Воронье Гнездо. Наше Счастье

      Экси — это центр жизни любого Ворона.       Даже если ты его не любишь, даже если тебе тошно даже думать об этом, даже если ты скорее переломишься по полам, чем окажешься на поле.       Экси — это всё равно центр твоей жизни.       Семь лет бескомпромиссности и жестокости навсегда отпечатывают в твоей голове этот тезис. Сохранить золотую середине в таких условиях для психики человека почти невозможно. Она быстро кидается в одну из крайности: обожествление или полное отторжение.       За семь лет Жан в достаточной мере насмотрелся на оба этих варианта. Петер, что до тошноты и рвоты ненавидел поле, форму, атрибутику и саму системы этой игры. И Рико, что буквально боготворил эту игру. Оно и не странно, для него это было больше чем игрой. Это было его жизнью и было единственной возможностью показать что он хоть чего-то стоит.       Чем больше Жан думал об этом, тем меньше испытывал, что ярости, что мизерного понимания. Откровенно говоря ему стало давно наплевать.       Но был и ещё один интересный тип «Воронов». И заключался он всего в одном человека. Тот кого он видел украдкой и так редко обращал на него внимание, что сам диву давался.       Казалось, что такое яркое пятно как Итан должно привлекать немало внимание от любого, кто столько лет жил в условиях бесконечного террора. Вероятно, роль здесь сыграло, что Итану самому было в большей мере плевать что на него, что на Петера. Им не приходилось пересекаться или даже общаться с глазу на глаз. Жан был этому чертовски рад. Вероятно, он оказался настолько невзрачным, что Его Светлость решил не тратить на него время.       Справедливости ради, такая политика Итана распространялась чуть ли не на всю его деятельность в Гнезде. Единственное, что оказалось исключением, так это доводить до ручки кого бы то ни было.       Но что касалось экси…       Лучше всего сказать так: Итану было откровенно насрать на всё что с ним связано. У него не было ни стремления, ни желания, ни даже мизерного интереса к тому, чем занимались Вороны.       До его появления, Жан считал себя самым безучастным и безынтересным в условиях игры в экси. В Воронах она не приносила ему ни капли удовольствия. Вечные травмы и боль просто не давали сосредоточиться на игре. Он просто настолько изучил все свои приёмы, что выполнял их на автомате. Это стало рефлексом, как моргание.       Вспоминая прошлое, Жан понимал, что это было похоже на запуск программы, но не более того. И это то, чего хотел от них Тетцудзи. Можно было сказать, что Жан даже преуспел в этом. И благодаря этому количество его ошибок и промахов сводилось почти что к нулю. Это Жан считал своей особенностью.       Никаких размышлений и никаких мыслей. Просто четыре часа беспрерывного «моргания».       Но подсознательно Жан понимал, что с Троянцами, это будет совершенно иначе. И это вгоняло в панику. Почти весь день Жан провёл за просмотром старых игр Троянцев, на изучение всех их повадок на поле. Но этого, конечно, будет не достаточно.       Моро с ужасом вспоминал свои начинания у Воронов. Иначе как «кромешный кошмар» это описать никак нельзя. Он настолько долго привыкал к их темпу, что совершенно терял всю суть происходящего. И сейчас, история рисковала повториться.       Он мог бы быть лучшим игроком во всём мире, и всё равно в начале ударял бы грязью в лицо. Всё просто из-за того, что он понятия не имел как ему научиться играть с новой командой, а не против неё. Вся надежда была на мистера Римана, что просто даст ему установку и отправит на поле. И даже так, сам факт абсолютного изменение обстановки на поле не даст ему выполнить всё идеально с первого раза. Это даже не беря в расчёт, что он всё лето провалялся без дела, без возможности хоть как-то вернуться в форму.       