Прикоснись ко мне

      Ткань сетчатых штор колыхалась, рассеивая мягкий свет солнца. Рассветные лучи скользили по лицу, но Гермиона продолжала лежать в неудобной позе на узкой кровати в пустой комнате. Она проснулась, когда всё было погружено в темноту, и наблюдала, как пространство вокруг преображается и наполняется светом. Её шея ныла от сна на неудобной подушке, а в носу продолжал стоять острый запах гари. Разглядывая стерильно белые стены без единой картины или полки, на которой можно было бы поместить книги, она размышляла о своей жизни. Да, позади остались исписанные страницы взвешенных и поспешных решений, её ошибки и достижения, но сейчас перед ней чистый лист.       За тонкой стенкой послышалось копошение и приглушённые голоса. Гермиона повернула голову на звук и поморщилась. Надо было встать раньше и уйти, пока друзья не проснулись. Вчера, когда она среди ночи ворвалась в их квартиру, они не стали донимать её вопросами и отправили спать. Сегодня ей опять предстоит оправдываться за свои поступки.       Устало выдохнув, Гермиона откинула одеяло и, ступив босыми ногами на холодный деревянный пол, потянулась к сумочке. На спинке стула висело её вчерашнее платье, но девушка решила остановиться на джинсах и счастливой кофточке. Каждый раз, когда Грейнджер надевала её, случалось что-то хорошее, и теперь она надеялась на магию самовнушения.        Войдя в большую общую комнату, Гермиона машинально одёрнула блузку и нашла взглядом друзей. Квартира, в которой они жили, имела ванную и три комнаты. Две из них были отведены под спальни, а третья, самая большая, соединяла в себе гостиную и отделённую декоративной перегородкой кухню.       — Доброе утро, — улыбнулась она, машинально вдохнув запах жареной яичницы с беконом. — Как вкусно пахнет.       — Садись завтракать, — Гарри деревянной лопаточкой разделил скворчащее на сковородке блюдо. — Как спалось?       — Если честно, это сама неудобная кровать из всех, на которых я спала.       — Да неужели, — тихонько буркнула Джинни, нарезая салат. Заметив, что её услышали, девушка недовольно откинула прядь волос за спину и с вызовом в глазах оперлась на столешницу руками. — Ваша кровать с Роном тебя тоже не устраивала, раз ты решила её сжечь?       — Ну-у, — потянула Гермиона, украдкой взглянув на Гарри, и натянуто улыбнулась подруге. — Если быть предельно откровенной, то да.       — Значит, нам стоит как можно скорее купить тебе новое место для сна, чтоб не стать погорельцами?       — Джинни!       — Не стоит, Гарри, — спокойным тоном произнесла Гермиона и посмотрела на сверлившую её взглядом подругу. — Если ты хочешь мне что-то сказать, то я внимательно слушаю.       — И скажу! — Джинни резким движением ножа скинула нарезанные помидоры в миску с салатом и воткнула острие в разделочную доску. — Я понимаю, Рон поступил неправильно, но это же не повод так буквально сжигать мосты! — произнесла она с плохо скрываемым раздражением в голосе. — Сжечь квартиру — это же надо было додуматься! А если бы ты спалила весь дом? Ты о соседях подумала? Ты же всегда была такой рассудительной, Гермиона, никогда не рубила сгоряча, и что с тобой стало?       «Мне изменил твой брат в этой самой квартире» — мысленно произнесла она, но вместо этого спокойно ответила:       — Это было осознанное решение, если тебе именно это интересно, — Гермиона села за стол и равнодушно пожала плечами. — И если ты беспокоишься о соседях, то спешу напомнить, что квартира находится в магической части Лондона. Пара взмахов волшебной палочки, и все запахи исчезнут. Ну а пострадать от огня они не могли априори, так как все жилища волшебников под особой защитой.       — И ты так спокойно об этом говоришь? — Джинни отодвинула высокий стул и заняла место напротив Гермионы. Резко придвинув к себе одну из тарелок, она впилась взглядом в подругу. — Тебе что, ПМС в голову ударил?       