Дождитесь, Ваше Высочество

      Во дворце всегда было просто невероятно скучно. Возможно Эндрю так казалось, потому что он — один из принцев. У королевы не было своих детей, все в стране знали, что через несколько лет после смерти короля она начала выходить в город. Одна, без всякого сопровождения. И однажды вернулась с двумя мальчиками. Никто не знал, где именно она их нашла, отдала ли их добровольно какая-то бедная горожанка, попросили ли еë о милости взять детей на содержание во дворец отчаявшиеся родители или нашла она их просто на улице. Мыслей о том, что королева могла украсть детей или отобрать их, ни у кого не возникало. А если кто и начинал шептаться об этом, то такого умника быстро затыкали парой затрещин и бранных слов. Люди всë равно шептались, но больше жалели еë. Такое несчастье, остаться совершенно одной, ещë и во главе страны, вынужденной справляться со всем в одиночку. Многие во дворце радовались появлению детей. Надеялись, что они смогут уберечь королеву от преждевременной кончины. Или от помутнения рассудка.       Знали бы все эти люди, сколько смуты могут принести в их жизни близнецы. Абсолютно одинаковые, выросшие во дворце, и с хорошим образованием. Эндрю и Аарон точно знали, как пробраться на кухню незамеченными, и стащить пару пирожных до обеда, и так же тайно вернуться назад в свои комнаты. Иногда, когда озорство брало верх над благоразумием, они выбирались в город без охраны, хотя это было им не по возрасту, да и не по статусу. И обязательно приносили что-то с собой.       — Как вы не понимаете…       — Матушка, — Аарон каждый раз брал Бетси за руки в успокаивающем жесте. — Мы всë понимаем, но Вы не можете держать нас во дворце вечность.       — Вы просто не можете представить, насколько дороги мне, — вздыхает она. — Будьте осторожны.       Эндрю и Аарон переглядываются, каждый раз удивляясь одному и тому же.       Для подданных она — королева Бет, немного жëсткая, но справедливая и в меру мягкая. Для них — Бетси, которая никогда не может долго злиться на любые проказы, не выходящие за рамки и не вредящие никому.       Возможно, они правда были для неë якорем, удерживающим от неуёмной печали и безумства.       Только она, пожалуй, была единственной, кто прощала им шалости. Слуги во дворце часто ругали их так, будто Аарон и Эндрю — их собственные дети. Слушать постоянные наставления и нравоучения, перемежающиеся с вежливым «Ваше Высочество», произносимым уже вместо имëн, будто что-то незначительное, было забавно. Особенно от кухарок. Вот от кого принцам действительно часто перепадало, они каждый раз будто речь готовили, чтобы наизусть прочесть еë, после того как удастся поймать их за руку на кухне. Случалось это редко, но каждый раз слишком ударяло по самолюбию принцев и заставляло прорабатывать план действий до мелочей.       Только совсем недавно появилась новая кухарка. Вот она каждый раз умудрялась поймать их и сначала, кажется, даже не понимала кого именно буквально схватила за руку.       — Ты чего это? Их Высочества конечно проказники ещё те, и, понятное дело, отчитать их, хотя бы ради приличия надо, но будь помягче, — одернула еë тогда одна из старых служанок.       Кухарка испуганно дёрнулась в сторону и забормотала извинения, низко склонившись. Эндрю и Аарон быстро кивнули и сбежали, пока все отвлеклись на неë. Клубничный десерт тогда получился просто чудесным, особенно если учесть, что стащить получилось сразу две порции. И никто не отчитал их. Только более молодые служанки поглядывали с весельем в глазах, наверняка им старшая уже успела пожаловаться на принцев.       За обедом королева переговаривалась с советниками, пока Аарон и Эндрю сдерживались изо всех сил, чтобы промолчать. Конечно, им уже по семнадцать лет, только серьëзно их воспринимать при дворе так и не начали. И точно не начнут. Эндрю чуть не прыснул, когда вспомнил, почему их так недолюбливает один из советников. Сложно не отмахиваться от предложений и вопросов, когда ты уже трижды седой старик и Их Высочества, которые так стремятся вникнуть в дела королевства, младенцами обгадили свои пеленки прямо у тебя на руках. Матушка рассказала им в один из дней рождения, когда близнецам стало слишком уж любопытно. Это всё ещë заставляло их веселиться, когда они вспоминали об этом. Жаль, она так и не сказала, кто именно это сделал.       Свои предложения по сложившейся ситуации они позже лично выскажут королеве. Всё же, она не недооценивает своих сыновей, хоть и понимает, что они всё ещë юны и не так опытны. Бетси обязательно выслушает и объяснит, почему они не могут воспользоваться этим. Или внесëт предложение от своего имени и обсудит с советниками.       После обеда всегда было скучно. Утром хотя бы проводили занятия специально приглашенные учителя. Они не давали принцам расслабиться, но это было интересно и занимало их время. После обеда же заниматься было абсолютно нечем, кроме тех дней, когда проводились занятия по верховой езде или фехтованию. Этот день был не из таких.       Эндрю сидел в библиотеке и, против всех правил, грыз яблоко, прямо над книгой. Осторожно, страясь не забрызгать пожелтевшие от времени страницы. Он устроился на подоконнике, чтобы и свет падал лучше, и удобнее было наблюдать за происходящим в саду, во время чтения. А в саду явно было весело. Садовники, сразу несколько, обучали нового парнишку, как правильно стричь все эти бесчисленные кусты, деревья и цветы. Явно рассказывали ещë и об уходе за ними, пока парень с трудом сдерживал зевоту. Когда взрослые начали из-за чего-то спорить, размахивая руками с зажатыми в них ножницами, он ускользнул. И, к удивлению Эндрю, быстро вскарабкался по стене, влезая в открытое окно библиотеки. Не то, рядом с которым сидел принц, примерно через два стеллажа. И что он там делал Эндрю не мог увидеть, шкафы, доверху забитые книгами, слишком мешали.       Судя по звуку, парень отряхивал руки прямо об одежду. Любопытство заставило Эндрю отложить книгу. Он оставил еë, закрытую, там же, на подоконнике, вместе с яблоком, решив посмотреть. И в случае чего, рассказать этому парню о том, что в королевскую библиотеку имеют доступ далеко не все. Он уж точно не входил в число тех, кто мог так просто посещать это место.       