Именно из-за этих мыслей Жан провёл ночь в чутком дрёме, а не в здоровом крепком сне. Вероятно, это многих насторожило, потому что за утро он услышал около десятка уточнений насчёт его самочувствия. В какой-то момент это уже начинало раздражать, но он стойко держался.       Последней каплей оказалась встреча с командным врачом. Миссис Гримм, что так же не упустила возможности выразить обеспокоенность о его сонном состоянии. Жан не стал разубеждать её в разговоре. На тщательном осмотре она убедила себя сама.       Все гематомы, что резали глаза команде окончательно сошли, а значит и никакого дискомфорта в движениях уже давно не было. Разве что скованность в действиях напоминали о перенесённых травмах, но Жан убеждал себя, что в скором времени это пройдёт. По крайней мере он на это надеялся.       Но как было и всегда, беда не приходит одна.       Пока он был у врача, то вся команда уже переоделась и вышла на поле. Жан ощутил неприятное щекотное чувство в груди и с неистовым усердием принялся переодеваться. Благо он помнил где находится его шкафчик. Пришлось поторопиться. Но оно того стоило. Выбравшись в пред-игровую зону, он сразу столкнулся с тренером. Когда Жан подходил к нему, то поймал себя на мысли, что каким-то чудом вышло так, что они с ним были пусть и косвенно знакомы, но лично так ни разу и не встретились.       Не лучший способ знакомства через опоздание, конечно, пусть и по уважительной причине.       — Простите за опоздание, мистер Риман, — Жан произнёс это с присущим спокойствием и осторожностью. Личное общение с тренерами было его отдельной фобией, которую ему только предстояло проработать.       И на самом деле, по взгляду мистера Римана, он понял, что никаких сложностей у него с этим не возникнет. Взгляд у него пусть и был строгим, но всё равно в ауре этого человека чувствовалось тепло и дружелюбие. Особенно на образ играла не сходящая с лица искренняя улыбка.       Это действительно подкупало.       Джеймс Риман по первому впечатлению был приятным человеком. Жан думал, что эти мысли неплохой старт в работе с этим человеком.       — Миссис Гримм осмотрела меня и дала разрешение на участие в тренировках, — рапортует Моро.       — Тогда чудесно, — заключил он и оглянулся на поле. — Присоединяйся к команде. Ты не многое пропустил, но постарайся пока что сильно не усердствовать. Хорошенько разомнись, но не перенапрягайся. После множественных травм очень важно возвращаться в строй постепенно. Телу надо заново привыкнуть к нагрузкам.       Мистер Риман посмотрел на него поверх прямоугольных очков и вскинул брови.       — Джереми говорил, что на протяжении реабилитации ты поддерживал форму.       — Да, — подтвердил Жан. — Ничего особенного, пробежка и разминка на свежем воздухе. Сейчас я чувствую себя намного лучше и думаю могу перенести нагрузки в полном объёме.       Не хотелось бы чтобы к нему было «особенное» отношение. Он хотел показать себя с хорошей стороны, как полноценного игрока и единицу команды, что может принести пользу. Похоже, мистер Риман верно его понял, обозначив это кивком, но тем не менее остался при своём мнении.       — Хороший настрой, — бодро подметил он. — Но осторожность не повредит.       По тону тренера Жан понял, что это окончательное решение, потому он не стал спорить. Моро направился на поле и, наконец, ощутил это.       Перемещение в иной мир.       Когда он ступил на паркет, то в одночасье почувствовал как взгляд начал фокусироваться на самых подвижных точки. Перед ним пробежал один из сокомандников. Жан не стал отрываться и просто направился за ним лёгким бегом. Это мало чем отличалось от лёгкой пробежки по парковым дорожкам, так что набрать темп не составило труда. Проблемой оказалось совершенно другое, то о чём Жан даже думать забыл.       Форма.       