Гарри Кроу

Оба отца подняли глаза, когда Эмма вернулась в комнату. — Сейчас они спят, но прерывисто. Что, черт возьми, произошло сегодня? — Я подумал, что будет лучше, если я покажу вам. Шарпшард знал, что мне понадобятся воспоминания, даже после того, как всё обернулось. Я буду переводить, поэтому, пожалуйста, задавайте вопросы после окончания воспоминания. Мы проведем здесь всю ночь, если понадобится, но обещаю, что отвечу каждому на все вопросы. Они смотрели визит Гарри и Гермионы к мастеру Шарпшарду, а Барчок заменял фон, когда он не переводил напрямую. Эмме пришлось зажать кулаком рот, чтобы остановить крик, который разбудил бы спящую пару после того, как Драконий Клык нанес удар Гермионе, когда она не смотрела. Оба были в восторге от сияния, охватившего пару, и ни один из них не спорил с оценкой Гарри, что это было не более чем упущенная возможность серьезно навредить их дочери. После того, как воспоминания закончили воспроизводиться, Дэну потребовалось некоторое время, прежде чем что-то сказать. Здесь происходили вещи, недоступные его пониманию, и ему не хотелось кричать. У него было такое чувство, что, начав кричать, он уже не сможет остановиться. Увидев, как их дочь чуть не выпотрошили мечом, Дэн почувствовал, что имеет право немного покричать. — Барчок, я благодарю тебя, Гарри, и всех богов, о которых я могу думать, за этот браслет на запястье моей дочери. Однако, пожалуйста, пойми, что сейчас я жалею о том, что не надрал задницу МакГонагалл, когда она начала нести пургу про «ваша дочь — ведьма». Кажется, Гермиона мечется от одного опасного для жизни инцидента к другому. Я не знаю, сколько еще я смогу вынести. Эмма подвинулась так, чтобы обнять мужа, ища и находя утешение. У нее был вопрос, на который она хотела получить ответ до того, как ее муж взорвётся. — Что это за порезанные руки и это золотое сияние? — В глазах некоторых гоблинов Гермиона считается низшим существом и некоторые из более радикальных чистокровных пытаются смотреть на нее свысока. К сожалению, нация не лишена фанатиков. Гарри, утверждающий, что они пара, мгновенно изменил её статус, а их публичная демонстрация привязанности останавливает любые преследования. Заявление было встречено молчанием, поэтому Барчок продолжил говорить. — Когда мы с моей супругой сблизились, наши руки и туловища светились — и это считалось очень сильной связью. То, что эти двое сделали сегодня… Я никогда не видел ничего подобного. Голос Дэна был очень тихим, когда он задал вопрос, который вообще не должен подниматься в разговоре про двух двенадцатилетних детей. — Ты пытаешься сказать мне, что они супруги? — Внутри нации они будут считаться супругами. За пределами — нет, хотя случайно встреченный вами эльф будет называть Гермиону Леди Поттер. Последняя соломинка сломила Дэна. — Эмма, иди за Гермионой, мы идем домой! — Дэн, успокойся и подумай. Как мы вообще доберемся домой… Спокойствие было тем, на что мужчина сейчас явно не был способен. — Мы, черт возьми, пойдём пешком, если понадобится, сделаем всё, что угодно, лишь бы увести отсюда нашего ребёнка… Барчок поднял руки вверх в попытке остановить неминуемое извержение Дэна. — Никому не нужно никуда идти. Сначала мне нужно показать вам кое-что еще, а потом, если вы захотите уйти, я перенесу вас домой. То, что вы только что посмотрели, к сожалению, было только первым актом, а второй акт очень расстроил наших детей. Вам нужно это увидеть, чтобы вы оба знали, с чем имеете дело. Затем он воспроизвел свои собственные воспоминания о том, что произошло дальше, к ошеломленному молчанию Грейнджеров. Барчок пытался подчеркнуть положительные моменты. — Как супруга Гарри, Гермиона теперь может безнаказанно разгуливать по Гринготтсу. Теперь никто не захочет бросить вызов Гарри. Дэн смотрел на ситуацию с совершенно другой точки зрения. — Ты заставил мою маленькую девочку сидеть и смотреть на это? Эмма, приведи Гермиону — мы идём домой прямо сейчас. — Дэн, подожди, давай обсудим… Эмме осталось только беспомощно наблюдать, как ее муж пронесся мимо нее. Он вернулся, таща за собой сонную и шокированную Гермиону, которая, поняв намерения своего отца начала бороться с ним на каждом шагу и кричать о Гарри. Мальчик, который еще недавно был столь решителен в бою, стоял, держась за дверной косяк, совершенно не зная, что делать дальше. — Барчок, мы готовы отправиться домой. Отец полностью игнорировал крики Гермионы. — Гарри, я скоро вернусь, сынок. Отец Гермионы решил, что она отправится домой. Почему-то я не думаю, что ты приглашен. Барчок взял Эмму за руку, а затем крепко схватил Дэна за руку и активировал портключ в дом семьи Грейнджер.

