Исцели меня

Утром следующего дня Гермиона чувствовала себя разбитой. Из зеркала на нее смотрела осунувшаяся молодая женщина с опухшим лицом, красными глазами и темными тенями, залегшими под ними. Она не помнила, как долго вчерашним вечером просидела на полу у входной двери, не помнила, как добралась до постели и уснула беспокойным сном. Прилива сил совершенно не ощущалось. Резко отвернувшись, словно пытаясь сбежать от собственного отражения, Грейнджер решила принять бодрящий душ, а затем сделать охлаждающую маску для лица — хоть какая-то попытка избавиться от отечности. Быстрый завтрак остался смазанным пятном в ее памяти, она совершала все действия на автомате, даже не задумываясь о них. Сознание ускользало, словно находясь в какой-то дымке, но Гермионе казалось, что это и к лучшему — мозг не цеплялся за вчерашний день, лишь общее состояние напоминало об этом. Она не собиралась зацикливаться. Все, что произошло, было ожидаемо. И только ее вина в том, что она наивно допустила иную мысль в свою голову. Нужно просто идти дальше. Из дел на сегодняшний день было лишь одно — наведаться во «Флориш и Блоттс» и забрать заказ, который она оставила еще пару недель назад. Сова с письмом из книжной лавки прилетела еще вчера утром, но Грейнджер решила отложить, о чем в данный момент сильно жалела. Внешний вид оставлял желать лучшего, однако отменять планы было не в ее характере. Ведьма не любила использовать чары гламура, но сегодня вполне можно было пренебречь этим принципом. Резко испортившаяся погода не добавляла воодушевления. Серое небо нависало над головой свинцовыми давящими тучами; ледяной ветер крал остатки золотистой листвы, унося ее в резвом танце и норовя вот-вот забраться под плотно запахнутый плащ. Накрапывал мелкий дождь, что заставлял пушиться ее волосы, невзирая ни на какие зелья для их укрощения. Не забыв захватить с собой зонт, Гермиона добрела до ближайшей точки аппарации и перенеслась как можно ближе к «Дырявому котлу». Не было совершенно никакого желания перемещаться через камин — хотелось немного пройтись и развеяться, особенно когда состояние погоды так явственно откликалось ее душе. Оглядевшись по сторонам и убедившись, что маглы не обращают на нее совершенно никакого внимания, она нырнула в невидимую обычному глазу дверь. Мгновение, и она уже оказывается в другом мире — в нос ударяет аромат выпечки и сливочного пива, тепло приятно обволакивает успевшее продрогнуть тело. Но Грейнджер даже не планировала накладывать согревающие чары. Она хотела чувствовать. Холодные капли на разгоряченной коже. Пробирающий до костей ветер. Пожирающую изнутри тоску. Решив не задерживаться и не привлекать к себе лишнего внимания, ведьма быстро прошла к выходу на задний двор. Палочка быстро порхнула по нужной комбинации кирпичей, открывая проход в зачарованной стене, в который Гермиона тут же нырнула. Косой переулок был тих — для среднестатистического волшебника сегодняшний день был рабочим, о чем она на мгновение забыла. Это ведь ее график теперь зависел от игр и тренировок команды, из-за чего выходные плавно перемещались в течение недели. Редкие прохожие не обращали на нее внимания, поэтому девушка беспрепятственно двинулась в сторону любимейшего из магазинов. Ее могли сколько угодно считать скучной и книжным червем, но она никогда не променяла бы любовь к чтению на что-то иное в угоду другим. Медленно двигаясь вниз по улице, Грейнджер размышляла о том, что было бы неплохо забежать в «Кондитерскую Шугарплама» и купить сахарных перьев — домашний запас давно закончился, да и в рабочем кабинете можно было бы спрятать парочку. Она шагала, погруженная в свои мысли, и совершенно не замечала, что все-таки стала привлекать излишнее внимание. Не слышала шепотков за своей спиной и гулких шагов, пока прямо в лицо ее не ослепила яркая вспышка колдоаппарата. Левая рука инстинктивно дернулась к лицу, прикрывая его, а правая метнулась к лежащему в кармане древку. — Мисс Грейнджер! — Вы теперь работаете с командой «Стоунхейвенских Сорок»? — Почему вы ушли из Мунго, мисс Грейнджер? — Мисс Грейнджер! Хотелось, как в детстве, закрыть