Воронье Гнездо. Наше Счастье

      В последнее время Жан никак не мог отделаться от всякого рода мыслей. Его голова словно шляпа с загадками, встряхивая её ты никогда не знаешь, что же тебе выпадет. Этому не менее того способствовало безделие. Он уже больше недели с троянцами, мистер Риман возобновляет тренировки, но…              Мистер Риман оглядел Жана недоуменно.       — Что такое, Моро? — тренер опустил свой планшет с записями, пока Жан тщетно пытался связать несвязанные мысли.       — Я не выхожу на поле, — наконец высказал Жан. Он оглядел тренера. — Вас не устраивает мой рейтинг после падения Воронов?       Мистер Риман чуть не отшатнулся, нахмурившись он дёрнул головой и оглядел игрока с ног до головы.       — С чего ты это взял? Жан, командный врач сказала мне, что тебе нужно ещё время на восстановления, — тренер оглянулся на то, как проходила разминка Троянцев. Джереми как всегда справлялся безупречно, команда слушала и внимала ему, что очень облегчало работу тренера. — Дай своему телу немного зажить. Если ты выйдешь на поле, я уверен ты покажешь свой уровень, но если немного подождёшь, то явно задашь планку намного выше.              Жану было нечего на это ответить, в его голове крутилась лишь мысль о том, что у Петера бывали травмы и намного тяжелее и он всё равно выходил на поле несмотря ни на что. Вместе с этими мыслями в голове начинали прокручиваться жуткие воспоминания. Вспоминать это было выше его сил, а забыть не позволяла совесть. Жан пытался успокоить себя мыслью, что Петер точно не хотел бы таких его самокопаний и это сдерживало его. Совсем немного. Жан готов был бесконечно размышлять об этом: а как бы поступил Петер? А он бы рискнул? А что бы он вообще делал?       Жан умиротворённо пялился в телефон на столе, кажется совсем забыв о тарелке фруктового салат перед ним. Всё что его волновало было сосредоточено в маленьком дисплее. Короткое сообщение:       «Доброе утро. Как спалось? Надеюсь всё хорошо».       Оно пришло лишь десять минут назад и Жан всё никак не мог найти в себе силы, чтобы дать внятный ответ. Нужно ли это Петеру? Не лучше ли, чтобы они проводили время без присутствия друг друга? Но стоит Жану на мгновение задуматься об этом всерьёз, как им завладевала паника: голова начинала кружиться, учащалось дыхание и даже в глазах темнело от волнения и тревоги. Жан сглатывает густую слюну и не моргая гипнотизирует дисплей. Петер только что проснулся, и сразу написал ему. Жан бы уверен, что это так. И от этого ещё хуже. Жан не хотел думать, что всё мысли Петера были о нём. Он ощущал натуральный ужас от этой мысли, он не хотел быть центром Вселенной. Он просто не верил, что это может происходить взаправду. Проще решить, что он себе всё надумал, что он просто всё не так понял, но каждую минуту Петер доказывает обратное, просто существуя. И Жан сходил от этого с ума.       «— Я боготворю тебя».       Как это произошло?       Жан не представлял как такой как он вообще смог сотворить нечто подобное. Приручить кого-то. Жан один за одним разбирал месяцы и года их общения и всё никак не мог нащупать эту связь, что привела бы к такому. Он бы мог думать об этом вечно, ища несуществующие связи и строя теории ища ответ «почему». Но сообщение так и жаждало его внимания. Петер не станет строчить ему сотни надоедливых сообщений, но при том это не значит что Петер не хочет получить ответ. Как раз наоборот. Жан представить не мог насколько сильно сейчас может о нём переживать. Просто потому что уже десять грёбаных минут видит прочитанное и не отвеченное сообщение. Жан готов был начать биться головой о стол, в попытке придумать что-то путное. Жан хотел ответить просто: «Конечно всё хорошо!». Но он просто ненавидел это. Он так много врёт Петеру, что это повергает в бешенство. Но если он не соврёт сейчас, и скажет честно о том как боится, как скучает это будет просто не честно. Петер имеет право на нормальную жизнь не меньше, если не больше, чем он сам. Петер заслуживает того чтобы провести хотя бы один спокойный день.       