***

Эмма наконец вошла в гостиную и села на стул подальше от мужа, даже не глядя в его сторону, не говоря уже о том, чтобы разговаривать с ним. — Уснула? — После того, как она плакала более трех часов, она устала. Не знаю, можно ли назвать это сном. — Она поймет… — Как она может понять, если даже я не понимаю! — Сегодня они увидела, как Гарри убил того гоблина! — Дэниел Грейнджер, ты стал тем, кого я ненавижу больше всего — ебаным лицемером! Ты говоришь своей дочери, чтобы она все рассказывала нам, а затем, когда тебе действительно нужно сесть и выговориться, ты превращаешься в Капитана Кейвмана и забираешь Гермиону оттуда. У Гарри и Гермионы был довольно травмирующий день, а своими действиями ты усилил эту травму в десять раз. — Я не выдам свою дочь замуж раньше, чем ей исполнится семнадцать лет… — Ах, теперь мы подошли к настоящей причине. Неужели ты всерьез думаешь, что эти двое собирались провести первую брачную ночь? — Эмма покачала головой, пытаясь объяснить то, что произошло сегодня вечером. — Мы оба видели, на что способен этот мальчик. Он мог бы остановить тебя со связанными за спиной руками. Единственная причина, по которой он так не сделал, из-за остатков уважения, которое ты потерял сегодня вечером. Ты заметил, что внезапно Барчок назвал тебя «отцом Гермионы». Ты потерял их уважение, как и Гермионы с моим! — Когда Гермиона придёт в себя, мы запишем ее в новую школу, в которой нет троллей. — Ты не можешь этого сделать, твоя дочь — ведьма, и мы передали это право опеки Барчоку. Удачи в том, чтобы заставить его отменить это соглашение, тем более, что ни Гермиона, ни я не согласимся с тобой в этом вопросе. Тебе также придется урегулировать вопрос, касающихся моих пациентов, а я останусь дома с Гермионой, пока не придет время ей возвращаться в Хогвартс. Эмма заметила, что их праздничные фотографии все еще лежат в пачках: лучшие из них они планировали поместить в альбом летних каникул. Она схватила их и бросила в мужа, пачки открывались на лету, разбрасывая вокруг него фотографии. — Девочка, которую ты якобы любишь, улыбается на каждой из этих фотографий. Я предлагаю тебе поместить их в рамки, вероятно, это последний раз, когда ты видишь её улыбку. Она спросила меня, почему ее отец вырвал ей сердце, а не смогла ответить ей. Тебе не нужно придумывать ответ, ведь Гермиона не собирается больше с тобой разговаривать. Она встала, чтобы уйти, но оставила напутствие мужу. — Если бы ты причинил боль только Гермионе, ты, возможно, смог бы пережить это. Она смотрела в глаза Гарри, когда ты вытаскивал ее оттуда, она никогда не простит тебе боль, которую ты причинил ему сегодня вечером. Я буду спать в комнате Гермионы, постарайся не разбудить нас, когда уйдешь утром. Дэн остался сидеть, окруженный воспоминаниями о чудесном лете, которое только что превратилось в дерьмо. Ему очень хотелось выпить чего-нибудь покрепче, но завтра у него пациенты, и немало пациентов Эммы тоже окажутся в его кресле. Он надеялся, что в холодном свете дня все будет выглядеть хоть немного лучше с возможными перспективами улучшения, потому что в два часа ночи все казалось совсем хреново.

***

Альбус ненавидел стареть, его колени убьют его. Он все утро стоял на коленях у камина, но, несмотря на всю боль, никаких результатов не было. Все, что он смог узнать, это то, что компания под названием «Aletheia Printing» будет распространять эти проклятые книги по магазинам и обрабатывать почтовые заказы через Гринготтс. Рекламные объявления в «Пророке» были достаточно расплывчатыми, чтобы вызвать интерес, но не давали Альбусу подсказок о том, чего ожидать. Они также обрабатываются через Гринготтс. Кто-то поступил очень умно, зная, что у Альбуса нет контактов с гоблинами. Он надеялся, что они не слишком умны, поскольку «Aletheia Printing» имела в виду правду, а не она ему особенно не нравилось

