Gardez

Утро среды всегда было Хосоку особенно ненавистно. От воскресной бодрости не осталось и следа, а до следующих выходных ещё было далеко. Впрочем, альфа не был уверен, что на его высоком посту выходные в принципе бывают. Всё равно даже в ночь с субботы на воскресенье непременно находился несчастный менеджер из офиса в Пусане, у которого произошла страшная трагедия: в контракте с закупщиками был прописан ФОБ, а другая сторона в итоге отказывается в последний момент платить за перевозку, и груз уже несколько дней простаивает в порту. И в конечном итоге курировать решение проблемы всё равно приходилось Хосоку. Одно только радовало в этой суматохе: все труды и вся усталость сполна окупались. Взять хотя бы это утро. На работу альфа едет в салоне новенького мерседеса, пока за дорогой следит личный водитель в безупречном чёрном костюме. Машина попроще не полагалась генеральному директору преуспевающей компании, занимающейся высокими технологиями, а водитель — прихоть уже самого Чона, который терпеть не мог сидеть за рулём, так как движение на оживлённых столичных шоссе его неизменно нервировало. К тому же, только непринуждённо устроившись на заднем сидении, Хосок мог пролистывать ленту экономических новостей, что в качестве своеобразного ритуала делал каждое утро уже на протяжении многих лет.    Просмотрев курс валют на сегодняшний день и котировки на фондовой бирже, альфа скорее из праздного интереса читает статью про новый виток торговой войны США и Китая, и уже хочет выключить планшет, как замечает заголовок, который тут же отвлекает на себя всё внимание альфы. «Компания «KI» заключила крупнейшую в этом квартале сделку с американским партнёром. Теперь продукция компании заполонит американский рынок, значительно опередив в данном вопросе других своих корейских конкурентов».   Далее шёл подробный анализ деталей сделки, описание невероятных перспектив продукции «KI» и небольшое интервью с генеральным директором, где журналист спрашивал руководителя компании о дальнейших планах расширения. Терпение Хосока испаряется, стоит ему только увидеть фотографию генерального директора «KI»: его самодовольную и несколько нахальную улыбку, его взгляд, полный чувства собственного превосходства, и черты лица, которые ужасно раздражали альфу каждый раз, когда он их видел. Однако на этот раз раздражение Чона было иного толка. Оно скорее переходило в гнев, а виной всему был один простой факт: эта новость должна была быть посвящена компании Хосока. Он уже второй месяц окучивает американцев, раз пять съездил в штаты, готовился вот-вот заключить крупный контракт на поставку новейшего оборудования, однако какой в этом теперь смысл, если все лавры достались злосчастной «KI», и теперь все попытки Чона наконец заключить сделку с партнёрами из США будут выглядеть как жалкое подражание главному конкуренту.    Приняв факт своего поражения в этой своеобразной схватке, Хосок, как любой человек с достаточной степенью самомнения, начинает пытаться отыскать причины случившегося. Где он просчитался? Что глава «KI» смог предложить такого, чего не было у Чона? Особенно пострадавшим себя ощущало самолюбие Хосока как альфы, ведь не так позорно было бы проиграть другому альфе-руководителю. Однако Чона обскакал омега. Проклятый Ким Тэхён тридцати шести лет, получивший компанию «KI» от доброго отца, решившего уйти на покой и уступив место на арене с тиграми своему потомству. И потомство у старика Кима было на редкость породистое.   Когда Хосок впервые столкнулся с Тэхёном на одной из профессиональных выставок, он не сразу поверил, что стоящий перед ним новый руководитель «KI» омега. И дело было даже не в высоком росте и широких плечах, тут куда большую роль играл сам характер. От младшего Кима исходила энергия бесконечной уверенности в себе и осознания некоторого превосходства над окружающими в некоторых сферах. Одним словом — самовлюблённый говнюк, коих среди акул большого бизнеса полно. Чон подобных за столько лет в этой среде повидал не мало, но с Тэхёном был случай особый. Если других нагловатых выскочек Хосок во время наиболее напряжённых переговоров хотел ударить пару раз в челюсть, то вот Ким вызывал желания иного рода. Поставить его на колени, чтобы смел смотреть только снизу вверх, заставить расстегнуть Чону ширинку, а после чтобы вбирал как можно глубже, дабы и мыслей не возникло переманивать у Хосока клиентов.    Картина была воистину волшебная, и альфа возвращался к ней мыслями каждый раз, когда очередной двадцатилетний омега из модельного агентства делал ему минет, надеясь заполучить неплохого спонсора ради дальнейшего продвижения по карьерной лестнице. Раньше Чону было безразлично, как они выглядят: высокие или низкие, брюнеты или же перекрашенные в блондинов. Главное, чтобы вызывали желание и хорошо работали. Вот только в последнее время Хосок и сам не заметил, как начал выбирать исключительно высоких брюнетов. Не заметил альфа и то, как в моменты особенно острого возбуждения закрывал омегам чёлкой лица, дабы фантазии было проще справиться со своей задачей.    Чон Хосок и сам не заметил, как жгучая ненависть к конкуренту переросла в сильнейшее сексуальное желание.    