Эндрю тихо ступал на дощечки, которые не скрипят и не двигаются. Библиотеке уже давно нужен хороший ремонт, особенно паркету, только всё беспокоятся о сохранности книжного собрания в ней. Он осторожно заглянул за стеллаж, за которым должен был находиться парень, и замер. Эндрю не думал, что он правда будет читать, прямо сидя на полу, между двумя шкафами. Принц знал, как мало людей читает, многие просто не знают алфавит или не способны делать это быстро. Но точно не те, кто служит при дворце. Эти люди всегда были слишком заняты для чтения и находили его забавой аристократов, которым больше нечем заняться в этой жизни. Эндрю был не согласен, как и все мыслящие люди. Книги — источник знаний. Чтобы совершенствоваться, необходимо читать и осмысливать прочитанное. Один из принцев станет королëм, им обоим не важно кто, но оба стараются как можно лучше подготовиться к этому моменту. Никогда не пытаются сбежать с уроков, всегда досконально изучают всю информацию, которая попадается на глаза, и, конечно же, читают. Только если Эндрю предпочитает тишину библиотеки и возможность в любой момент взять новую книгу, то Аарон читает только в своих покоях, заблаговременно перетащив туда всë интересующее.       Иногда Эндрю видел как молодые служанки читают любовные романы или слышал как обсуждают их. Юношей во дворце было не так много, а те что были — не читали, но ему казалось, что его ровесники предпочли бы приключенческие романы.       Видеть нового садовника, наверняка всё ещë ученика, читающим — нечто совершенно удивительное для Эндрю. Особенно, когда он видит, как быстро парень с этим справляется и как осторожно листает книгу, только краем пальца поддевая уголки страницы.       С улицы раздаëтся крик, и они оба дергаются. Парень вскакивает и осторожно ставит книгу на место, садясь на подоконник и явно собираясь быстро слезть обратно. Только испуганно замирает, всë же заметив Эндрю, и как-то странно съëживается, будто в ожидании удара или ругани.       — Кажется тебя потеряли внизу, — говорит Эндрю, дёргая уголком губ и кивая на окно.       Парень быстро моргает, но, услышав очередной крик, к которому прибавились ругательства, морщится и, как может, сидя изображает поклон, быстро исчезая. Эндрю подбегает к окну, чтобы увидеть, что он уже стоит на земле и притворяется, будто подрезал розы на клумбе у стены. Старший садовник подбегает к нему, отвешивая звонкую оплеуху.       — Не надо! — кричит Эндрю. — Я отвлëк его разговором, никогда до этого не видел здесь никого похожего, вот и стало любопытно.       Садовник смотрит на выглядывающего из окна принца снизу вверх и улыбается, как-то слишком снисходительно. Эндрю выдыхает вместе с этим парнем.       — Нил явно никак не мог не поддержать разговор с Его Высочеством, — понятливо кивает садовник. — Только впредь развлекайтесь среди служанок…       — Думаю, с этим я сам разберусь, — фыркает Эндрю, заставляя мужчину побледнеть от осознания того, что он сказал. Слишком уж дерзко вышло.       «Нил», — повторяет про себя Эндрю, снова устраиваясь на подоконнике. Яблоко давно покрылось противной желтизной, а книга вдруг стала не такой интересной. Теперь хотелось смотреть только в окно, на то, как уныло Нил слушает садовников и выполняет их указания.       Эндрю уходит из библиотеки, как только солнце начинает заходить за горизонт. Во дворце не принято ужинать так же с размахом как завтракать, или обедать, но у них была небольшая традиция. Вечером Аарон и Эндрю приходят в королевские покои и за ужином обсуждают с Бетси события, произошедшие за день. Когда они были младше, это всегда были жалобы на учителей, не всегда стремившихся объяснять принцам непонятные детали изучаемого материала, и сплетни, подслушанные у служанок. Бетси забавляло то, как еë сыновья стремятся рассказать абсолютно всë, перебивая друг друга. Сейчас они обсуждали, в основном, дела и проблемы страны. Эндрю и Аарону было необходимо учиться понимать и решать их сейчас, иначе, внезапно оказавшись во главе королевства, один из них не сможет принять правильное решение, так же, как и второй не сможет подсказать и направить.       Этим вечером говорил больше Аарон. Эндрю слушал лишь краем уха, больше погружëнный в свои мысли. Ему было интересно поговорить с Нилом. Он сначала не обратил внимания на то, в какой секции библиотеки находился, только когда направился к выходу заметил, что Нил читал одну из иностранных книг. Стеллажи в том месте, где он влез через окно, были полностью заставлены научными трудами на языках государств, граничащих с их королевством. Эндрю хотелось узнать, откуда Нил знает второй язык, а может и не один, и был ли он в библиотеке до этого. Наверняка, ведь не взял с полки первую попавшуюся книгу, а выбирал. За время, которое понадобилось Эндрю, чтобы прокрасться к стеллажу, было сложно сделать осознанный выбор. Или Нил просто выбрал книгу наугад. Тогда у Эндрю появлялось ещë больше вопросов к его знаниям в языках.       — Ты слишком задумчив, — говорит Бетси, обращая его внимание на себя. — И не ешь. Что-то случилось?       — Всë в порядке, матушка, — быстро отвечает Эндрю. — Просто наблюдал сегодня одну интересную сцену, пока читал. Садовники обучали нового работника, примерно нашего с Аароном возраста, но потом начали спорить, и он сбежал. Взобрался по стене и через окно залез в библиотеку.       Брови Аарона и Бетси ползут вверх. Они откладывают приборы, полностью обращая своë внимание на рассказ.       — Я решил посмотреть, что он будет делать. Нашëл его в секции с иностранными книгами. Он читал, сидя прямо на полу, и не заметил меня. Обратил внимание, только когда садовники внизу раскричались, и ему нужно было уйти. Мне просто любопытно.       — Он читал на другом языке? — удивлëнно спрашивает Аарон, сощурив глаза. — Мало кто из придворных знает какие-либо языки, помимо родного.       — Если я правильно поняла о ком ты, — говорит Бетси, возвращаясь к еде. — Это не удивительно. Нила взяли вместе с матерью, один мой знакомый настоятельно рекомендовал взять их. Мне кажется, это больше была просьба спрятать. Не доверять тому человеку я не могу, да и любопытно всë это. Они из другой страны. Понятия не имею, что уж они сделали, но то, что они знают несколько языков имеет смысл.       Эндрю кивает, принимая информацию к сведению.       И всë же, этого мало. Ему всë ещë хочется поговорить с Нилом. Только выглядеть это будет наверняка странно. Поэтому он сначала немного последит за ним. Эндрю сам не знает зачем, но это почему-то кажется логичным. Слова Бетси о знакомом и завуалированной просьбе в укрытии немного насторожили, но вместе с этим разожгли ещë больший интерес.       