Гарри округлил глаза до размера очков и, схватив сковородку, начал раскладывать яичницу по тарелкам.       — Давайте завтракать, — произнёс он, не глядя на девушек.       — Я разозлилась, — произнесла Гермиона, не прерывая зрительного контакта. Если бы Джинни умела взрывать взглядом, то она давно бы это сделала, избавив Грейнджер от глупых оправданий.       — Приятного аппетита, — произнёс парень, но девушки упорно не желали его замечать.       — Разозлилась? — округлила глаза Джинни.       — Да, — кивнула Гермиона и, взяв столовые приборы, отрезала себе маленький кусочек яичницы. Она посмотрела на насаженный на вилку белок, будто он был чем-то важным, и отправила его в рот. — И не жалею об этом.       Джинни открыла рот, но не могла найти подходящих слов, и, кряхтя, смотрела, то на Гарри, то на неё.       — Давайте просто позавтракаем, — устало повторил Поттер и многозначительно взглянул на Гермиону.       — Но…       — Джинни, — он предупреждающе посмотрел на свою девушку, и она, закусив губу, сдалась, громко придвинув к себе кружку с чаем.       Гермиона встретилась с зелёными глазами друга и попыталась вложить в свой взгляд всю благодарность, на которую была способна.       — Не хочешь говорить, не нужно! — фыркнула Джинни. — Но и от меня тогда не жди такой же откровенности, как раньше. Мне, знаешь, тоже найдётся, что скрыть от тебя.       — Я ничего не скрываю, — потупила взгляд Гермиона. — Давайте отложим этот разговор до возвращения Рона. Я не хочу отдуваться и выслушивать всё одна. Он сбежал и рассчитывает, что к его возвращению всё само собой утрясётся, и не доставлю ему такой радости.       — Да делайте, что хотите, — равнодушно отозвалась подруга.       Несколько минут они завтракали молча. Джинни остервенело пыталась разрезать ножом тарелку и, не жуя, проглатывала всё, что попадалось ей в рот. Гермиона с напускным равнодушием поглощала свой завтрак и издавала как можно меньше звуков. Даже размешивая мёд в чашке, её чайная ложечка ни разу не стукнулась о фаянс. Гарри украдкой бросал взгляд с одной девушки на другую, в то время как его брови то хмурились, то вопросительно изгибались, решая в голове какие-то задачи.       — У кого какие планы на день? — первым нарушил тишину Поттер.       Девушки синхронно посмотрели друг другу в глаза. Гермиона поджала краешки губ в лёгкой улыбке, в то время как Джинни чуть поджала подбородок, от чего её нижняя губа выпятилась.       — Я хочу зайти в издательство, — ответила Гермиона, переведя взгляд на друга. — Скиттер должна написать опровержение на те сплетни, что распускала обо мне всю эту неделю.       — Если хочешь, я могу сходить с тобой, — поддержал её Гарри. — В какой-то степени это и моя вина, что ты оказалась впутана во всё это.       — Не стоит, спасибо, — мягко улыбнулась та. — Думаю, я и сама справлюсь. К тому же, у тебя и так полно дел в министерстве.       — Работы мало не бывает, — вставила Джинни, ковыряясь в своей тарелке.       Гермиона посмотрела на пару переглянувшихся друзей, но решила не вмешиваться.       — А что с шаманкой, её нашли? — решила сменить тему Грейнджер.       — Да, но с ней мимо, — ответил Гарри. — Она обычный магл. Мы порылись в её воспоминаниях, но ничего подозрительного не нашли.       — А подвески? Их изъяли?       — Да, сейчас они на экспертизе, но вряд ли это имеет какое-то отношение к похищениям.       — Что ж, вам есть о чём поговорить, — ревностно произнесла Джинни, выходя из-за стола. — А мне пора на работу.       — Может быть, позже пообедаем вместе? — предложила Гермиона, проследив взглядом за подругой.       — Не думаю, что у меня будет время. — Джинни накинула на плечи мантию и положила палочку в один из карманов. — Джордж опять накупил всякой ерунды для своих изобретений, так что мне надо подбить счета и придумать, как из всего этого извлечь выгоду. — Девушка прошла к камину и зачерпнула горсть летучего пороха. — Надеюсь, вечером мне будет, куда возвращаться. — И, произнеся адрес лавки «Всевозможных волшебных вредилок», исчезла.       — Не злись на неё, — произнёс Гарри, отведя взгляд с пустого камина. — Она много пережила за эту неделю и беспокоится за тебя.       — Я её понимаю, — пожала плечами Гермиона и, поднявшись, собрала пустые тарелки. — Надеюсь, что она меня поймёт. Уверена, будь Джинни на моём месте, маленьким костерком дело бы не обошлось.       — И что это за место?       Гермиона встретилась с вопросительным взглядом Поттера и нервно сглотнула.       — Если Рон действительно так переживал за меня, как ты говорил, то встретился бы со мной, а не отправлял идиотских записок.       — И из-за этого ты сожгла дом? — усмехнулся Гарри.       — Квартиру, — поправила она и улыбнулась, вспоминая, как красиво полыхало кресло.       Видя задорный блеск в глазах девушки, Гарри тихонько засмеялся и, запустив пальцы в голову, застонал, словно сама мысль о поджоге вызывала у него физическую боль.       — Что? — выдавив нервный смешок, произнесла Грейнджер.       — Ты всё сожгла, — не унимался он. Гермиона напряглась, заметив истерические нотки в голосе друга, и виновато сжала плечи. — Всё! Дотла!       — Подумаешь, — равнодушно ответила та, опустив тарелки в раковину. — Ничего особенного.       — Бляяя, те же слова… — произнёс Гарри и засмеялся громче. Гермиона свела плечи, наблюдая за истерикой друга, гадая, предложить ему стакан воды или же это будет лишним. — И после этого ты будешь утверждать, что у вас с Малфоем ничего нет? Как он смог изменить тебя всего за неделю!       — Мой поступок к нему ну никак не относится! — возразила девушка, начав мыть тарелки.       — Как же, — со смешком произнёс Гарри и, успокоившись, пригладил взлохмаченные волосы. — Малфой сжёг свой дом спустя два месяца после оглашения приговора.       — Серьёзно?       — Блин… Гермиона…       — Ты поэтому увеличил его срок на шесть месяцев?       — Значит, об этом он успел нажаловаться, а о том, что натворил, нет?       — Малфой не такой болтливый, как ты думаешь.       — И всё же ты в курсе многих вещей, которых знать не должна.       — Малфой не болтливый, но и не законопослушный, — важным голосом произнесла Гермиона и рассмеялась, видя, как друга перекосило. — Тебе не кажется, что один сожжённый дом слишком суровое наказание? Мог бы просто касаться его руки каждые пять минут в течение суток или двух.       — Мои прикосновения ему не опасны, — отмахнулся Поттер. — Я же его куратор. И я увеличил срок не за поджог, точнее, не только за это.       — И что он натворил?       Гарри усмехнулся и подмигнул девушке.       — Значит, Малфой тебя нисколько не интересует, да?       Гермиона закатила глаза и тяжело выдохнула.       — Это не то…       — Мне тоже пора на работу, — перебил её Поттер. — Хорошего дня.       И Гарри с хлопком растворился в камине, оставляя подругу в пустой квартире.       — Это именно то, что ты думаешь, — на выдохе продолжила Гермиона и усмехнулась, представив, как долго будет смеяться Малфой, узнай, что она, как и он, сожгла квартиру.       Закончив с посудой, девушка вытерла руки о вафельное полотенце и достала из заднего кармана джинсов телефон. Быстро провела пальцем по блестящему экрану и открыла приложение, через которое Малфой общался с Пэнси. Зелёный огонёк, свидетельствующий о том, что в сотнях миль отсюда Драко держал в руках телефон, ярко светился.       