***

    Что в их кругах любили больше денег, так это покрасоваться этими самыми деньгами. Благо для подобных целей идеально подходили различной степени абсурдности приёмы, куда собирались лишь самые отборные сливки, желающие либо заключить в процессе непринуждённой беседы за бокалом виски новое выгодное соглашение, либо пощекотать нервы конкурентам своим финансовым благополучием. К подбору гардероба на каждый вечер Хосок относительно исключительно ответственно: светло-серый костюм-тройка в едва заметную крупную клетку, идеально гармонирующий с ним галстук на тон темнее, и очередная модель под рукой, которая уже успела побывать в Париже, а значит с ней не стыдно появиться. Вообще-то Чон мог бы пойти и один, однако было необходимо утереть нос одному напыщенному омеге с самыми шикарными ногами и бёдрами из всех тех, которые когда-либо доводилось альфе видеть. Пускай видит, какой Хосок успешный и всем довольный, чтобы даже мыслей не могло возникнуть, чем Чон порой занимается в душе, нарисовав в голове образ чёртового конкурента.   Вечер проходит гладко: шампанское льётся рекой, как разливаются и разговоры о важности перехода к экологически чистому производству, ведь именно этому и был посвящён сегодняшний формально благотворительный приём. Вот только Хосока не радуют ни восторженные отзывы инвесторов, желающих вложиться в его бизнес, ни недоумение конкурентов, как альфа переманил к себе одних из лучших разработчиков в отрасли. Даже разговаривая с кем-то, Чон то и дело посматривает в сторону главного входа в роскошный просторный зал, но заветного гостя нигде не видно. И ведь наверняка специально опаздывает, дабы привлечь к собственному появлению как можно больше внимания. Чёртов вертихвост, что б у него под ногами земля разразилась! Но всё же это проклятие Хосок хотел бы немного дополнить: пусть вначале Тэхён окажется в его спальне, а потом пускай горит в аду, альфа с удовольствием ему дров подкинет.    Наконец, когда Чон уже порядком устаёт говорить об экономических издержках введения в производство альтернативных источников энергии, в зале появляется задержавшийся гость. Впрочем, ему даже не нужно было опаздывать, дабы произвести фурор на всех собравшихся. В своём изысканном бардовом приталенном костюме с полупрозрачной белой блузой под пиджаком, с укладкой на один бок и с нитью жемчуга. Завершал же образ богатого и успешного омеги привлекательный молодой альфа под рукой и, кажется, Хосок видел его слащавое личико на рекламном баннере какого-то нового одеколона. Тоже, значит, на моделей перешёл.    Стоит только Киму появиться, как его сразу же окружают со всех сторон, осыпая поздравлениями в честь заключения потрясающей сделки с американцами. Все хотят попасться омеге на глаза, все хотят, чтобы он их запомнил, все хотят вести с ним дела. Один только Хосок, кажется, не скрывает за жеманной улыбочкой, что хочет стереть Тэхёна в порошок. В этой отрасли слишком мало места для них обоих.    Ким всем улыбается, всем отвечает согласием на предложения о сотрудничестве, непринуждённо проходит в центр зала, ведя за собой спутника словно послушную собачонку. Хотя наверняка этот альфа именно ею и был. Сидеть, бежать, работать членом — три главные команды, за которые, если освоить, можно было получить лакомство из рук своего сахарного папочки. Хосок мог бы скривиться от отвращения, однако вовремя вспоминает, что точно такие же команды раздаёт своим любовникам. И эти молодые омеги ещё и свято уверены, что он в них однажды влюбится. Влюбится за то, что они симпатичные и в постели неплохи. Ох уж эти беззаботные мечты о сказочно щедром альфе, который будет оплачивать все твои прихоти за то, что ты просто есть, а потом, как последний дурак, ещё и всё имущество перепишет. При этом сами мечтатели ничего, кроме смазливой мордашки, предложить не способны.   В какой-то момент, похоже, Тэхён понимает, что игнорировать присутствие на этом приёме Хосока невозможно, хотя могло быть и так, что омега намеренно тянул время, дабы довести Чона до наивысшей точки бешенства. Якобы вспоминает о главном конкуренте в последний момент, чтобы вскользь упомянуть свою победу.    — Господин Чон, как приятно и вас здесь увидеть, — с наигранной улыбкой произносит Тэхён, а после протягивает собеседнику ладонь для рукопожатия, и Хосоку приходится сдерживать себя из последних сил, дабы не сжать чужую кисть до хруста костей.   — Я тоже очень рад вновь встретиться с вами, господин Ким, — всё же Чону удаётся победить соблазн, и рука омеги остаётся в целости и сохранности.    — Надеюсь, вы не в обиде на меня из-за американцев, — с насквозь фальшивым сожалением спрашивает Ким, и это лишний раз подтверждает для альфы тот факт, что глава «KI» ликовал и наслаждался каждой сладостной минутой победы.    — Ну что вы, это же была честная конкуренция, — как бы Хосоку ни хотелось думать, что Тэхён просто отсосал каждому менеджеру на переговорах, однако всё же приходится признать, что борьба от начала и до самого конца была честной.    — Как славно, а я уж испугался, что мог вас задеть, вы же так долго пытались заключить аналогичный контракт. Но как же прекрасно, что мы не держим друг на друга зла.   — О каком зле, господин Ким, может идти речь? Я ведь полгода назад переманил к себе некоторых ваших разработчиков, однако и это едва ли можно назвать преступлением, их просто привлекла зарплата повыше.   По появившейся едва заметной складке между бровей на красивом и удивительно подтянутом лице Тэхёна Чон понимает, что этот раунд остаётся за ним. Один-один. Хотя их с Кимом счёт, если быть точнее, давно перевалил за восемьдесят.    — Дорогой, я хочу шампанское, — несколько капризно произносит спутник Хосока, наверное, полагая, что альф привлекает такая вот детская непосредственность, но Чона она только бесила, особенно в подобный момент.   — Иди и возьми, — как ни в чём не бывало отвечает альфа, будто не понял явный намёк заканчивать унылый разговор о бизнесе с конкурентом.   Модели, впрочем, ничего не остаётся, кроме как послушно уйти. Своей собачонке Тэхён тоже советует погулять, чтобы не мельтешил перед глазами лишний раз. Так ненужные зрители удаляются, оставляя главных действующих лиц наедине.   — Ему девятнадцать хотя бы есть? — с заметным упрёком произносит Тэхён, а Хосок лишь усмехается. Кто бы говорил.   — Есть, а вашему? — хоть чем-то Чон мог похвастаться, потому что потом участвовать в скандале с несовершеннолетними ужасно не хотелось.   — Нет, даже скрывать не буду, зато молодит получше любых косметологов, — Ким коротко посмеивается, вот только ответного смеха не получает, а после обращает более пристальное внимание на напряжённый внешний вид собеседника. — Хотите мне что-то сказать, господин Чон?    На самом деле господин Чон хотел сказать этому омеге ужасно много. Как его раздражает до трясучки каждая, успешно заключённая Тэхёном, сделка, как он громит кабинет каждый раз, когда правительственный тендер выигрывает Ким, а не он, и как потом сладко об омеге фантазировать. Но нельзя допустить, чтобы хотя бы один пункт Тэхён узнал, а потому Хосок произносит лишь:   — Что желаю вам приятного вечера.   — Что ж, могу пожелать вам того же.   Ким удаляется, оставляя после себя лишь шлейф древесного парфюма, который приятно щекочет нос, распаляя воображение. Хосок провожает Тэхёна взглядом и видит, как он вновь подходит к своему спутнику и что-то ему шепчет. И зачем только столь яркий, харизматичный и самодостаточный омега, как глава «KI» растрачивает своё время на бездарных альфонсов, которые даже не хотят потрудиться самостоятельно встать на ноги? Неужели Ким не хочет видеть рядом с собой кого-то со столь же несгибаемым характером, кого-то равного себе по уровню? Кого-то вроде Хосока.    Модель Чона также возвращается с бокалом шампанского, однако весь вечер альфа не обращает на спутника практически никакого внимания. Он всё также общается с партнёрами, старается казаться заинтересованным, хотя на самом деле продолжает следить за Тэхёном, надеясь незаметно подойти ближе, вновь ощутить аромат древесного шлейфа, а ещё лучше было бы прикоснуться. Дотронуться до пленяющей своей мягкостью кожи, и либо сжать ладонями лебединую шею, чтобы Ким навсегда исчез, либо же притянуть поближе и ощутить на себе, насколько эти губы могут быть жаркими.    В какой-то момент Тэхён достаёт из своего небольшого клатча пачку сигарет, открывает, однако с досадой обнаруживает, что внутри пусто. Его собачонка, чуть ли не виляя хвостиком, протягивает Киму свои сигареты и зажигалку. Омега коротко извиняется перед собеседниками и направляется к выходу из зала, предварительно уточнив у официанта, где здесь можно покурить. Хосоку следовало бы не обращать на это никакого внимания, однако он, сам не понимая, чем именно руководствуется, через несколько минут после ухода Тэхёна следует его примеру и также покидает зал.    