Эндрю почти рад тому, что в детстве они с Аароном облазили весь замок и знают обо всех потайных ходах и тайных местах в нëм. Это делало наблюдение за Нилом легче, к тому же никто из слуг не замечал его. Привлекать лишнее внимание к себе или Нилу не очень хотелось. Только вместе с радостью, он испытывал так же и неподдельное разочарование. Всë, чем занимался Нил большую часть времени было слишком скучным. Позабавил Эндрю только момент на кухне. Нил умел аккуратно стащить что-нибудь, притворяясь, будто помогает матери, но один раз его чуть не поймали. Только он так заговорил главную кухарку, что она забыла о своих подозрениях. Мать Нила прошептала ему тогда что-то, но Эндрю не понял. Другой язык, который ему, увы, не был знаком. Пару раз Эндрю чудилось, будто Нил смотрит в его сторону, но удавалось успокоить себя, и найти доказательства того, что он остаётся незаметным.       После обеда он сидит на балках под потолком кухни и ждëт, когда все работники уйдут. Они с Аароном, по давней традиции, умудрились стащить немного сладкого до обеда, но сейчас хотелось ещë. Кухня нравилась ему тем, что являлась относительно небольшой пристройкой к зданию. Прошлые помещения, в которых она располагалась, со временем стали слишком малы, чтобы прокормить всех, живущих во дворце, и нуждались в ремонте. К этому моменту работы практически закончились, но рабочие, занимавшиеся им, выдохлись, пытаясь сделать всë в кратчайшие сроки. Эндрю краем уха слышал, что теперь именно там будут заниматься десертами и выпечкой. Только воровать оттуда сладости не так просто. В этом для принца и было преимущество кухни в пристройке, в которой готовили вообще всë. Влезть под потолок можно было через крышу, сложно было только зимой, а дальше по балкам ползти к нужному месту. Потолок был лишь частично перекрыт, а сдвинуть доски не составляло труда, если в этом была необходимость. Только наверх обычно никто не смотрел. Не знали о том, что на крыше есть небольшое окошко для вентиляции, легко открывающееся как изнутри, так и снаружи, или оставляли лазейку для принцев, не желая противиться небольшим капризам. Бетси даже пару раз спрашивала у них, почему они не подойдут после обеда, чтобы попросить сладкое, вместо того, чтобы тайком красть. Они только пожимали плечами. В детстве это было просто интересно, во дворце не так много развлечений, особенно, когда вокруг нет детей, только вечно занятые взрослые. А сейчас просто как традиция. Забраться на кухню, спрыгнуть вниз, пока в помещении никого нет, и быстро, буквально в три движения, забраться наверх, опираясь на выступаюшие камни в стенах. Сложно было только не уронить свою небольшую добычу.       Эндрю ждëт какое-то время, после того, как все уходят, и готовится спрыгнуть, когда неожиданно замечает в дверях Нила. Смотрящего прямо на него.       — Ваше Высочество, мне кажется, Вам немного не по статусу вести себя будто вор, — говорит он серьëзно, только в его глазах Эндрю видит веселье. Одновременно с небольшой настороженностью.       Принц вздыхает и всë же спрыгивает вниз.       — Я просто привык так, — пожимает он плечами.       Нил стоит в дверном проëме, его лицо расслабленно, но поза настолько напряжённая, что это невозможно не заметить. Будто он в любой момент готов бежать или драться. Эндрю рассматривает его, замечая все шрамы, на которые при первой встрече не обратил внимания. Они выглядят странно, такие невозможно получить случайно. Он невольно вспомнил, как выглядели шрамы старых военных, возглавлявших сейчас армию королевства. Такие же глубокие и вызывающие мурашки по коже. Только Эндрю наверняка знал, что они были получены в бою или в плену, во время пыток. Шрамы Нила были слишком похожи на них.       — Почему вы следите за мной весь день? — спрашивает Нил, наконец. — Я видел, но не хотел привлекать к этому внимание других, наверняка ведь подумают что-то не то о вас или обо мне.       — Мне просто было интересно, — говорит Эндрю и видит, как парень медленно моргает, вскидывая брови. — Мне кажется, если бы я захотел поговорить с тобой, это привлекло бы больше внимания.       Нил понимающе кивает.       — Это выглядело бы странно, — он чешет затылок, отводя взгляд. — И чем же я вас заинтересовал?       — Пошли в библиотеку, — предлагает Эндрю, вместо ответа. — Там спокойно поговорим.       Нил пожимает плечами, но разворачивается, направляясь к переходу в основную часть замка. Эндрю щурится. В поведении Нила есть что-то странное, только он не мог понять, что именно. Если бы Эндрю не знал теперь, что он всë это время действительно замечал его, то продолжил бы следить до тех пор, пока не понял бы в чëм дело.       К библиотеке они идут в полном молчании, Нил только изредка бросает на него любопытные взгляды, но не решается заговорить. Эндрю же думает, о чëм вообще спросить в первую очередь. Конечно, Нил наверняка не ответит ему на вопрос, как они с матерью оказались во дворце. И остальные вопросы Эндрю могли только настроить против него. Только он совсем этого не хотел. Нил слишком заинтересовал его. Может быть, если всë будет происходить медленно, ему удастся утолить своë любопытство.       — Мне просто хотелось поговорить с тобой о книгах, — говорит Эндрю, когда они устраиваются в дальнем углу библиотеки. — О чëм та, которую ты читал?       — Это книга о боевых искусствах, — Нил запинается, сказав это, и некоторое время смотрит на него, ожидая реакции.       — Ты владеешь какими-нибудь? — с каждым словом, ему удаëтся заинтересоваться в Ниле всë сильнее. — Может пофехтуем в следующий раз?       Нил как-то кисло улыбается.       — Если Вам так угодно, — он неопределëнно пожимает плечами. — Я правда умею, не только фехтовать. Жизнь тяжёлая была.       