Прислужник далёкой земли

      Шимун направился прямиком к набережной — у него не было ни одной причины задерживаться во дворце ещё хоть сколько-то.       Несмотря на то, что наместник сквозь зубы проскрипел что-то о покоях, полагавшихся охотникам, где они могли бы отдохнуть перед походом, ни триерарх, ни его сопровождающие не пожелали ими воспользоваться. Хотя Ортис бы не отказался, но решил не нарываться.       Младший Гурра вызвался сопроводить их до пристани. Джахэн следовал за толстяком, как тень, и недобро косился на кибернетоса, которого считал самым неблагонадёжным из числа охотников. Тот не оставался в долгу и отвечал таким же воинственным взглядом, благо способностей к этому у Симуга было не отнять.       Когда они проходили мимо храма Лунного бога, Шимун посчитал нужным спросить у жреца:       — Господин Ур-Надму, не собираешься ли ты заглянуть в храм перед отплытием?       Он заметил, что тот не имел при себе никаких вещей, кроме табличек, завёрнутых в ткань.       Жрец поблагодарил его за внимательность:       — Верно, мне нужно вернуть записи в хранилище. Но не стоит беспокоиться — это не займёт много времени.       Шимун почесал затылок, ощущая неловкость.       — Хм, да, я подожду тебя здесь, внизу, вместе с остальными. — Ему до ужаса хотелось предложить составить компанию, но он не решался это сделать, отчего чувствовал себя полнейшим дураком.       Жрец подошёл ближе и мягко сказал:       — Для меня будет честью пригласить триерарха «Малкит» в обитель Надму.       — Правда, что ли? Ха-ха, да я не какой-то уж и особенный триерарх, не стоит превозносить меня, господин Энмела, право, не стоит, ха-ха. Куда уж мне до того, кто служит богу. А я всего лишь морской бродяга, с чего же мне честь полагается? Ха-ха!       Шимун понимал, что говорит глупости, но не мог остановиться, будто его язык, обычно острый и беспощадный, взбунтовался против своего хозяина и решил во что бы то ни стало опозорить его.       Симуг и Ортис уже в который раз переглянулись, не понимая поведения триерарха. Гурра кашлянул, делая вид, что поглощён наблюдением за стайкой птиц, вспорхнувших с ближайшей крыши. Остальные охотники, к счастью, не услышали сказанного триерархом, ибо стояли поодаль. Лишь Джахэн, находившийся подле Гурры, состроил кислую гримасу.       — Идём же. — Энмела указал в сторону лестницы.       Шимун, поднимаясь по ступеням вслед за жрецом, чувствовал прожигающие взгляды, направленные ему в спину. Остальные остались без приглашения, словно слуги должны были топтаться возле храма в ожидании господина. Даже Гурра не удостоился такой милости. В другой раз триерарх бы потребовал, чтобы Симуга и Ортиса пропустили вместе с ним, но сейчас он чувствовал, что происходящее было правильным.       — Ступайте к причалу без меня! — крикнул он, обернувшись. — Мы скоро вас догоним!       Ортис фыркнул, скрестив руки на груди.       — Как нагло, — пробурчал он, уходя прочь, — где это видано, чтобы нас променяли на какого-то богомольца. Тьфу!       Симуг, сузив глаза, проследил взглядом, как триерарх и жрец скрылись в тёмной арке прохода, ведущего в святилище. Затем, постояв ещё немного, будто принимая какое-то решение, тоже зашагал за элха. Остальные последовали за ним, даже Гурра не стал задерживаться.