Эта мысль вынудила Жана поднять телефон и всё же ответить ему:       «Доброе утро, Петер. Конечно выспался. И да, всё хорошо. Что может случиться?»       Жан надеялся, чтобы Петер прочитал это с весёлой интонацией. Следом за этим сообщением за минуту пришёл ответ.       «Конечно. Я просто переживаю. Прости».       Жан крепко ударил себя по лицу. Он чувствовал себя просто по-идиотски. Пальцы сами начали парить над клавиатурой.       «Тебе не за что извиняться. Но и не стоит переживать, главное что мы оба сейчас в порядке».       Каждое слово давалось Жану невероятно сложно. Он закусывает внутреннюю сторону щеки почти до крови, но вовремя останавливает себя, прикрыв глаза, даёт себе собраться с силами перед тем, как прочесть присланное Петером сообщение.       «Ты прав. Есть какие-то планы? Кевин вот хочет сегодня разобрать тактики. Не то что бы я за, но думаю это неплохо могло бы помочь подготовиться к сезону».       Жан даже вскинул брови. Эти слова казались чем-то смешным.       «Тактики? Ты же терпеть их не можешь».       Жан помнил каждый раз когда они разбирали досье игроков, готовили предположительные тактики, что могли бы заинтересовать Тетцудзи. Петер приступал к этому занятию с такой тяжёлой неохотой, что кажется тяжелее этого было только земное притяжение. Поэтому Жану казалось чем-то из ряда вон выходящим то, что Петер так легко согласился разбирать тактики. Тем более с Кевином. Жан рискнул добавить и это:       «Тем более с Кевином. Уверен, что всё хорошо?»       Петер быстро отпечатал ответ:       «Всё хорошо. Там будет Нил. Думаю он разрядит обстановку».       Жан склонил голову на бок, уже представляя как это будет выглядеть, но его отвлёк скрип двери и вторящий ему «дзинь» из телефона, что обозначил новое сообщение.       «Так, а что по твоим планам?»       — Жан, доброе утро, — как не странно на кухне показался Джереми, он вставал всегда раньше остальной команды и первым делом шёл на кухню, чтобы выпить воды. Это была та небольшая часть рациона, что Жан успел запомнить. Хотя сейчас его внимание в большей мере было сосредоточено на сообщении.       «Пока не знаю. На поле меня не пускают, поэтому остаётся только скучать. Может тоже возьмусь за тактики. Спасибо за идею».       Поставив точку, Жан ещё несколько колебался, но всё же нажал «отправить», и спустя пару мгновений ему уже пришёл ответ.       «Не за что, Жан. Пиши мне, если что».       Жан тут же поник, поджав губы и отпечатал ответ в виде «аналогично, до связи». И после этого исчез, отложив телефон, уставился на свой салат и поднял взгляд на Джереми, что так же стоял напротив раковины со стаканом воды.       — Прости, — отозвался Жан. — И тебе доброе утро.       — Переписываешься с Петером? — интересует Джереми, так словно Жану было с кем ещё переписываться. Но Джереми этого не знал.       — Ну да, — Жан притянул к себе стакан молока и снова понял, что даже этого ему не хочется. Аппетита не было от слова «совсем». Жан взглянул на часы, но не успел он отметить время, как Джереми начал.       — Как он поживает? — Джереми принялся искать что-то в холодильнике, достаёт оттуда молоко, несколько яиц и бекон.       — Всё хорошо. Сегодня они с Кевином разбирают тактики, — Жан берёт тарелку салата и накрыв её плёнкой, убирает в холодильник, понимая что выливать молоко будет жалко и выпить его стоило бы.       Джереми покачал головой в разные стороны и задумался.       — У них товарищеский матч намечается?       — Нет, — неуверенно ответил Жан. — Петер мне ничего такого не говорил. С чего ты взял?       — То есть это просто хобби? — не то чтобы Джереми это сильно удивило, точнее сказать, он просто не ожидал что на летних каникулах кто-то захочет всерьёз этим заниматься.       — Вроде того, — Жан крутит в руках несчастный стакан нетронутого молока. Джереми тем временем принялся замешивать яичную смесь, он посмотрел на стакан в руках Моро и вопросительно оглядел. Жан покачал головой и отставил его. Джереми живо выпил его парой глотков и убрал в мойку. — Я тоже думал сегодня заняться какими-нибудь тактиками. У вас остались разборы прошлых игр?       — Да, но они у тренера, — Джереми вливает молоко тонкой струйкой, но от чего-то резко замер и посмотрел на Жана. — Погоди? Ты планируешь весь день просидеть с ними?       — Ну, думал хотя бы заняться на несколько часов и почитать. Может пересмотрю какие-то игры, — Жан взглянул на ошарашенного Джереми.       Нокс кажется был поражён подобной идеей. Конечно, это клёво что у Жана есть хобби, что доставляет ему удовольствие, но почему-то в это слабо верилось.       «Сегодня они с Кевином разбирают тактики… Я тоже думаю сегодня заняться тактиками».       Джереми не нравилась эта формулировка. Хотя он не любил судить по паре слов, но тем не менее, в ситуации с Петером ему приходилось так поступать, потому что иными путями как анализом разобраться в этом он не мог.       — А может прогуляемся? — предложил Джереми. — Тренировки сегодня не будет и куча свободного времени.       — Я думал, ты будешь с командой, — недоумевает Моро.       — Я с ней и буду, — упрямится Нокс, выливая смесь на разогретую сковородку с поджаренным беконом. — Ты тоже часть команды, Жан. Не забывай.       — Я помню, просто в моём понимании команда это… — Жан скрестил руки и пытался собрать мысли в кучу. — Что-то одно. С одним мышлением.       Джереми принялся деревянной лопаткой поправлять края омлета, вспомнив о чём-то он полез за сыром и достав тёрку, принялся добавлять его сверху на свой омлет. У Жана начинала крутить живот от такого несбалансированного завтрака, но Джереми не дал ему зациклиться на этом. Натирая сыр, он высказывается:       — Интересная идея. Но только нереальная, — Нокс убирает сыр и дожидается пока тот схватиться, чтобы выключить плиту, пока поставил греться электрический чайник. — Все люди разные, со своими целями и у каждого своё мышление.       — У Воронов это было незаметно, — Жан наблюдает как Джереми снимает свой завтрак со сковороды и наливает горячий кофе. Жан сам не понял в какой момент его ладони так вцепились в локти.       Может тоже выпить кофе?       — В каком смысле? — Джереми действительно не до конца понял, что Жан имел в виду.       — Вороны работают как единый механизм. По крайней мере, работали, до… — Жан замолчал и отвёл взгляд. Джереми пытался молча поддержать его, но видимо по его мнению выходило это туго.       — То что произошло, конечно, всех шокировало. Что говорить о тех кто так близко общался с Рико.       — Давай не будет об этом, — просит Жан. Джереми тут же кивает и переводит тему.       — Я просто хочу сказать, что сейчас ты в другой команде и мы не хотим никого подстраивать под всеобщее мышление, — Джереми улыбнулся и сделал глоток кофе, наблюдая за Жаном, что так и не сел на место. — Поэтому, мы все друг другу не чужие люди и если один отбивает от команды, мы его подождём.       — Проигрышная тактика, — заметил Жан.       — Главное что она честная, — Джереми улыбнулся. Он смотрит на Жана. — Так что, если ты хочешь разобрать тактики, может организуем это все вместе?       Жан поджал губы и отвёл взгляд.       — Не стоит. Я просто хочу побыть один.       Джереми даже не сразу нашёл что на это ответить, он боялся что его слова прозвучать грубо и ощущение прожигающего взгляда сводило его с ума.       — Ты очень часто хочешь быть один, — Джереми прикусил язык, как только поймал взгляд Жана. — Я имею в виду, мне бы очень хотелось чтобы ты влился в команду, но если ты всё время будешь их избегать, боюсь это вряд ли выйдет.       Жан нахмурился. Никогда он не испытывал никакой потребности, в том чтобы общаться с командой, это было и не нужно. Было достаточно того что он может с ними сыграться.       — Ты нашёл подход к Петеру, думаю подружиться с нашими ребятами ещё проще.       — Звучит предвзято, — осадил Жан. — Петер очень хороший человек. Просто он не всем это показывает.       На этом разговор можно было бы окончить и Жан так и думал, уже направляясь в комнату, но Джереми продолжил.       — Слушай, Кеннет и Свэн предложили вчера всем собраться на поле и немного повеселиться.       — И? — Жан непонятливо оглядел капитана и ждал пояснения.       — Ну, без тебя это будет не то. Может сходишь с нами?       — Ты же сказал сегодня нет тренировки, — Жан кажется запутался ещё больше.       — Не обязательно если «играть», то только в экси, — Джереми улыбнулся. — Просто всей командой соберёмся и поиграем. Развлечёмся.       Жан почувствовал как его резко пробило от макушки до пят. Он сцепил зубы и покачал головой.       «Развлекайтесь».       «Эй, может повеселимся?»       «Ладно тебе, не будь таким угрюмым».       Жан отмахнулся.       — Нет, я не пойду. Точно.       — Жан! — Джереми подрывается с места и догнав его, хватает за плечо, Жан тут же замирает и обернувшись, смотрит на него таким испуганно-молящим взглядом, что Джереми тут же сам отступает. — Прости, я не хотел тебя пугать.       — Я просто не хочу никуда идти, хорошо?       — Ты уверен? — Джереми смотрит на него достаточно долго, а Жан уже открывает рот чтобы сказать «да». Как видит пиликнувший на столе телефон. Обступив Джереми, он движется к нему. Как не странно сообщение было от Петера. В сообщении значилось «вложение». Открыв его, Жан увидел там фотографию того, как некто сфотографировал Петера и Кевина с Нилом за работой.       Жан около минуты пытается прийти в себя и осознать, что это всё значит, но никак не выходит. Петер просто оставил телефон лежать без присмотра. В это слабо верилось, вспоминая тот тайник, что Петер соорудил после своего приезда, как он тайно организовал целый коробок первой помощи начиная от ваты заканчивая хирургическим набором в виде иглы и шёлковой нити. Просто не верится, что кто-то мог заставить Петера Ландвисона так безответственно отнестись к своим личным вещам.       — Что там? — интересуется Джереми, когда слышит звук нового оповещение.       Это уже оказалось небольшое видео: шипящий звук и размытая картинка, точно снималось в спешке.              «— Ники! Отдай телефон!» — это точно был голос Петера, но Жан смог разглядеть его лишь когда Хэммик навёл камеру на альбиноса. Тот не выглядел злым, скорее недоумённо и несколько раздражённо.       «— А что?! Сколько можно так сидеть?!       — Мы только начали. А ты мог бы нам не мешать», — в дебаты с Николасом явно вступил Кевин.       «— Да конечно, с вами в одной комнате сидеть невозможно. Я от ваших бухтений с ума сойду! Жан, по-человечески прошу, уговори Этого, — Николас показательно приблизил камеру к лицу Петера. Тот явно устал от этого цирка. — Сделать хоть что-то весёлое. Я думал позвать его прошвырнуться по городу, а Кевин ему со своим дерьмом на уши присел!       — Просто надень наушники! — возмутился Кевин.       — Они сломались, гений!»       На фоне был ещё один неясный звук, что Жан никак не мог разобрать. Но в итоге он понял что это просто смех Джостена.       Жан тут же принялся печатать, не ясно откуда на лице появилась лёгкая улыбка.       «Верните Петеру его телефон, думаю он не в восторге от происходящего».       Ответ последовал почти сразу.       «Не парься, всё хорошо. Мы просто шутим. Конечно, я отдам ему телефон!»       А в сопровождении этого сообщения около десятка всяких смайликов. Но не прошло и минуты, как снова пришло сообщение:       «Прости, Жан. Просто, Ники, не сидится на месте сегодня».       Жан почти рассмеялся, его улыбка внезапно стало очень широкой и Джереми глядя на это кажется, совсем не понимал как на это стоит реагировать.       «Всё хорошо. Я рад, что вам весело».       «Да, моя «социализация», вроде, идёт в гору».       Жан тут почувствовал как ему стало не по себе. В груди словно кошки заскреблись. Он крепко сцепил зубы. Точно. «Социализация». И у Петера как всегда всё получается просто превосходно. Жан не был этому удивлён, скорее он удивлялся тому, что Петер так легко находит общий язык с людьми, что его окружили, в то время как он сам шугается и кусается. Джереми тут же увидел эту перемену в настроении. Он пытался всеми силами не лезть глазами в чужую переписку, но даже не видя что там пишут, Джереми понимает что то, что написал Петер Жану не сказаться что понравилось.       Джереми наблюдает как Жан печатает ответ «до связи» и тут же подняв взгляд, опережая любую идею Джереми, говорит:       — Хорошо, — Жан смотрел с толикой вызова и очень уж серьёзно. — Я пойду с вами.              

***

             Троянцы собрались ближе к полудню, прямо напротив общежития. Понадобилось около десяти минут чтобы дождаться всех. Самыми первые наравне с капитаном как ни странно явились те самые Кеннет и Свэн. Оба этих парня были достаточно высокими, хотя Свэн уступал другу всего на пару сантиметров. Оба они были под стать своей команде: дружелюбные и улыбчивые.       При встрече Кеннет сразу протянул ему свою крепкую руку. Жан пожал ей, даже без особой тревоги. Кеннет широко улыбнулся и тут покачнулся от того, как Свэн налетел на него, растрёпывая его чёрные волосы. Свэн тогда еле убежал от друга, но когда тот схватил его за светлую майку, тот тут же прекратил попытки.       — Просто цирк с конями, — ворчит Лайла, когда подступает с остатками команды. Она махнула рукой Жану, потому что кажется лишь его за сегодня не видела. Жан поступил так же.       — Все готовы? — Альварес живо привлекла к себе всеобщее внимание. Команда тут же посмотрела на неё. Это походило на поведение детсадовцев. Жану это даже нравилось. Выглядело мило и забавно.       Путь до стадиона был достаточно близкий, поэтому единогласно было решено двигаться пешком, пока все трещали и обсуждали киноновинки, прослушанные песни, просто какие-то интересующие их новости. Если кому-то становилось жарко, команда останавливалась, давая запарившимся товарищам остыть и выпить воды. Жану тяжело было поверить в подобное. Если Джереми это имел в виду, говоря об альтруистичном настрое «Троянцев», то Жан сильно удивлялся как такая сплочённая и техничная команда проиграла «Лисам» и из года в год проигрывала «Воронам». Всё же, многое для Жана так и оставалось загадкой.       