***

Пять невероятно долгих и худших дней в его жизни. Дело не в том, что никто не готовил ужин к его возвращению с работы, ведь ему громко и ясно дали это понять, когда утром не было готово ни кофе, ни завтрака. Дело даже не в том, что ему самому приходится гладить рубашки самому или спать одному. То, что его дочь уходит каждый раз, когда он входит в комнату, очень ранит, но это еще не самое худшее. Именно тишина медленно убивала Дэна. Жена его говорила, но ни о чем существенном. С той ночи Гермиона не произнесла в его присутствии ни слова. Грейнджеры всегда были разговорчивой семьей, и именно он разбил эту черту на мелкие кусочки. Гермиона посвятила себя более интенсивным тренировкам, и Дэн подозревал, что просто чтобы он не мешал ей. Она бегала, когда он вставал на работу, а затем снова уходила, когда он приходил домой. Если сегодня вечером все пойдет по обычному сценарию, она вернется с пробежки, а потом будет тренироваться в саду с деревянным мечом — её настоящий клинок остался в Гринготтсе. Она вошла в дом, схватила бутылку воды и направилась прямо в сад, игнорируя при этом само существование своего отца. Он наблюдал через окно, как она тренировалась против воображаемых врагов, и Дэн задавался вопросом, многие ли из них будут носить его лицо. Давно пора было предпринять какие-то действия, поэтому он направился туда. — Гермиона? Гермиона, ты не можешь игнорировать меня вечно. Гермиона, казалось, предприняла удачную попытку совершить этот подвиг, из-за чего Дэн вышел из себя. — Гермиона, я твой отец, и ты прекратишь эту ерунду… Он потянулся к ее плечу, но его рука тут же была отбита в сторону тренировочным мечом, а дочь резко повернулась к нему лицом. — Не трогай меня! — Почему ты… Когда Дэн снова потянулся к дочери, он обнаружил, что деревянный меч Гермионы намного быстрее, чем он сам. — Я… сказала… не трогай… меня! Каждое слово подчеркивалось ударом или тычком шестом. Однако Гермиона начала выходить из себя и не остановилась на достигнутом. — Скажи мне… Почему? Почему? ПОЧЕМУ? В этот момент появилась Эмма и, схватив плачущую девочку, мягко повела ее обратно в дом. Дэн был ошеломлен действиями своей дочери, не столько ударами, сколько выражением ненависти в ее глазах. Когда супруга вернулась, он сидел под деревом. — Я действительно сильно облажался, не так ли? Его жена не думала, что он ищет ответ на этот вопрос. Вместо этого она рассказала ему то, что узнала от Гермионы. — Между событиями того дня Барчок провел с ними немного времени. Он усадил Гермиону и сказал, что, хотя условия были не совсем идеальными, он был рад приветствовать ее в семье. Обычай гоблинов гласит, что теперь она считается его дочерью тоже, и он собирался сделать все возможное, чтобы быть достойным. Сравните его действия с твоими и затем ответьте на свой вопрос. Затем Эмма предельно ясно изложила свою позицию по этому вопросу. — Я носила ее девять месяцев, Дэн, и чуть не умерла при родах. Может ты и готов позволить своему упрямству разрушить отношения с дочерью, но я нет. У тебя могут быть веские причины для того, что ты сделал, но не могут быть оправданием тому, как ты это сделал. Так или иначе, все наше будущее связано с этими людьми. Ты забрал Гермиону оттуда, словно Гарри болен какой-то смертельно заразной болезнью, которой Гермионе не стоит заразиться. Я не знаю, как и даже сможешь ли ты вернуть отношения после такого. Эмма вернулась в дом, оставив Дэна мечтать, чтобы земля разверзлась и поглотила его.

***

Альбус сидел за завтраком, но не ел. Сегодня его любимый день в году, когда ведьмы и волшебники вернутся в сферу его влияния. Первое сентября прошлого года было омрачено появлением некоего мальчика, воспитанного гоблинами, и ставшего посещать Хогвартс, а это могло бледнеть в сравнении с этой проклятой книгой. Сегодняшний заголовок в «Пророке» посвящен новому договору с гоблинами, который был подписан вчера, и он боялся подумать, какой будет первая страница завтра. Также возник вопрос, как достать копию: вряд ли он мог зайти во «Флориш и Блоттс» и купить ее. Доставка книги совой также сопряжена с опасностью, и он уверен, что средства массовой информации это подметят. Что касается того, чтобы заставить кого-нибудь купить книгу для него, то на самом деле он мог доверить это только Хагриду. Попросить Хагрида — не вариант, так как Альбус мог с тем же успехом разместить в «Пророке» собственное объявление о том, что он почитал бы книгу. Также следует учитывать аспект отрицания: «поскольку я не стал читать такое, я не могу это комментировать» был привлекательным вариантом. Однако знание вызывало у Альбуса сильнейшее привыкание и стало тем, что ему необходимо. Его проблема решилась самым неожиданным образом: Минерва положила книгу в простой обложке рядом с нетронутой тарелкой. — Друг организовал для меня предварительную копию. Сделай Хогвартсу одолжение, уходи, прежде чем уташишь нас с собой. Никаких слов больше не было сказано или не требовалось, книга оказалась в кармане Альбуса, когда он направился в свой офис, оставив свой завтрак по-прежнему нетронутым. Ему нужно прочитать книгу, прежде чем прибудет экспресс.

