Marjoram : Равновесие

Прескверное утро. Я бы очень хотел встретить хотя бы один рассвет без тупой головной боли, но зависимость из раза в раз оказывается сильнее. Контрастный душ помог прийти в себя, но лишь отчасти. На ходу застёгивая алую рубашку, я бежал по коридору, пытаясь успеть на лекцию. Будильник снова подвёл, и приходилось всё делать в спешке. В одной руке была небольшая фляжка с вином, а другая была занята тонкой папкой с выжимками материалов по предмету. Дверь пришлось толкнуть ногой, что ничуть меня не смутило. Войдя в аудиторию, я бегло осмотрелся. Темные стены с картинами Белиала, Астарота и Азазеля. Проходя мимо портрета Люцифера, я хмыкнул и притворно поклонился, чем вызвал редкие смешки в уже заполненной аудитории. Преподавательский стол не вызвал у меня доверия. Массивный и чёрный, он одним своим видом отталкивал, вызывал неприязнь. Небрежно кинув папку на край стола, я ловко запрыгнул прямо на столешницу и поëрзал, поудобнее устраиваясь. Окинув взглядом аудиторию, я понял, что студенты поражены. Видимо, никто не ожидал от ректора такого поступка. Закатив глаза, я неспешно расстегнул верхнюю пуговицу на рубашке и, собравшись с мыслями, начал лекцию: — Доброе утро. Меня зовут Захарий Хоментовский. Я ваш новый ректор и по совместительству буду преподавать демонологию. Для начала я бы хотел узнать, на какой теме вы остановились, прежде чем остались без преподавателя? — задав вопрос, я выжидательно уставился на аудиторию. Руку вскинул черноволосый парень с грубоватыми чертами лица. Одну бровь рассекала тонкая полоска бледного шрама. Получив одобрительный кивок, студент с лёгкой ленцой поднялся со своего места: — Мы начали тему иерархии и чинов. Но толком ничего не успели пройти: преподаватель слинял! — молодой человек задорно усмехнулся, поддерживаемый согласными кивками одногруппников. — Хорошо, значит, начнём с иерархии, — я кивнул и потянулся за папкой. Несмотря на внушительные знания по своему предмету, я безусловно ценил наличие подсказок. Демонология была спорным предметом. Достаточно мало магов решали специализироваться в такой «странной» теме, как Демоны. В основном все выбирали боевую магию, или стихийную, или хотя бы целительство. Мне пришлось переезжать очень далеко от дома, чтобы получить образование. Далеко не во всех учебных заведениях можно было стать демонологом. Но Марджорам тем и славился, что давал лучшее образование. Тут были такие дисциплины, что обычный университет и рядом не стоял. Марджорам давал эксклюзив, престиж и статус. Все выпускники после окончания без труда находили работу. — Сколько существует демонских чинов? — я задал вопрос, параллельно обдумывая, как лучше преподнести информацию: просто вести лекцию или всё же попробовать что-то более практическое. Когда учился я, мы часто делали зарисовки, иногда создавали проекции или что-то в это духе. — Девять! — выкрикнула одна из девушек, сидящих в конце аудитории. Мышиного цвета локоны, ни грамма макияжа и толстенные линзы очков. А также россыпь веснушек по бледной коже и нос картошкой. М-да, красавица, ничего тут не скажешь. — Как твое имя, милая? —я неосознанно скривился и осторожно открыл фляжку. Вино — вот, что точно поможет мне увидеть красоту в этой девушке. Ничто иное на это не способно. — Эля, — страшилка широко распахнула глаза и густо покраснела. Видимо, не привыкла к подобному обращению. Для меня же лёгкий флирт был нормой. Я общался так со всеми и не видел ничего предрассудительного в этом. — Молодец, Эля. Ты ответила верно. Увлекаешься демонами? — я отхлебнул вина, чувствуя, как по пищеводу проходит приятное тепло. — Нет, что вы. Я просто. Просто… — девушка запнулась, расслышав смешки в аудитории. — Она просто заучка! — раздался выкрик откуда-то слева. На всю аудиторию грянул хохот. Эля вжала голову в плечи