Вороны конечно лучшие из лучших, у них Свита, у них Король экси и Золотой дуэт. Но всё же у Воронов очень многого не было и они бы никогда этого не получили, просто потому что ни один Ворон никогда бы не остановился бы, чтобы дождаться сокомандника если тому вдруг стало плохо.       За этими мыслями Жан не заметил как они уже все оказались на стадионе.       — Мы не будем переодеваться? — уточняет Жан.       — Не, — отмахнулся Шон и протянул Жану бутылку воды, тот покачал головой, а тот просто отставляет её. — Да и зачем, мы просто пришли немного поиграть.       — Эти пойдут?! — с другой части поли их окликнул Кеннет, парень чуть пониже Джереми, с такой же ослепительной улыбкой и удивительным талантом уйти от любого разговора, если он ему не нравится. Жан заметил эту деталь как-то случайно. Лайла хотела предъявить Кеннету за корзину с грязным бельём в его комнате, от которой «вонь по всем этажам несёт», а Кеннет в ответ завёл тему от неумения пользоваться стиральной машинкой до познания смысла существования чёрных дыр. Это было забавно.       — Самое оно! — в ответ кликнула Сара, принимая в руки лёгкий волейбольный мяч, отзывчивая и волнующаяся девушка. Она часто начинала диалоги с Жаном, не забывая расспрашивать о том как прошёл его день.       Удивительно, сколько всего он заметил просто изредка находясь рядом с этими людьми. Их открытость иногда пугала, но с каждым разом, Жан всё больше к ним привыкал и ничего не мог с собой поделать.       — А во что играем? — Жан оглянулся на Сару.       — Вышибалы, — со зловещим огоньком в глазах произносит Свэн.       Жан уставился на него недоумённо и оглянулся на Джереми, затем на мяч в руках Сары. Связь никак не хотела выстраиваться. В голове мелькало лишь одно:       «— Упражнение Вышибалы».       Жан вспомнил то неприятное чувство, что преследует тебя, когда тебя обступают с каждый стороны.       — Ты не знаешь правила? — догадалась Сара и улыбнувшись предлагает. — Могу рассказать.       Жан кивнул и Сара тут же просияла ещё сильнее.       — Игроки делятся на два команды, — она выставила два пальцы. — Вышибалы, те кто вышибают и водящие. Нас достаточно много, потому мы возьмём четыре вышибалы и остальные будут водящими. Вышибала берёт мяч и пытается выбить кого-то из водящих. А те в свою очередь должны держаться в определённых границах. Если кого-то выбили, он выходит из круга.       — Выбили? — Жан принял из рук Сары протянутый мяч. — А есть какая-то система?       Жан поднял глаза на вопросительные взгляды и после скромного «ну…» принялся пояснять.       — Есть какая-то система очков или играем до всеобщего изнеможения?       Тишина кажется стало ещё тише. Все дружно пытались осмыслить сказанное и переглядывались. Стоящий неподалёку Кеннет рассмеялся. И ткнул стоящего рядом Джереми локтем.       — А неплохо. Ему в самый раз быть вышибалой.       Жан посмотрел на него вопросительно, затем на Джереми и тот так же выдавил улыбку.       — Всё намного проще, Жан, — он пожал плечами. — Мы просто пытаемся задеть ведущих мячом. Ничего травмоопасного или серьёзного. Это просто развлечение.       Жан поджал губы и кивнул. Больше у него вопросов не было.       На правах капитана Джереми быстро всех разделил. Жан, Джереми, Кеннет и Шон — вышибалы, остальные восемь человек были водящими. Их определили в центральный круг на поле, в то время как вышибалы встали друг на против друга по парам, прямо на краю круга. Жан ожидал, что рядом с ним встанет Джереми, но тот занял позицию напротив него, а рядом примостился Шон.       — Не переживай, это лёгкая игра, ты запросто справишься, — подбадривает его Шон. Жан кивает.       И он оказался прав.       