Гермиона облокотилась локтями о высокую столешницу и прикусила краешек губы изнутри. В груди что-то ощутимо сжалось. Она чувствовала нестройные толчки сердца, пускающего кровь по артериям, и не понимала, как всего один маленький огонёк смог сделать её чуточку счастливей.       Малфой наверняка только проснулся и сейчас, стоя в одних трусах, варит кофе. Может быть, написать ему? Пожелать доброго утра или узнать, чем планирует заниматься?       — Нет.       Нежная улыбка сменилась плотно сжатыми губами.       Она знает, чем, а точнее кем сегодня планирует заниматься Драко.        Её мышцы лица напряжённо свело, в то время как фантазия подкинула мерзкие картинки грудастой девушки в объятиях Малфоя.       Гермиона замотала головой, выкидывая непрошенные видения, и, выпрямившись, вернула телефон в задний карман джинсов. Сегодня у неё достаточно дел, и думать о каком-то хорьке, отбывающим срок, ей некогда.       Переместившись в «Ежедневный пророк», её тут же направили в кабинет Скиттер. Всего через пять минут общения Грейнджер жалела о решении посетить издательство и еле сдерживалась, чтобы не убить ведьму, что совершенно не желала её слушать. Гермиона придумала целую легенду о том, где она пропадала всю неделю, но репортёршу эта информация не интересовала. Женщина с остервенелой искрой в глазах засыпала её различными вопросами, в которых пыталась поймать на связи с Малфоем. Зачарованное перо без перерыва царапало пергамент, и Гермионе казалось, что из неё строчка за строчкой выскребают остатки самообладания.       Женщина перед ней наслаждалась её реакциями. Глаза Скиттер вспыхивали азартом, словно она выигрывала в лотерею каждый раз, когда Грейнджер открывала рот. После вопроса о том, как часто девушка вместе с Драко, будучи старостами, патрулировала в Хогвартсе, терпение лопнуло. Её колотило от бешенства, но Гермиона сумела взять себя в руки. Она не позволит бессовестной репортёрше такого удовольствия, как громко хлопнуть дверью.       — Всего доброго, — произнесла Гермиона.       Девушка поднялась со стула и свысока посмотрела на кудрявую блондинку с ярким макияжем. Её руки чесались достать палочку и заклинанием стереть фальшивую улыбочку с лица Скиттер, но вместо этого Гермиона расправила плечи и как можно спокойнее вышла из кабинета.       Издательство представляло собой высокое трёхэтажное здание на Косом переулке. На первом этаже располагалась совиная почта и типография, офисы сотрудников занимали два верхних этажа, объединённых между собой одним стеклянным потолком-крышей в центре. Светлое помещение в центре являлось одной огромной комнатой, заполненной, как пчелиными сотами, перегородками, в которых жужжали и копошились сотрудники. Под высоким потолком гудел рой бумажных самолётиков, создавая непрекращающийся шум бьющихся друг о друга листов. Вдоль трёх стен находились кабинеты-каморки со стеклянными стенами в 2 этажа. Четвёртую стену составляло огромное панорамное окно, обклеенное, как обоями, вырезками из газет. Их было так много, что солнечные лучи практически не проникали в помещение, лишь в нескольких местах выглядывали сквозь проплешины вырезок и статей. Присмотревшись, Гермиона увидела себя на десятках колдографиях, где она одна или с друзьями появлялась на первых полосах «Пророка».       Проходя мимо своеобразной «стены славы», девушка увидела и равнодушное лицо Малфоя, запечатлённое в тот момент, когда он выходил из зала суда. Статья пестрела яркими буквами на пол страницы: «И.З.Ъ.Я.Н», и ниже расшифровка мелким шрифтом: «Программа «Исправления значительных, явных недостатков».       Гермиона остановилась.       