и опустила глаза. — Заткнитесь! — я покачал головой. Мне было глубоко наплевать на отношения внутри курса, однако даже я не любил, когда большинство травит одного. Смешки затихли, а Эля с благодарностью взглянула на меня. — Вы считаете нормой так разговаривать с нами? Это грубо! — Ариэлла, одна из лучших учениц академии, встала со своего места. Эту девушку я уже знал, так как она училась на Флориане, а в отсутствие декана я лично знакомился со всеми, дабы приглядывать. — Мне плевать. Если я оскорбляю твои чувства, можешь покинуть аудиторию. Учи всё сама, а мне только зачёты сдавай, — я усмехнулся, с вызовом глядя в глаза девушки. В академии я находился всего три недели. Пока что груз ответственности ректора давил куда сильнее, чем преподавание. Несмотря на разрешение и лицензию преподавателя, я не имел опыта, поэтому наверняка был не лучшим педагогом. Впрочем, эта была последняя из проблем, что волновали меня. — Да брось, Ари! Он классный! Не скучный и красавчик к тому же! — сидевшая рядом с Ариэллой девушка ткнула подружку в бок и, не понижая голоса, решила еë успокоить. Покачав головой, я проигнорировал еë слова и продолжил лекцию, изредка прикладываясь к фляжке. К концу лекции я порядком расслабился от вина. Иногда отпускал шутки, над которыми студенты хохотали как ненормальные. Однако материал дал в полном объеме и не забыл нагрузить их домашкой. — Думаю, на сегодня мы закончили, — я захлопнул папку и ловко соскочил со стола. — Мистер Хоментовский! Вы клëвый! — та самая подружка Ариэллы обольстительно улыбнулась, отвешивая мне комплимент. — Вы тоже клёвые, ребята. Но мне пора бежать: академия сама за собой не присмотрит, — я подмигнул аудитории и поспешно вышел, направляясь в свой кабинет. Помимо лекций, мне нужно было сделать ещё кучу других, куда более важных дел. И решить самую главную проблему — найти Романова. Друг не выходил на связь вот уже 2 недели, что порядком меня напрягало. За 10 лет знакомства ни разу не происходило ничего подобного. Александр всегда выходил на связь в течение буквально пары дней, иногда чуть дольше. Я понимаю, письмо может долго идти, однако есть же амулет! Очень давно, лет эдак 7-8 назад, мы обратились к одному из лучших артефакторов с просьбой создать нечто уникальное — парный амулет для телепортаций. Два невзрачных с виду браслета были крепко связаны, что позволяло их обладателям оказаться в том месте, где находился другой. Стоили эти амулеты чуть дешевле чугунного моста, но мы здраво рассудили, что в случае опасности такая вещь просто необходима. Артефактору благополучно стёрли память, дабы никто не узнал о браслетах. Я был неплохим менталистом, однако пришлось здорово потратиться: артефактор был не дурак, и у него стояла мощная защита. Резерв восполнялся довольно долго, но главное, что всё получилось. Без минусов, конечно, не обошлось. Несмотря на то, что браслеты были связаны магической нитью и при запросе с одной стороны второй браслет тут же выдавал координаты, они были не совсем точными. Иногда расстояние было совсем мизерным, а порой приходилось как следует пройтись, используя всё тот же браслет как магический аналог jps. По пути меня несколько раз пытались остановить то преподаватели, то студенты. У всех была куча вопросов, требований и список с жалобами. Все безбожно были посланы нахрен, а секретарь получила строжайшее указание никого ко мне не пускать. Заперевшись в кабинете, я достал из сейфа бутылку виски. — Чёрт, Романов. Как же не вовремя ты пропал, — качнув головой, я откупорил бутылку и сделал несколько глотков. Беспокойство за друга одолевало, не давало сосредоточиться на насущных делах. Александр Романов был, пожалуй, единственным в мире человеком, о котором я беспокоился. Мы познакомились очень давно, вместе прошли сложный путь и пережили довольно тёмные