Спустя почти три месяца перерыва он словно отвык от её тяжести. Это осложняло задачу даже простого бега. Не говоря уже о том, что дело пошло на ускорение. Жан даже не заметил как начал выдыхаться. Вероятно это произошло на пятом круге. Моро утешал себя тем, что скоро должно открыться второе дыхание. Конечно, это никак не облегчит форму, но придаст больше сил.       Хуже делал только факт того, что он всё ещё отставал от Троянцев. Тяжело было принять этот факт. Хотелось как можно скорее нагнать их, но благо, ему хватило осознанности загнать это иррациональное желание куда подальше. Всё же, он получил чёткую установку от тренера.       Следовать за командой.       Это было просто.       Так что Жан позволил себе расслабиться. Он просто смотрел на того, кто бежал перед ним и когда бег сменился на ходьбу и началась растяжка он принялся повторять хорошо знакомые ему упражнения. Растяжка верхних и нижних конечностей, подготовка к основной части тренировки.       Вероятно это было очередным пунктом в списке его волнения.       Он же понятия не имел, как выглядит привычная тренировка Троянцев. Ему оставалось надеяться, что ему хотя бы пояснят что от него будет требоваться. Будет ли это происходить в форме игры? Или же Троянцы работают больше с оттачиванием личных приёмов? Или всё вместе?       Проще говоря, Жан понятия не имел на что ему настраиваться. Если разминка будет проходить по первому сценарию, стоит ли ему подумать, на какую сторону его поставят и уделить внимание более подробному изучению площадки. Может стоит вспомнить основные приёмы Троянцев. А на это уйдёт не мало сил. Всё же их было двадцать восемь человек и у каждого был свой особенный стиль с которым придётся считаться. А с учётом, что он защитник, стоит особое внимание уделить нападающим и подобрать стратегию по их блокировке. Например, Джереми несмотря на свою дружелюбность, имел достаточно хитрый стиль. Каким-то образом он мог заставить потерять себя из виду и передать пас или забить из какой-то совершенно слепой точки.       Это могло создать проблемы и для этого нужно было неплохо морально и физически подготовиться.       С другой стороны, если ему придётся оттачивать свои старые приёмы, то с чего начать? Кого выбрать партнёром? Если отрабатывать синхронность линии защиты, можно предложить Альварес. А если потренироваться в блокировке лучше всего взять в напарники Свэна с его агрессивность или того же Джереми с его умением теряться на поле.       Жан буквально разрывался, на автомате продолжая повторять упражнения и даже думать забыв о тяжести формы.       То как он сам съедал себе мозги явно оказалось важнее. И по итогу это оказалось бесполезно. Потому что в обоих случаях он поторопился с выводами.       Как только все взяли в руки клюшки, то тренер распределил всех по парам самым простым способом — расчёт. Это помогло неплохо остудить голову. Жан почувствовал невероятное облегчение. Но при том успел себя отругать за поспешную панику.       От всего этого полёта мыслей становилось уже тошно. Хотелось наконец сосредоточиться на важном, но в итоге всё внимание фокусировалось лишь на том, что руки начинают трястись от волнения. Словно он вообще впервые держит в руках клюшку. Он чувствовал как на лице выступил холодный пот. Весь этот кошмар не прекратился даже когда им отдали команду о передачах об пол.       В любое другое время Жан выполнил бы это упражнение с закрытыми глазами балансируя над бездонной пропастью, но сейчас всё просто валилось из рук. В трёх из пяти случаев мяч просто летел мимо. Ни он сам, ни его напарник даже со всем усердием никак не могли поймать передачи. Жан просто не понимал что с ним происходит. Он словно разучился играть и мышечная память его подводила.       Неужели это всё из-за долгого перерыва?       