Эндрю удивлённо вскидывает брови и склоняет голову набок. Но Нил не продолжает. Только кусает губу и снова отводит взгляд. Эндрю не настаивает, продолжает расспрашивать о книге и боевых искусствах, описываемых в ней. Нил вздыхает с облегчением, с удовольствием рассказывая о том, что успел прочитать. В деталях. Иногда кажется слишком возбуждённым и почти подпрыгивает на месте. Эндрю наблюдает за ним, за каждым его жестом. В них угадывается какое-то неуловимое изящество, как у некоторых аристократов, уже утвердившихся во дворце и позволяющих себе некоторые вольности в поведении, но всë ещë помнящих о своей принадлежности к высшему свету. В его словах так же было слышно что-то, легко определявшееся как признак принадлежности к знати. Хорошо поставленная речь, интонации и то, как он ни разу не запутался в титулах людей, на которых ссылался, перейдя с пересказа книги к тому, что знал сам. Эндрю завораживало это. И то, насколько замеченное им не сочеталось с внешним видом Нила. Тусклые, выгоревшие на солнце, рыжие волосы, яркие голубые глаза, все эти бесчисленные шрамы, иногда перекрывающие друг друга, и грязная, заношенная одежда выглядели слишком странно, в сочетании с идеальной осанкой и всеми знаниями, которые он демонстрировал сейчас.       Эндрю слушает, старается не слишком откровенно разглядывать Нила и задаëт уточняющие вопросы, чтобы показать насколько он заинтересован в этом рассказе. Сложно отводить взгляд от его лица, полностью сосредоточенного, хотя бы изредка.       Ему жаль, что Нил уходит слишком быстро, когда в библиотеке становится совсем темно, и возникает необходимость зажечь свечи. Он беспокоится о том, что Нила могли искать, и Эндрю приходится извиниться. Стоило подумать о том, что не все так же свободны, как и он.       — Я мог бы пойти с тобой и сказать…       — Не стоит, — Нил улыбается, оборачиваясь на него, стоя у самого выхода из библиотеки. — Ваше Высочество, я должен нести ответственность за свои поступки. Или Вы думаете, я не помнил о своих обязанностях, когда намеренно вывел вас на диалог? Просто предпочëл Вашу компанию и теперь должен принять наказание.       Эндрю удивлённо замирает, наблюдая за тем, как Нил практически убегает. Позже, он решает в последний раз проследить за ним и слышит, как сначала его отчитывает главный садовник, а затем — мать.       — Не привлекай к себе внимания и сиди тихо, — шипит она. — Тебе дали возможность забыть о прошлом и начать другую жизнь, в ином статусе. Прими это и не давай повода вышвырнуть нас обоих.       Эндрю хмурится и кусает губы. Почему-то было слишком неприятно слушать как Нила отчитывают ни за что. Он не испытывает даже малейшей радости от того, что оказался прав в своих предположениях о том, что Нил точно принадлежал к аристократии.       Следующие дни слишком скучные и наполненные обычными рутинными делами. Утром — водные процедуры, небольшая тренировка, завтрак и уроки, после обеда — куча свободного времени и только в один из дней — фехтование. Эндрю ненавидит то, насколько его жизнь однообразна, и с тоской смотрит на работу садовников из библиотеки. Тот разговор с Нилом был интересным, как и сам Нил. Хотелось встречаться с ним каждый день и бесконечно слушать его. Вечером Эндрю громко стонет в подушку от того, насколько безвыходным кажется положение. Единственная возможность развлечься была на корню пресечена. И кем! Подумать только, кухаркой, матерью Нила, из-за которой он шугается принца как огня, и даже не даëт возможности перекинуться хоть парой слов. Эндрю понятия не имел, говорила ли она что-то ещë в тот вечер о нëм, только сердце предательски кололо от воспоминаний о подслушанном. Ни Нила, ни разгадки всей этой истории с его происхождением.       Очередным вечером, когда Эндрю готовился ко сну, раздались странные шорохи у окна, будто кто-то пытается вскарабкаться по стене. Выглянув, он фыркнул. Нил, явно с большим трудом, лез к его окну, с трудом находя камни, за которые можно ухватиться или на которые удастся поставить ногу. Как только это становится возможно, Эндрю протягивает ему обе руки, помогая забраться. И отходит к кровати, садясь на неë прямо в пыльных брюках и рубашке.       — Надеюсь, Вы не возражаете против вторжения, Ваше Высочество? — почти насмешливо интересуется Нил, сидя на подоконнике.       — Зови меня уже Эндрю, раз мы знакомы так близко, что ты решил влезть ко мне ночью, как к барышне, — снова фыркает он. — И залезь полностью, дозорные заметят.       — Как скажете, Ваше Высочество.       Нил послушно спрыгивает на пол, но не знает куда себя деть, пока Эндрю не хлопает по кровати рядом с собой. Он садится осторожно, на большом расстоянии.       — Ты вредный, — морщит нос Эндрю, понимая, как по-детски это звучит. — Так зачем пришëл?       — Это Вы пытались со мной поговорить, вот и скажите, — улыбается Нил. — Мать бы мне своим кухонным ножом голову с плеч сняла, если бы снова услышала, что я прохлаждаюсь в Вашей компании. Так подумает, что в город сбежал, если решит проверить ночью. Это не так страшно.       — Мне просто понравилось проводить с тобой время. И я просил, по имени. Так, как бы ты звал друга.       Нил внимательно смотрит на него, и Эндрю впервые не может выдержать зрительный контакт с кем-то. Отворачивается, смотрит в пол и кусает губу, надеясь, что это звучало не слишком глупо.       — Хорошо, — шепчет Нил. — Эндрю.       Ему приходится сдерживать улыбку от того, насколько мягко звучит его имя из чужих уст. Никто ещë не произносил его с таким трепетом.       — Я могу приходить по ночам, — говорит Нил уже громче. — И можем говорить хоть до рассвета.       — Давай хотя бы через день, — Эндрю поворачивается и смотрит ему в глаза. — Мне что-то подсказывает, что работать в саду будет сложно, если не спать совсем.       Нил медленно краснеет и смотрит на него растерянно, но кивает.       Этой ночью они обсуждают звезды, рассказывают друг другу легенды, которые помнят из детства, и Эндрю кажется, что он готов вечность провести за этими разговорами. Биение сердца предательски ускоряется, когда он понимает, что правда хотел бы жить так. Просто говорить с Нилом и смотреть на него. Эндрю не замечает, как они медленно подсаживаются всë ближе друг к другу, до тех пор, пока их бедра не соприкасаются. Нил не кажется обеспокоенным этим, смотрит на него и встревоженно спрашивает, все ли в порядке, когда замечает, что его уши покраснели. Эндрю уверен, что с ним точно что-то не в порядке, но понятия не имеет, что именно. Говорить об этом он не собирается. Но сердце делает кульбит, когда Нил впервые касается его, просто кладëт руку на лоб, желая проверить температуру. Правда, слишком быстро отдёргивает еë, осознав, что они всë же в разных статусах. Даже с учетом расположения Эндрю к нему, слишком явного.       — Думаю, тебе всё же стоит лечь спать, — неловко говорит он, вставая и направляясь к окну. — Добрых снов и до встречи, я вернусь через день.       