Прикоснись ко мне

      К обеду комната хорошо прогрелась, и Гермиона проснулась от липкого пота, пропитавшего простыни. Открыв глаза, она несколько минут разглядывала потолок. Голова казалась опустошённой. Ни одной мысли не забралось на подкорку сознания. Тело отдохнуло на мягкой пружине, и, несмотря на невыносимую жару, Гермиона почувствовала себя умиротворённой.              Ещё ложась в постель, она дала себе обещание, что возьмёт передышку. Никаких срочных дел или забот, никаких размышлений о Роне, о войне, о будущей жизни. Она пообещала себе не думать об этом хотя бы день и твёрдо решила не отклоняться от плана.              Поднявшись, Гермиона замотала мокрые у корней кудри в пучок и закрепила карандашом. Шея от прикосновения свежего воздуха к вспотевшей коже покрылась мурашками. Она размяла плечи, проверяя, не беспокоит ли больше вставленный на место сустав. Ступая босыми ногами по прогретому солнцем деревянному полу, Гермиона подошла к шкафу. Когда она открыла створки, её обдало скисшим запахом старых вещей. Внутри лежали аккуратные стопки полотенец разных размеров, накрахмаленные скатерти и салфетки. В другом отделении — комплекты постельного белья и подушки.              Закусив краешек губы, Гермиона покосилась на джинсы, висевшие на спинке кровати, и поморщилась, представляя, как натягивает их на липкое тело. Помотав головой, она стянула простынь, которой укрывалась, и, сложив её вдвое, обернула вокруг бёдер. На всякий случай перекинула через предплечье чистое банное полотенце и вышла из комнаты.              Гермиона без труда нашла ванную и наспех ополоснулась. Хорошенько вытерев волосы, сняла с крючка единственный халат. Она представила, как Малфой будет в ярости, когда увидит его на ней, и усмехнулась, глядя в отражение.              — Переживёт, — произнесла Гермиона своему отражению. — Сам запретил использовать магию, а я же должна в чём-то ходить.              Потуже завязав пояс, она вышла из ванной и прислушалась. Из приоткрытой двери доносилось тихое сопение, поэтому Гермиона попробовала открыть соседнюю от Малфоя комнату, которая, по его мнению, использовалась как склад.       Закрыто.       Насколько она помнила, именно эта комната принадлежала Космее, и раз та продала свою часть имущества первому встречному, то Гермиона имеет полное право переехать в неё.              Ещё раз взглянув на дверь, ведущую в комнату Малфоя, она свела брови, явно не обрадованная таким будущим соседством, и прошла вниз.              Обнаружив кофемашину, Гермиона закинула ложку ароматных зёрен в специальный отсек и включила кнопку питания. Пока заваривался кофе, она обследовала все ящики и нашла несколько пачек печенья и кукурузных хлопьев, упаковку спагетти и много, очень много выпивки. Холодильник, ранее заполненный лишь единственной банкой пива, порадовал наличием бутылки молока и трёх контейнеров с едой.              Нахмурившись, Гермиона осмотрела комнату. Никаких признаков присутствия посторонних. Все вещи лежали так же, как и раньше, включая сломанный стол.              «Неужели Малфой притащил сюда домового эльфа? Наказание исключает контакт с магией, но разрешает присутствие волшебного существа? Он нарушает условия приговора или ему и правда позволили? А может, хозяйничает сам?»              Она встала на цыпочки и провела пальцем по вытяжке над плитой. Чисто. Перед глазами встала картинка, как бывший пожиратель, словно пчёлка, бегает с тряпкой по дому и натирает до блеска все зеркальные поверхности.              — Ну точно, — усмехнулась своим мыслям Гермиона и налила сварившийся кофе в большую кружку.              Выложив на поднос завтрак, она вышла на задний двор.       