Воронье Гнездо. Наше Счастье

      Было тихо.       Кухня лисьего блока отличалась поразительной тишиной и спокойствием. Петер и не хотел рушить этой тишины. Он ещё раз просмотрел их с Жаном последнюю переписку. Они пытались разобраться с приложением для видеозвонков, потом Петер пытался найти у кого-то наушники. Те оказалось легко достать у Николаса. Хэммик одолжил их без лишних вопросов.       «Он запрашивает почту. Я не понимаю».       «А это… так, давай начнём с начала».       И прочие диалоги в подобном роде. По итогу, магическим образом электронная почта была создана, и они вышли на связь. Жан говорил с помощью ноутбука, Петеру же хватило телефона. Увидеть Жана спустя месяц разлуки стало просто… невероятно. Они успели многое обсудить. Петер постоянно расспрашивал Жана о самочувствии и тот терпеливо отвечал на каждый его вопрос. Всё дошло до того, что Жан показал ему последние побои: все обработанные умелыми руками докторов в USC и когда Петер, наконец, убедился, что он правда в порядке, их диалог двинулся с места. Жан делился своими многочисленными впечатлениями о студгородке. Конечно, он постоянно упоминал стадион, но ему сказали, что до его полного восстановления Жан может не мечтать о собственном выходе на поле. Это пугало Моро и потому Петер сказал:       «Врачам виднее, наверное».       Такого количества скептицизма Петер никогда не видел. Но Жан не стал развивать эту тему и перевёл стрелки в другую сторону. Он поинтересовался о руках Петера и увидев, что те всё так же в бинтах, он спрашивал его о том, насколько всё это успело поджить. Петер честно ответил, что благодаря стараниям мисс Эбигейл, он давно забыл о том, что с ним что-то не так. Про небольшие тренировки с Дэем и Джостеном, Петер благоразумно умалчивал.       Напоследок они обсудили, какие предметы они собираются брать на этот год. Жан сказал, что хочет хорошо обдумать всё, но пока точного варианта не выбрал. Петер сказал, что тоже не успел толком определиться, но точно возьмёт французский, чтобы подтянуть свою грамматику и произношение.              — Твоё произношение стало намного лучше, — уверял его Жан. — Если сравнивать с тем, что было раньше, сейчас всё просто чудесно.       — Спасибо, — Петер не сдержался от доброго смешка. Потягивая свой кофе, он разместился на кухне. Пока сюда никто не зашёл, можно было поговорить спокойно. — Сейчас, это больше похоже на французский чем на «очевидный деревенский диалект».       Жан тихо рассмеялся, вспоминая, что именно этими словами он мотивировал Петера к правильному произношению. Ландвисон замолк, уставившись куда-то над экраном, пересчитал крошки на столе и выдохнул.       — Петер, всё в порядке? — Жана напрягло молчание.       — Да. Да, конечно, всё хорошо.       В блоке скрипнула дверь, на пороге он разглядел Дэя в сопровождении Джостена и Миньярда. Он оглянулся на время.       — У вас уже поздно, — заботливо заметил Жан.       — И что с того? — Петер готов был отмахнуться от компании Монстра и уйти в другое место, чтобы спокойно продолжить диалог, но наткнулся на неодобрительный взгляд. — Тогда, спокойной ночи?       — Спокойной ночи.       Жан ласково улыбнулся и поколебавшись ещё мгновение, посмотрел на него и только после этого нажал на завершение звонка.              После этого Петер опустил телефон, оглядел Лисов, по итогу оказалось, что те предположили, раз Петер не спит до сих пор, вероятно он снова поедет с ними на поле. И как бы Петера не бесила их догадливость, он не смог отказать себе в удовольствии выбросить напряжение, да и смена позиции с полузащитника на нападающего не произойдёт по щелчку пальцев и если он хочет принести Лисам максимум пользы, придётся снова работать на износ, но сейчас, Петер не то что бы был против.       Никто не поднимал темы их с Жаном звонка, а с Миньярдом, который мог бы поднять эту тему, Петер не пересекался даже взглядом и словно бы вообще игнорировал его существования. Эндрю в ответ поступал ровно так же. Единственный кто заговорил, был Кевин и то был просто вопрос: «Как он?». Петер ответил привычным «всё хорошо» и на том они разошлись.       