***

Сегодня в семье Грейнджер царило волнение, чего, к сожалению, не хватало примерно через десять дней после событий в Гринготтсе. Эмма вошла в комнату дочери и увидела активную Гермиону с широкой улыбкой на лице. — …и я думала, что ты была в восторге от поездки в Хогвартс в прошлом году? Обе улыбнулись и поняли, что Гермиона совсем не та девочка, что села в поезд в сентябре прошлого года. Их проблема возникла из-за того, что один из членов семьи не осознавал, насколько сильно она изменилась. — Гермиона, твой отец хочет пойти с нами на станцию… — Нет! — Гермиона, я думаю, теперь он понимает, что натворил… — Он не понимает, что он натворил, и ему плевать. Гарри убил кого-то, чтобы обезопасить меня, ты не можешь понять, как на него это повлияло. Мы были в плохом месте, но справились бы, пока мы были вместе мы могли бы справиться с этим. Он забрал это у нас. Эмма видела решимость в глазах дочери. Любой, кто причинял боль Гермионе, получал предсказуемый ответ от Гарри, а их дочь точно так же защищала своего супруга. Она долго беседовала с дочерью о ритуале, и с огромным облегчением узнала ответ. В краткосрочной перспективе практически ничего. Они не собирались позволять никаким внешним факторам влиять на темп развития своих отношений и как сказала ее дочь, ей вероятно, придется самой инициировать дальнейшие шаги, так как Гарри вел себя слишком по джентльменски. Гермиона еще не закончила свою напыщенную речь, хотя изо всех сил старалась не позволить гневу взять над собой верх. — В каждом письме, которое я отправляю, мне постоянно приходится заверять Гарри, что я не стала думать о нем хуже, и одно объятие мгновенно подтвердит это. Он забрал и это у нас. Гарри уже много лет живет, зная, что его единственные живые родственники отказались от него, а теперь к этому списку можно добавить еще одного человека, которого он действительно уважал. Пока я не удостоверюсь, что с Гарри все в порядке и что у нас все еще хорошо, от меня не будет никакого прощения. Эмма ясно поняла, что на самом деле стоит за воинственным настроем Гермионы. Ее отец сознательно пытался вбить клин между ней и Гарри, и не было бы никаких шагов к примирению, пока их дочь не подтвердит, что его попытка провалилась. Гермиона не сможет сделать это к своему удовлетворению, пока ей не удастся поговорить с Гарри и, конечно же, не обнять мальчика, чуть не лишившегося жизни. — Твой отец все еще настаивает на том, чтобы пойти с нами на вокзал. Возможно, ты можешь использовать магию, которая не позволяет ему попасть в твою комнату, но я не думаю, что ты сможешь провернуть подобное с вокзалом Кингс-Кросс. Если только у тебя нет другого способа добраться до платформы, благодаря которому ты могла бы избежать его присутствия. Улыбка Гермионы была почти хищной. — Бетси! Небольшой хлопок объявил о прибытии эльфийки. — Да, госпожа, чем Бетси может вам помочь? Она опустилась на колени, чтобы оказаться на уровне глаз нетерпеливого маленького слуги. — Бетси, можешь ли ты доставить меня и мою мать на платформу девять и три четверти? — О, легко, госпожа. Просто позовите Бетси, когда будете готовы уйти. С новым хлопком она ушла, оставив Гермиону говорить с удивленной матерью. — С тех пор, как мы с Гарри провели гоблинскую церемонию бракосочетания, эльфы Поттера называют меня госпожой. Бетси — мой личный эльф. Изначально она боялась меня, думая, что я хочу освободить ее. Увидев, какую боль я ей причиняю, я изменила свое мнение об эльфах. Гарри был прав, это всего лишь вопрос точки зрения. Бетси — часть нашей семьи, и я буду относиться к ней соответственно. Она счастлива, когда занята заботой обо мне, и иногда я даже намеренно навожу беспорядок. Я смогу добраться до экспресса. Пожалуйста, пойдем со мной без отца. Эмма ушла, зная, что эта новость станет известна, а также сообщит пациенту, что ему необходимо лечение корневых каналов. Это будет болезненно и дорого, но на самом деле Дэн должен был винить только себя.

***

Гарри начал терять самообладание. — СИРИУС! Если это твоя шутка, то мне не смешно. Озадаченный крестный отец сунул голову в дверь. — Что случилось, щеночек? Честь мародеров, мне и в голову не пришло сегодня тебя разыгрывать. — Мои вещи перемещаются по комнате, когда я поворачиваюсь к ним спиной. Я пытаюсь собраться, но такое ощущение, что что-то не хочет, чтобы я уехал… — в этот момент Гарри осенило осознание. — …или кто-то еще! Поттер-эльфы ко мне. Спальня Гарри в Гриммо вскоре наполнилась эльфами. — Я думаю, что у нас есть злоумышленник. Не нужно причинять ему вред, нужно его поймать и привести ко мне. Всего через несколько секунд вернулись трое эльфов, и это трио также привело борющегося Добби. — Стой спокойно, Добби, здесь никто не причинит тебе боль, но нужно успокоиться. — Гарри Поттер не должен возвращаться в Хогвартс. Там произойдут ужасные вещи, ужасные вещи… — Гермиона будет в этом поезде, и с каждым, кто попытается помешать мне присоединиться к ней, произойдут ужасные вещи, понимаешь? Добби собирался сказать, что подобные угрозы он выслушивает ежедневно, пока не посмотрел в зеленые глаза. Теперь Добби понял, что ему никогда раньше не угрожали так. Ужасные вещи действительно могут случиться с каждым, кто попытается удержать Гарри Поттера от своей половинки. Он кивнул, выражая понимание. — Я понимаю, что ты пытаешься помочь, Добби, правда. Однако это не тот способ. Если ты можешь дать мне какие-либо подсказки или конкретные предупреждения, я буду очень признателен. Если нет, то держись от меня подальше. Позволитьте ему идти, ребята. Как только Добби освободили, он ушел, и Гарри вскоре тоже пришлось это сделать.