Просторная веранда соединялась с домом большим окном на кухне, через которое когда-то передавали тарелки с едой и ставили грязную посуду сразу в раковину. Старая лавка и деревянный стол цвета оливы облупились от времени, но всё ещё манили провести уютный вечер и позвать гостей на ужин. С обеих сторон от площадки к крыше тянулись виноградные лозы и, плотно переплетаясь меж собой, являлись отличной преградой от дождя и ветра.              Поставив поднос на столешницу, Гермиона проигнорировала лавку и уютно расположилась на широких перилах. Внизу пышным цветом разрослись кусты гортензии и луговые цветы, росшие сорняками по всему участку. Пахло разнотравьем и сладостью зреющих фруктов. Лёгкий ветерок, шутя, игрался с листвой деревьев и не приносил свежести. Время словно замерло, и Гермиона поймала себя на мысли, что не может вспомнить, когда могла себе позволить такой завтрак.              Перед ней открылся знакомый вид прямоугольного участка в несколько ярдов, заключённый в объятия каменного забора и переплетённых ивовых лоз, что закрывали её от соседских глаз. Старая яблоня у дома, кусты жимолости и малины. У противоположного края участка — крытая беседка, с которой открывался потрясающий вид на широкий изгиб реки. Сидя на веранде, она не видела воду, но знала, как молчаливо и размеренно её течение. Если выйти за калитку и пойти по узкой тропинке между кустами дикого шиповника, можно спуститься к воде. А за рекой — великолепные изгибы холмов, увитые густым лесом. Лишь в нескольких местах плотное иссиня-зелёное полотно дубов и клёнов расступалось, обнажая заросший лесом холм разрушенного замка.              В детстве, когда драконы существовали только на картинках любимых сказок, Гермиона представляла, что в расщелинах старых стен обитают настоящие драконы. По ночам они вылетают из своих укрытий и кружат над уснувшим городом в поисках принцесс и приключений.              Откусив шоколадного печенья, Гермиона улыбнулась. Могла ли та маленькая девочка знать, что воочию увидит драконов, подружится с призраком или научится колдовать?              Медленно попивая кофе, она переместилась с перил на лавку, когда выглянувшее солнце, обжигая, заскользило по её ногам.              Несмотря на то что стрелки часов давно перевалили за полдень, волосы высохли, а кружка давно опустела, Гермиона не спешила возвращаться в дом. Она подумала о Джинни... Они с Гарри, должно быть, уже прилетели на Сантарини и сейчас наверняка смотрят на барашки волн, потягивая вино из больших бокалов. Невольно она задумалась о том, что сейчас делает Рон. Ищет ли её? Волнуется? Гермиона ощутила лёгкий привкус вины за его беспокойство, но быстро отбросила эти мысли. Она имеет право злиться. Имеет право исчезнуть и ни перед кем не отчитываться. Гарри и Джинни вернутся через неделю, и Гермиона обязательно им напишет, где остановилась. Возможно, они вообще не заметят её отсутствия, а значит, не будут волноваться. А Рон...              Она сжала кулаки, вспомнив его разомлевшее под ласками той девушки лицо, и замотала головой. Нет. Ей безразличны его чувства, раз он надругался над её.              Громкий, резкий хлопок вырвал из мыслей, и она чуть не упала с лавки.              «Пожиратели. Они нашли меня».              Глаза заволокло ужасом, и Гермиона перестала различать предметы вокруг себя. Соскочила на ноги, больно врезаясь бедром в перила лавки. Похлопала по пустым карманам в поисках палочки. Два пропущенных ударов сердца, и перед глазами начало всё проясняться.              «Война закончена. Волдеморт убит. Я в безопасности».              Сжав на груди края халата, Гермиона попыталась выровнять дыхание и успокоить разогнавшееся галопом сердце.              Ещё один удар, словно угодившей в цель Бомбарды, и она метнулась в дом.              — Что случилось!? — выпалила Гермиона, влетая на кухню.              Малфой с взъерошенными волосами в одних трусах и гипсом на правой руке пытался поднять столешницу. Гермиона тут же подскочила, и в три руки они подняли несчастный пласт дерева, облокотив его на стену.              — Не нужно было одному, — пожурила она его, проверяя надёжность опоры. — Тебе доктор же сказал, что нельзя напрягаться.              — Мне надоело об него спотыкаться, — зашипел Малфой и взглянул на новоявленную соседку. — И какого хрена на тебе мой халат?              Гермиона плотнее запахнула края на груди и с вызовом ответила.              — А ты почему опять в одних трусах?              — Может, потому, что ты надела мой халат? — язвительно ответил он.              — У меня нет запасной одежды, — попыталась оправдаться она. — Я не хотела тебя будить и... Мне нужен ключ от второй комнаты. Если бабушка оставила тебе все свои вещи, должно быть, я найду что-то для себя.              Малфой недовольно поджал губы и медленно осмотрел её с ног до головы. Под его пристальным взглядом Гермиона почувствовала себя голой и скрестила руки, закрывая область груди.              — Я постираю.              — Уж будь любезна, — фыркнул он и отвернулся к холодильнику. — И с тебя новый стол.              — Ты же сказал, что сам его купишь, — сощурилась Гермиона.              — Я передумал. Ты сломала, тебе и покупать, — произнёс он, достав бутылку молока.              — Это ты его сломал, — начала злиться Гермиона. — Мной. Так что не обеднеешь. И пожалуйста, надень штаны.              — Могу сказать тебе то же самое, — передразнил он, пытаясь открыть бутылку. Крышка не поддавалась.              — Давай я помогу, — она потянулась к нему, как вдруг Малфой дёрнулся, не позволяя ей коснуться стекла. Бутылка опрокинулась и, чудом не разбившись, покатилась по кухонной столешнице.              — Отвали, Грейнджер, — сквозь зубы заскрежетал он, возвращая себе бутыль, и сунул её между своим боком и загипсованной рукой. Зафиксировав таким образом, Малфой с лёгкостью открутил крышку здоровой рукой и сделал несколько глотков. Гермиона заметила, как кожа его живота покрылась мурашками от прикосновения холодного стекла, и нахмурилась.              — Впредь пользуйся кружкой, — выпалила она, наблюдая, как он поставил молоко обратно в холодильник и потянулся за контейнерами. — Я не хочу пить твои слюни.              — А с чего ты решила, что можешь прикасаться к моей еде?              Гермиона открыла и тут же захлопнула рот, покрываясь румянцем. Нет. Конечно, не может. Замечая её реакцию, Малфой усмехнулся и потянулся за второй тарелкой.              — Ты завтракала?              — Откуда у тебя всё это? — Нахмурилась она, в очередной раз скрестив на груди руки. — Эльфы?              — Не всё ли равно?              Большая порция запечённого с грибами и зеленью картофеля заставила желудок Гермионы предательски заурчать.              — Скоро ужинать пора, а не завтракать, — произнесла она, стараясь выглядеть безразличной, и, повернувшись, пошла в свою комнату.              Гермиона скинула халат и быстро переоделась во вчерашнюю одежду. Засунув палочку в карман с заклинанием расширения, она вышла в общую комнату.              Малфой к тому времени расположился с дымящими тарелками еды за кофейным столиком и включил телевизор. Гермиона сощурилась, наблюдая за его затылком, выглядывающим из-за спинки дивана, и бросила взгляд на столешницу кухонного гарнитура. Пустая тарелка осталась там же, где он её поставил, а рядом контейнер с оставленной ей порцией.              «Я не нуждаюсь в подачках. Тем более Малфоя».              Гермиона проглотила скопившуюся во рту слюну и вышла из дома.        Двигаясь перебежками от одной тени к другой, она дошла до небольшого магловского торгового центра, расположившегося у вокзала. Августовский воздух словно раскалили на сковородке. Ни единого дуновения ветерка. Только законсервированный обжигающий лёгкие кислород. Гермиона стёрла тыльной стороной ладони пот с лица и направилась к прилавку с напитками. Открыв створку холодильника, она схватила первую же бутылочку с водой и открутила крышку. Жадно выпив половину, она поморщилась. Тёплая. Её взгляд привлекла небольшая лужа, застенчиво выглядывающая из-под холодильника. Она сделала ещё один глоток и покачала головой. Да, в такую жару даже техника не выдерживает.              