Первый вброс сделал Кеннет, с размаха он швырнул мяч в круг и вся восьмёрка ведущих разбежалась, натыкаясь друг на друга, они чудом держались, чтобы не вывалиться из круга. Шон поймал мяч и усмехаясь, прицеливается, но уже полегче, кидает мяч в круг, целясь в Лайлу, та отскочила и Свэн что стоял недалеко от неё, не успел среагировать и мяч врезался ему в колено. Свэн вскрикивает:       — Чёрт тебя дери!       Свэн глянул на Шона и прищурился.       — Как только стану вышибалой ты у меня первый вылетишь!       Похоже Свэн был достаточно вспыльчивым, но никого это не пугало. Все дружно рассмеялись и проводили Свэна улюлюканьем прочь из круга. Тот присел на паркет неподалёку от места действия. Жан оглянулся на Свэна, затем на Шона. Тот заметил его беспокойство и с улыбкой заверил:       — Всё нормально, он просто вредничает. Немного подуется и всё будет хорошо.       — Если ты так говоришь, — Жан не стал спорить, тут же подорвался от общего выкрика с середины поля, Джереми так же не жалел сил, правда опять же никого не задел. Троянцы были достаточно ловкими и юркими.       Жан отходит на два шага, чтобы поймать мяч и наблюдает за состоянием в круге. Ребята отдышались и готовы были снова уходить в сторону от удара. На лицах у всех как на подбор весёлые и игривые улыбки. Видеть подобное было очень приятно, а чувствовать себя частью этой атмосферы было ещё приятнее. Пускай он пока не всех здесь знал в лицо, так как хотел, и всё же, они все его помнили. И не как Ворона, а как их рекрута и нового члена команды.       Жан не мог описать это чувство в полной мере. Он словно был заполнен до края и этого было мало. Было приятно оказаться в центре такого дружелюбного внимания.       Замахнувшись, Жан сразу приметил Лайлу и кинув в неё мячом, понял что прелесть этой игры не в победе и не в тактике. Ведь даже когда мяч отскочил, и все игроки разбежались от него, Жан не расстроился, хотя мяч даже не попал в цель. Вышибалы с другой стороны забрали его и игра возобновилась.       Это могло длиться бесконечно. Примитивное и детское занятие. Жан никогда, со своих тринадцати лет, не мог подумать, что ещё когда-нибудь сможет заниматься чем-то подобным искренне улыбаясь и смеясь. В этом веселье не было смысла, он просто хотел улыбаться. Но одна маленькая деталь всё отравляла.       Жан не умел вовремя остановить поток своих мыслей.       Петеру было бы так же весело? Жан сколько не пытался никак не мог вспомнить искренней улыбки Петера. Ему вообще хоть когда-нибудь было весело по-настоящему. И знает ли Жан вообще его настоящего и как он по-настоящему мог веселиться, пока Гнездо не сломало его.       Жан так улетел в свои мысли, что мяч кинутый Кеннетом, отскочив выбивает несчастную Лайлу и та передавая мяч, не рассчитав попала Жану в голову. Конечно, она этого не хотела, а мяч был очень лёгким и в целом с ним ничего бы не случилось, даже в теории. Жан просто отмер и тут же оглянулся. Мяч улетел на пол к ногам Свэна. Лайла прижала руку ко рту.       — Жан, прости. Я не хотела…       — Всё хорошо, — помахав рукой тут же заверил Жан. — Я просто… как-то. Не очень себя чувствую.       Сара уже выступает из круга, но Жан отступает и качая головой уходит с поля в сторону рекреации. Он не понимал, что с ним произошло. Он не думал, что мог напугать своим поведением команду, что Лайла может многого надумать. Сейчас Жан просто хотел сбежать. Он хотел спрятаться в укромном места и зарыться свою головы в песок.       Ему было весело. Так почему он сбежал? Вероятно из-за этого и сбежал. Мысли полные самоненависти тут же затопили его с головой. Жан глубоко вдохнул, пытаясь задавить в себе волну всепоглощающего саморазрушения. Жан просто не знал куда ему деться от этого чувства.       