Mon Demon

      Эва сразу поняла, что за ней пришли. Разбитая и обессилевшая, она даже не пыталась сопротивляться. Ей набросили удавку на шею, затянули так, чтобы могла слабо дышать. Руки опутали шнуром, свитым из серебра, а следом палкой ударили по ногам, отчего она упала на колени, разодрав ткань платья и кожу под ним.              Она не замечала боли, беспрерывно глядя на то, что сделали с последним близким ей существом. Кровавая луна отражалась в застывшем взгляде коня, будто отпечатавшаяся в них ярость. Судя по рваным лоскутам плоти, смерть его была страшной, мучительной. Асмодей наверняка изо всех сил боролся за жизнь до последнего, а вот Эва сдалась сразу же..              Накинутый на голову плотный мешок погрузил ее в темноту. Какие-то люди грубо схватили ее под руки и закинули на старую деревянную телегу, привязав за запястья к борту. После недолгого промедления они понеслись по грунтовой дороге, и возничий будто специально собирал все ямы и кочки, встречающиеся на их пути. Синяки и ссадины останутся по всему телу, но ей явно не суждено дожить до того момента, когда они заживут.              У Эвы было достаточно времени, чтобы обдумать происходящее. Амен убил всех, кто их выследил, даже того мальчишку. Видимо, рядом был кто-то еще, наблюдал, а она слишком растерялась, чтобы заметить. Демон был прав — она слабая. Все обретенные способности бесполезны, если ты не в состоянии ими воспользоваться.              На городских улицах, несмотря на ранний час, уже было людно и шумно. В воздухе стоял приятный аромат свежего хлеба. Эвтида горько ухмыльнулась, понимая, что последнюю трапезу ей вряд ли предложат.              Ее стащили на землю, едва телега остановилась; с головы стянули мешок.              Вперед шагнул бургомистр — низкорослый мужичок с обширным животом и лоснящейся пунцовой рожей. Он склонился над Эвой, слегка облизал свои тонкие губы, рассматривая ее исподлобья. Его липкие ладони с короткими толстыми пальцами, походящими на обрубки, сразу потянулись к ее лицу, но она отпрянула, не позволяя себя коснуться.              Его щеки едва не свисали на плечи, скрывая и без того почти отсутствующую шею; шумное тяжелое дыхание отдавало несвежей рыбой. Мерзко до ужаса.. и смешно. Не сдержав нахлынувших эмоций, она и впрямь рассмеялась, глядя в его поблескивающие глаза.              — Что сказал бы сейчас твой батюшка, будь он жив? — бургомистр осуждающе качнул головой, потряхивая щеками. — Его единственная дочь, ради блага которой он день и ночь трудился, совокупляется с демонами!              Из толпы послышалось роптание, а кто-то даже попытался вступиться за Эву:              — Зачем же с ней так? Девочка не в себе! Кто ж знает, что этот демон сотворил с ней, как истязал? Мы помочь ей должны, а не карать!              — Правильно! — еще один уверенный возглас. — Эвтида на наших глазах росла, никогда дурного не делала. В храм ее поместить надо, в молитвах исцелится от пережитого ужаса. Примет постриг..              — Шлюху дьявола, да в храм?! Совсем с ума сбрендил?              Между горожанами завязалась жаркая перепалка. Забористая брань лилась из каждого рта, кто-то уже и кулаками размахивал. Каждый считал, что знает, как следует поступить, а про саму Эву будто и вовсе забыли.              Градоначальнику пришлось на всю улицу глотку драть, чтобы заставить их подутихнуть. Притягивая к себе за плечо добродушного вида женщину, он велел ей рассказать все, что донесла она прежде.              Услышав знакомый голос, Эва подняла глаза — Анна смотрела на нее с осуждением. Стало ясно теперь, кто о них рассказал.              — Я Эвтиду с малых лет знаю, и в ее доме работала, всем известно. Как только слухи поползли о ее женихе, так выпроваживать меня стала — то больной скажется, то уставшей. А жениха-то ее дома ни разу и не застала. Он, говорила, охотится. Аккурат когда у нас люди пропадают! — все внимательно и с интересом слушали, не перебивая. — Вчера по грибы я пошла, да задержалась, по темноте возвращаться страшно. Хотела в дом Эвы пойти, ночь переждать, но ее саму раньше встретила, и жениха наконец увидала. Рожищи — во! — Анна задрала руки над головой, поворачиваясь полукругом, чтобы всем было видно. — Я так на месте и замерла, думала, от ужаса богу душу отдам! Демон, самый настоящий! Здоровый и злющий, а глаза — прости, Господи.. — она перекрестилась, подняв взгляд к небу. — Только вот Эвтида наша совсем не боялась. Не силой ее брал, точно говорю, по своей воле под него легла девка! — послышались возмущенные возгласы из толпы, и Анна махнула рукой: — Да подождите, не все это! Она кровь ворожила, своими глазами я видела! А демон ее поучал да нахваливал. Маг крови она, иначе провалиться мне на этом самом месте!              После этих слов защитников у Эвы не осталось. На нее потоком сыпались проклятья и пожелания самых страшных мучений, кто-то даже запустил в нее несколько мелких камешков.              Это всего лишь люди. Большинство из них не представляет собой ничего. Большинство из них с радостью посмотрит на твою казнь, стоит им узнать о твоей природе. Ты и сама знаешь, что они бы не пожалели тебя, так зачем ты жалеешь?              Амен был прав, во всем прав. Она не сделала им дурного, отказалась от возможности быть счастливой с тем, кого искренне полюбила, лишь бы не причинять им вреда. И в благодарность за это люди готовы были разорвать ее на куски.              — Сложить костер! На костер ее! — доносилось со всех сторон.              — Пригласите епископа. — прокричал бургомистр, пытаясь унять зевак. — Вершить самосуд мы не можем, дело явно требует участия церкви. Пусть Его Преосвященство поможет нам решить ее судьбу. А пока — уберите девчонку!              Эву посадили в узкую клетку на площади. Она не могла встать, да и сидя приходилось ноги поджимать под себя. Колени больно упирались в покрытые ржавчиной прутья, но на более удобное положение надеяться не приходилось. Куда хуже оказалось быть у всех на виду. Точно уродливый зверек в загоне, выставленный на потеху.              Торговки, которым Эва частенько оставляла монет сверх цены товара, оскорбляли ее и плевались. Местные дети, для которых на каждый праздник она накупала сладостей и раздавала каждому с добрым словом, со смехом тыкали в нее заостренными палками. Затеяв игру, подбегали и пытались дернуть ее за волосы или платье.              Она хотела бы сдержать слезы, да не вышло. Обида и чувство беспомощности стали ее последними спутниками — такова цена за неверный выбор. Эва старалась спрятаться в собственных мыслях, вызывая воспоминания о мужчине, за любовь к которому расплачивалась сейчас. Глупо было винить в случившемся Амена, когда сама от него отказалась. Интересно, захочет ли он однажды вернуться сюда? Что станет делать, когда узнает о постигшей ее судьбе?              Демон сказал ей недавно, что если он позовет — она услышит, где бы ни находилась. Но работает ли их связь в обе стороны? Ни на что не надеясь, Эва произнесла негромко:              — Амен..              — Молишься? Это правильно.              Открыв глаза, она увидела местного епископа, склонившегося над клеткой. Высокий мужчина лет сорока в выглаженной черной с фиолетовой окантовкой дзимарре со снисходительным видом разглядывал сидящую в ней узницу. Запыхавшись, через всю площадь к нему уже спешил бургомистр.              — Ваше Преосвященство! — градоначальник ухватился за руку священнослужителя и почтительно коснулся губами, отчего тот едва заметно скривился. — Вам уже рассказали, в чем ее вина? Люди требуют, чтобы Эвтида взошла костер, но правильнее будет узнать прежде, что в этом случае предписывает нам Господь.              — Костер? Конечно же нет. — Эва замерла, услышав его слова. Неужели смилуются над ней? — Сперва на дыбу ее. Пусть расскажет, кто еще с ней в шабаше и где демон сейчас. Сразу не отпускайте, даже если заговорит. Потяните как следует, так она много интересного сможет рассказать. Потом четвертовать с выжиганием нутра. А уж что останется — предать огню.              Толпа одобрительно гудела и славила бога, тогда как Эва до боли сжимала руками железные прутья, только бы не впасть в истерику. Бургомистр с торжествующим видом отдавал приказы о подготовке пыточных орудий, епископ же с полным смирения лицом принялся читать молитву.              