Петер ещё раз пролистал их переписку, долистал до тех фотографий и снова залип, рассматривая улыбающееся лицо Моро, через мгновение взглядом поймал тех двух девушек: Альварес и Лайла, те обнимали друг друга, а неподалёку стоял Джереми. Улыбчивый и просто… добрый.       «Так и хочется этого Нокса на клочки порвать, да?»       Петер не хотел соглашаться с Эндрю, но ведь он был как никогда прав. Руки адски чесались размазать его по стенке. В следующее мгновение взгляд падал на смущённую, но действительно счастливую фигуру Моро. Этот человек делает его счастливым, и он не имеет права отзываться так о нём, не имеет права даже думать о том, чтобы навредить ему… но почему-то эти мысли ему не помогали.       Петер делает глоток растворимого кофе и упёрто смотрит на время, лишь бы снова не уставиться на фотографии.       Без пяти пять утра.       Всё равно бы скоро вставать. Приготовить завтрак?..       Петер оглянулся на небольшую плиту, в прошлый раз его попытки не увенчались ничем хорошим. Но вряд ли что-то случится если он ещё раз подогреет чайник и просто запарит себе кашу, тем более аппетита не то, что бы много, но желудок чем-то забить нужно обязательно. Петер последовал своим планам: взял небольшую глубокую тарелку, засыпал туда кашу и сняв с плиты горячий чайник, влил немного воды и накрыл другой тонкой тарелкой и упёрся бедром в столешницу. Он снова взял телефон, вышел из мессенджера и глянул на своё небольшое расписание.       «Через час после пробуждения — одна таблетка.       Перед вторым завтраком (около 11 часов).       Перед обедом (около 14 часов).       После первого ужина (около 18 часов).       Перед сном (около 22 часов)».       Опять режим сбивается.       Он должен был проснуться хотя бы в пять, чтобы принять викодин к шести утра, а он встал только в четыре часа и так не смог уснуть. Петер ощущает, как противно покалывает кончики пальцев и как начинает болеть голова. Вернувшись в комнату, он достал из ящика викодин, закинул в рот одну таблетку, запил водой из бутылки, что стояла на столе. Поднял с него же футляр и достав очки, надел. Постоянно он про них забывает.       Взгляд невольно упал на закрытый альбом, рядом карандаш, ластик. Рука потянулась сама собой, после чувства лёгкости от принятия викодина необходимо было окончательно поуспокоить душу. А что может быть лучше, чем любимое дело.       Вернувшись на кухню, Петер быстро расправился с завтраком, открыл альбом и поймал взглядом свой последний рисунок: профиль Жана по памяти в карандаше. В столе до сих пор валялась акварель, подаренная отцом в последнюю встречу, когда-нибудь он откроет её и сможет создавать что-то цветное, когда вспомнит какие-то цвета помимо чёрного и красного.       Когда карандаш коснулся листа, Петер сделал приблизительную окружность и… остановился. В голове замерло лишь одно выражение: лицо Жана, искажённое в боли и… предсмертной агонии.       Омерзительный сон, что был хуже любых шрамов.       Весь сон он наблюдал одно: то, как Жан уходит, то как он игнорирует его, как он забывает его и сколько раз Петер не пытался его найти, исход был один — смерть. Эти видения сводили с ума. Всюду было темно и сыро, везде валялись трупы людей и животных: свежие, почти разложившиеся и те с которых давно слезли все перегнившие ткани. В нос фантомно ударял ужасный смрад от множества трупов, а в этом месте совсем не было окон, чёрный узкий коридор давил стенами, но Петер помнил, как тщетно пытался догнать скрывающегося за поворотами Жана.              — Это точно «ничего»?       Петер смотрел на него недоумённо, крутя ложку в каше и внимательно разглядывал каждое неловкое движение.       — О чём ты?       — Ну… то, что я уеду, «ничего»?       — Тебе ведь будет лучше с Троянцами, они вроде… хорошие ребята. Уверен, они окажутся теми ещё душками.              Петер откинул карандаш, упёрся ладонями в виски, опустил голову и зажмурился, но не смог выдержать и минуты. Стоило только закрыть глаза и…       Окровавленные шипы под стеклянным полом.       