уши и зажмуриться. Неожиданное появление репортеров ввело ее в ступор — тело одеревенело, и она не могла даже сдвинуться с места, шокированная таким внезапным наплывом. Какого Мерлина они от нее хотят? Она сделала несколько шагов назад, лихорадочно пытаясь решить, куда ей незаметно улизнуть. Только вот путей отступления не было — ее окружило около десяти человек: журналисты, каждый со своим колдографом. Легкая паника начинала зарождаться где-то на задворках сознания, и Гермиона не знала, что с ней делать. Она оказалась к такому совсем не готова. Куда подевались ее храбрость и решимость? Откуда взялся такой внезапный страх? Тревога? Грейнджер знала, что любое неосторожное слово могут обернуть против нее. К разговорам с этими ненасытными стервятниками всегда необходимо было тщательно готовиться. Без исключений. Вопросы сыпались, как из рога изобилия, а в ее груди становилось все теснее и теснее, казалось, ребра вот-вот сдавят к черту все органы. Спина плотно прижималась к одной из ближайших витрин. Внезапно послышался тихий звон, как если бы входная дверь какого-нибудь магазинчика открылась, оповещая о посетителях, а затем чьи-то пальцы крепко вцепились в ее предплечье, резко дергая и утаскивая внутрь лавки. За спиной послышался спасительный хлопок двери. Гремучая смесь из паники, страха и неожиданности на мгновение отпустила ее — внезапное спасение позволило легким сделать полноценный вдох. Но тело тут же напряглось, когда Гермиона поняла, что кто-то неизвестный, кому она в эту самую секунду была безмерно благодарна, так и не проявил себя. Прямо на ее глазах табличка на двери перевернулась, объявляя о закрытии магазина, а шторы, также подчиняясь магии, запахнулись, отрезая помещение от внешнего мира. Стоило мозгу вновь начать адекватно воспринимать и обрабатывать информацию, девушка поняла, что ее затащили во «Все для квиддича» — резкий запах полироли для метел тут же ударил в нос, на затемненной витрине виднелись набор мячей и метла. Нервно сглотнув, Грейнджер поджала губы и, заправив за ухо распушившиеся от влажности волосы, медленно повернулась. Воцарившаяся тишина давила, и лишь легкий шум толпы, все еще топтавшейся снаружи, нарушал воцарившуюся атмосферу. Взгляд тут же наткнулся на высокую фигуру, замершую в полуметре, и подсознание опознало волшебника раньше, чем она успела подумать. Черное магловское пальто, скрещенные на груди руки, торчащий ворот белоснежной водолазки. Тонкие губы, искривленные в привычной ухмылке, вскинутая многозначительно бровь. И глаза, цепко впивающиеся в нее. Холодные, льдисто-серые. — Малфой?.. — вставший в горле ком не позволял говорить нормально, и она услышала лишь собственный хриплый шепот. — И тебе привет, Грейнджер, — короткая усмешка. — Отбиваешься от фанатов? — за его спиной молча маячат Забини и взволнованный продавец. — Мистер Лейн, приношу свои извинения, мы скоро покинем вас. Возможно ли будет воспользоваться камином? Нам не хотелось бы привлекать внимания. — К-конечно, мистер Малфой, — активно кивая, мужчина перемещается обратно за прилавок, принимаясь за подсчет прибыли. По фирменным бумажным пакетам в руках бывших однокурсников можно судить, что средств они здесь оставили немало. Осознавая, что в данный миг она в безопасности, Гермиона позволяет себе прикрыть глаза и свободно вздохнуть. Пальцы судорожно сжимают ремешок сумки. Кто бы мог подумать, что она будет чувствовать себя спокойно в такой неожиданной компании? Прижавшись к витрине там, на улице, ведьма и не надеялась на спасение от налетевших стервятников. А чтобы на помощь пришел не кто иной, как Малфой? Мерлин, если бы ей кто-то сказал об этом утром, Грейнджер истерично рассмеялась бы ему в лицо. И, тем не менее, это произошло. — Спасибо, — она несмело вскинула взгляд на стоящего напротив Малфоя. — Я… это было очень неожиданно, я оказалась совсем не готова. — К этому мало кто готов, — он хмыкнул. — Они сожрали бы тебя на месте, но ты и сама понимаешь — этого стоило ожидать. У нее не оставалось сомнений о том, что он знает, о чем говорит. — Да, но я ведь даже не игрок, и не думала, что моя персона привлечет