Я всё исправлю, господин Чон

Тэхён выскакивает на улицу в расстёгнутом плаще и на ходу дрожащими пальцами пытается вызвать такси, сам не понимая, зачем сбежал. Разве не всего этого сам добивался? Возможно, просто испугался? Но чего? Если бы он только знал. Наверное, слова Юнги, услышанные в тот день за дверью, глубоко засели в его голове, и он теперь никак не может поверить в искренность возможных чувств Чонгука. Но разве тот давал повод думать о себе плохо? Ведь это были даже не его слова. Но сейчас Ким буквально разрывается на части. Одна рвётся туда, откуда он трусливо сбежал, а вторая всё никак не остановится и убегает всё дальше от офиса, всё так же безрезультатно кликая на вызов такси. И, строго по везению Тэхёна, именно сейчас все таксисты решили устроить день «свободный от поездок водитель», и ни один не хочет принимать заказ, а холодный октябрьский ветер пробирает до костей, стягивая тучи со всего небосвода прямо над головой Тэхёна. Вы видели в мультиках моменты, когда одна конкретная туча льёт на главного героя, в то время как вокруг ясное небо и ни облачка? Так вот, Тэхён не удивится, если из этой же тучи на него ещё и камни посыплются, а потом метеорит упадёт прямо в его квартиру. Он продолжает идти, усмехаясь собственным мыслям, но с каждой секундой становится всё меньше смешного. Его всего потряхивает от холода, зуб на зуб не попадает, и начинает капать мерзкий дождь, который слишком быстро усиливаясь, превращается в настоящий ливень. Капли слёз злости и обиды смешиваются с дождём. Причём, кроме себя, и обидеться-то не на кого. Вот чего сбежал? Что устроил? А если этим оттолкнул Чонгука? Если у того был искренний порыв и желание стать хоть чуточку ближе… Пока Тэхён закусывает губы и пытается подавить толпу новых всхлипов, в мыслях, как назло, возникают отрывки этого вечера, самым ярким из которых остался невинный поцелуй, через который альфа пытался передать свою нежность. А Тэхён что? А Тэхён молодец. За этими самосжигающими мыслями он даже не слышит, как рядом с громким визгом тормозит машина. И только уловив сквозь шум дождя голос своего начальника, понимает, что больше не один на пустынной улице. Его резко хватают за плечи и практически встряхивают, сдержавшись в последний момент. — Тэхён, что случилось? Где твоё такси? — глаза Чонгука обеспокоенно перебегают от одного зрачка к другому. — Не знаю, наверное, отсыпается дома перед завтрашней сменой… Ни одной машины, — продолжая всхлипывать, с кривой ухмылкой отвечает Тэхён. — Так какого чёрта ты мне не позвонил?! — не хочет пугать, но против воли повышает голос. Чонгук сейчас по-настоящему зол. Он даже на работе Тэхëна так никогда не ругал, всегда был холоден и спокоен, но не сейчас. — Да зачем я буду звонить? Я думал, вы уже уехали… — в ответ пытается возмущаться омега. — «Ты», — машинально поправляет Чонгук. — Что? — «Ты уехал». Да, я уехал, но я на машине! — он уже практически кричит. — А вот ты что собирался делать в этой мокрой тряпке в такую погоду ночью на улице? — Ну, вообще-то это плащ, — зачем-то упрямо спорит, хотя и сам понимает, что, правда, повёл себя как дурак, и успешно продолжает в том же духе. Не можешь исправить? Испорти окончательно. — Вообще-то, плащ — это когда от холода защищает, а не добавляет проблем, — передразнивает Чон. — И вообще, какого хрена? Октябрь месяц, а ты вырядился как на летнюю прогулку в поздний вечер. — Так было красиво, и с утра светило солнце, — Тэхён с понуро опущенной головой отвечает, теряя всю свою уверенность, пока они почти плывут к машине. — Блядь, Тэ, вот только дай тебя отвезти в тепло, я найду первый же угол, и будешь стоять наказанный, пока не поумнеешь! — Вау, господин Чон умеет ругаться? Вот это шок, — Тэхён считает, что сарказм — это хорошо, ведь лучшая защита — нападение. Наверное. — Ладно, хорош. Тэхён, послушай... Прости меня, если сможешь. Я повёл себя как настоящий мудак, но я обещаю держать свои чувства под контролем и не прикоснусь к тебе, пока ты сам этого не захочешь, слышишь? В словах альфы не просьба, в них почти мольба. Видно, что ему самому больно от того, что сейчас между ними происходит, ведь в этот вечер ему на секунду показалось, что всё начало налаживаться, но не сейчас… А Тэхён дальше уже ничего и не слышит, в голове набатом бьются «свои чувства», и он, конечно, сегодня полный идиот, но не может же он неправильно понять такие важные слова. В мгновение забывает, что собирался