***

Гарри направлялся к барьеру, когда перед ним появился, вероятно, последний человек в мире, которого он хотел видеть. — Гарри, можно с тобой поговорить? — Не сейчас, мистер Грейнджер, я тороплюсь. Дэн был готов настаивать, но какая то часть его просто кричала, чтобы он не глупил. Та же самая часть, которая помогла выжить нашим предкам в те дни, когда человек еще не находился на вершине пищевой цепочки. Одного взгляда на Гарри стало достаточно, чтобы понять, что это будет не просто серьезная ошибка, а может стать последней ошибкой, которую он когда-либо совершил. — Очень хорошо, Гарри, удачного года. Быстрое объятие с Сириусом, и он прошел сквозь кирпичную кладку, оставив Дэна с разгневанным крестным отцом. — Я собираюсь дать вам презумпцию невиновности и предположить, что вы собирались извиниться перед моим крестником. В противном случае нам не о чем говорить друг с другом. — Я надеялся, да. По крайней мере, Гарри был вежлив, Гермиона отказывается даже говорить со мной. Она сотворила какое-то волшебство, из-за которого я не могу войти в ее комнату Сириус покачал головой. — Она контролирует чары в вашем доме. Они должны быть связаны с кем-то магическим, она, вероятно, сможет помешать вам войти в ваш собственный дом. Ты понятия не имеешь, какие неприятности им причинил или в каком дерьме ты мог оказаться. Нам нужно пойти куда-нибудь и поговорить. — Сначала нам нужно дождаться Эмму, я подвезу ее домой. Гермиона организовала транспорт на платформу для них обоих, я поехал сюда один — в последнее время я часто был один. Гермиона пришла рано, чего и следовало ожидать, а опаздывавший Гарри — нет. Её тревога росла с каждой минутой отсутствия Гарри. Она была окружена друзьями, каждый из которых был в какой-то степени осведомлен о том, что произошло. Грейнджер рассказала им, что ее отец был очень зол из-за чего-то, и в результате она не виделась со своим парнем с того самого дня в Косом переулке. Группе давно уже следовало бы сесть на поезд, так как они создавали небольшой затор, но их это не волновало. Никто не сдвинется с места, пока не появился Гарри. В конце концов, как самый высокий среди них, Невилл заметил друга. — Он там! Гермиона бросилась в указанном Лонгботтомом направлении и остановилась только тогда, когда врезалась в мальчика. Обхватив друг друга руками, они вскоре поняли, что целоваться и разговаривать одновременно весьма неудобно, поэтому немного отстранились друг от друга. Когда она снова оказалась в его объятиях, Гарри сразу стало хорошо, но ему просто нужно было еще одно последнее заверение. Он прошептал Гермионе на ухо: — У нас все хорошо? — Нет, Гарри, прекрасно! Их, нуждающихся в объятиях прервал знакомый голос. — Вам двоим нужно сесть в поезд, вам предстоит долгая поездка, чтобы снова познакомиться. — Здравствуйте, миссис Грейнджер… Она вспомнила, что говорила Гермиона, и позволила своим действиям говорить за нее. Она заключила Гарри в объятия. — Эмма, Гарри, просто Эмма. Возможно, через несколько лет мы попробуем что-нибудь еще. Я не думаю, что кто-то из нас еще к этому готов. Гарри думал, что он не сможет быть счастливым, но оказался неправ. Эмма поцеловала их обоих, но затем погнала их в сторону ожидающих друзей. Последовали еще несколько приветственных объятий и знакомство с родителями Колина с обещанием присматривать за ним. Луна должна была приехать с Уизли, которые были печально известны своими опозданиями. Стало понятно, что им нужно два купе, учитывая Луну и, возможно, Джинни. Когда поезд собирался отправиться, прибыли рыжие. Чувствуя, что всем четверым есть о чем поговорить, Сьюзен предложила остальным пойти и найти Луну. Гарри это оценил, но у него есть еще одно дело, с которым они могли бы помочь. Он открыл свой чемодан и начал выкладывать книги на стол. — Трансфигурация? Кажется ты говорил о том, не существует книг по трансфигурации гоблинов? — Так и есть, Сьюзен. Я просто не хотел, чтобы их конфисковали. Книга, которую могли конфисковать, безусловно, заинтересовала Парвати. Один взгляд на обложку заставил ведьму сказать о шальной удаче: материала для сплетен хватит до Рождества. — О, Гарри, можно мне копию для Лаванды? — Ну, поскольку я хочу, чтобы книга распространилась по всему замку, то я не могу найти двух лучших ведьм для этой работы. Парвати быстро обняла его и выскочила из купе, с карманами, набитыми книгами с разоблачением Дамблдора. Сьюзен и Ханна также взяли немало копий, пообещав, что хотя бы парочка попадет в руки слизеринцев. Когда их в купе осталось четверо, именно Падма заговорила об очевидной проблеме. — Что, черт возьми, случилось, что заставило Дэна так взорваться? Он застал вас двоих вместе в постели или что-то в этом роде? Падма попыталась придать ситуации некоторую легкомысленность, но она не была готова к ответу Гермионы. Когда Гарри снова оказался рядом с ней, Гермиона обнаружила, что действительно может пошутить о чем-то, о чем вчера было слишком больно даже упоминать. — Что-то в этом роде, он фактически вытащил меня прямо из кровати Гарри! И, увидев ошарашенных друзей, Гермиона впервые за неделю рассмеялась. Пришло время рассказать их историю.