Альфа искренне надеется, что не сможет найти Кима и вернётся ни с чем, не успев натворить глупостей, однако удача сегодня была явно не на его стороне, или же, наоборот, улыбалась, смотря как посмотреть. Взгляд Чона сам собой падает на открытую дверь в туалет для омег, а кожа начинает ощущать непривычную прохладу, идущую из этого помещения. Пазл складывается сам собой, и Хосок, несмотря на формальный запрет, направляется внутрь, обнаружив Тэхёна стоящим у распахнутого окна недалеко от ровного ряда раковин. Омега не оборачивается, когда слышит чьи-то шаги, не обращает он внимание и на то, как закрывается входная дверь, однако Киму всё же приходится обернуться, когда к нему напрямую обращаются:   — В туалетах курят только нерадивые старшеклассники, — вместо приветствия говорит Хосок, а после подходит поближе к омеге под недоумённый взгляд последнего.   — Официант посоветовал это место, а вы здесь что забыли? Туалет для альф напротив, — Тэхён явно ожидал, что незваный гость тут же уйдёт, однако Чон даже не шелохнулся.   — Скажите, господин Ким, вы ведь нарочно заключили ту сделку с американцами? Насколько я помню, раньше вы устремлялись в Европу, а как просочились новости о моих переговорах с партнёрами в штатах, так сразу переключились на другую сторону Атлантики. Я не верю, что подобные совпадения могут быть случайными.    — И правильно делаете, что не верите, я это сделал, чтобы вам насолить. Знаете, как в детстве: сделал гадость — и приятно. Так было приятно представлять ваше озадаченное выражение лица, когда прочтёте новости. Это даже приятнее оргазма.   — Господин Ким, вам кто-то говорил, что вы редкостная сука? — здесь уже было не до дипломатии, и Хосок прямо высказывает всё, что думает.   — Поверьте, вы не первый такой. Впрочем, в вас, господин Чон, от суки не меньше. Так подло и низко переманивать мой штат разработчиков, когда все проекты остаются у них на руках. Вы первый из моих конкурентов, кто на подобное осмелился.    — Мои конкуренты тоже обычно не заключают крупные сделки назло мне, — не остаётся в долгу альфа.   — Вот видите, сколько у нас общего, аж умилиться можно. Есть только одно различие: у вас козыри в рукаве постепенно заканчиваются, а у меня их ещё много припасено.   Тэхён ухмыляется, а вот его собеседнику сейчас совершенно не до смеха. От этого коварного омеги можно было ожидать всего, что угодно, и Хосок понимает, что никакая негласная этика Кима не остановит. От этого ещё тревожнее. Конечно, можно было бы списать всё сказанное на обычный блеф и желание запугать конкурента, вот только Тэхён обычно словами на ветер не бросался. В этом они с Чоном тоже были похожи.    — Господин Чон, ну что же вы так заволновались, аж чуть ли не побледнели, — а Тэхёну с каждой минутой всё веселее и веселее, насмехается сволочь. — Вас же как альфу, наоборот, должна будоражить эта конкуренция. Столько адреналина, от которого кровь кипит. Я давно заметил, что альфы подобные игры любят намного больше секса, — в какой-то момент смех омеги затихает, однако улыбка с лица никуда не пропадает, вот только теперь Хосок был готов поспорить, что она была скорее игривой, нежели весёлой. — Мне уже не терпится посмотреть, как вы будете пытаться меня одолеть. Люблю наблюдать, какой вы сосредоточенный, когда обдумываете дальнейшую стратегию или же пытаетесь обвести партнёров вокруг пальца, — Чон и сам не замечает, как тонкие длинные пальцы, между которых всё ещё тлела сигарета, прикасаются к узлу на его галстуке, постепенно опускаясь всё ниже и ниже, пока сам альфа растворяется в смешанных чувствах: его невероятно раздражают слова омеги, но так же сильно заводят его действия. — И вы тоже любите за мной наблюдать, как я давно заметил. Неужели так сильно нравлюсь?    — Так сильно злишь, — сквозь зубы по слогам проговаривает Хосок, стараясь сохранить остатки самоконтроля, когда пальцы собеседника доходят до ремня на брюках.   — Одно другому не мешает, тем более злость и ненависть лишь распаляют чувства. Все мои любовники изображают безграничное обожание, но это уже начинает мне надоедать, хотя я, несомненно, люблю восхищение в свой адрес. Лучше было бы всё это совместить. Господин Чон, вы мной восхищаетесь? — Чон уже хочет ответить какой-нибудь колкостью, однако Тэхён его опережает: — Вижу, что восхищаетесь.   — Откуда такая уверенность, я же вас только что назвал редкостной сукой.   — Оттуда, что я почти добрался до вашего члена, а вы до сих пор меня не оттолкнули, — и действительно, Ким почти поглаживающими движениями продолжал опускаться всё ниже и ниже. — Господин Чон, конечно, трахать послушных молоденьких моделек, согласных на что угодно за новые часики, приятно, но вы никогда не хотели чего-то более острого? Чтобы секс напоминал схватку.    — С вами — нет, — и как бы не хотелось сказать правду, Хосок всё же себя сдерживает, надеясь, что сможет не поддаться соблазну, хотя Тэхёна так от себя и не отталкивает.   — Жизнь научила меня никогда вам не доверять, господин Чон.   Альфа был готов к любому развитию событий, но только не к такому. Неожиданно быстро Ким выбрасывает в окно так и не докуренную сигарету, а после Хосок чувствует мягкое прикосновение ладони к паху сквозь ткань брюк. Петтинг, обычно, не слишком заводил альфу, в качестве стимулятора он предпочитал оральные ласки, однако вполне возможно, что всё дело было в том, какой омега находился рядом. Наверняка особую роль сыграли и все те фантазии с участием Тэхёна, что так долго зрели внутри Чона, не находя заветного выхода. Хосок даже на мгновение сомневается, не снится ли ему всё то, что сейчас происходит. Однако ощущения были вполне реальны. Ким гладит, ласкает, смотрит прямо в глаза, и альфа загорается словно спичка, рефлекторно начиная тереться в ответ о тёплую, пахнущую табаком ладонь. Даже прохладный ветер из окна не остужает Чона и не помогает прийти в себя. Наоборот, он словно обостряет все ощущения, создавая невероятный контраст температур.    — Так всё же нравлюсь, — констатирует факт Тэхён, чувствуя, как твердеет чужой член от его ласковых прикосновений.   — Это просто анатомия, не обольщайтесь, — Хосок уже тяжелее дышит, опирается руками о стену, но даже в таком состоянии находит в себе способность не идти на поводу у наглого конкурента.    — Мой опыт подсказывает, что так быстро обычно не возбуждаются, если ненавидят человека, — неожиданно Ким приближается ближе и следующие слова произносит совсем рядом с ухом собеседника, опаляя мочку горячим дыханием. — И давно вы меня хотите?    Это уже выходило за всякие рамки разумного, и Чон решает, что можно позволить себе не сдерживаться. Резко хватает омегу за плечи и разворачивает спиной к себе. Тэхён даже звука издать не успевает, как оказывается грубо прижат к стене. После одна рука перемещается на его голову, и в следующее мгновение  волосы Кима грубо оттягивают назад, пока вторая рука старается нащупать ширинку на брюках омеги. Любой другой на месте Тэхёна тут же начал бы кричать, поскольку всё происходящее начинало напоминать акт насилия, однако Ким лишь громко смеётся, словно совершенно не испытывал боли от всех действий альфы.   — А вы, оказывается, не джентльмен, господин Чон.   — Заткнись, — грубо отрезает Хосок, который хотел в эту минуту поскорее удовлетворить нахлынувшее возбуждение и, кажется, почти нащупал заветную ширинку среди складок бардовой ткани.   — Как невоспитанно, мы, вообще-то, на «ты» не переходили.   Альфа не понимает как, но Тэхёну легко удаётся его оттолкнуть. Опешивший Чон уже ожидает, что омега убежит, вот только Ким этого не делает. Вместо этого разворачивается и с ещё большим азартом продолжает начатое, только на этот раз расстёгивает ширинку, проявляя в этом деле куда больше ловкости, чем его конкурент по бизнесу. Прикосновения к оголённой коже оказываются в разы приятнее ласк сквозь ткань одежды. На этот раз Тэхён не ограничивается одними только поглаживаниями и обхватывает твёрдый член, начиная водить вперёд и назад. Хосок же больше попыток что-то изменить не предпринимает и полностью отдаётся процессу, толкаясь навстречу и прикрывая в удовольствии глаза.    — Только не вздумай кончить на мой новый костюм, — холодно и достаточно уверенно, чтобы Чон послушался.    Это сумасшествие длится ещё несколько минут, и когда Чон чувствует, что уже почти достиг пика, сам немного отстраняется, однако, к удивлению альфы, Тэхён руку не убирает. Продолжает надрачивать, только сейчас отойдя чуть в сторону, дабы драгоценный бардовый костюм никак не пострадал. И очень скоро Хосока накрывает яркий оргазм, какого не было ещё ни с одним, даже самым опытным и сексуальным омегой. Впрочем, Чон уже сомневался, что хоть когда-то встречал кого-то сексуальнее главы «KI».    