спорить и позориться до последнего, но резко замолкает, уходя глубоко в себя. Молчит, когда с него снимают его мокрую тряпку-плащ и сажают на пассажирское сиденье. Он не первый раз сидит в этой машине, но сегодня как будто всё по-другому. Между ними вдруг возникла пропасть непонимания, но, вопреки всему, продолжает тянуть магнитом. Оба понимают, что ещё шаг навстречу, и они точно упадут друг в друга без возможности выбраться. Тэхён всё ещё копается в своих мыслях, пытаясь разобраться в том бардаке, который сам устроил, но главная мысль всё ускользает, прямо как мокрые ручки сумки из его рук, а Чонгук по-своему воспринимает затянувшееся молчание. Ему сложно в этой душащей тишине, и он решает говорить хоть что-то, лишь бы вытащить Тэхёна из его непробиваемого панциря, ведь он вообще никогда не видел его в таком состоянии, а осознавать, что сам стал причиной — особенно мучительно. — Тэхён, ну почему ты такой упрямый? Это я задержал тебя, я и должен был решить проблему. Мне совсем не сложно проехать лишние пятнадцать минут, но я бы знал, что ты в безопасности, — начинает довольно бодро, почти грозно, но быстро сдувается и продолжает настолько тихо, что Тэхёну наконец приходится повернуться, чтобы расслышать слова. — Я настолько сильно тебя обидел? Тебе неприятно находиться рядом? — Что? Нет, что ты! Я просто растерялся, поэтому и сбежал. Теперь самому стыдно, — он слышит, как выдыхает Чонгук, с таким звуком, как будто скинул с себя тяжёлую ношу, и сам немного расслабляется, украдкой вытирая следы слёз и дождя. — Да и ты достаточно платишь мне, чтобы не тратить свой сон на какого-то омегу, — ухмыляется горько, невольно вновь вспоминая слова. — Никто не мог знать, что такси не будет именно сегодня. Всё ясно, значит, Чону не показалось. Тэхён всё слышал в тот день. Теперь хотя бы стала понятна его такая резкая реакция. — Тэхён, из-за какого-то я, может быть, и не стал бы тратить время, но ты для меня уже давно не какой-то, — Чонгук снова делает акцент на своём отношении к Тэхёну. Грубо, напролом, но как умеет. Главное, честно. — И ладно, спасибо, что заботился о моём сне и свободном времени, но когда с такси не получилось, неужели сложно было мне позвонить? — Я думал, ты уехал. Говорил же уже, — снова начинает дуться. — Уехал, Тэхён. Я уехал, но вернулся бы за тобой. Неужели ты думаешь, что я бросил бы тебя в темноте одного хрен знает где? — Не хотел навязываться, — тихо. — Боже, Тэ, — Тэхён только открывает рот, но Чонгук перебивает его, тихо смеясь, — Да, я помню, можно без «Боже», но так уже как-то привычнее. Теперь смеются вместе, и кажется, что слышно, как выстроенная стена рассыпается маленькими камушками, и даже дышать становится легче. — И вообще, — продолжает игриво Чонгук. — Надо подумать о том, чтобы выделить тебе служебную машину. Водитель тебе всё равно не нужен, а я хоть переживать не буду. — Ах, ну да, конечно! Может, мне ещё квартиру снимем в центре Сеула с окнами на наш офис? — принимает правила игры Тэхён. — А что? И так вся компания только и делает, что собирает сплетни. Давай подкинем им поводов побольше. — Слуушай, а это ведь идея! Начнём с того, что ты сам сказал: слухи уже есть, поэтому нет смысла переживать из-за них, — хорошо прогрев машину и отпустив тревогу, Чонгук протягивает Тэхёну телефон с включённым навигатором, чтобы тот ввёл адрес, а сам продолжает: — Но так ты сможешь дольше спать, а значит, будешь лучше высыпаться и продуктивнее работать. — Ага, так и скажи, что хочешь эксплуатировать меня побольше, а потом начнётся... Как там с господином Мином было? «Куда ты так спешишь? Дорогу перешёл и уже дома?», — он возвращает телефон, а сам продолжает фырчать, как злой ёжик. Альфа, выворачивая руль в обратную сторону, только смеётся. — Вот ты за него заступаешься сейчас, а он недавно снова жаловался, что ты его флешку перепутал с финансовым отделом и чуть всех без премии не оставил, — он специально возвращает тему к рабочей, потому что так спокойнее: потрясений на сегодня, пожалуй, обоим хватило, а так хоть посмеяться можно. — Вот же ж ябеда, я вообще-то сам всё понял, у него же в кабинете. Я же не совсем дурак, сам бы без денег остался, — притворно возмущается Тэхён, наблюдая за тем, как правильно рука директора смотрится на руле. Дорога отвратительная, в темноте из-за дождя ничего не видно, да и адрес Чону не знаком, а он настолько уверенно и непринуждённо себя чувствует, что выглядит прогуливающимся