***

Сириус подождал, пока им доставят заказ, а затем наложил чары конфиденциальности. — Мне нужно, чтобы вы оба сели, пили кофе и слушали. В хэллоуин, тысяча девятьсот восемьдесят первый год, я принял неправильное решение, и это навредило моему крестнику. Из-за этой ошибки я провел десять лет в Азкабане, но Барчок едва меня простил. Я вернулся в жизнь моего крестника, потому что Гарри этого хотел, а его отец посчитал, что я нужен его сыну. Я знаю, что у меня не будет другого шанса, и я сделаю все возможное, чтобы не облажаться снова. Прежде чем продолжить, он глотнул чая. — Когда я увидел это воспоминание об их связи, я без зазрения совести скажу, что я заплакал и подумал, что это было самое прекрасное, что я когда-либо видел, а у меня есть подруга Хенрика Хобсон. Я не знаю Гермиону почти так же, как ну, как бы мне хотелось, но только слепой не увидит, что она любит моего крестника — почти так же, как любит ее Гарри. Последняя неделя или около того была адом: наблюдение за тем, как Гарри всё в своей жизни подвергает сомнению, было неприятным опытом. У Эммы появились слезы на глазах, когда она отвечала Сириусу. — С Гермионой та же ситуация, а единственный раз, когда я видела её счастливой, это когда она наконец встретила Гарри на станции. Как мы можем это исправить, Сириус? — Проблема не во мне, Эмма. Вам предстоит иметь дело с очень злым гоблином и его сбитым с толку сыном. Гарри теперь думает, что Дэн ненавидит его, и попытается забрать Гермиону, чего я бы не советовал делать. — Почему ты так говоришь, Сириус? — Вы можете её потерять, Эмма, и я здесь предельно серьезен. Гермиона теперь принадлежит нашему миру, где у тебя практически нет мнения, не говоря уже о правах. Намеренный недопуск Гермионы к её супругу может привести к тому, что вы потеряете опеку над своей дочерью, особенно если учесть, что супруг — мой крестник. У него есть «человек» в министерстве, который почти мгновенно удовлетворит такую ​​просьбу. Вы достаточно видели, как работает наша система, и должны понимать, что это правда. Гарри убил ради защиты Гермионы. Он сделает все необходимое в отношении нее. Черт, если бы Гарри объявил себя лордом Поттером, Фадж изменил бы закон, чтобы позволить им пожениться на следующий день. Эмма была в смятении от этой новости, Дэн тоже плакал. — Что я могу сделать? Я сделаю всё, Сириус, я в отчаянии. — Во-первых, держись подальше от Барчока. Ты не только вырвал кишки его сыну, но и причинил боль девушке, которую он теперь по закону называет своей дочерью. Причинять вред детям гоблина — ну, неразумный ход. Ты видел воспоминания о Гарри в яме, а Барчок дважды заходил туда, чтобы защитить своего сына — не позволяйте костюму ввести вас в заблуждение. Теперь Эмма держала мужа за лацканы пиджака, притягивая его к себе. — Дэниел Грейнджер, ты всё исправишь! Меня не волнует как, даже если тебе придется ползти в Хогвартс на четвереньках, ты, черт возьми, исправишь то, что сломал. Я не потеряю ее, я не могу ее потерять… Затем она уткнулась головой в грудь Дэна, но это не скрыло ее рыданий, когда сердце Эммы разбилось. Теперь и Дэн плакал, так что Сириусу пришлось наложить легкое заклинание конфундус, поскольку они начали привлекать внимание, даже с наложенным заглушающим заклинанием. — Ключ к примирению — Гарри, а путь к Гарри лежит через Гермиону. Я увижусь с ними обоими на этих выходных и с радостью отнесу любые письма, которые вы передадите — но на этом всё. Я думаю, то, что ты сделал, было ужасно, и не знаю, откуда это взялось. Это должен был быть один из самых счастливых дней в их жизни, но этого не случилось, потому что Гарри пришлось ступить в яму. Понимаете, Гарри теперь думает, что он убийца, из-за чего не достаточно хорош для Гермионы. Ты сделал это, и я думаю, что имею право знать, почему? Дэн изо всех сил старался объяснить эмоциональное смятение, вызванное той ночью. — Я пытался смириться с тем, что не потеряю Гермиону из-за той атаки, но понял, что все равно потеряю свою маленькую девочку. Гарри красив, невероятно богат, очень воспитан и общается с государственными лидерами по имени. Моя дочь по уши влюблена в него, а теперь они практически женаты. Я просто не смог с этим справиться и запаниковал, из-за чего мне пришлось увезти семью. Дэн посмотрел на свои руки и увидел, что они дрожат. — Я дантист, Сириус, я провожу дни, заглядывая людям в рот. Я думал, что мое увлечение стрельбой — это прогулка по дикой природе, добавляющая немного опасности в мою жизнь, но бумажные мишени не стреляют в ответ. Я ни разу не стрелял в кролика, но Гарри не может пойти на бал, чтобы на него не напали. Я продолжаю говорить себе, что меня это устраивает, но Гермиона, очевидно, была на том же балу с мечом на бедре, палочкой в ​​кобуре на руке и двумя щитами на поясе. Как ее отец, я должен защищать детей, а она избила меня деревянным мечом — я тоже сдерживался. Готов поспорить, я был тонущим человеком, Сириус, прыгнувшим в спасательный плот прежней жизни — только для того, чтобы обнаружить, что прежней жизни больше не существует. Последние десять дней были для всех нас постоянным кошмаром. Я не знаю, что с этим делать. Все еще плачущая Эмма пыталась помочь мужу. — Как ты относишься к Гарри? — Черт, мы могли бы провести здесь весь день! С одной стороны, он добрый, нежный, любящий веселье человек с глазами, которые пленили обеих моих девушек в тот момент, когда они встретили его. Он настолько благороден, что заставил бы рыцарей прошлого стыдиться. Когда я наблюдаю за тем, как они танцуют вместе, я всегда улыбаюсь тому, как хорошо они подходят друг другу и как счастлива он делает мою дочь. Затем он обнаруживает угрозу для Гермионы, и появляется Центурион Кроу — надирающий задницы и не выслушивающий ни малейшего пожеланий. Дэн покачал головой из-за несоответствий, которые он только что описал, но продолжил: — Есть еще мальчик, который уже год живет рядом с моей дочерью. Он делает ее счастливой, просто находясь с ней в одной комнате, и сам готов встретиться с дьяволом, чтобы защитить ее. Честно говоря, если бы я мог создать идеального мальчика для своей дочки, то это был бы Гарри со стрижкой — хвостики вышли из моды в шестидесятых. К тому времени, как он закончил, у Дэна по щекам потекло еще больше слез, и он мог сорваться. От этой участи его спас поцелуй в щеку жены. — Напиши все это и отправь Гермионе, ты же знаешь, что она все равно позволит Гарри прочитать письмо. Хотя я бы опустила часть о волосах несмотря на то, что нам с Гермионой они нравятся. Дэн пытался вытереть слезы рукавом. — Я знаю, но я не хочу, чтобы она думала, что он идеален. Мы же не можем допустить, чтобы они стали самоуверенными, не так ли? Слабая попытка пошутить, но это, по крайней мере, попытка. Затем он задал Сириусу вопрос, на который Дэн почти знал ответ. — Полагаю, о том, что Гарри снова проведет Рождество с нами, не может быть и речи? Он и Падма сделали прошлое Рождество лучшим за всю историю. Он знал, что Гарри и Гермиона захотят провести каникулы вместе. Не увидиться с Гермионой на Рождество было ээ очень тяжело, он не знал, как Эмма справится с таким сценарием. — Боюсь, что «нет». Работа с Барчоком займет больше нескольких месяцев. На данный момент он не позволит Гарри войти в ваш дом, не говоря уже о том, чтобы оставаться под вашей крышей. Нужно, чтобы Гарри и Гермиона сами захотели остаться у вас, а это будет непросто. Процесс будет медленным и болезненным, и вам нужно всегда о чем-то помнить. Я совершил ошибку, обращаясь с Гарри как с ребенком, он наложил жалящее заклинание мне на задницу, а затем пригрозил пойти к Биллу за советом. Затем этот дерзкий негодник спросил меня, какие у меня намерения по отношению к Хенрике. Ему, возможно, всего двенадцать лет, но он вырос в совершенно другой культуре, иногда он ведет себя более зрело, чем я. Эмма полностью с ним согласна. — Разговор с Августой на Черном море подтвердил это. Она не могла поверить в изменения в Невилле и списала все на его друзей. У них группа из четырех человек, но мы все знаем, кто лидер группы. — Да, Чингисхан с детским лицом, перед которым мне придется встать на колени и извиниться. У Сириуса осталось еще одно беспокойство, которое ему не удалось подтвердить при встрече с Дэном. — Я просто надеюсь, что им хорошо вместе. На самом деле это был первый раз, когда они расстались с тех пор, как встретились сегодня год назад. Эмма слабо улыбнулась. — Не думаю, что тебе стоит об этом беспокоиться, Сириус. Я сомневаюсь, что ты сможешь проложить между ними лист бумаги на протяжении всего пути до Шотландии. Ни один из них не выглядел так, будто позволит другому уйти в ближайшее время.