столько внимания. — Гленну стоило подумать об этом, когда он брал тебя на работу, — Малфой рассуждал, словно его совсем не смущало ее общество. Будто они были старыми друзьями или как минимум знакомыми. — Да и Фокс мог бы подсуетиться — он занимается связями с прессой. Одной маленькой заметки хватило бы. Совсем фокус внимания с тебя это не сместило бы, но не возникало бы подобных ситуаций, — он махнул рукой в сторону выхода. — Годрик… — простонала Гермиона, потирая виски. — И что, мне теперь из дома не выходить в ближайшие дни? — Если не хочешь, чтобы тебя прижали к стенке возле очередной лавки, — Малфой фыркнул, все еще с любопытством поглядывая на нее. — Ну или дай им ответы — но это явно лучше делать не на улице, будучи застигнутой врасплох. Все еще находясь в смешанных чувствах, ведьма не знала, что и сказать. Ситуация складывалась неоднозначная, была ее выходом из зоны комфорта во всех отношениях: и из-за наплыва репортеров, и из-за внезапных альтруистических порывов Малфоя. Из-за последнего, впрочем, в большей степени. За последние две недели, что он, так или иначе, мелькал перед глазами, девушка наблюдала его с совершенно иных сторон, нежели в Хогвартсе. Она будто следила за совершенно новым человеком, и почти каждое его действие приводило ее в замешательство. Он спокойно носил магловскую одежду, — которую, к слову, в волшебном мире приняли далеко не все! — он прекрасно взаимодействовал и был в хороших отношениях со всеми в команде, хотя, как ведьма узнала, один из игроков был маглорожденным, а еще трое — полукровками. Он нейтрально относился к ней — спокойно разговаривал, если было необходимо, как, например, в прошедшую субботу, а теперь еще и помог, хотя был не обязан этого делать. И этот образ, начавший складываться из мелких деталей, совсем не вязался с тем, который сидел у нее в голове по прошествии семи совместных курсов. — Ладно, Грейнджер, — парень решил сам нарушить неловкую тишину, вместе с тем приближаясь к открытому для них камину. — До скорого. Гермиона не успела даже элементарно проявить вежливость и попрощаться, как его фигуру поглотило зеленое пламя. Забини лишь молча кивнул ей, последовав следом за другом. Она осталась наедине с продавцом, который увлеченно занимался своими делами и не обращал на замершую ведьму никакого внимания. Решив, что прогулка внезапно стала не лучшей идеей, она подошла к камину и встала внутрь, хватая горсть пороха и произнося свой адрес. Пожалуй, все необходимое можно получить совой.

***

Драко и Блейз вышли из камина в просторном светлом фойе: мраморный пол, лепнина на стенах и потолке, сверкающая кристаллами люстра. Хороший обед не ждал, как не ждал и Теодор Нотт, который наверняка уже десять раз взглянул на часы и закатил глаза из-за их непунктуальности. Спутанные мысли не давали Малфою покоя, поэтому он даже не задумывался о выволочке, которую нетерпеливый друг вполне мог им устроить. Это было бы вполне в духе Грейнджер времен Хогвартса, в этом эти двое были похожи. И снова Грейнджер… За последнюю неделю ее стало слишком много, что явственно ощущалось в сравнении с последними шестью годами, за которые он почти ничего о ней не слышал. Настолько часто они пересекались лишь в Хогвартсе, и эти воспоминания отнюдь не являлись приятными для Драко. Сейчас он испытывал лишь жгучий стыд. Сегодняшние обстоятельства, при которых им пришлось столкнуться, выбили из колеи даже его. Что-то сжалось глубоко внутри, под ребрами, и он просто не мог поступить иначе — Драко видел животный страх и панику, вмиг отразившиеся на ее лице. Ни один человек не должен был подвергаться таким бесцеремонным нападкам. Поэтому его поступок был чисто инстинктивным. Быстрее, чем подумал, он просто распахнул дверь и схватил ошарашенную ведьму за руку, утаскивая внутрь. Малфой помнил, каково это — ощущать себя зверем, загнанным в клетку. Несмотря на то, что он с самого детства был знаком с публичностью и прессой, благодаря положению своей семьи, для него такой ажиотаж обернулся полнейшим шоком. Когда в его карьере начался стремительный взлет, происходило ровно то же самое — внезапные нападки, его