Ангел, который курит.

Эндрю Джозеф Миньярд – так звали его ангела. Точнее, он не был именно его. Он вообще не был чей-то. Своевольный и безразличный, всегда незаинтересованный и отрешённый, но невообразимо прекрасный. Ангел, который не заинтересован в своей работе, но всё равно её исправно выполняет, хоть и своеобразно. Ангел, который, казалось, вообще не должен был им стать, но это пресловутое "казалось" имеет вес. Ангел, которому плевать на правила, которые не соответствуют его собственным. Ангел, который курит... Который курит именно с ним. С ним, а не с кем-то другим. Хотя он мог выбрать кого угодно. Кого угодно, кто был бы ему интересен. А сам Нил был интересным? Видимо, для этого ангела да. Ангелы никогда не врут. Эндрю никогда не врёт. Не врёт и не делает то, что не хочет. Нил не понимал, как вообще оказался в такой ситуации. Не понимал, в какой момент посиделки на крыше с ангелом стали чем-то обычным и... привычным? Да, именно привычным. Возможно, он просто сходит с ума и это всё лишь плод его больного воображения, истерзанного жизнью и покоцанного временем. Возможно, ему всё это кажется. Возможно, на самом деле нет этих безумно мягких блондинистых волос, слегка вьющихся на концах. Волос, в которых всегда так правильно и красиво растворяется солнечный свет, словно они такие лишь из-за того, что этот свет поглощают. Возможно, не существует этих чарующих глаз, точно околдовывающих Нила из раза в раз. Глаз, кажущихся тёмными, как крепкий кофе, в ночи, но светящимися янтарём при подобающем, дневном или заревном, освещении. Возможно, ему просто привиделись сильные руки, которые запросто удерживали Джостена на ногах или даже над поверхностью бетонного пола, если это было необходимо. Привиделись и элегантные пальцы, между которыми он так часто вертел очередную сигарету, в наглую украденную из чужой пачки. Возможно, вся эта атрибутика, хотя бы в виде нимба, парящего над головой ангела ненавязчиво светящимся обручем, была всего лишь последствием просмотренного недавно сериала по совету одного из друзей. Возможно, никогда не было никакого Эндрю Джозефа Миньярда и это имя... Это прекрасное имя он тоже выдумал..? Он не удивится, если это действительно окажется так. Всё же за свои жалкие 19 лет он пережил достаточно дерьма, чтобы с психикой было не всё в порядке. «– Далеко не всё в порядке...» – про себя размышляет парень, но... – Пялишься. – из мыслей вырывает глубокий и спокойный голос того, кем и была забита голова Джостена всё это время. Он правда в наглую разглядывал Эндрю всё это время? – Задумался. – тем не менее, легко отвечает он. – И о чём же? – О тебе. – на это Нил получает лишь фырканье и закатанные глаза блондина. – Ты же хочешь, чтобы я был с тобой честен. Это мой честный ответ. – И что же надумала твоя дурная голова на этот раз? – То, что я не хочу тебя потерять. – парень старается сделать так, чтобы его голос звучал также непринуждённо и уверенно, как пару секунд назад, но тот предательски похрипывает, выдавая реальные переживания. – И чтобы всё это оказалось сном или моими галлюцинациями. Не хочу, чтобы ты уходил. – Нашёл, за кого цепляться. – делает паузу на то, чтобы сделать затяжку, а после выдохнуть дым вверх, непринуждённо запрокинув при этом голову. – Меня, фактически, даже не существует в мире живых. Плюс десять баллов Гриффиндору за этот грандиозный провал. – То, что я привязался к тебе, плохо? – этот вопрос казался им обоим риторическим, но Эндрю ответил. Тихо и еле разборчиво, привычным тоном, сквозившим безразличием, но сама суть сказанного... Повергла Нила в шок. – Хуже только то, что и я привязался к тебе. Слова из раза в раз прокручиваются в голове заевшей пластинкой и отдаются эхом по всей черепной коробке, от чего, кажется, даже рыжие волосы стали более непослушными, завихряясь вместе со звенящим ураганом мыслей. Проходит время, может минута, может пять, может целый час, но только тогда до Нила доходит смысл. – Так значит, я дорог тебе? – он будто только пришёл в себя после крепкого сна и вид его до сих пор был растерянным, но взгляд чётко сфокусировался на янтарных, подсвеченных закатным солнцем, глазах. Не будь Миньярд собой, точно поёжился бы под этим проникающим до самых костей ледяным взором, словно