Нил исчезает за окном, и Эндрю не удерживается. С полминуты ему удаëтся усидеть на кровати, уговаривая себя просто лечь, хотя бы так, в одежде, но подрывается и практически бежит к окну, осторожно выглядывая и наблюдая за тем, как Нил ловко спускается. Оказавшись на земле, он смотрит наверх, и Эндрю сдерживает желание спрятаться, только сильнее выглядывает. Ему чудится, будто Нил улыбается ему, прежде чем уйти. Он списывает это на собственную усталость и большую высоту. Эндрю правда следует лечь спать.       Сон долго не шëл к нему, Эндрю ворочался в кровати, казавшейся сейчас не такой удобной, как всегда. Ему все чудилось, что за окном снова раздаются шорохи, что Нил все же решил вернуться сегодня. Но нет, это были только ночные птицы и ветер. Эндрю кусал губы, изо всех сил стараясь держать глаза закрытыми, не вскочить с постели и не зашагать по комнате. Была у него тревожная привычка: ходить во время каких-либо глубоких раздумий. Он редко себе это позволял, всë же, сделай он так в обществе, за обедом или на очередном балу, смотрелось бы странно. И всë же, он не мог уснуть. Мысли путались, не получалось просто проанализировать свои странные чувства, возникшие во время этого ночного разговора с Нилом. И это ощущение, когда его бросило в жар просто от осознания: насколько близко они сидят, и как красив Нил, увлечëнно рассказывающий о том, что знает…       Радовало только, что никаких противоречий в мыслях о его прошлом не возникало. Из всего, что знал и видел Эндрю, напрашивался очевидный вывод — они с матерью бывшие аристократы, может быть даже придворные, чем-то не угодившие кому-то выше них по положению или совершившие какую-то глупость, а теперь вынуждены скрываться. Им повезло, что есть кто-то достаточно влиятельный, к чей просьбе прислушалась королева.       Уснуть ему удалось ближе к утру, когда до подъëма оставалось совсем немного. Казалось, будто он только уснул, и уже пора вставать.       День тянулся медленно. Эндрю витал в облаках, и это видели все, находившиеся рядом с ним. Учителя ворчали, потому что он не был достаточно сосредоточен, а Бетси шëпотом спросила у Аарона, не влюбился ли его брат. Он тогда фыркнул и прошептал в ответ, что понятия не имеет, но надеется, что так, может начнëт общаться хоть с кем-то кроме семьи. Они думали, что говорят достаточно тихо, и погружённый в себя Эндрю не услышит. Только он слышал. И это заставило мысли путаться ещë сильнее.       Эндрю ничего не знал о любви отличной от того чувства, что он испытывает к Аарону и Бетси. Он любил их, но только как свою семью, как самых близких и дорогих ему людей. Подумать, что Эндрю влюбился в Нила, было дико. Он не верил, что можно влюбиться так быстро, и даже в мыслях отказывался думать, что его чувства — влюблённость. Это просто странный интерес. К тому же, с Нилом оказалось достаточно хорошо, чтобы не выставить его из спальни, в которую он забрался. Они ведь правда могли стать хорошими друзьями.       Аарон смотрел как-то слишком понимающе и к концу дня не выдержал.       — Я не буду в это вмешиваться, но оставайся осторожен, — говорит он, положив руку на плечо Эндрю. — Сколько было историй, когда высокопоставленные особы влюблялись в кого-то ниже по положению, и взаимностью им отвечали только из корысти или чувства долга. Я не хочу, чтобы тебе было больно.       Аарон быстро ушëл, оставляя Эндрю одного среди коридора, оглушённого услышанным. Забота брата была приятна, только вызвала смешанные чувства. Он ведь не любит Нила. И чрезмерная внимательность Аарона, в этот раз, только путает его, заставляя делать ложные выводы.       Эндрю и сам путается. И перед сном приходит в библиотеку, идëт к шкафам, к которым до этого подходил только раз, из любопытства. У королевы была небольшая страсть к любовным романам, она говорила, что они помогают расслабиться и не думать хотя бы какое-то время. Коллекция таких книг была не столь внушительной, как прочих, и всë же, отдельный шкаф занимала. Эндрю берёт первый попавшийся роман, совсем тоненькую книжку, и прячет его под камзолом. Ему слишком не хочется, чтобы кто-то заметил его с этой книгой. Не стыдно, просто люди во дворце, и аристократы, и слуги, слишком падки на разные сплетни. И знают, что оба принца предпочитают серьëзную литературу, давно не читают даже обычных романов, любовных — тем более. Эндрю не хотелось, чтобы какие-нибудь не слишком умные люди решили пустить очередной слух. А слухи распространяются быстро.       Читает Эндрю не очень внимательно, опускает многие детали в сюжете этого романа, но задерживается глазами на всëм, что связано с любовными переживаниями персонажей. По иронии, действия так же происходят во дворце, влюбляются герои быстро, и, о чудо, взаимно. Но долго не находят в себе сил признаться, слишком велик страх быть отвергнутыми. Эндрю захлопывает книгу ближе к середине ночи, откладывая еë на вторую подушку. Он устало трëт глаза, все же, чтение в темноте, при одной лишь зажжëной свече, не так комфортно, как хотелось бы. Ещë и ясности не внесло.       Всë, что было описано в книге, было до боли похожим на то, что ощущал Эндрю, если исключить некоторые детали. Но самое начало книги, не так изобиловавшее описаниями желаний прикоснуться или поцеловать, с обычным смятением и жаждой проводить больше времени вместе, любоваться человеком, казалось точным попаданием. Только Эндрю всё ещë думал, что дружба тоже может так ощущаться. Никаких выводов книга ему сделать не помогла, всë же, это чтиво не для помощи запутавшимся юношам, а для развлечения. Вот бы существовал путеводитель по эмоциям и ощущениям человека, который способен разложить всë по полочкам…       Следующий день кажется ещё более долгим, Эндрю не может не думать о том, что этой ночью они снова смогут поговорить, снова будут сидеть на его кровати и смотреть друг на друга, делясь вообще всем, что когда-либо читали. Он старается не выдавать своего предвкушения, сосредотачивается на уроках и тренировке днëм, так что в этот раз к его поведению невозможно придраться. Эндрю ставит своей целью не давать больше всему, что творится на душе, просачиваться наружу. Ужин он еле высиживает, Аарон и Бетси временами странно поглядывают на него, но не видят больше этого задумчивого и, временами, мечтательного выражения лица.       