времена. Саша, безусловно, был не самым «простым» человеком, да, впрочем, человеком он не был вообще. Своенравный лугару был моей личной занозой в заднице. Нужно было срочно отправляться на его поиски, дабы убедиться, что всё в порядке. — К чёрту. Всё равно работать не могу толком. Думаю, академия переживёт пару часов моего отсутствия. Сделав ещё несколько резких глотков, я убрал бутылку обратно в сейф и вышел из кабинета. — Меня не будет сегодня в Академии. К вечеру вернусь. По всем неотложным делать обращайтесь к… Хм, отложите эти дела, — запнувшись, я понял, что доверить академию некому. Ещё один аргумент поскорее разыскать Романова. Я доверяю ему, как себе. Оставив секретаря с еë удивлёнными взглядами позади, я быстро двинулся к себе в комнату. Следует переодеться, не знаю, где может находится Сашка, но не хотелось бы оказаться в рубашке и брюках где-нибудь в холодном климате. Наскоро скинув в рюкзак немного продуктов, воду и парочку амулетов, я переоделся в плотные штаны, кофту с длинным рукавом и, нахлобучив на голову кепку, выскочил из комнаты. Прямо под дверью меня поджидала Дафна. Чëрт бы побрал эту женщину: она всегда не вовремя! — Мистер Хоментовский, мне нужно получить от вас… — рыжая начала тараторить, но я, не дав ей договорить, отодвинул еë от двери и пошёл вперед, напрочь её игнорируя. Однако прилипала просто побежала за мной и, подстроившись под мой шаг, молча зашагала рядом. — Что вам нужно? Я очень занят! — буркнул я, испытывая неуëмное раздражение. — Интервью, мой дорогой. Мне нужно интервью для вестника! — Дафна улыбнулась, смешно сморщив нос. — Будет тебе интервью, только позже! — я решил откровенно солгать рыжеволосой прилипале, лишь бы она отвязалась от меня. — Я похожа на дуру? — Дафна ловко шагнула вперед, перегораживая мне путь. — Мисс Лайтвуд, вы похожи на очень приставучую журналистку! Это начинает утомлять, — я скрестил руки на груди, с недовольством глядя на рыжую. — Я просто хорошо делаю свою работу. Так что, когда вы сможете уделить мне пару часов своего драгоценного времени? И куда вы направляетесь сейчас? Зачем вам рюкзак? Что там? — от количества вопросов у меня закружилась голова, и без того забитая размышлениями о проблемах. — Как только я вернусь в Академию, сходим на пикник и я обещаю ответить на все ваши вопросы. А теперь мне пора, — я даже не пытался скрыть раздражение в голосе. Избегая новых вопросов, я резко отошёл от девушки на некоторое расстояние и активировал браслет. Не было никаких вспышек, или грома, или ещё каких-либо проявлений магии. Просто неожиданно мой желудок будто сжала невидимая рука, а перед глазами потемнело. Плотно сжав веки, я постарался сосредоточиться и удержать рвотные позывы внутри. Спустя всего несколько мгновений я распахнул глаза и осмотрелся вокруг. Скалистая местность, мягко говоря, не особо меня порадовала. Редкое количество кустарников, почти полное отсутствие деревьев, да и в целом довольно мрачно и уныло. Острые скалы, разломы и расщелины, невиданное количество пещер. — Ну и где мне его теперь, блять, искать? — я возмутился и фыркнул, снова осматриваясь по сторонам. Ходить здесь, как по парку, не придётся. Нужно аккуратно перебирать ногами и смотреть, куда наступаешь. Одно неосторожное движение — и можно скатиться в обрыв, попутно вызвав ещё лавину камней, которые придавят тебя сверху, если ты не разобьёшься о скалы. Ну и выбрал местечко себе Романов, конечно. Нельзя было пастись на зеленом лугу, как коровка? Мой уровень раздражительности поднялся до предельного. Мало того, что этот придурок не отвечает на письма, хотя неудивительно, что они даже не доходят до него, попробуй тут разберись ещё, где этот идиот прячется. Так вот, он не только не отвечает, но ещё и неизвестно, что с ним происходит. Одно было ясно точно: он жив. Иначе