Пробитая пальбой автоматов спина.       Переломанное залитое кровью тело.       Всё это раз за разом свободно рисовалось в его голове.       Петер понимал, что просто не выдержит подобного. Он сдёрнул очки, отложил на стол, растёр глаза и сцепив руки, упёрся ими в подбородок и уставился прямо в стену. В голове отпечаталась мысль о том, что сам он с этим не справится.       «Не бери всё на себя. Мы твои друзья… и семья, если тебе это нужно».       Петер был склонен верить каждому слову, что говорил ему Нил и на самом деле, сейчас они казались ему намного полезнее и важнее. Они друзья. Он может поговорить с ним. Хотя было бы неплохо выцепить момент, когда рядом не будет лишних ушей в виде Миньярда и в голове возник один вариант. Тренировки. Эндрю не принимает в них участия, а о том, что Кевин рискнёт влезть в их разговор можно не волноваться.       Сейчас половина шестого, вроде к шести они за ним зайдут, лучше быть готовым.              

***

             — Посмотрите, выспался, — хмыкнул Эндрю, что подходил к машине впереди всех, когда заметил, как на капот опирается альбинос: яркое белое пятно на фоне рыжего студгородка не заметить было просто невозможно.       — Уже семь, — бросил Петер и укоризненно обвёл взглядом подошедшую троицу, а Миньярд лишь подошёл к машине, очевидно закатив глаза.       — Едем, — отмахнулся Дэй, влезая на заднее сидение, Петер следом за ним, дальше Нил и Эндрю. Миньярд тронулся, и машина покатила по тёплому асфальту.       Петера не сильно волновало, что такое задержало Джостена с Дэем, но очень склонялся к факту того, что Миньярд сегодня особенно заупрямился и просто не хотел ехать. Судя по тому, как он зевает и отрешённо смотрит на пустую дорогу — Петер прав.       На поле они приехали меньше чем за пятнадцать минут и тут же последовали к раздевалке. Миньярд ожидаемо проигнорировал шкафчики и прошёл на трибуны. Ландвисон же с остатками компании принялся переодеваться. Простая рыже-белая форма для тренировок пусть и слегка рябила в глазах, но объективно нравилась Петеру больше, чем то, что он носил раньше.       Переодевание заняло не так много времени. Джостен скрылся от них в душе, в то время как Петер принялся снимать рубашку и брюки, чтобы надеть форму. Сонный Дэй, что до сих пор торчал в раздевалке взглянул на него с вопросом, в частности когда внимательно разглядел старые шрамы.       — Не будешь прятаться? — он даже удивился.       — Не вижу смысла, — бросил Петер, явно не желая продолжать этот диалог.       Он до сих пор стараясь подобрать верные слова о том, как ему стоит поговорить с Нилом и успеет ли он, самое главное. За толковую тренировку они возьмутся к половине восьмого, закончат её к половине двенадцатого, после поедут в Лисью Башню и до этого момента ему бы лучше поговорить с Нилом.       У него, конечно, будет ещё время с десяти до часу ночи, но Ландвисон не был уверен, что выдержит такой длительный промежуток, будучи погруженным в свои мысли. Раньше у него не было столько времени на раздумья, всё время что-то происходило и приходилось вечно быть на стороже, а в относительной безопасности, рядом всегда был Жан, что не позволял ему зарываться в себя. Сейчас же единственное, что не даёт ему зарываться, как бы это смешно не звучало, поле. Тренируясь и отрабатывая возможности на новой позиции Петер совершенно забывал об окружающем мире, хотя по привычке хотел отдать пас ближайшим игрокам и продолжить свою опеку.       В один такой момент, стоило заколебаться, Нил тут же отбирал мяч и с двух шагов заносил в ворота, через минуту тут же приходится выслушивать недовольства и «советы» Кевина.       — Ты сегодня совсем не собранный, — бессильно разведя руками, отмахнулся Дэй и дал небольшую передышку, сам перехватив мяч, принялся отрабатывать рикошет.       Петер взглянул на то, как Нил двинулся к пред-игровой зоне, чтобы сделать пару глотков воды. Собравшись с силами, Петер ещё раз прогнал в голове то, что собирался сказать и пошёл следом, прежде чем с трибун решил бы спуститься Миньярд.       — Нил, можно с тобой поговорить? — Петер облокотился спиной на оргстекло. Джостен тут же обернулся и кивнул. — Мне… нужна помощь.       Нил замер на секунду, другую. Тут же отложив бутылку воды, он развернулся полностью и оглядел друга, стараясь не выдавать своего волнение.       — Что случилось?       Петер выдыхает, проходит, садится на скамейку и пытается верно сформулировать свои мысли. Говорить о проблемах сложнее, чем решать их.       — Мне… паршиво. Очень, — Петер поднял взгляд на Нила и проследил как он сел рядом, в подбадривающем жесте укладывая на плечо руку. — Сегодня, мне приснилось кое-что, и… и это, меня разъедает.       — Что-то с Жаном?       Петер сглотнул и Нил поспешил замолчать, наблюдая как во взгляде альбиноса отражается ужас. Перед его глазами пронеслись воспоминания этой ночи и этого сна в целом.       — Тебе нужно поговорить с кем-то, кто действительно поможет тебе с этим, — предположил Джостен. Ненадолго окружение погрузилось в молчание. — И кажется, я знаю кто может тебе помочь.       — Помочь? Сможет? — слова Нила отдавались каким-то неясным эхом. — Кто?       — Бетси, — пояснил Нил и оглядел собеседника. — Бетси Добсон, она проводит сеансы с Эндрю и неплохо помогла им с Аароном разобраться в их запутанных отношениях.       — Мисс Добсон, — повторил Петер, будто пробуя это имя на вкус. Пока не ясно. Петер не ощущал ничего, когда произнёс это имя. Безвкусное и спокойное, словно обволакивало язык, когда он произносил его. Нил верит в эту идею. — И… она сможет мне помочь?       — Она точно сделает всё, что в её силах, — ручается Джостен. — Но, у меня нет её номера.       — Я спрошу у тренера, — кивает Петер и Нил одобрительно улыбается.       После этого Петер физически ощутил, как с плеч упал тяжёлый груз. Двигаться и сосредотачиваться стало намного проще, пускай чувство неизвестности до сих пор тревожило его, но следующая за тем мысль, о том, что Нил считает, будто это может помочь — успокаивает. Да и логика играла весомую роль.       Бетси Добсон — штатный психотерапевт. Помогать людям справляться с их демонами — её работа. Но, с другой стороны, Петер прекрасно понимал, что его демоны уже давно сидят слишком глубоко. Вытравить их и прогнать будет слишком сложно. Петер надеялся хотя бы на то, что по итогу из всего этого выйдет хоть что-то, потому при первой же возможности, стоило им оказаться в Лисьей Башне, Петер набрал номер Дэвида Ваймака.       — Да, — как всегда устало начинает тренер. — Что случилось?       — Здравствуйте. Я хотел узнать. У Вас же есть номера всех людей, что связаны с командой? — начал Петер и с той стороны услышал только встревоженное молчание.       — Ландвисон, мать твою, ты можешь сказать нормально, что случилось? Не трепли мне нервы, — в голосе тренера слышится волнение и раздражение. Петер спешит перейти к сути.       — Номер мисс Добсон, у Вас он есть?       Молчание.       — Есть куда записать? — уточняет Ваймак, явно принимаясь рыться в каких-то бумагах.       — Да, — Петер достал карандаш, взял со стола какой-то жёлтый стикер и принялся записывать, набор необходимых цифр.       — Би каждую неделю видится с Эндрю на его сеансах, позвони ей и обсуди время и день первого сеанса.       — Хорошо, — Петер не успел даже поблагодарить, когда Ваймак снова заговорил.       — Если что — звони и держи меня в курсе. Всё, до связи.       — Да, до свидания.       Короткие гудки. Петер оглядел листок в руках и выдохнул. В голове всплыл взволнованный тон тренера. Его действительно так обеспокоила его просьба? Он очень засуетился, судя по голосу.       Петер мотнул головой, а когда ощутил, как завибрировал телефон — подскочил и тут же уставился на дисплей.       «Доброе утро».       Душа рванулась прочь из тела и руки задрожали, так сильно, что Петер решил бы что его снова накрыла ломка, если бы не помнил, что он выпел нужную дозу меньше десяти минут назад.              