Хосок опирается на подоконник, старается отдышаться и хоть как-то прийти в себя после всего, что только что между ним и Тэхёном произошло. Альфа ожидает, что сейчас Ким помоет руку, перепачканную в сперме, однако журчание воды так и не слышно. Чон даже оборачивается и получает возможность понаблюдать весьма занимательную картину. Вместо того, чтобы смыть белёсые капли с ладони, омега их слизывает, ни на мгновение не поморщившись. Даже не все омеги, находившиеся у Хосока на содержании, были готовы проглотить.    — Неплохо, — выносит свой короткий вердикт Тэхён, а после оборачивается к зеркалу, дабы поправить испорченную стараниями альфы причёску. — Но больше не отвлекайте меня, когда я курю, господин Чон, я это терпеть не могу.    И Ким выходит из туалета, оставляя Хосока со сладостным чувством удовлетворённой эротической фантазии, и горьким разочарованием от того, что даже в подобный момент доминировать над Тэхёном у него не вышло.

***

Хосок честно пытался выбросить из головы всё случившееся на том приёме, воспринимать это как акт своеобразного везения, а подобное не имеет привычки повторяться. Вот только, как бы альфа ни уходил с головой в работу, как бы ни стремился поглотить мелкие фирмы не столько ради обогащения, сколько ради удовлетворения, как бы часто ни менял молодых любовников в своей постели, однако ничто не помогало даже отвлечься от воспоминаний о Тэхёне, что уж говорить о том, чтобы отпустить данный инцидент и двигаться дальше, ища удовольствие в других вещах. Проклятый омега никак не желал покидать мысли, похоже, решив обосноваться там надолго.   А вот сам Ким, судя по всему, продолжал жить, как жил. Прошёл месяц с того злополучного вечера, а Тэхён ничем не демонстрировал хоть какую-то перемену в настроении. Заключал успешные сделки под исключительно формальным руководством отца-председателя совета директоров компании, ходил на интервью к многочисленным бизнес-изданиям, посещал форумы, и везде сражал всех своей харизмой и несгибаемостью. Он не бросался в авантюрные сделки, не искал намеренно крови конкурентов и даже не делал перестановки в постели: злосчастная собачонка задержалась у Кима надолго. Перемены же в Хосоке были заметны чуть ли не всем, и на редких интервью журналисты спрашивали у альфы, не хочет ли он бесконечными поглощениями ненароком стать монополистом. Чону же приходилось лишь отмахиваться.   Он пытался встретиться с Тэхёном, где-то пересечься, однако омега был совершенно неуловим. Лишь это обстоятельство и заставляло Хосока отчаянно надеяться, что Ким хоть что-то почувствовал в тот краткий миг, что это не было актом издевательства и доказательства собственного превосходства. Об этом говорило достаточно факторов. Взять хотя бы то, что альфа некоторое время старался раздобыть приглашения на все мероприятия, где должен был присутствовать Тэхён, однако явившись на место, в последний момент узнавал, что Ким неожиданно отказывался от участия. Хосок устраивал секретарям настоящие взбучки, бедняги уставали убеждать начальство, что точно всё проверили, и генеральный директор «KI» должен был присутствовать. Чон вначале им не верил, но вскоре всё же убедился. Не могли его подчинённые ошибаться настолько часто.    На переговоры Тэхён также не шёл. Даже когда Хосок начинал предлагать невероятные по своей щедрости предложения о сотрудничестве, омега упрямо посылал на встречи своих лучших переговорщиков, сравнимых с охотничьими собаками, которые могли нагнать свою добычу, вцепиться в неё клыками и вырвать себе наиболее лакомый кусочек. За ними было по-своему интересно наблюдать, однако Чон хотел другого.    Это начинало постепенно походить на одержимость. Альфа настолько желал обладать недостижимым, что каждый проигрыш вызывал в нём лишь более пылающую ненависть к Тэхёну. Странный и, откровенно говоря, ненормальный коктейль, вот только Хосок по-другому уже не хотел. Был бы Ким одним из тех молоденьких покладистых омег, он не был бы Ким Тэхёном. Его дьявольская притягательность таилась в этой недоступности и откровенных издевательствах над оппонентом. Подтверждало это и то обстоятельство, что в один прекрасный миг Чон осознал, что был знаком с этим омегой ещё много лет назад.   