* * *

      Шимун, оказавшись в храме, едва не разинул рот, когда перед его взором предстало внутреннее убранство зиккурата. Он завертел головой, разглядывая диковинную обстановку, несхожую ни с одним святилищем в землях Энмершана и Табира. Стены покрывали орнаменты и цветные росписи, похожие на те, которые он видел во дворце. Но сюжеты на них отличались. Почти все они были посвящены Лунному богу. Шимун мог легко узнать его по наличию полумесяца, сиявшего над его головой, и неизменного жезла, который тот держал в руках. Надму имел величественный вид; его фигура, объятая светом, выделялась на фоне человеческих силуэтов.       Внимание триерарха привлекла статуя в противоположном конце зала. Она была высотой почти в два человеческих роста. В глаза сразу бросались четыре прямых крыла за спиной бога и невиданной красоты корона с полумесяцем над ней. Жезл в его правой руке также венчала луна. Скульптура была выполнена весьма искусно, но по стилю и технике уступала более поздним произведениям элха и ламанских мастеров. Судя по всему, её изготовили очень давно.       Энмела приблизился к простому каменному алтарю подле статуи и поклонился, прошептав что-то. Шимун не понял значения сказанного, ибо не знал ни одного слова на языке Санг-Гига, но предположил, что тот просил божество о благословении и воздавал ему похвалу.       Триерарх не стал подходить ближе, понимая, что не стоит вмешиваться в таинство, лицезреть которое ему довелось. Ему было мало что известно о богах черноголовых и об особенностях поклонения им. Вообще, его почти не интересовала эта сторона людской жизни, лишь Йамму, покровительствовавший ему, был исключением.       Пока тот молился, Шимун думал о том, что у него накопилось немало вопросов, первостепенными из них были: «Почему Ур-Надму скрывают лица?», «Как ты оказался среди храмовых служащих?» и, в конце концов, «Сколько тебе лет?». Но он ждал подходящего момента, чтобы их задать, дабы не выглядеть глупо.       Он уже смирился, что на фоне этого юноши сам он казался неотёсанным простофилей, хотя до этой встречи считал себя искусным в общении. Не робел ни перед кем, будь то хоть сам Даган из рода Агариннов, властитель Энмершана. Ему было плевать на условности и необходимость говорить то, что от него ожидали, и никак иначе. Но в случае со жрецом он просто не находил себе места, и это злило его.       Жрец тем временем завершил молитву и повернулся к Шимуну.       — Приношу свои извинения, триерарх. Я не мог не обратиться к Надму. Каждый служитель обязан высказывать почтение божеству, входя в его обитель. Таковы наши порядки.       Шимун развёл руками.       — Нет, нет, я всё понимаю, не стоило извиняться. Мне было даже интересно увидеть, как молятся жрецы. Да и побывать здесь — особая привилегия, я ценю это.       — К сожалению, у нас не так много времени, чтобы я успел показать тебе всё здесь, но я планирую сделать это по возвращении, если ты примешь моё приглашение, — проговорил жрец, снимая покров с лица.       Это действие заставило Шимуна задержать дыхание. Замерев, он наблюдал, как светлые изящные пальцы отодвигают ненавистную тряпку, являя прекраснейшее лицо. В танцующих тенях полумрака, озарённый лишь тусклым пламенем нескольких ритуальных светильников, он казался ещё красивее.       «Ради обладания им могло бы пролиться едва ли не больше крови, чем за сокровища казны Ларша, — подумал он, — я уже и сам готов убить того, кто заставит страдать этого человека».       Шимун, как заворожённый, смотрел на служителя, не решаясь моргнуть. Шум крови в ушах и стук колотящегося сердца заглушали все остальные звуки. Он не знал, сколько простоял так, словно парализованный. Он заметил, что губы Энмелы шевелились, но он не слышал его слов.       — ...триерарх… Шимун… тобой всё в порядке? Тебе нездоровится? — наконец разобрал он.       Шимун стряхнул оцепенение усилием воли. Он почувствовал, как горят уши от стыда, а на щеках проступает румянец.       — Да-да, всё нормально, задумался немного.       — О чём-то важном? — Тот, похоже, решил окончательно потопить Шимуна.       Вопрос был наглым, и ответ на него лежал на поверхности. Ехидная улыбка, игравшая на устах служителя, не оставляла сомнений, что мысли триерарха не были для него тайной.       — Можно и так сказать, — Шимун решил не юлить, — думал, почему Ур-Надму носят подобные одеяния и не показывают своих лиц.       В уме Шимун воздал себе похвалу за возможность задать первый из интересовавших его вопросов и заодно провернуть всё так, будто его волновало только это, а вовсе не утончённый лик самого жреца, взирая на который, он терял дар речи.       —​ Не думал, что для тебя это является столь большим интересом, — ответил жрец, продолжая улыбаться, — тогда я поспешу утолить твоё любопытство. Дело в том, что традиция эта повелась издавна, ещё во времена второй династии Ларша, когда Надму сделался покровителем царства. В те годы над землёй долины витал дух смуты и страх преследовал людей. Вера в старых богов, взращённая десятками поколений предков, осыпалась прахом в небытие. Явление Лунного бога стало спасением для Ларша, ибо Маду к тому времени уже взял Фарнах под свою защиту, что сделало лугаля воинственной страны намного сильнее, чем прежде.       Маду и Надму относятся к одному пантеону и приходятся друг другу братьями. Они — дети Аму, что зовётся отцом небесной тверди. Его могущество безгранично, и воля его вершит все дела на этой земле. Никто не знает, откуда он появился и кто его породил. Он зрит сквозь бесконечность и ведает обо всём, что творится в мире, а помогают ему в этом отпрыски, что покровительствуют народам и царствам. Они явились людям по воле своего отца и всегда исполняют его приказы.       