Вернувшись ко входу, Гермиона взяла тележку и устало двинулась вдоль торговых рядов. Её джинсы прилипли к телу, ноги молили о пощаде, но она упорно заполняла корзину. Проклиная всё на свете, особенно Малфоя, Гермиона не удержалась от упаковки шоколадного мороженного и бутылочки красного вина. В отделе с бытовой химией выбрала зубную щётку и тюбик мятной пасты. Свернув к дальним прилавкам, забрела в отдел одежды и бросила в корзинку хлопковые бесшовные трусики и пляжные шорты с мелкими помидорками.              Оплатив покупки магловской картой, она посчитала в уме остаток и решила, что при разумных тратах должно хватить на месяц, а это намного дольше, чем она планировала оставаться в Полиантесе.              Возвращаясь домой, Гермиона заметила на соседнем участке плескающихся в надувном бассейне смуглых парнишек. Рядом в тени сливового дерева, обмахиваясь веером, сидела красивая итальянка. Увидев Гермиону, она кивнула по-соседски и перевела взгляд на детей. Двое из них как раз начали выталкивать из бассейна третьего, и женщина закричала, активно размахивая руками.              С другой стороны улицы пожилой мужчина ковырялся в стареньком форде, нагнувшись над капотом. Перехватив удобнее бумажный пакет с продуктами, Гермиона свернула на дорожку, ведущую к своему дому. На секунду она вспомнила о ключах, которые так и лежали на тумбочке у входа.              «Интересно, он откроет мне или придётся воспользоваться палочкой?»              На секунду замешкавшись, Гермиона опустила кулак и повернула дверную ручку. Она была так зла, убегая из дома, что забыла закрыть двери, а Малфой просто поленился запереть за ней.              Поставив пакет на тумбочку, она повернула на несколько оборотов дверной замок и прошла на кухню. Телевизор всё ещё работал, но Малфой куда-то ушёл. Столешница опять валялась на полу, только внутренней стороной наружу. Перешагнув злосчастный кусок морёного дерева, Гермиона быстро закинула продукты в холодильник, извлекла из пакета упаковку магазинной лазаньи и засунула её в микроволновку. Пока цифры на электронном табло отсчитывали секунды, она сбегала в свою комнату и еле стянула с ног джинсы. Плотная ткань отказывалась сползать без боя по вспотевшим ногам. Натянув новенькие смешные шорты, она чуть не застонала от облегчения. Кожа горела и в то же время покрылась ледяными мурашками.              Вернувшись на кухню, Гермиона взяла тарелку и вышла на задний двор. Крыша нисколько не закрывала от жалящего солнца, и сидеть на веранде не представлялось разумным. Взглянув на беседку, расположенную в конце участка, она решила, что там, вероятно, не лучше, и раздражённо поджала губы. Вернувшись в дом, она оставила дверь открытой, стимулируя хоть какое-то движение воздуха. Все окна гостиной были плотно зашторены светонепроницаемыми портерами, и большая комната не успела нагреться за день.              Горячая тарелка напомнила о себе небольшими ожогами на пальцах, и Гермиона поставила её на кофейный столик. В телевизоре шестеро друзей сидели в кофейне на рыжем диване и о чём-то болтали. Подцепив вилкой кусочек ароматного блюда, она усмехнулась, услышав дурацкую песню кудрявой блондинки в экране.              — Я думал, ты свалила.              От неожиданного появления Малфоя Гермиона вздрогнула. Он с мокрыми взъерошенными волосами прошёл на кухню и налил в высокий стакан воды.              — Не дождёшься, — произнесла она, оторвавшись от экрана.              