Сладкая радуга.

      — Энджел, «пижамная» вечеринка, подразумевала собой пижаму, а не прозрачное бикини! — воскликнула Вэгги, рассматривая наряд паучка, который откровенно соблазнял смущённого Аластора. Рука Шарлотты мягко легла на плечо Вэгги, тем самым словно успокаивая её.       — Да ладно тебе, солнце, каждый должен быть счастлив! Даже...в таком. — с нервным смешком успокоила свою девушку Чарли, мягко чмокая её в район висков. Вэгги спокойно улыбнулась, чувствуя как необъяснимое тепло растекается по всему телу.       Приятная мелодия ласкала слух, успокаивала, и имела действо наркотика, который вызывал необъяснимую эйфорию. Это сравнимо лишь с Шарлоттой, которая одной улыбкой могла вызвать море эмоций на личике Вэгги.       По комнате витал аромат медовых пирожных, с едва уловимыми нотками фруктового чая. Мягкий полумрак создавал волшебную атмосферу, будто сейчас не глупая пижамная вечеринка с дедовскими шутками Аластора, а открытие новой вселенной. На губах Вэгги расцвела нежная улыбка, когда рука Шарлотты накрыла её собственную.       Фильм, выбранный Энджелом, так и сиял постельными сценами и закрученным сюжетом. Пока каждый покрывался алой краской от самых кончиков ушей, сам паучок травил глупые шутки, пихая несчастного Аластора локтём в бок, глупо хихикая.       Но Вэгги готова была даже это стерпеть, взамен на звонких смех Шарлотты. Нежные, такие трогательные чувства переполняли девушку изнутри, вынуждая растягивать губы в глупой улыбке, при каждом неловком касании с Чарли.       Но в конце-концов, она сама попала в ловкие объятья рук, чувствуя себя медвежонком в берлоге. Мирное дыхание успокаивало, навевало на приятные мысли, и конечно же, сон.       Аластор, который теперь поменялся ролями с Энджелом, заставлял паучка покрываться краской, смущённо закрываясь многочисленными руками. Но в конце-концов, те сдались, и под предлогом « мы спать » убежали в другую комнату.       Шарлотта осторожно касалась макушки Вэгги, ласково перебирая пепельные пряди, пока это прекрасное чудо тихо спало под боком.