В голове само собой проносились мысли о предстоящем выговоре. Особенно когда после очередного промаха он услышал свисток тренера. Его словно парализовало. Ноги подкосились заранее и тело под формой заломило от фантомных ударов тяжёлой тростью.       Было невыносимо страшно.       Самое омерзительное в образе Тетцудзи было, что он последний человек которого ты вспоминаешь когда речь заходит о Гнезде. Но если вспоминаешь, то тот парализующий страх, что накатывает на тебя, становится просто невыносимым.       Жан понятия не имел, что ему стоит с этим делать.       Из бесконечного ужаса его вырвал знакомый, дружелюбный голос мистера Римана.       — Небольшой тайм-аут! — огласил он.       Жан почувствовал как весь его ужас ухнул вниз. Ноги словно стали ватными, он опустил руки и оглянулся назад. Мистер Риман смотрел прямо на него. Жан понял, что должен подойти. В целом, если его сейчас отчитают — это будет более чем справедливо.       Нужно наконец взять себя в руки, чёрт возьми!       Как только он оказался около пред-игровой зоны, то смог прочитать выражение лица тренера. Очень обеспокоенное.       — Тебе плохо? — интересуется он, опираясь на борт.       — Нет, — Жан почувствовал как в горле собрался тугой ком. — Я приложу больше усилий, простите.       — Не надо извиняться, — тренер внимательно оглядел его, пытаясь правильно прочитать выражение его лица. — Я вижу тебя беспокоит, что ты не можешь сразу вернуться в строй.       Жан сглотнул. Отчасти это было правдой, так что он решил не переубеждать тренера.       — Не хочу подводить команду, — добавил Жан, решив закрепить его мнение.       — Жан, у тебя проходила длительная реабилитация, нет ничего страшного, что тебе нужно привыкнуть и вернуться в строй. Тем более, что менять команду, при том вспоминая длительный контракт с Воронами, конечно, очень трудно. Так что нет ничего страшного.       Жан прерывисто втягивает воздух и пытается собраться с силами.       Он же решил, что хочет идти только вперёд. А если так, то может стоит говорить чуть больше чем ничего. Тем более, что если он не закроет этот гештальт со своим паническим страхом перед тренерами, то ему не видать ни спокойствия ни в этой команде, ни в последующих.       — Дело в том, что в прошлой команде, у меня были достаточно натянутые отношения с тренером, — осторожно вклинился Жан, отметив, что мистер Риман мгновенно принялся его слушать. — Мне было достаточно тяжело адаптироваться у Воронов ещё и по этой причине, поэтому с учётом что сейчас мне придётся возвращаться в строй, я не хотел бы, чтобы Вы серьёзно относились к моим промахам. Со временем я вернусь на необходимый уровень, а до тех пор, хочу Вас попросить не судить меня строго, если это возможно.       Риман слушал его внимательно, впитывая каждое слово и не перебивал. Ему понадобилось около минуты, чтобы окончательно обработать всё сказанное и вынести вердикт, которого Жан ждал словно смертного приговора: с ужасом.       — Благодарю за откровенность, — это было первым что он сказал. От того каким дружелюбным тоном тренер это произнёс, с плеч словно горы упали. — Ты можешь быть уверен, что я не собираюсь сейчас тебя оценивать и судить. Со временем, когда ты придёшь в строй, я конечно, буду более строг, но всё будет в рамках справедливых суждений. Мне жаль, что тренер Морияма относился к тебе так предвзято. Надеюсь здесь ты сможешь раскрыться в полной мере.       Жан почувствовал как на лице сама собой расплылась благодарная улыбка.       — Спасибо, мистер Риман.       Это было первое спасибо, которое он смог без волнения и искренне сказать тренеру. И Жан был этому невероятно рад. Его распирала гордость за самого себя. Корректность и откровенность помогли ему самостоятельно уладить начинающееся недопонимание. После этого вернуться в строй будет намного проще.              