Малфой всё ещё был в трусах, но в этот раз более свободных, напоминающих шорты. Повернувшись за спинку дивана, Гермиона увидела, как он бросил несколько кубиков льда в бокал и, зажав между пальцев один кусочек, провёл им по изгибу шеи. Её глаза распахнулись, когда она заметила, как по обнажённой спине скатилось несколько капель, оставляя за собой мокрые дорожки, и резко повернулась к тарелке.              — Это пекло меня убивает, — застонал Малфой, плюхнулся рядом на диван и закинул одну ногу на низкий столик.              — Я вообще-то тут ем! — повысила голос Гермиона и хотела смахнуть его волосатую конечность, как он опередил её, убрав сам. — И оденься! Ты же не собираешься весь день ходить в одних трусах?              Малфой, не отрывая голову от спинки дивана, устало повернулся и раздражённо осмотрел её с головы до ног. Когда он скользнул взглядом по её обнажённым коленкам, его левый уголок губ поджался, а правая бровь поползла вверх.              — А ты?              — Это шорты! — воскликнула она, закрывая ноги пустой тарелкой.              — Они не длиннее моих трусов, — хмыкнул Малфой и уставился в экран, словно Гермиона престала быть интересной. — К тому, же ты порезала мои штаны.              — Надень другие.              — Они были моими любимыми, — ответил он, сделав глоток воды.              — Я не хочу смотреть, как ты тут расхаживаешь в одних трусах.              — Могу снять, если они тебя так волнуют.              Гермиона захлопнула рот и нахмурила брови. Малфой так же лениво повернул к ней голову и улыбнулся, наслаждаясь вспыхнувшем на её щеках румянцем.              — Я так и думал, — хмыкнул он, возвращая внимание к телевизору.              Гермиона раздражённо поднялась на ноги и, подхватив тарелку, прошла на кухню. Перебирая в уме ругательства и проклятья, которыми хотела наградить соседа, она не заметила, как вымыла все тарелки, сгрудившиеся в мойке.       «Я просто обязана заставить этого человека одеться! — мысленно закипала она, агрессивно вытирая столешницу. — Да, жарко, как в котле, но это не повод ходить полураздетым».              На её лбу снова проступили влажные капли, а затылок просто не успевал просохнуть. Ей нравились свои волосы, но в такое пекло они становились угрозой для жизни. Перевязав пучок на макушке, Гермиона облокотилась бёдрами о столешницу и подёргала край рубахи, создавал волну воздуха.              — Малфой, — позвала она его, подув в ворот рубашки. — Мне нужен ключ от второй комнаты. Если бабушка оставила тебе почти все свои вещи, может, и из одежды что осталось. Ты меня слышишь?              Из-за спинки дивана вытянулась левая рука и, махнув кистью, указала в сторону прихожей.              — Все ключи в тумбочке, — не отвлекаясь от просмотра, произнёс Малфой.               Пройдя в прихожую, Гермиона поочерёдно открыла каждый ящик и только в самом последнем обнаружила небольшую коробку из-под обуви, забитую всевозможными ключами. Когда она поставила её на пол, груда железа гулко брякнула. Под крышкой оказалось бесчисленное множество ключей, начиная от новеньких межкомнатных до старинных кованных экземпляров с ладошку величиной.              — И какой из них? — выдохнула она, но Малфой не ответил. — Я к тебе обращаюсь! Какой из ключей? Вечность пройдёт, пока я найду нужный. — Он снова не реагировал. Гермиона демонстративно громко хлопнула себя по коленкам и поднялась с корточек. — Тогда я воспользуюсь заклинанием.              — Только попробуй, — донеслось из-за дивана. — Помни про Уизли и Скиттер. Никакой магии.              — Будто ты об этом узнаешь, — тихонько фыркнула она себе под нос, вспоминая заклинание обеспыливания, которое, судя по всему, осталось незамеченным.              