Нечестно. Нечестно. Нечестно.       Он ведёт себя как последний эгоист. Так нагло и безразлично наплевав на чужие чувства, просто радуется тому, что его не снесло ударной волной. Даже не думает о том каково же Петеру было принимать на себя этот самый взрыв. Жана вводило это в неописуемое бешенство. Ему хотелось рвать волосы на голове, хотелось полить себя всем дерьмом что существует в мире, он хотел чтобы его снова уничтожили просто за то что он смеет тут веселиться, хотя сам по сути получил самое меньшее из зол.       Перед глазами снова возникают эти картинки: намордник, Джонатан, «PET», избитые руки после карцера, изнеможённое от побоев тело на койке, порванная кожа с бесконечно льющейся кровью, испуганно-бешеный взгляд при цокоте таблеток.       Всё это врезается одно за другим и Жан снова ненавидит. Ненавидит до треска костей и сведённых челюстей.       Ненавидеть Рико? Нет.       Ненавидит себя.       Если бы не он, Петер бы не ввязался в это. Если бы не он, Петер имел бы все шансы на нормальную жизнь без жертвенности и этого «я никогда не брошу тебя». Петер повесил на себя всё это из-за него — Жана.       И Жан искренне ненавидел себя и не хотел заканчивать это. Он был уверен что заслужил этого. Столько лет Петер защищал его, поклялся быть рядом видя в нём Бога.       Но Жан Моро не Бог. Он просто забитый мальчишка, который сидя в светлой рекреации, давится сдерживаемыми слезами, потому что хочет хоть немного побыть сильным, но у него этого просто не получается. Он знает что не достоен такого громкого звания. Что он не достоин тех чувств, что Петер испытывает к нему и это повергает Моро в новую волну бессильного бешенства. Он бы хотел крушить всё вокруг как это мог делать Рико. Но даже на такой низменный акт у него не было сил.       Жан до сих пор боялся слишком громко дышать. Какой из него Бог? Посмешище одно.       — Жан! — по рекреации эхом отдался голос Джереми. Жан тут прислонил руку к лицу, стирая редкие капли с глаз. — Боже, Жан. Что ты?.. Что случилось? Тебя что-то расстроило? Если Лайла, то пожалуйста прости, она правда не хотела тебя задеть. Она сказала что больше никогда не будет так делать.       Жан резко закачал головой. Что же делать? Он так хочет всё рассказать. Но он просто не может. Джереми же и доли не поймёт от произошедшего. С первого же факта о Гнезде он выпадет в осадок и Жан никак не сможет его реанимировать.       Он не может никому ничего рассказать.       Жан крепко закусил внутреннюю сторону щеки, чувствуя резкий металлический привкус во рту. Он тут же разжал челюсти, приложил руку ко рту.       Это настолько сложно? Просто молчать.       Молчать о своей боли просто невыносимо.       — Всё хорошо, Джереми, — тяжелее этой лжи Жан в жизни ничего не скажет. — Я просто… перенервничал. Чувствую себя не очень.       — Не скажешь, почему? — осторожно просит Джереми и на минуту вокруг воцаряется тишина, разбиваемая гудением ламп и тиканьем настенных часов. — Ты можешь мне довериться. Честное слово, я выслушаю тебя.       Жан через силу качает головой, чувствуя как во рту тугой ком смешался с кровью. Он слишком сильно прикусил себя. Лучше больше так не делать.       — Всё хорошо, Джереми. Я просто пойду в общежитие, — Жан поднимается на ноги. — Всё же, займусь тактиками.       Джереми встал следом, но так и не нашёл чего сказать, кроме пресловутого «пиши мне если что!». А Жан пожелал поскорее сбежать отсюда. Это слишком светлое и слишком доброе место. Он не должен был тут находиться.       Жан знал где должен находиться.       Только в самоненависти. Там ему самое место.