Триерарх решился спросить:       —​ Бог-покровитель моей страны, Йамму, — тоже сын Аму?       Энмела кивнул, смотря в глаза Шимуну; тот мог заметить, что зрачки его сузились, отчего взгляд стал прожигающим, словно раскалённое железо, объятое искрами пламени. А лицо его утратило доброжелательность, сделавшись подобием непроницаемой маски.       —​ Да, он связан с тем, кому я служу.       Слово «служу» прозвучало как-то по-особенному, словно несло в себе больший смысл, нежели могло показаться на первый взгляд. Шимун хоть и посчитал это за странность, но не стал уделять этому слишком пристальное внимание. Всем было известно, что жрецы славились преданностью своим божествам и могли превращаться в оголтелых фанатиков, когда им приходилось рассказывать о своих обязанностях. Жрец, считав эмоции, промелькнувшие на лице Шимуна, не стал ничего объяснять и продолжил рассказ как ни в чём не бывало.       —​ Лугаль по имени Самиум взошёл на престол Ларша много веков назад, задолго до того, как жил Эн-хур-галь. Ещё при царствовании его деда боги старого мира окончательно утратили силу и больше не могли вершить судьбы людей. Творец небес Аму ниспослал своих детей на землю, дабы те избрали достойных правителей народов и стали их покровителями, заняв места своих предшественников, но перед этим обязательно подвергли бы их испытаниям, дабы цари доказали, что достойны принять защиту божества. Боги, повинуясь наказу отца, разбрелись по свету, перед этим бросив жребий. Так Йамму ушёл на запад, где ему после долгих скитаний удалось найти край, что звался Обителью морских народов; история эта весьма увлекательная, и, если захочешь, я могу поведать её в другой раз.       Шимун был заинтригован и не скрывал этого. Возможность узнать о почитаемом божестве своего народа, с которым он, мало того, был связан, не могла быть упущена. И почему-то он думал, что навряд ли кто-то из нынешних жрецов Йамму знал о ней.       —​ Другие два божества — на юг и восток. Маду и Надму оставалось идти на север от истоков Эфра, где на их пути лежало несколько воюющих царств. Многие из них находились к тому времени на грани исчезновения, ибо они были намного древнее Ларша и Фарнаха, и время их подходило к концу. Сейчас нам ничего неизвестно о них или, вернее сказать, почти ничего. — Он недобро усмехнулся. — Первым на пути двух братьев оказался город Ларша, где на престоле сидел дряхлый лугаль, готовившийся отойти в мир иной. Маду, понаблюдав за ним и его отпрысками, сплюнул от досады и заявил, что не станет покровительствовать никому из его потомков. Ибо люди эти хоть и являлись воинами, но сражались, скорее, из необходимости, нежели по зову души.       Цари второй династии Ларша были хороши в торговле, и народ этой страны, в силу её расположения, состоял в основном из земледельцев и ремесленников. В Ларша проживало немало учёных мужей, астрономы уже тогда следили за изменением положения небесных планет и рисовали карты созвездий на глине. Именно они открыли миру те знания, что поныне используются звездочётами и предсказателями по всему миру. Надму, в отличие от брата, не презирал тех, кто не искусен в бою, напротив — его привлекала наука и возможность взращивать семена познания на плодородной почве светлых умов. Но лугаль был уже слишком стар, и вряд ли бы он сумел пройти испытание бога, явись он тому. Да и нельзя было исключать, что кроме Ларша существовали другие, более достойные царства.       Тогда братья вновь двинулись в путь.       Пройдя несколько полуразрушенных городов, что раньше поражали своей силой и заставляли трепетать одним лишь звучанием имён давно умерших царей, они оказались в молодой северной стране. Она появилась всего за пару сотен лет до этого на осколках некогда могущественного царства, ушедшего в небытие. Земля эта звалась Фарнахом, и правил ей тогда лугаль Абазу из рода первой династии Невии.       —​ Могу догадаться, что этому правителю удалось впечатлить Маду, — предположил Шимун, представляя, какую радость испытал кровожадный бог при встрече с таким же кровожадным царём, коим, вне всяких сомнений, являлся Абазу, ибо все правители Фарнаха славились подобными качествами.       Жрец подтвердил его догадку:       —​ Так и было. Абазу выдержал испытание Маду.       —​ Каким оно было?       —​​​ Маду, оказавшись в Невии, недолго наблюдал за происходящим в городе. Увиденное отдалось радостью в его сердце, ибо люди, жившие в столице, посвящали большую часть времени военному делу и изготовлению оружия. Добравшись до царского дворца, что отличался куда большей скромностью по сравнению с помпезной резиденцией лугаля Ларша, он увидел ещё юного, но уже вступившего в пору мужества Абазу, который всего пару лет назад занял престол после гибели отца во время одного из походов.       Молодой владыка северной земли понравился ему, и он решил испытать его. Но испытание это не могло быть простым, и проявить небрежность значило для бога покрыть себя позором перед будущими почитателями; да и кто бы стал молиться ему и трепетать при звучании его имени, не яви он себя в ореоле могущества, от которого смертный люд преклоняет колени.       Так Маду пришлось выжидать подходящий момент. Случай представился несколько недель спустя, в день царской охоты на львов, после которой проходили состязания за звание лучшего воина Фарнаха.