Вечером он нервно мерил комнату шагами. Почему так сложно дождаться появления Нила, Эндрю не мог сказать, но сердце сжималось от мысли, что он вовсе может не влезть к нему и этой ночью. Задумавшись, он даже не заметил, что Нил давно сидит на подоконнике с крайне позабавленным выражением лица. И что-то прячет за спиной.       — Заждались, Ваше Высочество? Прошу покорнейше простить, этот…       — Ты невыносимый, — перебивает его Эндрю. — Можно хоть пару часов без этого?..       — Как скажете, Ваше Высочество, — ещë шире улыбается Нил, наконец спрыгивая на пол, но всё ещë держа руки за спиной. — Я взял кое-что из сада, они выбивались из общей композиции, и их нужно было срезать, но, я подумал, что тебе могут понравиться.       Эндрю кажется, что пылают не только уши, но и всё лицо, когда Нил достаёт из-за спины небрежный букетик и протягивает ему. А потом внезапно подходит ближе, осторожно вытаскивая один цветок и заправляя его Эндрю за ухо.       — Так точно красиво, — шепчет он, и сам смущается. — Прости, не удержался.       — Ничего, — бормочет Эндрю, поправляя цветок.       Он осторожно принимает цветы и растерянно оглядывает комнату, не зная, куда их деть.       — Завянут ведь, — вздыхает Эндрю.       — Я их не для того, чтобы в вазе стояли принес, — снова улыбается Нил. — Есть старые, ненужные книги или газеты?       Книги обоим жалко было, зато у Эндрю нашлось несколько газет. И много бумаги. Нил пытался отговорить использовать еë, дорого ведь, но Эндрю отмахнулся. Ему всë равно, пишет он не так много, а девать ее больше некуда. Всë же, это его личные вещи, а не из королевской канцелярии.       Нил показывал, как раскладывать цветы, чтобы лепестки не мялись и оставались ровными. Они выкладывали растения между листов бумаги и клали сверху книги, используя их как пресс. Эндрю понятия не имел, что будет делать потом со всеми этими цветами, но ему нравилось. Нил рассказывал, что узнал о каждом цветке, пока его обучали. О некоторых он знал только их название, о других же легенды, ходившие среди горожан. Больше всего Эндрю заинтересовали их значения.       — Что значит этот? — спросил он, указывая на заправленный за ухо цветок.       Нил кусает губу, отворачиваясь.       — Симпатия, — тихо говорит он. — Искренность и открытость.       Эндрю замирает, смотря на него. Он осторожно проводит пальцами по лепесткам цветка, снова поправляет его, чтобы точно не упал.       — Спасибо, — выдыхает, не зная, что еще сказать.       Видно, что Нил смутился из-за своих слов, но Эндрю они согрели. Сердце билось размеренно, но так, будто готово пробить грудную клетку.       Эндрю хотелось коснуться Нила, повернуть его лицо к себе, заставить снова посмотреть. Пальцы его странно подрагивали, когда он пытался расправить лепестки очередного цветка.       — У меня есть одна тайна, — говорит Нил, как-то слишком отстранëнно. — Не очень страшная, но жестокая. Мы с матерью сбежали от этого, но как бы далеко мы не уходили, он все равно найдëт нас.       Эндрю слушал, ощущая что-то слишком тревожное в этих словах и не знал, как можно помочь.       — Я не очень доверяю людям, — продолжает Нил. — И точно не смогу открыться перед тобой сейчас. Но… ты правда мне нравишься. Не уверен, как именно, но нравишься. Если случится так, что нам снова нужно будет уйти раньше, чем я решусь рассказать тебе, прежде, чем мы сблизимся до такой степени, чтобы делиться самым сокровенным, я обязательно пересилю себя.       Эндрю теряется от этих слов. Хочется что-то ответить, выразить всё то, что творится сейчас на душе и в голове, только не получается даже рта раскрыть. Всë тело замирает, отказываясь подчиняться ему. И становится почему-то невыносимо страшно. Будто Нил исчезнет не когда-нибудь в необозримом будущем, а прямо сейчас.       — Не говори ничего, — произносит Нил уже намного громче. — Я тоже немного следил за тобой и видел, что ты запутался так, что вчера не смог скрыть этого. Мне не нужно ничего, кроме возможности приходить сюда, видеть тебя и говорить с тобой.       Эндрю не выдерживает. Преодолевает странное оцепенение и берет Нила за руку. Сжимает ее, крепко, но осторожно.       — Я всегда буду ждать тебя здесь, — отвечает он.       Между ними повисает тишина, но не давящая, а спокойная и комфортная. Цветы, до этого будто бы не заканчивавшиеся, быстро пропадают между листов бумаги. Нил шипит на него, если Эндрю слишком торопится, и трепетно поправляет каждый примявшийся лепесток. От стопки бумаги скоро ничего не остаëтся, как и от букета. Эндрю потягивается, когда они заканчивают. Спина затекла, слишком долго сидели в одной позе, практически без движения. Они перебираются на кровать, оба скидывают ботинки и ложатся. Нил заговаривает первым, в полголоса рассказывая какие-то незнакомые истории. Эндрю сам не замечает, как засыпает. Сквозь сон чудится, будто кто-то осторожно, едва касаясь, гладит его по щеке и волосам. Утром он не находит рядом с собой Нила. Но выпавший из волос за ухом цветок, лежащий на его подушке, примятая половина кровати и разбросанные листы напоминают о том, что всë, случившееся этой ночью, ему не приснилось.       Эндрю, казалось, жил только этими встречами. Чтобы признать, что он правда влюбился, ему потребовалось несколько месяцев. Очень долгих, в течение которых чувства становились сильнее и всё больше похожими на те, что описывались во второй половине того любовного романа. Эндрю не был готов признать это в слух и боялся реакции Нила. Он хоть и признался в симпатии, но тогда принц и подумать не мог о том, что эти чувства — не платонические. И сейчас, встречаясь с ним по ночам, Эндрю наслаждался каждой минутой. Отмечал малейшие изменения в нëм и с трудом держал себя в руках, не позволяя сказать лишнего. О том, как ему нравятся отросшие волосы Нила, его сильные руки и, боже, однажды они всë же пофехтовали вдвоëм. Эндрю позволил уколоть себя только потому, что засмотрелся на плавные, отточенные движения и то, как красиво держится Нил в бою. Только скрывать свои чувства становилось всë сложнее. И временами он ловил на себе странные, почти жалостливые взгляды. Оставалось надеяться только, что даже если Нил знает, это не повлияет на их дружбу. Потому что она — единственное, что могло действительно порадовать Эндрю во всей этой рутине и появляющихся обязанностях. Близится восемнадцатилетие — возраст, в котором присутствие принцев на всех королевских советах станет необходимостью. Возраст, когда их начнут серьëзно обучать тому как надо и как не надо управлять страной. Уже сейчас это превращается в нудные задания от различных придворных чиновников, с молчаливого одобрения Бетси. Просто чтобы принцы действительно понимали, как все работает во дворце. Это безумно утомляло. Даже если он безумно уставал, ночью никогда не ложился спать раньше, чем увидит Нила. Из-за этого он часто засыпал до того, как друг уйдëт. А во сне ему чудилось, будто он перебирает его волосы, почти обнимает, лежит рядом, один раз мерещилось даже, что Нил поцеловал его в лоб. А затем в обе щеки.       