караулили в общественных местах, даже в магловском Лондоне. Причем, доставалось не только самому Малфою, но и его близкому окружению — семье и друзьям. И если Люциус сразу — резко и бесцеремонно, — дал понять, что его сын совершенно не волнует, и если его продолжат донимать, он быстро разберется с этим в своей манере, то остальным везло меньше. Только совсем недавно Блейза и Тео совсем перестали караулить у работы, все это время Драко пожирало чувство вины за то, что друзья вынуждены проходить через это вместе с ним. Но они всегда были рядом. Если учесть все, что они пережили, то можно было быть уверенным — эти два сумасбродных волшебника никогда не оставят его. А рядом с Грейнджер никого не оказалось. Он видел ее испуг, но когда она оказалась прямо напротив, заметил, что она выглядела совершенно разбитой и уставшей. И даже если лицо можно было подправить чарами, коими пользовалось подавляющее большинство волшебниц, то глаза солгать не могли. Заметно припухшие веки, ярко выделяющиеся полопавшиеся капилляры — она совсем недавно плакала. И оттого его жалость стала лишь сильнее, хотя он понимал, что это не было тем чувством, что было ей нужно. Она старалась держаться даже в такой неоднозначной ситуации, ему не хотелось подрывать ее хоть какую-то уверенность. Драко несложно было определить тот факт, что слезы имели место быть, потому что у него уже был опыт. Он никогда не видел, как плачет его мать, однако свидетелем последствий становился неоднократно, из-за чего начинал ненавидеть отца еще яростнее. — Ну наконец-то, и года не прошло, — недовольно протянул Тео, тем самым вырывая Малфоя из невеселых размышлений. — И где же вы таскались? Или квиддич теперь важнее чудесного и прекрасного меня? — он раскинул руки, как бы представляя себя. — Куда мы без тебя, — Блейз уселся напротив, закатив глаза. — Просто Малфоя внезапно потянуло на приключения, — он повернулся к расположившемуся рядом другу, темные, почти черные глаза впились в его лицо. — И что это сейчас было? — брови Забини удивленно поползли вверх. Что ж, было успехом, что он не начал задавать вопросы сразу в магазине. — Где? — Драко ухмыльнулся, понимая, что своим поведением только раздражает друга, но ему хотелось повеселиться. Тео, тем временем, дал знак официанту. Быстро приняв заказ, молодая ведьма исчезла на кухне, не проявляя лишнего любопытства — Малфой уважал таких людей, потому что для них на первом месте была работа. Кого бы они ни увидели за столиком. По этой же причине ему импонировали заведения более высокого уровня. — Не прикидывайся идиотом, Драко, тебе не идет, — Забини устало закатил глаза. — Тогда и ты не прикидывайся, слепой, что ли? — парировал он. — Прости? — Ты прекрасно видел, что произошло, так почему задаешь идиотские вопросы? — откинувшись на спинку мягкого кресла, Малфой многозначительно вскинул бровь. Нотт, все это время хранивший молчание, рассмеялся, насмешливо поглядывая на обоих друзей. — Туше́, — Блейз побежденно вскинул руки, тут же подхватывая подлетевший к нему бокал с вином. — А чего же ты не сразу с огневиски начал? — Тео прищурился. — Ты что, не уважаешь мои итальянские корни? — Забини обиженно насупился. — Едва перевалило за полдень. — И что? Драко закатил глаза, наблюдая за шуточно сцепившимися друзьями. И как вообще эти придурки умудрились занять эти места в его жизни? Да еще и так прочно на них удержаться? — А если серьезно, — Блейз сосредоточенно покачивал бокал, сверля своими черными глазами фигуру Малфоя, — с чего это вдруг ты заделался героем-спасателем? Или мы чего-то не знаем, и Шляпа предлагала тебе Гриффиндор? — С чего это вдруг сегодня такое остроумие, Забини? — Драко ощетинился. Ему не особенно нравились все эти вопросы, но и об упертости этих двоих знал не понаслышке. Приняв поражение, он молча выдохнул, жмурясь и потирая виски. — Ты видел, как они набросились на нее, словно изголодавшиеся псы. Он действительно надеялся, что их удовлетворит такое объяснение? Салазар… Две пары глаз продолжали настойчиво впиваться в него, обещая немедленную расправу, если он не продолжит свое повествование. — Вы оба