бы амулет вёл себя совершенно иначе. В артефакт вплетена особая магическая сила, и, если с Романовым что-нибудь бы случилось, я бы ощутил магический выброс, а если он не дай бог погиб, то парные амулеты попросту расколются напополам, теряя свою ценность. Тяжело вздохнув, я прикрыл глаза и постарался настроиться. Это было не так сложно с учётом того, что на территории, где я находился, не так много звуков раздавалось. Когда концентрация была на пределе, я почувствовал тонкую светлую нить, исходящую из моего амулета. Она словно навигатор указывала мне путь до расположения Романова. Больше всего люблю именно эту функцию в нём. Путь был нелёгким, я умудрился расцарапать себе руки, разбить бровь и даже порвать свои штаны. А мне еще предстояло вернуться в Академию. Видит бог, если в таком виде меня найдет Дафна, не избежать очередной уничтожительной статьи. — Чёртов Романов, я убью тебя, когда встречусь, — я забрался на очередной выступ и сел передохнуть. Сердце бешено колотилось, а воздуха категорически не хватало. Хоть я и заметно вспотел, я поёжился от холода. Чем выше поднимаюсь, тем прохладней воздух вокруг. В горах всё же нахожусь, а мой прикид им не соответствует. Хорошо ещё, что не в рубашке попëрся, было бы совсем «весело». Позади послышалось грозное рычание, и мое сердце пропустило пару ударов. Я медленно повернул голову и увидел огромного ирбиса с жутким оскалом. Его пасть была в крови, я надеюсь, животного, а в глазах горела жажда убийства. Это я почему-то нутром ощущал. Присмотревшись, я понял, что кошак имеет необычный цвет глаз, да и размер у него покрупнее, чем у обычных снежных кошек. Он мотал своим большим хвостом из стороны в сторону, как будто мне и без этого не было понятно его агрессивное настроение. — Романов, ты, что ли? Чего пугаешь так, давай слезай, я еле добрался до тебя, — мой артефакт замигал, находясь вблизи своего брата-близнеца. Это точно Романов, но что-то чувство тревоги меня не отпускало. Ирбис не сдвинулся с места и не показывал никаких признаков дружелюбия. Я медленно поднялся на ноги и на всякий случай занял оборонительную позицию. Моё преимущество было в магии, так как лугару не могут ею воспользоваться в звериной ипостаси. Его преимущество в сильной устойчивости, регенерации, скорости, силе и быстроте реакции. Моя слабость — тот факт, что вообще-то он мой друг. А он, походу, совсем забыл об этом. Неужели Романов потерял контроль? Что же такого могло случиться, чтобы он так сломался? Саша — один из немногих, кого я знаю, с его стальной выдержкой и нервами. ЧТО должно произойти для этой трансформации? Нет, я не верю или не хочу в это верить. Он просто прикалывается, наверняка. Рык ирбиса заставил мои мысли вернуться в нужное русло. Нет, он не шутит. Он действительно потерял контроль, и я совершенно не знаю, как мне сейчас достучаться до своего друга. — Саша, ты не можешь меня сожрать, я не вкусный, проспиртованный и вообще нужен тебе живым, опомнись, — я сделал попытку его вразумить. Не, ну а вдруг сработает? Не сработало. Снежный барс одним рывком прыгнул на меня, выпуская свои мощные когти. Я торопливо отскочил, поднимая руки в мирном жесте. Следовало показать, что я не враг, однако лугару плевать хотел на мои дружелюбные намерения. Злобно скалясь, он наступал, заставляя меня панически озираться, ища пути отступления. Запнувшись, я остановился на месте, а Романов оказался прямо возле меня, явственно собираясь напасть. Оказавшись лицом к лицу со зверем, я попытался его остановить, использовав заклинание, но сила моего противника оказалась в разы больше. Он замахнулся и ударил меня лапой. Я отлетел, впечатался со всей дури в скалу и рухнул на землю. Из легких разом вышел весь воздух, и в груди расцвела тупая боль. Перед глазами на миг встала мутная пелена. Я судорожно