Значит, вот как именуется это альтернативное наказание — подумала она. Изъян. Словно они были бракованным товаром, который вышвырнули из магического мира. Избавились до тех пор, пока они сами себя не исправят или не уничтожат. Гермиона представила себя на месте чистокровного волшебника и пришла в ужас. Она прекрасно знала это чувство, когда твой мир неизбежно меняется и ты ничего не можешь изменить. Ей повезло, её мир изменился в лучшую сторону, но потребовалось столько лет, чтобы вписаться. Из мира маглов в мир волшебников. Как неоценима в этом была помощь друзей, наставников… Она будто взобралась на Олимп. Приговорённых же к «И.З.Ъ.Я.Ну» с него сбросили.       В чем именно заключалась роль кураторов? Заблокировать магию, найти обвиняемому новое место проживания, обеспечить изоляцию и следить, чтоб тот не покончил с собой? Девушка не знала, были ли среди осуждённых одни чистокровные волшебники, но чётко представляла, что для любого, кто с детства был окружён волшебством, потеря магии в один миг ощущалась так, словно его лишили руки и ноги.       Задержавшись у чёрно-белой движущейся картинки, Гермиона ощутила, как её внутренности сжались в комок. Она мысленно обратилась к своей магии, словно её мог кто-то забрать, и представила, что бы почувствовала, не обнаружив её. Пустоту. Одиночество. Страх.       Драко из прошлого поднял взгляд, и его серые глаза, освещённые вспышкой колдографа, прикоснулись к её сердцу. Он выглядел таким спокойным. Фирменное высокомерие и показное безразличие ко всему происходящему не смогли обмануть её. В его глазах, на самом дне серой пропасти, Гермиона разглядела пучину боли. Ей захотелось сорвать колдографию. Содрать все выпуски и наконец запустить в помещение свет, который так отчаянно просился внутрь.       — Мисс Грейнджер?       Звук её имени заставил девушку вздрогнуть, и она повернулась. Высокая худощавая женщина в длинной мантии приветственно улыбнулась бывшей ученице.       — Профессор Макгонагалл? — удивилась она. — Здравствуйте, какая неожиданность.       — Я так рада, что с вами всё хорошо, — Макгонагалл подошла к ней вплотную и, взяв её ладонь, с чувством сжала, обхватив своими пальцами. — Признаюсь, в какой-то момент эти статьи о вашем похищении смогли меня одурачить.       — Спасибо, — Грейнджер смущённо убрала свою ладонь и машинально поправила на плече ремешок сумки. — Я как раз хотела добиться опровержения, но боюсь, тут совсем другие приоритеты.       — Главное, что с вами всё в порядке.       — Это точно, — Гермиона заметила несколько пар любопытных глаз, наблюдающих за ними, и, сдвинув брови, посмотрела на профессора. — А что вас привело сюда? Завтра же начинается учебный год.       Макгонагалл на несколько мгновений поджала плоские губы и, вытянув их в подобии улыбки, чуть склонила голову.       — Могу я угостить вас чашечкой чая с эклером?       Минерва Макгонагалл сцепила в районе живота пальцы, пряча от девушки трясущиеся руки. Озадаченная морщинка на лбу Грейнджер углубилась. Она списала волнение женщины на такой же неприятный разговор с представителем прессы и согласилась на предложение.       Чайный пакетик Розы Ли находился в соседнем здании, рядом с бутиком одежды мадам Малкин, и, несмотря на ранний час, был полон посетителей. Последний день лета заставил юных волшебников и их родителей выйти из своих уютных постелей, чтобы закупиться всем необходимым к предстоящему школьному году. Невольно Гермиона вспомнила, как ещё совсем недавно также бегала от магазина к магазину с большим списком и боялась что-нибудь упустить, в то время как друзья ждали её в чайной или магазине сладостей.       Найдя свободный столик, Макгонагалл сделала заказ, и через несколько минут они поймали медленно плывущие к ним по воздуху тарелки и чашечки, полные чая с ароматным запахом летних трав и ягод.       Сделав несколько глотков, Гермиона посмотрела на молчаливую женщину, сидящую напротив. Несмотря на добродушное выражение лица, Минерва Макгонагалл выглядела очень уставшей. Женщина всегда могла похвастаться идеальной осанкой, но сейчас в её позвоночник будто вставили палку. Несгибаемое дерево, пережившее так много, готово было разломиться пополам, но не согнуться.       — Что вы делали в издательстве? — первой начала разговор Гермиона, сделав очередной глоток чая.       Минерва опустила свою чашечку на блюдце и аккуратно промокнула краешек губ салфеткой.       — Признаюсь, я близка к отчаянию, мисс Грейнджер, — она положила салфетку на колени и подняла на бывшую ученицу печальный взгляд. — Авторитет Хогвартса после битвы с Волдемортом значительно подорван. Родители предпочитают отправлять своих детей в Дурмстранг, Шармбатон, даже в Колдовстворец, но только не в Хогвартс. Учеников всего несколько десятков вместо прежних сотен, но это ещё не главное, — женщина замялась, опустив глаза. Её узкие пальцы в чёрных бархатных перчатках начали теребить салфетку. — Учебный год начинается завтра, а преподавательский состав так и не собран.       — Я могу вам чем-нибудь помочь? — робко произнесла Гермиона и тут же прикусила язык. Макгонагалл же не собирается предложить ей вакансию? Она получила диплом об окончании Хогвартса всего несколько месяцев назад и недостаточно компетентна, чтобы обучать кого-то.       — Да, — уверенно ответила та, будто уже давно всё решила. — На правах директора я предлагаю вам должность профессора Защиты от тёмных искусств. — Гермиона поймала себя на том, что затаила дыхание, глядя в большие светлые глаза бывшей гриффиндорки. — У вас был высший балл, и я уверена, ваших знаний и опыта вполне достаточно.       Гермиона сглотнула, представив себя на месте педагога. В ушах загудело от волнения, но она слышала каждое слово бывшего профессора.       — Не буду скрывать, вы нужны мне не только из-за ваших способностей, мисс Грейнджер, — чуть замешкавшись, продолжила Минерва. — Ваше имя и заслуги перед магическим миром значительно повысят рейтинг Хогвартса.       — Я бы рада помочь, но…       — Уверяю, я не буду требовать от вас слишком многого. Вы не обязаны всю себя посвящать школе и будет достаточно нескольких дней в неделю и, возможно, несколько ночных дежурств. Всего один учебный год.       Гермиона поймала на себе изнеможённый взгляд женщины, и её сердце сжалось.       — Хорошо.       Директриса облегчённо выдохнула, но её спина осталась такой же прямой и несгибаемой. Женщина протянула руку через столик и, положив на ладонь Грейнджер, чуть сжала её пальцы.       — Я окажу вам всю возможную поддержку и не забуду этого.       — Это честь для меня, — мягко улыбнулась девушка, накрыв второй рукой узкие пальцы Макгонагалл. — Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы вернуть Хогвартсу статус лучшего учебного заведения.       Женщина расцепила их руки и взмахнула волшебной палочкой. Перед Гермионой в золотом мерцании материализовался свиток пергамента.       — Это договор, — пояснила Минерва. — Внимательно ознакомьтесь, впишите в него свои условия и обозначьте то, если с чем-то будете не согласны. Простите, мне нужно идти. Необходимо ещё столько всего сделать до завтрашнего дня и отменить заявку на вакансию. Полагаю, вы знаете, во сколько отходит Хогвартс Экспресс.       Гермиона посмотрела в след женщине, к которой вернулась лёгкость походки, и её губы дрогнули, расплываясь в улыбке. Она, Гермиона Грейнджер, — преподаватель Защиты от тёмных искусств, кто бы мог подумать!       Девушка взяла трубочку пергамента, обвязанную атласной лентой красного цвета, и постучала им по столу. На несколько минут она позволила себе впасть в панику. В её голове уже начал выстраиваться план работы, анализировались возможные риски и предстоящая ответственность. Она представляла, как открывает перед юными умами удивительный мир волшебства. Перед её взором, словно сорванные порывом ветра листья, закружился водоворот заклятий, которым она могла бы научить молодые дарования, и среди всей этой суеты, в центре вихря, она обнаружила горделиво стоящий силуэт.       