обсудить ту самую книгу, запустившую цепочку всех событий и ставшую безопасной темой, и Малфой, уже паря сознанием на грани сна, поймал себя на мысли, что ему хотелось бы поговорить с ней еще.