проморгался, стараясь вернуть зрение. Кошак, медленно облизываясь, начал приближаться. В легких не хватало воздуха, мне, кажется, сломали ребра. Кровь струйкой вытекала из моего рта. Я с трудом поднялся на ноги, ссадин становилось всё больше, кровоточащих ран тоже. Кажется, он даже вспорол мне грудь. Моя майка мгновенно пропиталась кровью и прилипла к коже. Места, где по мне прошлись когти Романова, адски жгло. Мне чудом удалось избежать серьёзных повреждений, но это ненадолго. — Романов, блять, остановись! Ты же не хочешь убить своего единственного и лучшего друга! Я знаю, ты где-то там, глубоко внутри. Но я верю, что ты ещё можешь бороться, ты должен вернуться, ты мне нужен. В конце концов! — я не хотел верить в то, что звериная ипостась лугару окончательно захватила разум Александра и его уже нельзя было вернуть. Хотя все признаки были на лицо, но я всё же старался верить в лучший исход. А вариантов было немного: Либо я достучусь до него и верну ему разум, либо он меня сожрёт, либо я его убью. Ни второй, ни третий вариант меня как-то не устраивали. А ирбис тем временем отказывался ждать и давать мне передышку в битве. Он снова напал, пытаясь распороть мне кишки. Я откатился в сторону и запустил в него заклинание замедления, выигрывая себе ещё несколько секунд форы и возможности взять дистанцию. В ближнем бою я ему не соперник, он попросту откусит мне голову. — Ну вспомни, пожалуйста, как мы познакомились. Ты помнишь? А все наши посиделки, а то, как мы путешествовали, наши попойки, шутки и твои уроки? Вспомни! Я, блять, твой лучший друг! Вспомни, чёртов утëс! — я не сдавался. Очередное заклинание полетело в Романова, когда он слишком приблизился ко мне. — Саша! Это Я! Зак! Твой старый засранец-алкоголик! Именно так ты меня всегда называл! — но и эти слова не возымели действия. Барс снова прыгнул на меня, стараясь достать зубами до моей шеи. Я смог отшвырнуть того в сторону и перевести дух для новой атаки. Всё, это был уже последний шанс: или сейчас мне удастся вернуть его разум, или это конец для нас обоих. Ирбис умудрился вскочить на лапы, пока я размышлял, и резко набросился на меня. Откуда у меня в руках образовалась палка, я так и не понял. Барс опрокинул меня на землю и почти достал своими клыками, но я вовремя успел воткнуть палку ему в пасть и с трудом её удерживал вблизи своей шеи. Его лапы запутались в каком-то из разновидностей плюща, и он никак не мог выпутаться, чтобы вспороть мне живот. Мои силы были на пределе. Признаться честно, картинка не из приятных. Особенно его пасть с капающей слюной вперемешку с кровью, бешенные глаза и лютая ненависть ко мне. — Саша, вернись ко мне, пожалуйста. Я никогда тебя не предавал и не предам, я навсегда останусь твоим другом, и я даю тебе клятву в верности, как тогда, давным-давно, на нашей крови в полнолуние! Верность и честь! ВЕРНОСТЬ И ЧЕСТЬ, РОМАНОВ! — я выложил последний козырь из своего рукава и уже мысленно плел смертоносное заклинание. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем я увидел удивление, промелькнувшее в его глазах. Ирбис всё ещё сопротивлялся, но я уже почувствовал вкус победы. Романов вернулся! Он не потерян, его разум всё ещё с нами, и он вот-вот овладеет своим телом. Ему понадобилось гораздо больше времени, чем я себе представлял, но в конце концов кот отступил, с сожалением смотря на меня. Он отошёл на несколько метров и уселся на задние лапы, зализывая свои раны. Всё же я не бестолочь какая-нибудь и тоже нанес ему увечья. Кряхтя и постанывая, я отошёл на несколько шагов назад. Барс следил за моими действиями настороженно, однако в самой глубине голубых глаз притаилась печаль. — Романов, послушай меня. Ты слышишь меня? — я надсадно закашлялся, хватаясь рукой за ребра. Каждый вздох давался с трудом, но, увидев легкий кивок зверя, с огромным