по парку в солнечный день. Это завораживает. Сила и уверенность окутывают невероятной аурой спокойствия. Тэхён слишком комфортно себя чувствует в этом безопасном коконе, из которого даже не хочется выбираться. Чон не гонит, как будто давая им ещё немного времени побыть рядом. — Кстати, тебе он до сих пор вспоминает летающую флешку. Шокировал человека. — Это не человек, а злопамятный котяра. Надо бы его и правда премии лишить, чтобы возмущался наконец по делу. Они снова смеются и немного затихают, понимая, что почти приехали. Чонгук бы сейчас с большим удовольствием пропустил пару поворотов, чтобы в попытках выбраться с одностороннего движения, провести рядом ещё несколько драгоценных минут. Но это будет совсем нечестно по отношению к его пока ещё сотруднику. И так украл у Тэхёна слишком много: время, спокойный вечер дома и самый невинный, но такой сладкий поцелуй. Припарковавшись у подъезда, Чонгук выходит сам, чтобы забрать с заднего сиденья подсохший, но теперь немного помятый плащ, и... выпустить счастье из своей машины. Во всех смыслах этого слова. Пока Тэхён рядом, он чувствует себя живым. Радуется мелочам, видит свет и доброту, искренность, а не фальшивые улыбки и дружбу за деньги. В его жизни, безусловно, есть близкие люди: Юнги, например, но тот такой же законченный трудоголик, как и сам Чон. Родители, брат и племянники, которых он очень любит, но те живут далеко и тоже современные деловые люди, которых и дома-то сложно застать. Вот и получается, что он был совсем одинок до того момента, как этот яркий лучик ворвался своей взбалмошностью в его размеренную, скучную жизнь. Впервые ему хочется делать что-то сумасшедшее, что-то, что не вписывается в расписание и выходит за рамки работы. Даже сегодня вечером не сделал ничего по работе, зато почти успел создать проблему с Тэхёном. Дверь перед омегой открывается, и он понимает, что с каждым новым действием Чонгука держать себя в стороне от невероятного альфы становится всё сложнее и сложнее. Они вместе доходят до подъезда, где, остановившись под козырьком, долго разглядывают черты лица друг друга в новых обстоятельствах. Так, будто впервые видят друг друга. Молчание становится слишком долгим и неловким, и Чонгук первым нарушает его: — Спасибо тебе за сегодняшний вечер, за твою помощь и компанию. Давно я не уходил с работы таким счастливым. Омега лишь мягко улыбается на эти слова, ведь и сам чувствует то же самое. Раньше, случись такая задержка на работе, Чимин устал бы слушать нытьё весь вечер и ещё пару ближайших дней, а сейчас и обсуждать ничего не хочется даже с лучшим другом. Хочется оставить это хрупкое счастье внутри, спрятать и никому не показывать ближайшее... всегда. — И тебе спасибо, что превратил вечер в сказку. Мне давно не было так комфортно с кем-то, кто не Чимин, — и сразу спешит ответить на вопросительный взгляд, расплываясь в тёплой улыбке. — Мой лучший друг. Мы буквально выросли вместе, и каждый раз, когда я не один — я с ним, — видя, как непроизвольно напрягся Чонгук, быстро добавляет: — Он омега, не волнуйся. Чон кивает, слегка покраснев от смущения, понимая, что был слишком очевиден в своих эмоциях, но когда дело касается Тэхёна, он ничего не может с собой поделать. Если вы когда-нибудь по-настоящему влюблялись, вы точно его поймёте. — Я рад, что этот вечер не стал для тебя наказанием, — омега лишь качает на это головой, как на самую большую глупость, которую только мог услышать. — Беги скорее домой, тебе нужно хорошенько согреться и отдохнуть, — в ответ получает слегка расстроенный кивок и понимает, что снова рискует, но ничего не может с собой поделать. — Я… я могу обнять тебя? — и смотрит так, как будто этим глазам и вправду кто-то смог бы отказать. Ну кто-то, может, и смог бы, но только не Тэхён и только не сейчас. — Можешь, Чонгук, — и улыбается так ярко, что, кажется, даже его кожа сияет, излучая мягкий свет, способный согреть одного альфу, который так осторожно сейчас приближается и так трепетно, почти невесомо притягивает к себе омегу, вдыхая окутывающий его аромат. Тэхён доверчиво льнёт котёнком в ответ, слегка дрожит, и непонятно, оттого ли, что замёрз, или от волнения, но Чонгук пытается укрыть его от всего холода этого мира, прижимаясь ещё плотнее. Между ними сейчас нет ничего, кроме всепоглощающей нежности. Тэ готов стоять так вечность, уткнувшись маленьким носиком в широкую грудь своего любимого начальника, но вдруг в голове