Как избавиться от ненависти?

*** И вновь глаза Дрима раскрылись. Вокруг всë та же обстановка, в голове отрывками всплывают фразы Найтмера, но больше всего его смущают именно те, где он говорил о том, что Сон его не узнал. Всë это кажется таким странным, откуда змею знать, где он жил? Разве в дневнике он упоминал о том, в каком именно доме в лесу он жил? Кстати, Найт же постоянно забирал у светлого дневник, как только он преходил к нему, но сон был слишком загружен, чтобы требовать что-то от Ламии. Хотя сейчас ему действительно как-то жутко. Всë таки, как он смог всë это провернуть? Как выбрался из комнаты, ещë и с ним на руках? За дверью вновь послышались шаркающие звуки. Мечтатель не боялся, он был зол, в смятении, растерянности, но не боялся. Кошмар вëл себя странно, очень тактильно, но на этом всë. Кажется, больше всего в этой ситуации его раздражало то, что янтарноглазый запретил к себе прикасаться, но при этом у Ламии с самого начала были какие-то планы или что-то вроде. Удивительно, в тот момент, когда Дрим слушал его, казалось, что слова пролетали мимо ушей, но сейчас, после сна, он начал понимать хоть что-то. Живот предательски забурчал, чëрт, есть хочется. Дверь вновь раскрылась и на пороге появилась Ламия. В еë реках было лукошко, а Дрим уловил лëгкий запах жимолости. Первая ягода, которая созревает в самом начале сезона. А сейчас только середина марта. Удивительно. Кошмар молча улыбнулся ему и поставил на старую тумбочку довольно внушительный короб с ягодами.  - Ты, наверное, голоден. Вскоре я поймаю нам какого-нибудь зверька, а пока придëтся обходиться тем, что есть, - Сон неловко потянулся к ягодам. Он помнил, их отец, пусть и не был садоводом, но всë равно посадил несколько культурных растений и вскопал грядки. Ухаживали за ними, конечно, братья. Но сейчас у них явно нет ничего... Ни овощей, ни воды, ни нормальной еды. Закинув пару ягод в рот, у блондина сразу же свело челюсть, кислые, конечно они... Но брат всегда любил. Сон помнил, как старший близнец тащил его на болото для того, чтобы собрать бруснику, кислятина, но он обожал это.  - Ты... Объяснишь мне нормально, что ты сделал? - янтарноглазый вновь взял в руки пару ягод. Ими не наешься, но обмануть желудок на время дастся.  - Конечно, если ты так просишь, - громадная туша опустилась на жалобно скрипящую кровать и вновь приблизилась к светлому. Тому было некуда отступать, да и незачем.  - Дело в том, что я планировал это... Довольно давно. Те браконьеры взяли меня в начале зимы. Я просто спал, а они вырвали меня из спячки, я был готов убить каждого, но вместо клинка встретил тебя, - его хвост вновь притëрся к бедру Дрима, да что он творит вообще? - Я решил для себя, что всë произойдëт весной, но у тебя были другие планы, - он вновь намекнул на кулон и Сон в очередной раз ощутил, как ему без него некомфортно. - Тогда я понял, что действовать нужно осторожно. У этого камня есть лимит энергии, а когда он заканчивается, то питается жизненными силами от того, кто его носит, - значит, поэтому Дрим чувствовал себя так отвратительно в последнюю неделю? Но откуда Кошмару известно, как работает минерал? - Проблема в том, что ты всегда был слишком сосредоточен и даже если бы я начал что-то замышлять, ты бы это заметил... - Мечтатель нервно ëрзает на месте, близость с Ламией сильно его напрягает. Ощущение, будто змей видит в нëм... Что-то иное, нежели «хозяина» или заложника. - Поэтому пришлось пустить в ход феромоны, ты ощутил их на себе, не так ли? - Дрим нахмурился, но ничего не сказал, больно ему надо идти на поводу у... Этого странного монстра.  - Ты настолько был запутан, что даже попытался выветрить их с помощью открытого окна. Кстати, спасибо за это, я-то думал, что придëтся его выбивать, - Сон резко вспомнил, как не закрыл окно один раз, потом другой... А потом вообще и думать забыл о том, что его «питомец» может сбежать благодаря этому самому окну.  - Это всë, конечно, интересно, - кое-как сдерживая собственный гнев и нетерпения, начал Дрим. - Но ты не думаешь, что меня хватятся искать уже через пару дней. Да, ты научился писать моим подчерком, но это не значит...  - Дрим, ты в курсе, что твой дневник читался ещë до меня?  - Что, о чëм ты? - Кошмар расплылся в довольной улыбке, показывая острые и длинные клыки.  - А то, если почитать твои письма, то можно заметить, что над «ë» почти никогда нет точек. Ты слишком торопишься при написании писем. То же самое, казалось, будет и у тебя в дневнике, но там точки есть... И они поставлены уже другой ручкой,  -... Мира... - вдруг осенило светлого, и он сильно покраснел то ли от злости, то ли от смущения. Она же всегда перечитывала его письма и исправляла его, в последнее время рукописи первым видел Кошмар, но почему девушка заглядывала в его дневник? Неужели тот разговор про ламию так еë задел? Или, возможно, она подумала, что это очередные наброски для книги... В любом случае, как это связано с их побегом?  - Так вот, было очень легко подстроить записи в этом дневнике так, чтобы твоим слугам, которые суют нос, куда не стоит, было ясно, что ты очень устал и в ближайшую неделю хочешь отправиться на отдых к себе в старый дом. И «не хочешь, чтобы слуги переживали за тебя, ведь они так много работают...» - а ведь Дрим только сейчас осознал, что абсолютно забил на дневник, он не открывал его даже за эту неделю, просто приносил в комнату к Найтмеру и забирал, когда уходил... Неужели, всë так просто?  - Ладно, допустим, слуг ты обманул, но как же мои друзья? Я переписываюсь с ними каждую неделю, ты знаешь это, так что...  - Это ещë легче. Все ненужные и старые письма у вас сжигаются, поэтому ты частенько приносил либо недавно присланные тебе письма, либо только-только написанные тобой. На основе этого я составил несколько писем тем, кому ты хотел их отправить в понедельник. Мне оставалось просто заменить содержимое конвертов на свои письма, вот и всë, - это правда не животное. Просто здесь не смотрел бы на несколько шагов вперëд. Обычный зверь на протяжении недели не выматывал бы своего оппонента, параллельно с этим подстраивая все события так, чтобы его преступление выглядело как что-то логичное и правильное.  - Но... Как ты сбежал и как собираешься объяснять то, что пропал вместе со мной?  - Это так же просто. Ты открыл окно, через него я и сбежал. Твои слуги хватятся меня ещë не скоро. Им будет страшно зайти в комнату, а когда они это сделают, с облегчением обнаружат, что головная боль сама покинула покои,  - Но, подожди, как? На окне же решëтки!  - Разве ты не помнишь? Змей надо «доить» раз в две недели как минимум. А мой яд умеет не только парализовать, но и выжигать... Хочешь опробовать на себе? - змей загадочно прищурил глаза, медленно приближаясь к шее Дрима. Блондин лишь ошарашенно отпрянул, упираясь руками в грудь Ламии.  - Нет! - он кожей почувствовал, как Найт усмехнулся.  - Знаешь, а ведь змеи умеют кусать и без яда... Так, к примеру, когда самец прижимает самку для спаривания, тот может укусить еë, для лучшей фиксации... - почему он говорит о таком? Словно Сон позволит когда-нибудь змее себя укусить, даже если он будет знать, что смерти после этого не последует.  - Ты ведëшь себя отвратительно, Найтмер! Прекрати это, сейчас же! И вообще, зачем я здесь? Как ты узнал, где я жил? Почему ты ведëшь себя как человек?!  - Ты так и не понял? - казалось, Кошмар был и разочарован и умилëн одновременно. - Сам посуди... Моë имя, любовь к кислым яблокам, знание того, где ты жил до «инцидента», умение чуть ли не точно передавать твой почерк... Реакция на книгу, которую вы придумали когда-то давно с братом... Ну же, Дрим, сложи два и два! - блондина пробила крупная дрожь, он не верил. Нет, не хотел верить в то, что говорит это чудовище. Этого не может быть, это фантастика, мистика, сумасшествие!  - Нет, ты не можешь быть... Им...  - Я рад тебя видеть снова, брат, - на лице Ламии отразилась улыбка. Такая родная и знакомая, что в сердце защемило. Сомнение, вот что сейчас застилало янтарные глаза юноши. Он отрицательно мотал головой, протестуя и всем нутром не принимая эту правду.  - Да-да, Дрим, всë именно так, - Сон почувствовал, как к его скулам прикасаются большие пальцы, а потом ещë что-то тëплое, тонкое и раздвоенное, а потом губы... С него сцеловывали и слизывали слëзы. Дрим уже не сопротивлялся, он вообще не думает, что в тот момент был в адеквате...