усилием я смог начать говорить. Сейчас лишь от моих слов зависело, сможет ли Саша вернуться окончательно. Я не знал, что произошло с моим другом и отчего он дал зверю взять волю над собой, но оставлять его в таком состоянии я не намерен. — Я понимаю, что-то произошло, но ты должен вернуться, — я начал осторожно, медленно, однако мои слова явно не понравились Романову, и он оскалился, издавая предупредительный рык. Да твою же мать! Я никогда не был сильным переговорщиком, это Романов у нас великий дипломат. Я не особо понимал, что можно сейчас сказать такого, чтобы Саша взял контроль над собой окончательно, всё уже было сказано! Заметив моë замешательство ирбис нетерпеливо качнул хвостом и закатил глаза. Это было настолько в духе Сашки, что я не сдержал усмешку. Закатывание глаз — своего рода визитная карточка Романова. Значит, шанс есть, мой друг очень близко, нужно лишь слегка ему помочь. — Ты знаешь меня, я не буду лезть к тебе в душу и топтать там грязными сапогами. Я не знаю, что случилось, но я готов тебе помочь, что бы не произошло. Мы через многое прошли, и наша связь крепка. Ты доверяешь мне? — игнорируя боль во всëм теле, я крепко сжал зубы и устремил открытый взгляд прямо в глаза Александра. Требовалось показать ему, что я полностью на его стороне и не несу угрозы. Зверь неопределенно качнул головой и на несколько секунд прикрыл веки. Со стороны казалось, что он что-то обдумывает. Поеживаясь от холодного ветра, я терпеливо ждал, надеясь на лучший исход. Наконец ирбис распахнул глаза. Что-то глубокое мелькнуло в его глазах, некая искорка понимания, и он глубоко качнул головой, выражая согласие. Незаметно выдохнуть не получилось — вместо этого вышел рваный, болезненный вздох. Держись, тряпка, нужно закончить это! Мысленно отругав себя, я сделал медленный шаг к Романову и вопросительно приподнял брови. Барс не двигался, поэтому я медленно двинулся вперëд, вытягивая дрожащую ладонь и настороженно наблюдая за зверем, который в любой момент мог напасть. Эти несколько шагов показались мне вечностью. Дрожь с рук перешла на всё тело, и мне казалось, что от боли я сейчас разревусь, как маленькая девочка, которой не дали конфету. Но у меня не было иного выхода: нужно держаться. Ради Романова и ради себя. Если я отключусь, барс снова захватит Сашу и просто сожрёт меня. Оказавшись возле ирбиса, я медленно положил дрожащую руку на его лоб и пристально уставился в глаза. Обычно мне хватало только зрительного контакта, но я был слишком ослаблен и решил не рисковать. Медленно шепча слова заклинания, я осторожно кружил рядом с разумом Александра. С лугару всегда было невероятно сложно работать. Шутка ли: звериное сознание уживается рядом с человеческим. Требовалась предельная концентрация и немалый опыт. Я был далеко не самым сильным менталистом, но и не слабаком, не способным даже повлиять на чувства и эмоции объекта. Я застрял где-то посреди со своим пятым уровнем. Я не мог внушить и заставить Романова обернуться, но мог усилить его желание к исполнению этой идеи, фактически подтолкнуть его к этому. Несмотря на мои чары, решающий выбор всё ещё был за Сашей, я лишь давал ему чуть больше свободы от барса и своего рода «сил» для принятия решения. Дополнительно я шепнул заклинание из раздела магии очарования. Я был там совсем слаб: едва-едва второй уровень, но благодаря магии я смогу расположить к себе Романова и слегка повлиять на него. По сути оба заклинания не особо бы помогли, если использовать их поодиночке, но вместе это была гремучая смесь. Усиливая ментальное давление, я резко вскинул вторую руку, сплетая оба заклинания и резко опуская их на разум Романова. Для барса это было аналогом обуха по голове, но выхода не было. Лугару были крайне слабы и уязвимы к ментальной магии. Покачнувшись, зверь издал короткий