проносится немного сумасшедшая мысль: Чонгук ведь после сегодняшнего и правда будет сдерживать себя от любых необдуманных действий. Означает ли это, что следующий шаг за ним? И, может быть, стоило бы немного подумать и не прыгать в омут с головой, но ведь альфа сегодня ясно показал свои намерения по отношению к нему. Стоит ли терять драгоценное время, когда и так слишком долго они кружили в изящном танце чувств вокруг друг друга. Как мотыльки у свечи, боясь обжечься, но желая сгореть, чтобы возродиться чем-то прекрасным уже вместе. Тэхён выбирает снова действовать на интуиции, следуя своему искреннему порыву. Чонгук, успевший пригреться и душой и телом, понимает, что больше не чувствует тёплого дыхания там, где Тэхён прижимался к нему. Совсем не хочется отпускать, но он уже получил от сегодняшнего дня столько, что грех жаловаться, поэтому, всё ещё не размыкая рук, поднимает голову с хрупкого плеча, встречаясь взглядом с блестящим небом голубых линз. Тэхён смотрит, странно закусив губу, будто решает в своей голове сложную головоломку, или пытается ответить на самый сложный вопрос «Быть или не быть». Чонгук почти прав, только слово другое. Поцеловать? Поцеловать. Тэхён, словно в замедленной съёмке, становится на носочки и тянется к манящим губам, которые сегодня уже нарушили покой такого маленького сердечка. Чонгук застыл, растеряв все мысли, полностью растворяясь в невероятном моменте, где самый желанный омега делает свой шаг навстречу. Не отталкивает за сегодняшний промах, а поддерживает, не даёт заблудиться в лабиринте чувств. Их обоих накрывает волной, когда Чонгук, выходя из ступора, начинает отвечать. Это уже совсем не похоже на то первое прикосновение губ. Это первый настоящий поцелуй. Глубокий, но невероятно нежный, как и их чувства. Они только рождаются, делая свой первый несмелый взмах крылышками, как бабочка, только что покинувшая кокон и отправляющаяся в огромный мир. Чонгук не пытается перехватить инициативу, боится спугнуть своего мотылька одним лишним движением. А Тэхён совсем не собирается бросать свой самый сладкий нектар со вкусом клубники и запахом крепкого алкоголя, который заставляет теряться в пространстве не хуже выпитого спиртного. Хорошо, что его держат сильные руки, потому что он совсем забывает о контроле некоторых частей тела, которые не губы. Настолько сконцентрирован на том, чтобы распробовать каждый миллиметр, что не замечает, как его же язык проникает всё глубже, сталкиваясь с другим таким же жадным. Ещё чуть-чуть, и они будут готовы съесть друг друга, потому что дорвались. Оба. Непонятно, как вообще их сердца раньше могли биться вдали друг от друга. Сейчас есть ощущение, что они работают только благодаря друг другу, заряжаясь искрящим напряжением между ними. Они бы стояли так вечность, но на поверхность обоих вырывает противный писк домофона. Плюс один в копилку ненавистных звуков. Тяжёлая дверь выпускает припозднившегося человека с маленькой собачкой, а Тэхён слишком резко отстраняется от Чонгука, как будто не он только что был готов раствориться в альфе, проникая внутрь каждой его клеточки, чтобы быть рядом настолько, насколько это даже невозможно. Оба стараются отдышаться и восстановить сумасшедший ритм, барабанящий в грудной клетке. — Доброй ночи, Чонгук, — коротко чмокнув в уголок губ, омега снова сбегает, на мгновение обернувшись в дверях. Тэхён скрывается в тонкой полоске света, исходящей из подъезда, чтобы подняться домой и долго-долго стоять в коридоре, осознавая, что всё это не сон. Больше не сон. Внутри так много чувств, что хочется пищать маленькой девочкой в подушку, чтобы не взорваться бесконечной радугой разноцветных сердечек. Альфа же всё ещё смотрит на закрытую дверь, прикасаясь пальцами к слегка опухшим губам, и не может перестать улыбаться самой счастливой из своих улыбок. Вряд ли он сегодня быстро уснёт, хотя бы потому, что до сих пор не может заставить себя двинуться с места. За этой дверью скрылось его личное солнце, оставив частичку себя ароматом хлопка на коже и покалыванием на губах. Его любимая звёздочка из созвездия чувств, которая появилась самой тёмной ночью, даря ориентир и освещая путь к счастью. Они долго будут засыпать, прокручивая в голове самые яркие моменты сегодняшнего вечера. Им обоим было так много эмоций, что слишком мало. Не желая оставлять друг друга сегодня, они уснут только для того, чтобы прийти в чужой сон, повторяя на репите самое главное…