Трудно было не познакомиться, учась вместе на экономическом факультете Сеульского национального, только альфа был на несколько курсов старше. И всё равно жизнь их периодически сталкивала, да и было трудно не прознать про богатого сыночка успешного бизнесмена, которому, несмотря на половую принадлежность, добрый отец намеревался передать весь бизнес. Вот только тогда, даже учитывая его недюжинную внешнюю привлекательность, Тэхён Хосока ничуть не интересовал. Мог ли он тогда знать, что с годами всё так сильно поменяется? Логически было бы завершить мысль выводом о том, что вернись Чон в прошлое, он бы всё изменил, окольцевал бы омегу ещё когда он только-только поступил, и убил бы двух зайцев одним выстрелом: заполучил желанного Кима и забрал бы фирму-конкурента. Но даже если бы перед альфой прямо сейчас поставили машину времени, он бы ни за что не согласился. Во-первых, конкуренция с «KI» была прекрасным драйвером для развития, а во-вторых, зачем Хосоку послушный муж-домохозяин, когда есть самодостаточный генеральный директор со стальным стержнем внутри, способный Чона заткнуть за пояс? В университете Тэхён таким ещё не успел стать, и именно поэтому Хосок находил его абсолютно невзрачным. Тут нужно было бы сравнение с вином, которое с годами становится лишь лучше, однако Кима альфа сравнил бы с ядом: настаивается, становясь с каждым годом всё более и более смертоносным.    А Хосок, между прочим, был бы не против оказаться отравленным.     

***

    — Боже, Ким, я давно так не хохотал, — Чонгук всегда был достаточно шумным, однако на этот раз он побил даже собственный рекорд, впрочем, в этот момент Тэхёну также было тяжело не смеяться.   Наверное, на этом ещё в студенчестве они с Чоном и сошлись. Чонгук был главным источником энергии в их тандеме, а Ким скорее подпитывался от него. Смахивало на энергетический вампиризм, но бывший одногруппник Тэхёна никогда и не возражал. В этот вечер в квартире генерального директора «KI» Чон разошёлся особенно. В момент наиболее громкого хохота омега даже чуть было не разлил красное вино на белоснежный ковёр в гостиной Кима. Однако даже за свой любимый ковёр Тэхён непременно лучшего друга бы простил. Тем более, история, которую хозяин квартиры рассказывал, заслуживала подобного всплеска эмоций.   — Над таким альфой невозможно не смеяться, — Ким делает внушительный глоток, дабы смочить горло после столь длинного рассказа.   — Но он, конечно, идиот, мало того, что не вспомнил тебя, так ещё и за альфу при «первой» встрече принял. Если бы Хосока не было, его стоило бы придумать.    — Это точно, — лишь смиренно соглашается второй омега, ничего, впрочем, не добавляя от себя.   — И что ты будешь теперь делать с ним? Не получится же вечно избегать. Он, может, и забавный, но отнюдь не глупый, рано или поздно всё же придумает, как вам пересечься.    Признаться честно, Тэхён даже предположить не мог, что теперь с Хосоком делать. Изначально омеге было любопытно наблюдать за старым знакомым, который всё никак не мог его узнать, затем появился странный азарт, а вот произошедшему на приёме Ким никак не мог найти объяснения. Вначале ему просто хотелось поиздеваться над страдающим излишним самомнением Чоном, однако эта игра очень быстро увлекла. По законам здравого смысла, Хосока теперь стоило бы избегать чуть ли не до конца дней, тем более после всего произошедшего можно было бы и наиграться, вот только Тэхён насытившимся себя совершенно не ощущал. Эту странную игру хотелось продолжать, но зачем, омега самому себе объяснить не мог.   — В процессе придумаю, кто сказал, что я не могу постоянно от него бегать, — Ким старается звучать непринуждённо, но Чонгука было не обмануть, и он сразу замечает некий подвох во всём том, что говорил лучший друг.   — Законы логики сказали. К тому же, ты ведь понимаешь, что всей этой беготнёй в духе «Тома и Джерри» только больше распаляешь его интерес? Он теперь точно не отстанет.    — Ну и пускай не отстаёт, даже интересно понаблюдать, что он придумает. Мне весело.   — Или же ты никак не успокоишься, что он не обращал на тебя внимание в университете, а ты хотел подкатить.    И вновь по гостиной раздаётся хохот Чонгука, однако он тут же затихает, когда в омегу прилетает тяжёлая диванная подушка.     