Эндрю трëт лицо руками, сидя за письменным столом. Им с Аароном нужно было лично оформить приглашения для глав королевств-союзников. Все эти витиеватые формулировки и куча титулов вызывали только головную боль. А ещë нужно непременно не забыть правильно запечатать каждое послание и оставить сургучную печать с гербом. У него уже голова шла кругом. Приходилось прикладывать все силы, чтобы буквы выходили ровными, а строки не скакали. Обычно он уделял чистописанию не так много времени. Письмо для Натана Веснински выходило каким-то слишком уж огромным, с учëтом перечисления всех его титулов и званий, присвоенных непонятно как.       За всей этой работой он и не заметил, как засмеркалось. Нил появился за его плечом как-то слишком незаметно, и его тихой голос заставил Эндрю вздрогнуть.       — Кажется, нам снова нужно бежать, — шепчет он и со скрежетом, неожиданно резко и быстро, поворачивает Эндрю лицом к себе, вместе с тяжелым креслом.       Эндрю и не подозревал, что в нëм есть столько силы. Лицо его было каким-то слишком встревоженным, Нил поджимал губы и пальцы, которые он судорожно сжимал на плечах Эндрю, мелко подрагивали, то ли от напряжения, то ли от волнения.       — Послушай, — сбивчиво начинает Нил. — Это будет тяжело, но ты правда должен знать и сейчас меня отпустить, потому что как только я расскажу всë, то буду вынужден бежать к матери и сообщить ей о визите Натана во дворец.       Эндрю сдерживает порыв прижать его к себе, чтобы успокоить и не дать разрастись подступающей истерике. Только в глазах Нила — предупреждение и просьба. А ещë какая-то непонятная боль. Ему приходится сдержать себя, остаться ровно сидеть на кресле, прижимаемым к месту крепкой хваткой Нила.       — Моë настоящее имя — Натаниэль Веснински, — продолжает он. — И каждый шрам, который есть на этом теле, оставил отец и его слуги. За ослушание, за плохие показатели на тренировках и не понятые уроки, за отказ убить якобы преступника, просто для профилактики и чтобы повеселить гостей. Всë это — он. Мы сбежали. Мать не вытерпела такой жизни. Она, в отличие от меня, практически неприкосновенна. Бывшая принцесса, семья бы за неë голову оторвала и была бы права. Только вмешиваться в моë воспитание они не могли, как бы жёстки не были методы. Потому что я — Веснински, единственный наследник, на которого король имеет прав больше, чем королева. Дядя… если ты успел подписать приглашение Стюарту Хэтфорду, то знаешь кто это, хотя бы примерно, просил вашу королеву, твою мать, прикрыть нас, пусть и сделал это завуалированно. В его владениях нас стали бы искать прежде всего.       Эндрю сидит полностью оглушëнный этими словами. Нил продолжает сбивчиво рассказывать обо всëм, в том числе о том, что с ним будет, если Натан найдет его. Трибунал, признание его государственным изменником, вместе с матерью, и быстрая смерть. Умирать он не хотел. Переворот в стране только готовится, не без помощи Хэтфордов, которыми управляет не только желание защитить, но и личная выгода. Нил явно будет куда лояльнее к ним и союзу, чем нынешний король.       — Прости и до встречи, — шепчет Нил в конце, прислоняясь лбом ко лбу Эндрю.       В этот раз Эндрю не сдерживается. Резко подскакивает и стискивает его в крепких, но осторожных объятиях. Нил прерывисто вздыхает, обнимая его в ответ и сжимая пальцами ткань камзола на лопатках. Они стоят так, слушая дыхание и чувствуя сердцебиение друг друга, пока Нил не отстраняется резко.       — Я вернусь, — шепчет он, проводя костяшками пальцев по щеке Эндрю. — Обязательно вернусь, Эндрю, и мы сделаем всë как нужно. Я сделаю всë как нужно.       Эндрю застывает на месте, чувствуя, как к горлу подступает ком. Он смотрит на то, как Нил бежит к окну, быстро перелазит через подоконник, оглядываясь лишь на секунду, прежде чем исчезнуть за окном полностью. Эндрю не может заставить себя пошевелиться. Слышать всë то, что пережил Нил, было больно. Ещë больнее — осознавать, что они не увидятся слишком долго. Революция… Эндрю мог только надеяться, что всё пройдет как нужно, и Нил останется цел. Он не сможет сделать ровным счётом ничего, чтобы помочь ему. Осознание этого заставляет сердце почти остановиться. Остаётся только поверить наконец в высшие силы и молить их о том, чтобы всё прошло хорошо. Он тяжело оседает на кресло, не понимая, почему именно Нил должен переживать всë это. Эндрю благодарен за эту правду, но легче было бы не знать её, и однажды просто не обнаружить Нила и его мать во дворце, чем каждый день тревожиться и ждать встречи только чтобы удостовериться в том, что он цел.       Уже утром Бетси смотрит на него встревоженно, как и Аарон. Только разница в том, что брат видит его состояние, а она знает правду. Скорее всего, не всю, но точно знает. И представляет, через что он проходит.       Время тянется медленно, а всë, что может делать Эндрю — тревожиться. В его голове слишком много мыслей, незнание убивает медленно и мучительно, как и бездействие. Всë, что ему остается — взять на себя как можно больше обязанностей, завалить себя бумажной работой, начать изучать документы, и, наконец, серьёзно взяться за законодательство. Все вокруг видят, но ничего не говорят. Аарон сначала пытается помочь, отвлечь, хотя бы понять, что произошло, между ним и Нилом, из-за чего брат настолько подавлен и буквально тускнеет с каждым днëм. Эндрю знает, что Аарон может подумать не то, но сил объясняться с ним, как и желания рассказывать не свои тайны, совсем нет. К его счастью, через пару месяцев брату надоедает.       