В деревне...

Вопреки некоторым предположениям Мори, Ода, спокойно разрушив их, пришел в гости к нему и Дазаю уже на следующий день. Причем он принес... Цветные карандаши, мелки и бумагу, чтобы рисовать! Признаться честно, Мори даже не предполагал, что Дазаю нравится рисовать. Потому он и не был уверен в успехе сей идеи, однако мешать не стал, лишь поглядывая с интересом на то, как Ода садится напротив Дазая. У Сакуноске взгляд серьезный, он садится по-турецки перед Дазаем, который тем временем приподнимает голову, чтобы взглянуть на Оду двумя большими пустышками. Подросток прочел в них безразличие, но также какое-то непонимание происходящего, мол, что красновласому нужно? И в этот момент Ода положил на пол две бумаги: одну себе, другую Дазаю. Взял жёлтый мелок и начал рисовать простенькое солнышко, убедившись, что Дазай наблюдает. Затем Ода протягивает жёлтый мелок мальчику, а тот долго смотрит на мелок, словно не зная, взять или нет. В конечном итоге, кажется, в игре с гляделками против мелка проигрывает Дазай, потому что он таки позволяет себя искусить соблазном всего великолепия мелка и берет его в свою маленькую ручку, начиная безобразно водить по своей бумаге. Мори, наблюдавший за происходящим, поражённо глядит за Одой, который не сдавшись, наполнился лишь большим воодушевлением и смог добиться от Дазая хоть какой-либо заинтересованности. В конечном итоге Огай улыбается и уходит в другую комнату, оставляя мальчишек вдвоем. Он знает: Сакуноске можно доверять. Ода рисует голубым облака рядом с солнцем, зелёным травку внизу, а Дазай повторяет за ним, беря те же самые мелки, что брал старший. Только их рисунки отличаются тем, что пусть у Оды и простенький рисунок, но он ясен для детского понимания, в то время как Дазай изображает высококлассное искусство, что были способны понять лишь такие же гении, как и он сам, а имя его творчеству: «каляка-маляка». Хоть на выставку ставь, хоть продавай, оно определенно будет стоить целые состояния, и уж папочка Мори позаботится об этом, имея свои связи где-то там, о чем его сын Дазай сейчас не имеет даже малейшего представления. Ода, наблюдая за Дазаем, не сказал бы, что его глаза оживились. Такую пустоту нелегко восполнить чем-то сразу, но он доволен и сегодняшним прогрессом. Не то, чтобы с мальчиком удалось поговорить, они зачастую молчали, но лучше так, чем давить. Когда пришла пора уходить, то Мори снова пригласил Сакуноске поужинать и в этот раз подросток не намерен был отказываться. Они втроём поужинали, Мори поспрашивал у нового друга Дазая о каких-то вещах, касательно него самого, и поблагодарил за то, что тот пришел. Когда Ода уже ушел, то Дазай, как удивительно, но впервые потянулся к Мори: ребенок схватил мужчину за штанину, привлекая внимание и когда убедился, что Огай смотрит, то протянул рисунок, нарисованный им. Папаня растрогался, и начал щебетать ласковые слова, отчего Дазай тут же отпустил штанину и проигнорировав Мори, ушел снова рисовать. Кажется, Дазай уже в свои два года понял чувство, о котором говорят, как: «я пожалел, что сделал это». На самом деле, Мори был счастлив от того, что Дазай наконец заинтересовался хоть чем-то. Время шло. Не сказать, что быстро, но у Оды получалось заинтересовывать мальчишку: то конфетку даст, то ещё чего вкусненького, то подарит интересную игрушку (кубик Рубика), то книжку с картинками принесет и почитает Дазаю, то снова порисуют. В прошлый раз Ода подарил Дазаю разноцветные карандаши с большим выбором цветов, чтобы тот мог рисовать другими, новыми цветами. Так или иначе, но сложно было маленькому мальчику не привязаться к своему добродетелю, как и Оде к Дазаю. Ода иногда поражался интересным складом ума у Дазая, он не всегда был похож на других маленьких детей, но впрочем, все дети по обыкновению странные и необычные, так что особого значения подросток этому не придавал. Да и какая разница, когда Дазай стал ему другом? Проходили месяцы и Осаму, естественным образом, сдружился также с другими ребятами из деревни. Некоторые рыжие личности, ему, конечно, не нравились, но Мори лишь улыбался тому, каким живым рядом с другими Дазай становится, испытывая такие эмоции, свойственные самому обычному человеку. Раньше Дазая словно бы было тяжело таковым назвать: взгляд пустой, ни капли жадности, раздражения, радости, заинтересованности, а ведь все эти эмоции так свойственны людям. Он был похож на куклу. Сейчас же у него искры блещут в глазах, и Ода понимает – вот он, самый обычный ребенок.