Солнце вдруг заволокло серыми облаками, раскаты грома один за другим раздались вдалеке. Все настороженно воззрились на небо.              — Добрый знак. — заключил архиерей. — Господь благословит своей милостью.              Мужики выкатили дыбу прямо на центр городской площади. Народу собиралось все больше — не каждый день такой зрелище выпадает. Эва просто закрыла глаза, пытаясь сдерживать сбившееся от страха дыхание. Когда все было готово, замок на клетке отворили и за руки вытащили ее наружу, поставив напротив епископа.              — Твое наказание станет уроком для всех нас, напомнит о важности следования путям господним и борьбы со злом. И да очистится душа твоя, и да обретет она мир в вечности. — он перекрестил Эву, равнодушно дал отмашку, и ее потащили к последнему в жизни ложу.              Топот копыт, подобный ударам могучего молота о нерушимые скалы, разнесся в пространстве, рассеиваясь меж стен невысоких строений. Люди заозирались испуганно, не понимая, чего ожидать. Даже Его Преосвященство утратил свою безмятежность, нервно сжимая в руке распятие.              Оборванные крики донеслись издали, а через мгновение из-за собора показался гигантских размеров вороной конь. Глаза его пылали синим огнем, копыта нервно рыли вымощенную камнем площадь, перетирая булыжники в мелкую пыль.              Пришедшие поглазеть на казнь люди с визгом бросились врассыпную, не понимая, что лишили себя всякого шанса на спасение, просто явившись сюда. В наказание за малодушие каждый из них сегодня лишится души.              Эвтида завороженно смотрела на то, как огромные рогатые фигуры одна за другой появлялись словно из ниоткуда. Даже среди них Амен выделялся ростом и шириной плеч. В тяжелом плаще из черной дубленой кожи он походил на движущуюся гору — ночной кошмар всякого, кто посмел посягнуть на его женщину.              Бросив на нее недовольный взгляд, скрывающий за собой истинное облегчение от того, что она серьезно не пострадала, Амен без малейшей жалости и сомнений собственными руками разрывал тех, кто оказывался на его пути к ней. Кому-то демон сворачивал шеи, кого-то буквально разбил о стену. Голову обмочившего штаны бургомистра он одним ударом снес с плеч, расколотив, как переспевший арбуз. Грузное тело градоначальника плюхнулось наземь, комично подергивая короткими ногами.              Конь, так похожий на ее Асмодея, копытами забивал убегающих прочь горожан, зубами вгрызался в лица. Эва заметила тянущуюся неровным зигзагом по его шее полосу. Да быть не может..              Прочие демоны не отставали, почти играючи вырывали встречным бедолагам конечности, ломали спины, выдавливали глаза. Весь мир вокруг их руками превращался в какофонию боли. Кровь, казалось, туманом стояла в воздухе.              Собственных чувств Эвтида разобрать не могла. В ней определенно не было в этот миг ликования, но и отвращения не было. Все внутри будто заснуло или спряталось, чтобы обрушиться удушающим чувством вины после. А может, эта внутренняя тишина с ней теперь навсегда.              Часть подоспевших солдат сразу бросилась наутек, стоило завидеть разверзшийся посреди города ад. Некоторые же из них, опытные, живущие сражениями, решили принять бой. Сразу определив лидера, стали подбираться к нему, накинулись гурьбой. Амен ловкими движениями отводил от себя мечи, одного за другим выхватывая воинов и сокрушая их, и все же их было слишком много. Эва вскрикнула, когда меч пронзил его спину почти в том же месте, где была затянутая ей рана. Люди навалились на него еще кучнее, и, похоже, смогли повалить.              Едва не обезумев от того, что может вновь потерять Амена, она вскинула руки, вспоминая все, чему он ее научил. В ярости стиснув зубы, напряженными пальцами Эва рассекла воздух, направляя свою силу на то, для чего она и была создана. Потоки крови вырывались из тел, а обладатели их падали замертво, даже не успев понять, откуда пришла смерть.              