***

             Светлая дверь, напротив неё в просторном коридорчике ряд небольших мягких кресел, дальше по коридору оставшиеся кабинеты, где-то у выхода ресепшен. Бетси сказала ему приехать к двум часам, по указанному адресу. Петер еле удержался, чтобы не приехать раньше, лишь бы не опоздать.       Оказавшись напротив двери с красноречивой табличкой «Бетси Добсон», он мог ощутить, как его то и дело колотит от волнения. Когда стрелки, наконец, показали заветные два час, Дже сразу постучал, и услышав «входите», в исполнении приятного женского голоса, он всё же заглянул. Бетси Добсон, среднего роста худощавая женщина с чёрными волосами, постриженными под каре, тонкими и строгими чертами лица, которые смягчались благодаря круглой оправе её очков. Она сидела за своим светлым столом, закинув ногу на ногу и изучала какие-то бумаги, но как только она увидела посетителя, тут же уставилась на него, затем на время и поднялась с места.       — Здравствуйте, — Петер перешагивает порог, наблюдая как психотерапевт выходит из-за стола и с тихими цоканьем, протягивает ему ладонь.       — Здравствуй, — Дже не думая пожал ей руку и Добсон ничего не стоило заметить, как тряслись руки ирландца. Она ласково улыбнулась и вместо того, чтобы тряхнуть его ладонь, она накрыла её второй рукой и представилась лично. — Вероятно, ты уже наслышан, но позволь представиться. Я — Бетси Добсон. Командный психотерапевт Лисов. Можешь называть меня Бетси, или как это делает большая часть команды, Би.       — Мисс Добсон? — уточняет Петер, последовав за женщиной в глубь светлого кабинета и на предложение присесть на кофейную софу, опустился лишь после того, как сама Бетси села в кресло напротив.       — Неплохо, — одобрила она. — А ты значится?..       — Петер, — подтвердил Лис. — Петер Ландвисон. Нил, посоветовал мне Вас, как… хорошего психотерапевта, сказал, что Вы можете помочь мне с моими… проблемами. Я не знаю даже, как назвать это…       — Не стоит торопиться, — Бетси обрывает поток несвязной речи ещё до его начала. — Думаю, у нас выйдет достаточно сеансов, чтобы разобраться во всём что тебя беспокоит. В любом случае, если мы не успеем сегодня, у нас всегда есть следующий сеанс. Я очень постараюсь помочь тебе, Петер, но я надеюсь ты понимаешь, что в большей мере твоё исцеление зависит от тебя и от твоего понимания насколько тебе нужна моя помощь.       Петер помолчал минуту, обдумав слова психотерапевта, прикидывая что она имеет в виду и кивает.       — Да, мисс Добсон, я понимаю, — Дже нервно сжимает руки в тиски, глубоко вдыхает и произносит на одном дыхании, пусть и совсем тихо. — Мне очень нужна помощь.       Бетси оставила на губах сдержанную улыбку и поднялась со своего места, прежде чем Петер успел последовать за ней, она огорошила его вопросом.       — Ты любишь сладкое?       — Ничего против не имею, — честно отозвался Дже, явно решив, что это какой-то психологический трюк, но от следующих слов ощутил абсолютную растерянность.       — Горячий шоколад? — уточнила женщина, обернувшись на него, Петер только кивнул. Мисс Добсон подогрела две кружки молока в микроволновке что находилась в небольшой комнатке за её рабочим местом, разведя в нём порошок, она вернулась с двумя крупными кружками и поставила одна на столик напротив Дже. — Теперь, можем приступить к сеансу.       Засекая время, взглянув на наручные часы, Бетси оглянулась на своего посетителя.       — С чего бы ты хотел начать? Может у тебя есть какие-то мысли?       Петер ещё минуту другу гипнотизировал взглядом чашку горячего шоколада. Прямо над ним клубился лёгкий дым, что разносил по ближайшему окружению приятный аромат шоколада в смеси с лесными орехами. Бетси не напрягала его своим прямым взглядом. Она так же следила за собственным отражением в своей кружке и иногда делала небольшие глотки.       — Не так давно мне приснилось кое-что, — Дже сглотнул. — И это… было, отвратительно.       Бетси прождала ещё полминуты, прежде чем заговорить.       — Кошмары — это, конечно, ужасно. Но с тем, что тебе пришлось пережить я думаю, они были закономерным проявлением. Как давно тебя мучают кошмары? Неделю? Месяц? Может больше?       — Больше, — начал Петер и разгибая пальцы, подсчитывает более точные цифры. — Больше, двух или трёх лет, наверное…       Бетси молчала ещё минуту, явно осмысливая сказанное и кивает, принимая этот факт.       — Ты можешь сказать мне, с чем эти кошмары связаны чаще всего? Что ты видишь в них?       Петер сглотнул, вопрос мисс Добсон не напугал его. Он, итак, видит этот кошмар, всегда, стоит только на мгновение закрыть глаза.       — Это, сложно объяснить, иногда они связаны просто с тем, что я помню, не важно делал ли это я, делали это со мной или… — Петер дёрнулся и покачала головой. — Это, сложно объяснить, я, не знаю.       — Тогда, может нам стоит подойти к тому, откуда всё началось, — женщина отставила кружку. — Я имею в виду, не сами кошмары, а когда началось всё. Понимаешь? Можешь предположить?       — Когда всё началось? — уточнил Петер. Бетси кивнула и прежде, чем она успела что-то добавить, Петер выпалил на одном дыхании. — Семнадцатое ноября двухтысячного года.       Он помолчал мгновение.       — В восемь утра, вроде, — Петер пояснил. — Это время, когда мой отец привёл меня в то место.       — Под «тем местом», ты имеешь в виду университет Эдгара Алана, Эвермор и Гнездо?       Петер кивнул.       — Хорошо, это очень… точно, — Бетси держится очень оптимистично и Петер, чувствует, что такой её настрой очень ему помогает. — Значит, ты оказался в том месте благодаря отцу. Сколько тебе было?       — Мне было четырнадцать, — Петер крутит большие пальцы друг вокруг друга и этот короткий странный жест помогает ему собраться с мыслями. — Он, не объяснил ни зачем, ни для чего это нужно. Он просто… оставил меня там и ушёл. Пожелал удачи и… исчез.       Бетси слушает, не встревает, не высказывает никаких мыслей, только что-то записывает в свой блокнот. Петер не обращает на это внимания, решив, что это часть её работы. Горячий шоколад понемногу остывал и он, наконец, может поднять чашку и сделать глоток тёплого сладкого напитка. Лёгкая сладость от шоколадного порошка перебивалась слабой горечью ореха и мягким привкусом молока.       — Ты злишься на него? — предполагает Бетси.       — Нет, уже нет. Но тогда, я был скорее в шоке. Я не мог в это поверить. Мы с отцом жили вдвоём на протяжении девяти лет, когда умерла мама, он полностью сконцентрировался на мне и на работе. Первое время там, я думал, что у него просто не было на меня времени или вроде того, но потом шло время, отец не писал, не звонил… ничего. Абсолютное молчание, словно его никогда не было. Словно вся моя жизнь до четырнадцати лет была одной сплошной галлюцинацией.       Петер замолчал. Что ещё сказать, он даже не мог представить, но вопрос Бетси словно вдохнул в него жизнь.       — Значит, тебе пришлось остаться в том месте? — Бетси ненавязчиво крутила меж пальцев голубую ручку.       — Будто у меня был выбор, я тогда даже и не подумал, о том, что смогу сбежать. Я, просто, был уверен в том, что всё происходящее ошибка и не более того.       — Было что-то, что убедило тебя в обратном?       — Кто-то, — поправил Петер. — Кое-кто, смог дать мне понять, что ошибка не во мне, а во всём этом месте. Это Жан. Он… с первого дня, с самого первого дня он делал всё, буквально всё чтобы никто не подходил к нему, не трогал его. Пару раз я видел, как он дрался с кем-то, видел сколько побоев он стоически выдерживал и не понимал, как он доходил до подобного.       Дже сделал глоток.       — Мы были напарниками, но совершенно ничего не знали друг о друге, но сначала нам было оно и не важно. Мы болели каждый за свою правду. И так продолжалось, достаточно долго. С одного момента, я изменил своё мнение.       Петер замолчал, явно в неуверенности, может ли он говорить подобное кому-то вроде Бетси. Женщина тут же сообразила в чём дело и заверила гостя.       — Ты можешь рассказывать мне всё, абсолютно всё, наши сеансы строго конфиденциальны, то есть, всё что ты скажешь останется в этом кабинете. Я обещаю тебе, — Бетси отложила ручку себе на колени, будто в подтверждение и Петеру осталось лишь собраться с мыслями, снова нарисовать эту старую стёршуюся картину и… пережить её заново.       — В один из дней, — Петер сглатывает густой ком, плотно сжал кулаки. — Рико он, избил Жана. Избил так, что мне казалось, что из него вот-вот все мозги вытекут. Тогда, я впервые видел подобное. Мне было четырнадцать, ему тринадцать, а его избили просто за то, что он не смог вовремя встать с постели. Кровь была, просто везде. Рико испачкал его кровью всю стену и оба стола. Я… ничего не мог сделать. Ничего. И я… просто не мог поверить в это. Я просто, сидел, забившись в углу, надеясь, что до меня этот псих не доберётся. Но он просто ушёл. Как только я пришёл в себя, то позвал врача. Тот констатировал сотрясение, уже не помню какой тяжести, но факт есть факт.       Ландвисон восстанавливает дрожащее дыхание и продолжает, глядя куда-то в отражение на гладкой поверхности стола.       — Я никогда не забуду подобного. И этот день, я тоже никогда не смогу забыть, хотя, возможно, он был не самым ужасным за эти шесть с лишним лет, — Петер покачал головой. — Нет. Были дни намного хуже, но этот…       Петер потерялся в словах и Бетси подсказала ему, когда он молчал уже больше минуты.       — Это самое первое настолько болезненное воспоминание. Нет ничего странного, что ты так чётко запомнил его, — она держит руки сцепленными на своих коленях.       — Я помню всё, — Петер поднял взгляд на психотерапевта и уставился на неё с каким-то паническим вопросом. — Я помню каждый день и час издевательств, до мельчайших… деталей.       — В этом нет ничего странного, — заверяет его Бетси. — Эти воспоминания слишком болезненны, потому ты их помнишь. С тем же успехом ты можешь помнить и что-то хорошее. Может, есть что-то?       Бетси делает небольшой глоток горячего шоколада следом за Дже. Тот молчал минуту, другую. Мысли крутились так быстро, заставляя вспоминать множество отвратительных мгновений, но в какой-то момент он всё же наткнулся на нечто… приятное. Одно, немногочисленное, но действительно хорошее.       — Как-то я, отличился на тренировке, — начал Петер. — Этот день был обычным, таким же, как и прошлые дни. Это было за год до подписания контракта, Тетцудзи дал нам установки наших позиций и это значило, что мы должны расшибиться в лепёшку на сделать всё, чтобы нас поставили на них. В тот день я опробовал один приём. Тетцудзи он пришёлся по душе и он, сказал, что после тренировки хочет поговорить со мной.       Петер говорил намного спокойнее и расслабление, чем до этого, да и тема сама по себе была намного приятнее. Петер сцепил руки, глядя куда-то перед собой, прямо на глянцевую поверхность столика.       — Он предложил мне, поощрение, — Петер уставился на собственные руки бинтов не в пример меньше. — Я попросил дать выходные для Жана.       — Жана? — уточнила Бетси, не то, что бы удивлённо, но явно хотела понять причину.       — Да, ему тогда, нездоровилось. В Лазарет он идти не хотел, его бы положили там на месяц, может чуть больше, может меньше, но он не хотел уходить с поля, тем более прямо перед тем, как распределят основной состав. Проще говоря, да, ему нужно было отдохнуть пару дней и провести их в спокойствии, — Петер продолжает, по существу. — Тетцудзи даже дал один выходной мне. И я подумал, что неплохо было бы провести этот день как-то по-другому. Ну то есть…       Петер пытается подобрать правильные слова, а Бетси и не торопит. Уж она видела, как тяжело подобная практика даётся Петеру, но его открытость очень её радовала. Он правда стремится изменить что-то в своей жизни, в себе и будет пытаться разобраться в произошедшем не меньше неё самой.       — Я смог вытащить нас обоих на день в город. Просто небольшая прогулку. Это было… волшебно.       — Может, происходило что-то интересное на прогулке?       Петер замолк, снова вспоминая.       Рука Жана в его руке, тёплый шарф, что окутывал его шею, серый глаза, что с детским восторгом и неверием смотрят на весь мир. Петер сжал кулак в надежде продлить это фантомное чувство, но не вышло. Оно улетучилось как призрак. В душе неприятно заскребло. Глубоко вобрав воздух, Дже оглядел чашку горячего шоколада, затем поднял взгляд на Бетси.       — Просто, прогулка. Ничего особенного не происходило, нам было просто приятно провести время на свободе.       Бетси понимающе кивнула, что-то отметила в своём блокноте и поддерживает их разговор.       — Жан он, важен для тебя, — замечает Бетси.       — Он стал первым кто желал мне добра в том месте, — пояснил Петер. — Хотя, скорее не добра, а просто он не хотел быть бит. У Воронов, парная система, то есть все мои огрехи — его огрехи. Обычный Ворон бы сам давно вломил мне хорошенько, но Жан хотел решил всё мирно и по итогу, у него это вышло, мы подружились. Точнее, начали общаться. Жан оказался лучшим что я мог найти там и чем дольше я смотрел на Воронов, тем больше убеждался в этом.       — Жан оказался меньшим из зол? — предположила Бетси. Петер резко замотал головой.       — Нет! Просто… лучшим, понимаете? Не лучшим в сравнении; не лучшим, просто потому что других не было. Он, лучший, до сих пор и всегда им будет. Это другое. Он просто…       — Лучший? — подсказала Бетси, Петер кивнул и всё встало на свои места.       Дальше она решила не зацикливаться на этой теме, явно решив, что это будет лучше разобрать на отдельном сеансе. Разговор их плутал всё так же, Петер спокойно отвечал на все вопросы о «том месте», рассказывал, что происходило на первом году, местами приходилось затрагивать второй или даже четвёртый, но третий год Петер абсолютно игнорировал, словно его не существовало. Бетси не решалась лезть в это пока что, руководствуясь слоганом «всему своё время». Хотя подобное избегание целого года жизни не могло не волновать женщину. Возможно, там могло произойти что-то невероятно личное, о чём Петер пока не готов был говорить, либо ему пришлось пережить нечто настолько ужасное, что он не хотел бы об этом вспоминать никогда.       За несколько минут до конца сеанса они обговорили, когда им стоит встретиться в следующий раз. Договорились на конец недели, в целом на то же время.       — Спасибо, мисс Добсон, — стоя уже напротив двери, вместо прощания произнёс альбинос. Он правда ощутил словно сбросил с души огромную гирю. Еле ощутимое спокойствие зародилось внутри и даже дышать стало легче.       — Пока что не за что. Хорошенько обдумай всё о чём мы сегодня поговорили и в пятницу мы уделим этому время, — обещает психотерапевт и они наконец прощаются. Это был, наверное, самый изматывающий час в её жизни.