рык и припал на передние лапы, остервенело тряся головой. Когда барс поднял голову, его глаза сказали всё. Романов окончательно вернулся. — Трансформируйся, — приказал я. Всё-таки ректорство уже наложило на меня свой отпечаток. Но Романов был не тем человеком, которым можно командовать. Посмотрев на меня со смесью удивления и презрения, барс величаво отошёл в сторону. — Саша, пожалуйста, — я сбавил тон и просяще посмотрел на Романова, нервно дергая плечом. Кровь из ран засочилась с удвоенной силой. Презрение во взгляде барса сменилось жалостью и виной. Опустив голову, ирбис кратко мотнул ею туда-сюда, выдавая отказ. — Романов, твою же мать! Я притащился хуй пойми куда, ты исполосовал меня, как гребаную куклу, я чуть не сдох, пытаясь тебя спасти, колдуя в таком состоянии. Я понимаю твои чувства, но сейчас МНЕ нужна твоя помощь! Я пришёл по делу, мне нужно, чтобы ты отправился со мной в Академию. У меня совсем всё плохо! Грёбаные учителя не слушаются, педагогов не хватает! Денег тоже нет! На мне висит чёртова академия, с которой без тебя я не справлюсь! Ты нужен мне, Романов! Выговорившись, я замер в нелепой позе, пытаясь успокоить боль в теле. Каждое движение вызывало новый шквал страданий, поэтому я постарался не двигаться. Мотнув головой, Барс с грустью посмотрел на меня и одним резким прыжком скрылся за ближайшей скалой. Время тянулось бесконечно. К моменту, когда совершенно нагой Алекс вышел из-за скалы, я едва находил в себе силы пребывать в сознании. — Привет, старина. Рад тебя видеть, — ухмыльнувшись разбитыми губами, я скривился от боли. Нехило меня об скалу приложило, раз умудрился пол лица разбить. Романов молчал, с не понятной мне тоской осматривал всё вокруг. Его движения были резкими и дëргаными, словно он ещё не до конца свыкся с человеческим телом. — Сколько? — сил едва хватило на простой вопрос, но Саша понял меня. Опустив глаза, Романов медленно произнёс: — Примерно три. Не знаю, время иначе идёт, когда я… — запнувшись, Романов резко обернулся, всматриваясь вдаль. Три года. Мой друг пробыл зверем целых три года. Вина захлестнула меня с головой. Дела-дела, вечно у меня были дела! Пока я прохлаждался и даже не удосуживался написать ему, он проживал что-то невероятно сложное, что-то, что заставило его переступить грань. — Прости, я хреновый друг, — я покачал головой, указывая на рюкзак, что валялся неподалёку. Там была сменная обувь и штаны. Невесть бог что, но не тащить же Александра в Академию в чём мать родила! — Тут нет твоей вины, — глухо ответил Саша, и с недоверием смотря на рюкзак. Казалось, он забыл, для чего он нужен. Пока Романов переодевался, я заметил, как он иногда болезненно сжимает зубы, буквально при любом звуке. Да уж, мужчину явно настиг безжалостный откат. — Ты идёшь со мной? — я задал вопрос, мысленно уже готовый к отказу. — Иду, — Романов посмотрел на меня пустыми глазами. Впереди его ждëт долгая адаптация и сложный путь. Видано ли: три года в теле ирбиса. Но с этим я буду разбираться уже завтра. Я надеялся, что Романов решит все мои проблемы. Ведь он всегда был таким: собранный, с четким аналитическим умом и горящими глазами. У него была неиссякаемая вера в лучшее и ответ на любой вопрос. Но вместо этого я получил только новую головную боль. Ничего, на то он и мой друг. Вместе справимся. Спустя некоторое время я практически силком втащил мужчину в свои объятья и активировал амулет переноса. *** На территорию Марджорама упали два практически бездыханных тела без сознания. Телепорт вытянул последние силы из обоих. — Черти что творится! Где он был и кого притащил? Вы полны загадок, Зак. Но ничего, я разгадаю каждую, — Дафна стояла в стороне, наблюдая, как Амелия во весь опор несëтся к ректору, расталкивая любопытствующих студентов. В уме у хитрой журналистки зрел коварный план…