С каждой отнятой жизнью что-то менялось в ней, становилось крепче и будто бы леденело. Теперь она наконец понимала, о чем говорил ей демон. Ощущать такую мощь внутри себя невообразимо приятно. И ей определенно хотелось получить еще.              Магия будто искрила на кончиках пальцев, грех этим не воспользоваться. Кровь стремилась к ней, собираясь багровым шлейфом ее длинного платья. Часть то и дело дождем опадала на землю, возвещая о смерти хозяина, но тут же восполнялась новым притоком. Эва даже не заметила, что Амен давно скинул с себя солдат, почти каждого вознаградив на самоуверенность, и ловко расправлялся с теми, что еще держались на ногах. Не заметила, как сама она переключилась с воинов на обычных людей, неудачно оказавшихся в относительной близости.              Вопли становились все тише, а вскоре в городке, где Эва родилась и провела свое детство, воцарилась тишина. Сбивчивый нервный шепот молитвы епископа, спрятавшегося за дыбой, был единственным, что звучало на некогда оживленной площади. Его Амен оставил на сладкое. Не скрываясь, вальяжной тяжелой поступью он подбирался к трясущемуся мужчине, широко улыбаясь от того, как тот подскакивает на месте от каждого шага. Остановившись напротив него, демон склонился вперед, нахмурив белые брови.              — Как ты там сказал, священник? Четвертовать с выжиганием нутра?              Похожий на ничтожную бледную моль епископ, заливаясь слезами от страха, продолжил молиться, робко выставив перед собой деревянный крест:              — .. per passionem.. eius et crucem, ad resurrectionis gloriam perducamur. Per eumdem Christum D.. dominum nostrum. Amen..              Амен вздохнул, поднимая его за шкирку так, чтобы их лица оказались на одном уровне, спокойным и ровным голосом произнес:              — Узри же, глупец: я твой бог.              Кажется, святоша испустил дух раньше, чем демон успел пробить его грудную клетку и вытащить сердце. Отбросив тело как ненужный хлам, Амен развернулся, ища Эву взглядом. Она молча наблюдала за ним светящимися глазами, не смея двинуться с места. Вокруг нее все было залито кровью, а улицу украшали нагромождения мертвых тел.              Он сам подошел ближе, стиснув зубы и всю внутреннюю волю, только бы не поддаться желанию притянуть ее в свои объятия и целовать лицо, по которому бесконечно скучал. Девчонка сама его прогнала, и по первому ее зову он, бросив все, устремился к ней. Но теперь ее очередь.              Напряженная тишина, повисшая между ними, затянулась. Эва не знала, вправе ли говорить, как пожалела о сказанном, как тосковала, мечтая все повернуть назад. Он явился за ней или за силой, что смог собрать с устроенной им жатвы? Хочет ли он еще, чтобы она подле него осталась? Простит ли..              Разрушил эту стену молчания один из сопровождающих Амена демонов. Выпрыгнув из окна дома, расположенного поблизости, он встал между ними и обратился к Эве:              — Это из-за тебя что ли столько шуму? — оценив ее взглядом, с хитрой улыбкой обернулся к Амену: — Не соврал ты, и впрямь красивая!              — Скройся отсюда, Тизиан. Сейчас же.              — Это твоя благодарность? — изобразив оскорбленный вид, он подмигнул ей и без дальнейших препирательств оставил их наедине.                     — Спасибо. — сказала тихо, не глядя на Амена. — Я и не надеялась, что ты придешь..              — Но позвала все же.              — Да. Я хотела.. — она глубоко вздохнула, сдерживая слезы. — Прости меня.              Он тут же обхватил Эву сильными руками, потерся своей щекой о ее. Как же он изнывал без нее.. Будто не видел целую вечность. Ее запах, тепло нежной кожи, робкие касания маленьких ладоней, что сразу легли на его плечи. Она прижималась к нему и плакала, пытаясь оправдаться, наверное, но из-за всхлипов едва ли можно было разобрать что-то. Да и не нужно ему этих слов, и так ведь все уже понимает.              — Твоя спина! — встрепенулась, словно опомнившись.              — Пустяки. Плащ пробили, и только.              Когда она выплакалась сполна, Амен улыбнулся и, взяв ее за руку, повел прочь с мертвой площади.              — Подожди! Это же.. — она почти бегом добралась до коня, стоявшего рядом с прочими демонами и потянулась к нему, но тот не реагировал, точно ее там и не было. — Асмодей..              — Он теперь мой. Не обижайся, Эва, но хозяйка из тебя так себе. — обласканный полным возмущения взглядом, он улыбнулся. — Шучу я. Считай это побочным эффектом воскрешения.              — Поверить не могу.. Ты и такое можешь??              — С людьми это не срабатывает, поэтому ты уж постарайся сохранить свою прекрасную голову на плечах, ради меня. — демон мягко потрепал черную гриву, сказал ласково: — Не вредничай, она своя. Ты вспомнишь скоро.              Две пары сине-черных глаз уставились на Эву, и это показалось ей по-настоящему жутким.. и прекрасным. Никто в целом мире ей больше не нужен. Все прочее больше не имеет никакого значения.                     Перекинувшись парой слов со своими людьми, удостоверившись, что здесь со всеми покончено, Амен отдал приказ расчерчивать знаки. Пришло время возвращаться домой.              — Мы просто оставим все эти тела здесь? — Эва задала этот вопрос скорее по инерции, нежели в действительности волнуясь об умерших.              — Да. Atra mors. О другом никто и не подумает.              — И даже если в чуму не поверят.. — раздался голос Тизиана, — нам с того какая разница?              И вправду, к тому времени, как кто-то прибудет в город, от их присутствия здесь не останется и следа. А возвращаться Эвтида уже не планировала.       

***

             Когда они перенеслись на усеянный мелкими белыми цветами луг, Эва заозиралась вокруг. Здесь красиво, а природа почти не отличается от привычной ей. Такая же зелень травы, высокие стволы деревьев, небесная синь. Ощущалось только все по-иному. Амен не соврал — энергия тут и впрямь незримо текла по воздуху. Сперва сила давила на грудь, будто переполняла, но скоро тело ее подстроилось, научилось пропускать эфемерные потоки через себя. Удивительно..              — Все как задумывали?              — Да, Тизиан. Ступайте. — сказал, обращаясь уже ко всем.              Они остались втроем: демон, ведьма и конь. Неплохая компания.              Не отрываясь от созерцания окружающего пейзажа, Эва спросила:              — У тебя все получилось, значит?              — Да. Теперь это все наше, как я и обещал. Осталась сущая формальность.              Она хмыкнула, скрывая волнение за попыткой отшутиться:              — Ты всерьез хочешь жениться на мне? Даже зная, сколько проблем от меня?              — Я не такой легкомысленный, как некоторые ведьмы, и словами зря не бросаюсь. — не давая ей возразить, Амен мягко коснулся ее спины. — Иди за мной.              Он вывел ее на тропинку, тянущуюся меж густой рощи, и через несколько минут остановился, указывая вдаль. Взгляду Эвы открылось сияющее озеро с водой, по цвету сравнимой с чистейшими голубыми сапфирами. Возле единственного растущего на его берегу дерева — самого необычного, что доводилось ей видеть, — разномастные демоны и какие-то неведомые существа украшали сооруженную над каменным алтарем арку белыми и фиолетовыми цветами.              — Это.. что.. Как ты так быстро все подготовил??              — Я просто знал, что вернусь за тобой. Как знал, что и ты будешь ждать моего возвращения.              Приоткрыв рот, Эва безмолвно наблюдала за местом, где скоро предстоит им навек связать свои жизни. Это все словно из сказки или самого чудного сна, не иначе. На толстом ветвистом стволе она заметила насечки, похожие на настоящие шрамы.              — Что это за отметины?              — Когда-то очень давно, на этом месте от ран умер последний дракон. Его кровь, как и демоническую, земля не принимала, потому вся она впиталась в побег молодого дерева, даря ему силу и вечную жизнь. Драконья кровь течет в нем и по сей день, это один из связующих элементов свадебного обряда.              — Нас свяжут водой и кровью.. — пробормотала, вспоминая его слова. — А вода тоже особенная?              — Просто красивая. — Амен тепло улыбнулся, приобнимая ее за талию. — Я позже расскажу тебе обо всем, а пока идем, покажу тебе наш дом.              