***

             Тренировка закончилась так же из рук вон плохо. Радоваться тут было нечему, но тот факт, что мистер Риман разрешил ему пользоваться стадионом для личных тренировок в свободное время невероятно радовал. Это давало чувство что не всё потеряно. Потенциал у него явно был. И Жан не собирался в этом разубеждаться       Так же радовало, что как только все покинули поле, то никто не собирался поднимать темы о прошедшей тренировке. Даже от Кеннета не было слышно ни единого подкола. Всем было просто плевать. Но тема экси всё же поднялась. А точнее предстоящего игрового сезона.       По возвращении в общежитие их блок засел в общей комнате с плотным обедом, а заодно и завёл насущную тему.       — Я тут слышал кое-что интересное, — загадочно начал Кеннет, сделав глоток кофе.       — Что? — интересуется Лайла, оторвавшись от грибного супа.       — В этом сезоне будут проходить Зимние сборы, — на лице Кеннета как всегда держалась ухмылка. — Они будут в феврале, прямо перед Весенним чемпионатом и народу там будут тьма.       — Откуда такая информация? — удивился Джереми. — Тренер мне ничего не говорил.       — Связи нужные есть, — отмахнулся Кеннет. — Короче говоря, если мы себя хорошо зарекомендуем до Рождественских каникул, то у нас есть все шансы на них попасть.       — Может стоило для начала сказать это тренеру? — подтрунил Джереми.       — Ну так я же эту новость выцепил, а не тренер. Имею право я похвастаться своими связями или нет? — возмутился Кеннет.       — Тем что твоя бывшая девушка — дочь председателя Спортивной Коллегии не лучший повод для хвастовства, — парировал Свэн.       — У меня хотя бы бывшие есть, — подтрунил Кеннет. Свэн явно был этим не доволен и был уже готов приложить Кеннета, но его прервал Жан.       — Погодите-ка, — начал он оторвавшись от своей тарелки супа. — А ты не знаешь, какие условия попадания в списки?       — Насколько я понял, там работает всё та же система очков, — пояснил Кеннет. — Но тем кто в прошлом сезоне прошёл в финал и полу-финал начисляются автоматические балы.       — Значит Лисы там тоже будут, — предположил Жан.       — Вероятно, они уже состоят в основном списке, — подумал Джереми. — Они же взяли первое место, это было бы справедливо.       — И Вороны скорее всего тоже, — подметил Жан, все оглянулись на него с вопросом. — Думаю, по балам они проходят.       — Думаю за этот сезон они их похерят, — отмахнулась Альварес, убирая свою тарелку в раковину. — От них же все разбежались. Ландвисон у Лисов, ты у нас. У них остался только Юманес, но не думаю что он сильно спасёт положение.       — Я бы на вашем месте не расслаблялся, — оспорил Моро, отодвинув тарелку и пододвинув стакан сока. — Вороны быстро реабилитируются от шока и так же быстро адаптируются. Тем более, что скорее всего Артур сменит позицию на нападающего-плеймейкера. Я в этом больше чем уверен. И тогда у нас могут быть проблемы, если мы не возьмём это в расчёт.       Жан сделал глоток сока и отставил стакан. Он ждал, что кто-то ринется с ним в спор, но все молчали и смотрели на него как на восьмое чудо света.       — Что-то не так? — встревожено спросил он и мелькнул взглядом на Джереми, на его лице сияла теплая восторженная улыбка. — Что случилось, ради Всего Святого?       — А ты сам не понял? — удивилась Лайла. Жан нахмурился и оглянулся на неё.       — Вот недотёпа, — рассмеялся Кеннет, за что быстро получил затрещину. Жан всё так же растеряно смотрел на товарищей.       — Ты сказал «мы», — огорошил Джереми, чем заставил Жана окончательно потеряться.       Он и подумать не мог, что всех это так взбудоражит. Он ведь высказал это непроизвольно, словно всегда так делал и даже не заметил этого.       — Это значит мы круче Воронов! — опять вклинился Кеннет. — Мы отжали у них лучшего защитника и он считает нас своей командой!       Кеннет вздёрнул вперёд стакан молока, на что вся команда незамедлительно отреагировала. Жан даже не заметил как последовал за всеми, чем вызвал только больше восторга в чужих глазах.       — Мы круче Воронов, — поддержал Жан.       Цокот бокалов с различными напитками огласил кухню. Этот цокот обозначил треск прошлого, что не выдержав его радости разлетелось в дребезги от ярости.       Это было лучшим чувством.       Наконец, он был свободен как никогда.