Год.       Если она загрузит себя работой, это время пролетит незаметно, и, возможно, когда его срок тоже закончится, они снова встретятся, но уже в других обстоятельствах.       Год.       Смогут ли они так же легко общаться? Шутить… Флиртовать… Просто быть рядом? В её грудь вонзилась толстая игла, что с лёгкостью прошла сквозь ребра и коснулась ржавым кончиком сердца.       Она не хочет ждать так долго.       Рука сама нашла телефон, и Грейнджер тут же включила приложение. Вот же он, всего в нескольких движениях указательного пальца. Стоит только нажать одну кнопку и можно услышать голос, увидеть наглую улыбку и рассмеяться шутке о том, что она и суток без него не продержалась.       Гермиона провела пальцем по экрану и усмехнулась, напоминая себе, что надо бы переименовать контакты в своей телефонной книге на более приемлемые. «Извозчик», «Спаситель», «Трубочист» — кто вообще эти люди и зачем он записал ей их? Фотографии напротив имён ничего не говорили. Некий «Поставщик элитного алкоголя» имел картинку маггловских наручников. У Драко — цветок фиалки, который никак не вязался с записью «Сексуальный сосед». Малфой сам записал себя, и, несмотря на то, что это словосочетание достаточно точно описывало обладателя данного контакта, девушка решила переименовать его на более подходящее.       Спустя пятнадцать минут Гермиона разобралась, как изменять имена телефонной книги и поменяла несколько записей. «Эльф» вновь стал «Эйонолой», «Халупа» — «бабушкой Космеей», а «Сексуальный сосед» сначала стал «Труселями», потом «Киноманом», затем «Соней», «Любителем фаст-фуда», «Магглом», простым «Д.М.» и наконец вернулся к «Сексуальному соседу».       Закусив краешек губы, девушка подумала, что это слишком очевидное имя и если Гарри случайно заметит её список контактов, то точно не отстанет. Постучав ноготками по корпусу телефона, Гермиона быстро переименовала «Соседа» на «Хоббита». Если Драко ничего не поменял, то она у него записана под ником «Моя прелесть», так что с новым вариантом она точно не прогадала.        Зелёный огонёк напротив его имени так и не появился. Конечно, она могла бы оставить сообщение, но не знала, с чего начать.       — Как глупо, — тихонько произнесла Гермиона и, вернув телефон в задний карман джинсов, облокотилась локтями о круглый маленький столик, и посмотрела в окно.       Сцепив ладони перед собой, она прикоснулась к ним губами, подперев большими пальцами подбородок. Нахмурилась, задавая себе вопрос, почему вообще думает о Малфое. Она определённо не влюбилась в него. Девушка прекрасно осознавала, что любовь — это всего лишь набор гормонов, химических реакций и чувства привязанности. И даже если она что-то испытывала к Драко, то это несерьёзно. Его хождение в одном нижнем белье, откровенный флирт и подколы кого угодно могли сбить с толку, и это ничего не значило! Гарри прав, Малфой остался всё таким же невыносимым придурком, каким был в школе, зацикленном на своей исключительности и превосходстве. Да, он мог рассмешить её так же легко, как и вывести из себя, и, что скрывать, ей было приятно находиться с ним рядом, но не более. Они совсем разные. Если бы не их вынужденное сожительство, она никогда бы даже не поздоровалась с ним, не говоря о большем.       В противовес её логически выстроенным мыслям перед глазами возник образ серых глаз, подсвеченных жёлтыми фонариками беседки, и кожу словно обожгло от недавних объятий.       — Это скоро закончится, — тихонько произнесла Гермиона, легонько прикусив зубами ноготь указательного пальца. — Ты очень скоро выкинешь его из головы! — пыталась она убедить саму себя. — Вот увидишь!