знаете, как тяжело приходится новым игрокам, которые попадают в ту или иную команду, а особенно — к нам, к Сорокам. Вы помните, как тяжело было мне — журналисты на каждом шагу, которым было недостаточно официальных интервью, фанаты, иногда чокнутые, которые не знают о существовании личных границ. Но мы все игроки, у которых уже был какой-никакой опыт, мы морально готовы к наплыву. А она готова не была, — Малфой устало покачал головой. — Ты ведь сам видел, что на нее смотрели как на неизведанное животное: как мы смотрели на зверинец громилы Хагрида. Я понимал ее состояние и выручил, просто потому что мог. Тишина окутала их плотным пологом. Задумчивость скользила по лицам, осознание оседало в медленно ворочающихся мыслях. Конечно же, они знали и помнили. Все. Даже то, что не нужно было. — Но почему на нее так накинулись? — Блейз звучал тихо, непривычно серьезно. — Грейнджер ведь не игрок. — Нет, но она не неизвестная личность. Будь на ее месте кто-то другой — никто и не заметил бы. Но она всегда на виду у людей: Самая умная ведьма своего поколения, Золотая девочка, подружка Поттера и так далее, ну вы знаете… — Драко недовольно хмыкнул. Ему все эти прозвища резали слух и глаза, если упоминались в газетах. И что-то подсказывало, что сама Грейнджер от них тоже не в восторге. — За ней наблюдают, и, конечно, не могли не заметить ее на масштабном матче. Людям интересно. Слишком. — Но разве твое начальство не осознавало этого, когда ее принимали на работу? — Тео спокойно ел свой суп. Малфою же вся эта ситуация напрочь отбила аппетит, однако он косился на свой сэндвич, потому что день был в самом разгаре, и силы ему были необходимы. — Не знаю, о чем они думали, если вообще использовали свой мозг по назначению. Как я уже сказал самой Грейнджер — одна маленькая заметка в газете решила бы проблему. Не полностью, конечно, но вокруг ее персоны не было бы такого ажиотажа. — А теперь ажиотаж будет вокруг вас двоих, — Забини многозначительно поиграл бровями. — Они видели, как ты утащил ее от них внутрь лавки, и не мне объяснять тебе, что это значит. — Мне плевать на их третьесортные статейки, — выплюнул Драко. — Уверен, она того же мнения — все знают, что правды там ни на кнат. Они бы из обычного приветствия высосали любовную драму. Недовольно фыркнув, он попытался сосредоточить все свое внимание на еде в тарелке. Он знал, что сердобольная эльфийка доложит матери о его плохом питании. Мерлин, будто он все еще школьник… Хотя, безусловно, забота матери была приятна и грела душу до сих пор, сколько бы лет ему ни было. Но иногда даже она перегибала палку, что было удивительно для той женщины, которой являлась Нарцисса Малфой. — К слову о приветствиях… А с чего вдруг вы начали здороваться друг с другом? Последним новостями для нас было полное игнорирование, — Нотт подозрительно прищурился, сканируя его взглядом. — До чего же вы дотошные, Салазар… Вы оба были на игре позавчера, и, полагаю, видели, что я получил травму? По этой же причине я не встретился с вами вчера — госпожа целитель приказала отдыхать и не тревожить ногу, чтобы Костерост подействовал в полной мере. Мы вынуждены были взаимодействовать, да и приветствие — элементарная вежливость. Вообще-то, моя мать воспитывала меня джентльменом, если все еще помните, что это такое. Многозначительно ухмыльнувшись, Драко принялся за еду. Ему хотелось дать своим мозгам отдых и поболтать о всякой незначительной ерунде, как и всегда. А то Грейнджер стало что-то слишком много в его голове за последние пару дней. Конечно, вчера, сидя дома целый день, как затворник, он не мог не подумать о том, как внезапно столкнула их судьба. Хотя он был бы слишком наивным, рассчитывая на то, что никогда не попадет в целительский кабинет. И все же им пришлось взаимодействовать. И это было вполне себе сносно. По крайней мере — для них. Сегодняшняя же ситуация стала полной неожиданностью. Друзья, правильно расценив намек, увели разговор в другое, более спокойное русло — Тео делился новостями своей компании, а Блейз снова ушел в разглагольствования о винах и своих виноградниках. День становился все лучше и лучше.