Им недолго пришлось шагать, всего через пару минут Эва во все глаза разглядывала графитово-черный не то особняк, не то замок. Аккуратные шпили венчали многоскатные крыши, суровость камня удивительно гармонировала с яркими стекольными витражами и высокими окнами.              Навстречу им спешили юные демоницы, с робким интересом рассматривая свою госпожу. Одна из них заговорила с радушной улыбкой:              — Платье уже доставили. Позволь ненадолго украсть у тебя невесту, господин.              — Иди с ними, я вернусь скоро.              Оставив ее в легкой растерянности, он удалился.              Эву сразу погрузили в ароматную пенную ванну, мягко смыли кровь с волос и кожи, и все тревоги заодно. Среди незнакомых стен она ощущала себя спокойно, будто жила здесь всегда.              Наряжая ее, демоницы весело рассказывали о том, как редки и прекрасны их брачные церемонии, а уж свадьбы властителей никому из них не доводилось застать прежде.                     Отдав все необходимые распоряжения и себя приведя в порядок, Амен вернулся в дом. Увидев Эвтиду в свадебном платье, он замер, на миг переставая дышать.              — Все вон.              Без малейших пререканий приставленные к ней помощницы торопливо покинули комнату. Эва оторопела, раздумывая, что же ему могло не понравится.              — Что-то не так? — спросила робко и немного обиженно.              Не сказав ни слова, Амен приблизился и принялся медленно и аккуратно избавлять ее от платья.              — Ты что делаешь, нас ведь ждут..              — Все будут ждать столько, сколько потребуется. А я больше ждать не хочу..              Бережно отложив украшенный прозрачными камнями светлый наряд в сторону, он разглядывал свою женщину, будто впервые. Смущенная Эва даже прикрылась руками, но он тут же отвел их в сторону.              — Я не разрешал.              Огонек возмущения сверкнул в янтарных глазах, но разгореться ему Амен не позволил. Глубоким и жадным поцелуем погасив ее гнев, он уложил ее на кровать и, не отрывая взгляда от красивого обнаженного тела, неспешно обнажался сам.              Сердце замирало в предвкушении его прикосновений, но демон будто нарочно изводил ее ожиданием. Огромный, сильный, такой красивый.. Не в силах просто смотреть на него, Эва оказалась рядом и прильнула к его горячему телу, на что он улыбнулся лукаво, именно этого и ожидая.              В новом для нее мире и с обретенной недавно силой все теперь ощущалось ярче, чем когда-либо. Собственная кожа искрила от удовольствия, стоило почувствовать на себе его широкие ладони. Похоже, Амен ее реакции хорошо понимал, потому все делал мягко, неторопливо. Нежно обводя каждый изгиб, любовался ее исступлением. Долго целовал, скользил губами по тонкой шее, вновь возвращая ее на ложе.              Поцелуи переходили в легкие, почти неощутимые укусы, от которых Эва вздрагивала, рвано вдыхая воздух. Его влажный язык очерчивал контур груди, пока пальцы до сладкой боли сжимали широко разведенные бедра. Чередуя касания острых зубов и мягких губ, Амен внимал ее несдержанным стонам. Ему нравилось дразнить ее, нравилось ласкать, нравилось лишать ее разума и утрачивать собственный рядом с ней.              Опускаясь все ниже по трепещущему под ним телу, он целовал напряженный стройный живот, снова прикусывал смуглую кожу, бархатным взглядом прослеживая то и дело возникающие на ней мурашки. Когда его язык с нежностью коснулся влажного лона, Эва простонала протяжно и громко. Теряясь в слишком сильных ощущениях, она утопает пальцами в его белых волосах, вздрагивает и сжимается всего через несколько коротких мгновений.              Амен прижался к ней, стискивая в руках, точно капканом, так показывая — Эва принадлежит ему, как и он ей. Навсегда, без остатка.              Она потянулась к его лицу, слишком несдержанно ударяясь губами в губы. Забралась на него, усаживаясь сверху, оглаживая ладонями рельефный торс и широкую грудь. Запрокинула голову, когда Амен приподнялся и оттянул ее волосы, открывая шею для поцелуев, пылких и страстных, оставляющих багровые следы на коже. Все увидят их, но ей наплевать. Границы здравомыслия демон стер давно и без малейшего сожаления. Значит, и она сожалеть ни о чем не будет.              