Нужный ключ Гермиона нашла только спустя пятнадцать минут упорных попыток, уже готовая воспользоваться палочкой, и поднялась наверх. То, что она увидела, открыв дверь, повергло в шок: комната и правда напоминала склад, в котором было не протолкнуться. Вся мебель стояла как попало: сундуки, рулоны ковров, устало согнувшиеся в углу, детская кроватка, поставленная вертикально, на круглом деревянном столе опасно балансировала конструкция из табуреток и стульев, двуспальная кровать была завалена пакетами с одеждой и игрушками. Создавалось впечатление, что в этом доме ничего не выбрасывалось, а просто переносилось в эту комнату.              Протиснувшись между сервантом и столом, расположившихся посреди комнаты, Гермиона перелезла через кровать и дотянулась до щеколды, открывая окно. В комнате почти не пахло пылью и сыростью, но свежий поток воздуха значительно облегчил пребывание. Осмотревшись ещё раз, Гермиона открыла ближайший к ней шкаф. В нём были зимняя одежда, шубы и вязаные свитера, коробки с обувью и шляпками. Содержимое одного из комодов полностью принадлежало отцу, другого — деду, когда ещё модно было носить котелки и драповые пальто с массивными плечиками. Она нашла также ситцевые платья матери и бабушки.              Выбрав несколько комплектов, Гермиона прошла в ванную комнату и запустила стиральную машинку. Присела на край ванны. Взгляд упал на раскручивающее колесо барабана, и она больше не смогла смотреть ни на что другое.       Гермиона почувствовала себя внутри стиральной машинки. Это вся её жизнь. Бессмысленная череда событий, которые бросают её из стороны в сторону. Бьют, раскручивают, пытаясь выжить до капли. Вцепившись пальцами в чугунные бортики, она заворожённо смотрела, как вещи растворяются в потоках скорости, превращаясь в бессмысленную массу. На глаза навернулись слезы. Гермиона не стала их сдерживать и закрыла лицо руками.              Сердце обнажило старые раны, которые так и не смогли зажить. Тьма, что приходила во снах и пряталась за улыбкой дня, накрыла её и сбила с ног. Золотая девочка, как же. Жалкая трусиха, сама разрушившая свою жизнь. Какие на этот раз будут отговорки? Война закончилась, нужно двигаться дальше, строить своё будущее, любить, найти хорошую работу и просто жить. Но как, если прошлое камнем тянет на глубину отчаянья?              Ей всё ещё было страшно, что за ней могут прийти. Она продолжала вздрагивать от каждого резкого звука и готова бежать без оглядки. Вот и сейчас... Убежала. Спряталась, боясь посмотреть в глаза Рону. Не решилась выяснить, почему он так с ней поступил. Как он вообще мог изменять ей?! Разве Гермиона не приняла бы правду, что тот разлюбил? Почему просто не сказал, что хочет другую? Боялся, что это сломает её? Вздор.              Гермиона вытерла тыльной стороной ладоней щёки и сползла на пол. Её грудь болела и сжималась от разрывающих тело рыданий, но она не издавала и звука — привыкла плакать молча, чтобы никого не побеспокоить. Справляться с любой болью в одиночку. Быть сильной. Сидя на дурацком коврике в ванной.              Обхватив колени руками, она начала медленно покачиваться.       Назад. Вперёд.       Касаться спиной бортика ванны и отталкиваться от него, глядя, как барабан стиральной машинки заполняется пеной.       Назад. Вперёд.       Гермиона больше не вытирала слезы, позволяя промокнуть вороту рубашки.       Назад. Вперёд.              Она чувствовала себя потерявшейся в бесконечном водовороте жизни. Как она умудрилась потеряться? Каким образом осталась ни с чем? Вынуждена стирать старые, никому не нужные вещи, чтобы было что надеть, вместо того, чтобы купить новые.       Назад. Вперёд.              Гул мотора и шлепки мокрой ткани заглушали её тихие всхлипы. Босыми ногами она поджимала и разжимала пальцы стоп, наблюдая, как они утопают в пушистом коврике. За окном начали петь птицы, радуясь, что жара начала спадать, но Гермиона не слышала этого. Она растворилась. Сознательно погрузила себя на самое дно леденящего душу страха. Чтобы наконец дать себе возможность оттолкнуться.