***

Они все еще держались друг за друга, ожидая реакции друзей на их историю. — Вы на самом деле связаны кровными узами? Гермиона могла только кивнуть подруге, обеспокоенная недоверием в голосе Падмы. Гермионе не о чем волноваться. С визгом восторга она бросилась через купе и схватила их обоих за головы, подпрыгивая от радости. — О, если бы я могла это увидеть. Вы правда светились? — Мы снова просмотрели воспоминание: серебряное сияние пронзило наши руки. К тому времени, как оно накрыло нас, оно стало золотым. Услышав это Падма, словно пьяная, пошатнулась и села на свое место, неверие вернулось в полную силу. — Золотое? Невиллу просто пришлось прервать разговор. — Ладно, мне пора привыкать, что я не знаю обо всем происходящем. Итак, не могли бы вы дать парню шанс — я понятия не имею, о чем вы трое говорите. — Невилл, я знаю, что это значит для гоблина, но у Падмы, похоже, другое объяснение. — Я знаю о том, что это раньше значило, Гарри: чем больше светится твое тело, тем крепче связь. Ваши тела светились целиком, но золото считается мифом. Теперь у Гермионы появились знания, которые нужно изучить и касаются и Гарри, и ее. — Ладно, Падма, расскажи! Что ты знаешь и где ты это услышала? — О, раньше так люди женились, и до сих пор делают в некоторых индийских провинциях. Это вышло из моды, потому что все на церемонии могли увидеть, насколько хорошо пара подходит. Представьте себе большую свадьбу, сотни гостей, а затем все увидели, что руки жениха и невесты едва светятся. Гарри прервал её. — Именно поэтому гоблины и используют связь. Мы выходим замуж один раз в жизни, так что сначала стоит узнать, совместимы ли вы. Пара гоблинов станет обсуждать, хотят ли они официально закрепить связь, если руки едва светятся. Если их руки не зажили сразу же, то будет сказано, что никакой связи не существует. — Нет, Гарри, как раз об этом и речь. Когда браки стали больше зависеть от договоренностей, а не от уз, то на церемонии становится всем неудобно, когда четко заявлено, что эти два человека не подходят для совместной жизни. Договорённости стали важнее связи, поэтому связь ушла на второй план. Вопрос задал все еще озадаченный Невилл, о чем он сразу же пожалел. — Вы официально закрепить связь? Гарри и Гермиона так покраснели, что они могли бы остановить поезд. Падма решила искусить судьбу в третий раз, поэтому насмешливо прошептала недостающую Невиллу информацю. — Пара официально закрепит связь, занимаясь сексом вместе после церемонии. Как ты думаешь, они уже официально оформили свою связь? Теперь Невилл легко затмил двух своих друзей, а Падма разразилась приступами смеха. — Патил, тебе повезло, что у меня нет меча… — Он у меня в багажнике, Гермиона, пусть тебя не останавливают такие мелочи. Падма всё ещё смеялась, когда Гермиона достала свой меч. Эта девушка могла быть страшной. Все веселье было прервано появлением Сьюзен с приглашениями для них на какое-то собрание в купе для преподавателей. — Мне тоже их вручили. Стало известно, что мы друзья, поэтому мне также поручили передать это. Кто такой этот профессор Слизнорт? Гарри быстро просмотрел свиток, а затем принял решение еще быстрее. — Но если он думает, что я захочу провести время с ним, а не с Гермионой, то он далеко не так умен, как можно надеяться. Гарри отодвинул окно купе и вывесил прямо в него нежелательное приглашение. Прежде чем он успел закрыть ее, Невилл сказал: — Не закрывай окно, Гарри. Я, пожалуй, выброшу свою. Сьюзен пожала плечами, а затем сделала то же самое со своим приглашением. — Я предпочту провести время с друзьями. Вскоре появилась женщина с тележкой, и Гарри накупил сладости для всех. Было довольно забавно наблюдать, как Колин, Луна и Джинни играют в волшебную разновидность русской рулетки, с драже Берти Боттс вместо заряженного револьвера. С копией книги Риты, появившейся во многих вагонах, это была, вероятно, самая тихая поездка в истории Хогвартс-Экспресса. Также было легко обнаружить те отсеки, в которых был экземпляр: они битком набиты студентами, а у двери еще больше толпилось — слушая, как пассажиры по очереди читали вслух драгоценный экземпляр. Так продолжалось до тех пор, пока они не пришли к столь шокирующему откровению, что больше не могли читать. Затем книгу передавали человеку, сидящему рядом с ним. К тому времени, как экспресс прибыл в Хогсмид, грязное белье Дамблдора уже было вытряхнуто наружу. Поскольку Хенрика тоже появилась в замке с копиями, персонал тоже ознакомился с книгой.