правда от холода. Но голубые глаза Джостена никогда не были холодными рядом с ним. Никогда не излучали презрения, безразличия или ненависти. Он просто был абсолютным отсутствием и явлением всего и сразу одновременно. – Я этого не говорил. – Но ведь и не отрицаешь. Сейчас Джостен цеплялся за каждое слово и каждое действие, дабы не упустить ничего, что могло бы дать шанс. – Я никогда не лгу. – этого оказывается достаточно, чтобы Нил увидел, если не зелёный, то точно жёлтый свет. – Помнишь, на мой день рождения ты сказал, что не подготовил для меня подарок и поэтому я могу попросить тебя о чём-то, а я тогда не смог придумать ничего и оставил своё желание на потом? – внезапная смена темы заставляет ангела вопросительно поднять одну бровь, но он решает не заострять на этом внимание вслух. – Прекрасно помню, но к чему ты это вообще? – Подаришь мне поцелуй ангела? В янтарных глазах проскальзывает удивление, но его быстро сменяет задумчивость. Нил уже начинает думать о том, что зря задал этот вопрос, но ангел умудряется ошарашить его вновь. – Всего один? – звучит совсем уж буднично. И это явно не та реакция, которую ожидал от Миньярда парень, но она не могла не радовать. В груди от осознания теплеет какое-то приятное чувство, а лицо озаряет лёгкая улыбка, которую он дарит лишь ему и никому больше. – Я не в праве просить больше. – Но я могу тебе дать больше. – Эндрю тушит уже дотлевшую до фильтра сигарету и откидывает её куда-то в сторону, а сам наклоняется корпусом ближе к Нилу, выдыхая следующие слова практически тому в губы, опаляя их тёплым дыханием. – Гораздо больше, чем ты способен себе представить. – Начинать нужно с малого. – это последнее, что он говорит перед тем, как его губы накрыли чужие. Ангел не целует его жестоко, быстро или с большим напором, утверждая ведущую роль, но он делает это дерзко, игриво покусывая островатыми клыками обветренные губы Джостена, жарко и даже немного лениво, тем самым растягивая этот момент, давая насладиться им. И Нил наслаждается. Он закрывает глаза, полностью доверяя и отдавая всего себя в действительно надёжные руки. Парень кладёт свои ладони на плечи Миньярда, боясь заходить дальше и нарушать какие-либо пока ещё неизвестные ему самому границы, хотя он точно уверен, что таковые есть. Он чуть приоткрывает рот, кажется, забываясь, чем другой пользуется, теперь уже изучая нёбо и ряды зубов языком. Те самые элегантные пальцы одной из рук ангела зарываются в копну рыжих волос, слегка оттягивая их, но не причиняя боли, лишь заставляя лучше чувствовать всё, что с ним сейчас происходит. Другая рука Эндрю ложится на талию и тут же притягивает тушку Нила ближе, буквально прижимая к себе, делясь лёгким и таким приятным теплом. Это приятно. В разы лучше, чем Нил мог себе хоть когда-то представлять. Хочется растянуть это мгновение на целую вечность. Хочется, чтобы эти прекрасные ощущения не покидали собственное тело. Хочется, хочется, очень хочется. Но несмотря на все мысленные молитвы голубоглазого паренька, ангел отстраняется от него, оставляя между их губами тонкую ниточку слюны. Веки кажутся тяжёлыми, но Нил находит силы хоть немного приоткрыть глаза и взглянуть на Миньярда, что всё ещё придерживал его и за это, наверное, стоит сказать спасибо. А Эндрю выглядит также прекрасно, как и обычно, точнее, даже лучше. Румянец на бледной коже выглядит очень хорошо, а покрасневшие после поцелуя губы так и тянули к себе ещё больше, чем до этого. Джостен не знал, как выглядит сам, но по удовлетворённому хмыку ангела понял, что тому нравится его вид. – Всё ещё считаешь, что тебе хватит только одного поцелуя? – Я и не говорил, что мне хватит. – голос звучит так невинно, что можно было подумать, будто и не он изначально был инициатором этой ситуации. – Лишь сказал, что не в праве просить больше. Ухмылка трогает губы ангела, заставляя внутри всё перевернуться, а в животе защекотать странным ощущением удовольствия от представленной перед глазами картины. Так Эндрю выглядит ещё красивее. Ещё прекраснее. И, боги, Нил очень надеется на то, что ему ещё представится возможность лицезреть это произведение искусства во плоти. Да, Эндрю точно не был чей-то, но вот Нил уже бесповоротно стал его и это ни на секунду не огорчает.