Обхватив рукой напряженный член, Амен провел им вдоль ее разгоряченного лона. Еще не остывшая от пережитого удовольствия, Эва умоляюще прошептала над его ухом:              — Подожди..              Но он не слушал. Обхватив ее талию, мягко толкнулся бедрами, сдавленно выдохнул от долгожданного наслаждения оказаться в ней. Он двигался неспешно, поглаживая ее спину и бедра, ласково целовал приоткрытые в тихих вздохах губы. Она лишь сжимала пальцами его крепкие плечи, прикрыв глаза от переполняющих душу и тело чувств. Будто обжигающая волна разливалась под кожей, когда Амен выходил из нее полностью и вновь вводил член, не позволяя и секунды отдыха.              Его рука переместилась на упругую грудь, сжимая, перекатывая твердые соски между пальцами. Демон был всюду, был для нее всем, заполняя собой каждую клетку распаленного тела. Удовольствие становилось почти мучительным, и Эвтида до дрожи хотела еще.              Она подавалась бедрами навстречу его движениям, прижимаясь теснее. Перехватив инициативу, сама теперь задавала темп, ведомая неконтролируемым желанием отдаваться и обладать. Оторвавшись от его сладких губ, покрывала влажными поцелуями шею. Поддавшись порыву, вонзилась зубами в нежную белую кожу там, где бился его учащенный пульс.              Сыто улыбаясь от проявляющейся в ней ненасытной смелости, Амен с силой сжал округлые ягодицы, шепча ей:              — Безумная..              — Только не лги, что тебе это не нравится.              Желая показать, насколько сильно ему это нравится, демон направлял ее движения, заставляя ускориться. Наполненный электричеством воздух проникал в легкие, отражаясь легкой дрожью в теле. И без того спутанные мысли покинули голову. Эва сильнее выгнулась в спине, желая чувствовать его еще глубже. Вздыхая прерывисто и шумно, она стягивала его шелковистые волосы, смазано целовала губы и скулы. Почти терялась в пространстве от его грубых размашистых толчков, когда скопившееся внизу напряжение стало практически невыносимым. Глаза, полные ярко-синего пламени, смотрели на нее с жадностью и нежностью одновременно. Каждый миг растягивался до бесконечности, пока они оба не замерли, сплетаясь хриплыми стонами.              Когда дыхание успокоилось, а язык вновь поддавался контролю разума, Эва пролепетала:              — Мы правда сейчас пропустили собственную свадьбу?              Амен обнял ее, носом уткнувшись в шею, промурчал лениво:              — Мы просто сделали ее немного веселее. После церемонии придется еще целый вечер делать вид, что нам очень важны все эти поздравления, прежде чем вернуться в спальню. Можно было бы не выходить отсюда и послать всех к черту, но, как ты могла заметить — я старомоден. Поэтому поднимайся и будь так любезна, стань моей женой.              Потратив еще несколько минут на взаимные нежности, они покинули теплую кровать и помогли друг другу облачится в свадебные наряды. Расчесывая ее длинные волосы, Амен вдыхал их аромат и едва сдерживался от того, чтобы снова не снять с Эвы платье. Она коснулась его руки и произнесла, заливаясь румянцем от смущения:              — Давно хотела сказать.. Я люблю тебя.              Он рассмеялся, пытаясь скрыть, каким теплом в душе отозвались ее слова:              — Сделаю вид, будто я об этом не знал. — ловко уворачиваясь от направленного ему в бок локтя, демон обхватил ее, прижимая спиной к своей груди и поспешил добавить: — Я люблю тебя сильнее.                     Они вышли из дома и скоро ступили на тропинку, ведущую к Сапфировому озеру. Будто немного волнуясь, Амен протянул ей руку.              — Готова?              Вложив в его массивную ладонь свою, такую маленькую в сравнении, Эва улыбнулась сквозь подступающие слезы, вызванные искренним счастьем от заполнившей сердце уверенности — перечеркнуть всю свою жизнь ради него было лучшим ее решением.              И она никогда об этом не пожалеет.