Так проходит год. В вечных тревогах, работе и попытках забыться и перестать думать хотя бы на секунду. Второй год такой же — долгий, кажущийся бесконечным, унылый. От Нила нет никаких новостей, только шепотки вокруг о том, насколько неспокойно правление Натана, усиливаются. Эндрю вслушивается в каждую сплетню, в каждый скандал с его участием, надеясь услышать наконец новость о его смерти и восхождении на престол нового короля. Ничего. Бумажная работа перестаëт достаточно отвлекать, и он начинает усерднее тренироваться. Бесчисленные часы за фехтованием и рукопашным боем правда помогают немного забыться. Но с каждым днëм его сон все тревожнее. Эндрю надеется в один день проснуться от новости об убийстве Натана. И узнать, что Нил жив, что с ним все хорошо, и его не казнили тайно.       Третий год проходит в апатии. Кажется, что это никогда не закончится, и Эндрю просто погружается в рутину. Помощь Бетси, личные инициативы и изменения в нынешнем законодательстве, которые должны сделать жизнь в королевстве лучше, а также тренировки до позднего вечера. Они с Аароном отдаляются друг от друга, и на душе становится невыносимо тоскливо ещё и от этого. Эндрю старается думать позитивно, как советуют бесчисленные врачеватели души. Если бы не Натан и его деспотизм, он бы никогда не узнал Нила, а если бы и узнал, то не так. Если бы не эта ситуация, он бы ещё долго сам не проявлял инициативы и желания что-то изменить в стране, не занимался бы так усердно всеми этими делами и точно был бы менее серьёзен, считая, что времени полно. Если бы он так не погрузился в себя, эти переживания и не закрылся бы ото всех, пытаясь отвлечься и наконец обрести покой, Аарон бы не стремился делать столько же.       К концу этого года Эндрю чувствует только бесконечную усталость и безнадëгу. Ближе к началу нового года, Бетси, осунувшаяся за эти несколько лет от переживаний за сыновей, выглядит необычно бодро и радостно за завтраком.       — Прибыл посланник Веснински, — невзначай говорит она, не отрываясь от трапезы. — Король просит об аудиенции. Он прибудет послезавтра в полдень, к обеду. Эндрю, мне бы хотелось, чтобы ты присутствовал, всё же, Аарон больше сосредоточен на научных изысканиях, чем на королевстве. Аарон, не в обиду.       — Я могу отказаться? — глухо спрашивает Эндрю, сжимая в руке нож, до побелевших костяшек.       — Прости, но нет, — качает головой Бетси.       Ему приходится только смиренно кивнуть. Придётся призвать всё своё самообладание, чтобы не сотворить какую-нибудь глупость.       Ровно в полдень, через день, он сидит в кабинете королевы, полностью безэмоциональный и повторяющий про себя, как мантру, слова о том, что должен оставаться бесстрастным до самого конца. Бетси тихо напевает что-то, и он завидует этой безмятежности. И не понимает еë.       Охрана открывает двери через пять минут, Веснински явно не спешит, и с языка Эндрю уже готова слететь колкость, по поводу его пунктуальности и уважения к равным себе. Только кинув практически безразличный взгляд на дверь, он цепенеет.       — Ваше Величество, Ваше Высочество, прошу прощения за задержку, — Нил слегка улыбается, входя в кабинет.       Лицо его уставшее до невозможности, и всë тело напряжено как струна, когда он проходит вглубь кабинета, присаживаясь за стол напротив королевы. Эндрю рассматривает его и не может поверить. За эти три года он раздался в плечах, от его юношеской мягкости не осталось и следа, черты лица заострились, а шрамов стало больше. Его руки были буквально испещрены ими, но закрытый костюм не давал увидеть, есть ли ещë.       — Думаю, что расстояние между нашими государствами может быть достаточным оправданием, — мягко улыбается Бетси. — Поздравляю Вас от всего сердца с возвращением домой и принятием короны.       Нил улыбается шире, коротко кивает, принимая поздравления, но смотрит только на него.       — Причина моего визита не столь важна в масштабах мира, но безумно для меня самого, я не мог нарушить собственное обещание, — говорит он, наконец отводя взгляд. — Я смею просить Вас о разрешении ухаживать за Вашим сыном, присутствующим здесь. С аналогичной просьбой обращаюсь и к Вашему Высочеству, — Нил сглатывает и прикрывает глаза. — Я обещал, что вернусь как можно скорее и сделаю всë как нужно, мои чувства не изменились, и я смею надеяться на положительный ответ. Традиции говорят спрашивать о таком у родителей, но не заручиться и Вашим согласием я просто не могу себе позволить.       Эндрю только открывает рот, чтобы ответить, но получается издать только вздох, полный облегчения. Бетси и Нил смотрят на него в ожидании, не торопят. Только Нил нервно царапает собственные ладони, сложенные в замок.       — Просил же — по имени, — наконец говорит он и против всех правил этикета вскакивает со своего места и, обходя стол, порывисто обнимает Нила, так и застывшего в ожидании.       — Мысли читать не умею, таким природа не наделила, — шепчет Нил, осторожно устраивая руки на его лопатках, прижимая ближе, заставляя склониться ниже. — Я не знал, захочешь ли ты вообще видеть меня и просил Еë Величество не разглашать мою личность.       Эндрю вздыхает, закрывая глаза и полностью расслабляясь. Спустя долгие три года он наконец ощущает полное спокойствие и умиротворение.       Со стороны королевы раздаётся смешок.       — Раз Эндрю уже дал своё согласие, то и я не могу иметь ничего против, прошу лишь об одном — в рамках приличий. Возможно, вам хотелось бы уединиться, чтобы моё присутствие не мешало воссоединению… только ведите себя разумно.       Эндрю резко отстраняется и тянет Нила к двери, кивая матери. Она только вздыхает, когда он, снова нарушая приличия, не даёт Нилу как полагается попрощаться с ней. Им правда стоит многое обсудить.       Только первые пару часов они сидят, обнявшись, на кровати Эндрю и шëпотом, боятся разрушить момент и вдруг очнуться, поняв, что всë это — лишь морок, говорят о мелочах. Как раньше. Только книги и излюбленные темы в них. Пока Нил, совсем тихо, еле слышно, не признаëтся в том, что в моменты отчаяния, после смерти матери, когда остался без всякой видимой поддержки, один, находил способ достать для себя какой-нибудь самый банальный любовный роман. Воображение не справлялось, мозг слишком уставал, но при чтении он представлял, что эти глупые и неразумные, влюблённые персонажи — они. Что у них есть все эти тайные свидания, поцелуи украдкой и возможность видеться хотя бы раз в пару дней. Оказаться рядом хотелось до невозможности, и это желание делало только хуже, но вместе с тем, вселяло надежду на лучшее. Эндрю гладит его по голове, пропускает сквозь пальцы совсем отросшие волосы, накручивает их на пальцы и так же сбивчиво шепчет, что теперь всë это у них будет.