***

    Сегодняшний день в главном офисе «KI» ничем не отличался от всех предыдущих. С самого утра Тэхён уже сидел, заваленный многочисленными отчётами, и стараясь разобраться со всеми накопившимися делами, начиная от затруднений поставок из Инчхона, и заканчивая участием его компании в очередной профессиональной выставке. На сегодня было назначено несколько встреч, однако вплоть до звонка секретаря омега совершенно о них не вспоминает. И лишь когда голос в динамике сообщает, что к господину Киму посетитель, Тэхёну приходится отложить всю документацию, дав глазам немного отдохнуть. Омега велит секретарю пустить гостя.   Тэхён находится на своей территории, а потому совершенно спокоен и уже предвкушает относительно лёгкую беседу с первым гостем, но всякое спокойствие вмиг пропадает, стоит омеге увидеть, кто именно к нему пришёл. На пороге стоял Чон Хосок собственной персоной. Проклятый Чон Хосок, которого Ким точно к себе не приглашал. Оставалось лишь гадать, как этот альфа сумел сюда пробраться.    — Ты... — от охватившего его удивления, Тэхён даже забывает о деловой субординации.   — Так мы теперь всё же на «ты», — Хосок усмехается и сколько же в этом было самодовольства и уверенности. Чон наслаждался каждым мгновением своей маленькой победы над неприступным конкурентом.    — Не столь важно, лучше ответь, какого чёрта ты здесь забыл? — формальная вежливость также была Кимом отброшена в подобной ситуации.    — Я предпочитаю оставлять секреты при себе, — после Хосок вальяжно подходит к креслу напротив Тэхёна и устраивается там, хотя альфе никто не предлагал присесть.    — И что же дражайшему господину Чону от меня потребовалось? — Тэхён всё же старается взять себя в руки и демонстрировать собеседнику точно такую же самоуверенность, как у него, вот только драгоценные первые секунды разговора уже были упущены, полностью обнажив растерянность омеги.   — Аудиенция у Его Величества. У тебя точно фамилия Ким, а не Ли? Думаю, с членами императорской семьи Чосона было проще встретиться, чем с тобой.   — Ты уже второй раз уходишь от ответа.   — Потерпи, дай мне насладиться тем фактом, что я всё же тебя перехитрил и оказался здесь.    Тэхёну ничего не остаётся, кроме как раздражённо выдохнуть. Впрочем, после того, что он сделал, было бы странно ожидать от Хосока иной реакции. Ким бы на его месте поступал точно так же.    — Как созреешь, дай знать, я пока схожу выпить кофе, — омега поднимается со своего места и уже хочет уйти якобы за кофе, на самом же деле спастись бегством, однако в этот момент слышит не терпящее возражений:   — Стоять. Я ещё даже не начал говорить, а ты уже сбегаешь. Послезавтра в семь, в ресторане «Flavors». Это всё, что я хотел сказать, — Тэхён даже невольно удивляется, он после произошедшего между ними ожидал от Чона куда большей разговорчивости.    — И что будет в этом ресторане?    — Наше свидание, — вот так прямо в лоб и никакой романтики или же поэзии. Впрочем, и в поступках Кима этой самой романтики было весьма и весьма мало.    — Тебе кто-то говорил, что так омег на свидания не приглашают?    — Если эти омеги крадут у меня из-под носа выгодных партнёров, а потом бегают почти месяц, то именно так и приглашают, — и на это омеге было даже нечего возразить.    — Я ведь могу и не прийти.   — Но ты придёшь, я это точно знаю, — это утверждение вызывает у Тэхёна лишь улыбку, какая обычно была у взрослых при взгляде на нерадивых детей. Хосок никак не мог повлиять на решение Кима или же заставить что-то сделать, а потому с его стороны было крайне глупо утверждать подобное.    — И откуда же такая уверенность?    — Потому что иначе я не оставлю тебя в покое, пока ты не согласишься на свидание. Давай просто признаем, что желание у нас обоюдное, так сразу станет намного легче.    — Странно, мне казалось, что ты хочешь свернуть мне шею.    — Я до сих пор хочу, — как ни в чём не бывало признаётся альфа. — Но всему виной исключительно твоё упрямство.    — Я подумаю, — неожиданно для самого себя отвечает Тэхён, не успев даже толком понять, что именно Хосок ему предлагает, и это омегу сильно беспокоило.   — Из твоих уст это звучит как «да». Что ж, не буду больше отвлекать, продолжай работать, а то в следующем квартале я обойду тебя по объёму прибыли.   И Чон действительно поднимается с кресла и уходит, оставляя Кима наедине со тревожно-волнующим осознанием того факта, что он действительно пойдёт на это чёртово свидание.