***

Альбус думал, что был готов к худшему, но оказалось, что он даже близко не был к этому готов. Его отец умер в Азкабане после того, как его отправили туда за нападение на магглов. Ариана, Эйб и даже его краткие отношения с Геллертом — все скурпулезно описывалось страница за страницей. Однако ужас был неумолим, поскольку в книге также рассказывалась история Тома Реддла и та роль, которую он сыграл в ней. От того, как он принес письмо из Хогвартса в этот приют, до его обучения в течение семи лет. Не меньшим ударом стала та часть, где рассказывалось о том, как Северус услышал пророчество, и в точности повествовалось о произошедшем далее. События Хэллоуина тысяча девятьсот восемьдесят первого года описаны довольно точно. Теперь все стали его подозревать. Именно он предложил наложить заклинание Фиделиус, послал Хагрида забрать маленького Гарри, оставил его на пороге дома его родственников, а затем не сделал ничего, чтобы помешать отправке крестного отца мальчика в Азкабан без суда. Упоминание крестражей заставило его кровь застыть. В книге упоминалось, что у Гарри был крестраж под шрамом, оставшимся после смертельного проклятия, а гоблины быстро удалили его, а этот факт еще одним отрицательным фактом против Альбуса Дамблдора. Каждый читатель пришел к выводу, что он оставил мальчика-который-жил на магловском пороге с крестражем в голове. Нация гоблинов также назвала настоящую причину, по которой ему запретили посещать Гринготтс. Тот факт, что гоблины открыто заявляли, что провели последние десять лет в поисках этих мерзостей, а он ничего не делал, лишь увеличивал глубину дерьма, в котором он находился. И видимо в качестве завершающего аккорда предоставлялся полный отчет о прошлогоднем фиаско с Квиреллом. Альбус был уверен, эта книга уничтожит его репутацию как в министерстве, так и в МКВ. Будет чудом, если он сможет удержаться в Хогвартсе. В идеале ему сейчас требуется выступить с опровержением, но к сожалению, все описанное в книге было правдой.

***

Люциус впервые за последние несколько месяцев был вполне доволен жизнью, провернуть задуманное оказалось слишком просто. Они все стояли там, явно кого-то ожидая. Что еще более важно для Люциуса, они совершенно не обращали внимания на то, что происходило вокруг них. Он пошел на огромный риск, дожидаясь первого сентября, но задуманное только что окупилось. Его настроение изменилось в тот момент, когда он заметил выражение лица своей жены. Что, черт возьми, сейчас произошло? Супруга сунула ему в руку книгу, открытой на нужной странице. Спустя минуту Малфой почувствовал, как холодная рука страха сжала его сердце и почти остановила его — Темный Лорд создал крестражи. Люциус помнил чувство гордости, когда его хозяин передал ему на хранение самый ценный предмет, а также свое разочарование, когда он понял, что ценный предмет — обычная тетрадь. Однако первое сканирование тетради показало, что от этого предмета исходит самая темная магия, которую он когда-либо видел, поэтому Люциус спрятал тетрадь. Теперь, в тот самый день, когда он обнаружил, что тетрадь, вероятно, была крестраж, дневник оказался у тщательно выбранной жертвы и мчался в сторону Хогвартса. Хогвартс, в котором находится его сын и наследник! Люциус не знал, сможет ли он прожить в бедности восемнадцать лет, которые понадобятся на зачатие и взросление новому наследнику Малфоев, но вполне был уверен, что сможет продержаться пять лет до семнадцатилетия Драко. Люциус знал, что если его хозяин вернется, когда он будет бедным, то никто из его семьи не переживёт их первую встречу. Что он будет делать?