Бычара

Двадцать лет назад. Джек

      — Ты посмотри, выродок, что сделал с ним! — Жан поймал убегающего Бруно за шкирку и потряс, чтобы тот перестал вырываться и следовал за ним. Он тащил его к Джеку, наблюдавшему за отцом и тем, как он пытается защитить сына. — Ты покалечил его, зачем?! — продолжал выяснять причину Жан, а Бруно отпирался и кричал, что это не он. Это вовсе не он давил чужие яйца, это сделал сам Джек, чтобы подставить и очернить честное имя Схепертса. Джек покачал головой, услышав оправдание полоумного. Да, он ещё не сильный и не может постоять за себя. Он никогда не боялся. Но жаждал, чтобы его боялся Схепертс, любила Люсия, уважал Дидерик и продолжала поддерживать Аманда. — Иди, посмотри на инвалида! — Жан достаточно близко подвёл Бруно к Джеки. Бруно, как и прежде, возвышался над ним, а Джек дышал ему в пупок. Безумный взгляд непонятного цвета глаз впился в глаза серые, мутные, очень уставшие от боли, и печальные от понимания того, что, как бы ни пытался отец наказать обидчика, ничего не вернуть.       Время не повернуть вспять, чтобы не отпустить сына гулять в тот первый весенний день. Джек сглотнул, но не отступил. Не убежал. Не потому что с отцом было безопасно, а потому что бежать бессмысленно.       — Я не хочу на него смотреть! Я ничего не делал, честно, отпустите! — вопил Бруно, пытаясь давить на жалость, и заплакал. У него не получалось вырваться. Он чувствовал ту же слабость, что и Джеки.       Джек решил быть таким же, как отец, чтобы схватить и не отпускать. Никогда. Он усмехнулся, разглядывая испуганного дебила перед собой.

Наши дни

      Я услышал вибрацию телефона под подушкой и, приоткрыв один глаз, увидел, кто меня домогался.       — Чего тебе надо, Дидерик?       — Хотел обсудить с тобой кое-что, — произнёс Дидерик, сдерживая агрессию. Я цыкнул, осознавая это самое «кое-что».       — Я спать хочу, и вообще — отвали, — рыкнул я и отключил смартфон. Встал, прошёлся по комнате и раздвинул шторы, запуская солнечный свет в комнату.       Посмотрел в зеркало, понял, что бриться и сегодня не буду, пускай борода растёт.       Вытащив флаконы с гормоном и набрав шприц, всадил в задницу и плечо. Запил таблетки, принял холодный душ, чтобы эрекция спала и не доканывала меня. Дрочить не хотелось, уж слишком много желающих было, кто это мог бы сделать за меня. Но ключевое слово «было» — сейчас не оставалось никого, кроме Аманды, но и её я уже не имею право просить о чём-то подобном.        Я нахмурился и отправился ехать на ферму, на которую порядком опаздывал, и поэтому у меня была возможность убежать и не смотреть в глаза Аманде, которая просыпалась раньше и готовила завтрак для меня. Выйдя тихонько из спальни и посмотрев по сторонам, быстро вылетел из дома. Оказавшись в машине, ответил опять на звонок Дидерика.       — Я еду на ферму, если хочешь, поезжай туда, там и поговорим, — не давая ему вставить и слова, выдал и отключился, не желая тратить время на угрозы.

***

      — Привет, — протянул мне ладонь Дидерик, как только оказался возле меня. Я вышел из стойла, снял перчатки, подал ему руку.       — Как дела?       — Корова чувствует себя хорошо, родила здорового телёнка, мясо будет отменное, — заявил я, заметив, как ветеринар на тележке выкатывает новорождённого. Дидерик кивнул и скривился, наверняка представляя, как будет есть свежее мясо.       — Я о твоих делах, — укоризненно глянул на меня друг, зная, что я пытаюсь не говорить о самом главном.       — Нормально, — пожал я плечами по пути в небольшой дом, где принимал покупателей. — Ты это, подожди меня, я сейчас продам быков, и поговорим, ладно?       Дидерик кивнул, соглашаясь. Ну ещё бы. Я зашёл, снял комбинезон, пропитанный кровью и слизью тёлки, вошёл в кабинет и поздоровался с клиентами. Всё-таки я — поставщик мяса нескольких стран, и бизнес из-за моих разборок бросать нельзя.       Через час я освободился. Проводил покупателей, погрузил скотину, понимая: каким я был мудаком, таким и остался, только с дополнительными нулями на счету.       — Поздравляю с удачной сделкой, — Дидерик прищурился на солнце, вместе со мной провожая взглядом уезжающий мерседес и фуру с быками.       — Ага. Так чего ты хотел?       Я зашагал в дом и по дороге проглотил пару таблеток, вытащив их из кармана пиджака.       — Ты больше не бухаешь?       — Не-а, — заверил я, глотая воду. Дидерик улыбнулся, видимо, порадовавшись моим изменениям, но тут же сделался серьёзным и хмурым. Уперев руки в бока, он подошёл вплотную ко мне.       — Я просил тебя не насиловать Аманду, а просил?       — Просил, но я не обещал, если помнишь и это.       Дидерик часто закивал, соглашаясь с тем, что он помнит, но это ничего не меняет.       — Тебе не жаль совсем?       — С моей стороны это не было насилием, а только лишь слишком грубо, — быстро выговорил я.       — Ты и правда животное, Джек! — рыкнул Дидерик и вылетел из кабинета. Я прикрыл глаза и задышал ровнее. Мне, кажется, стало легче. Через несколько минут Дидерик влетел обратно, но я уже встал и приготовился получать от защитника Аманды по заслугам. Он вскинул пистолет.       — Тогда тебе придётся пристрелить и Бруно тоже. В тот день не я один был её насильником, так что не откажи мне в радости сначала увидеть его смерть, а потом уже и мне пулю всадишь, ладно? — подошёл я, натыкаясь на дуло и никак не сопротивляясь. Наоборот, раз надо поставить жирную точку, пусть так и будет. Может, так бычара умрёт.       — Как, и Бруно тоже? — на выдохе спросил Дидерик, опуская оружие. Он сел на диван, закрыл лицо руками. Я уже думал, он рыдает, и сел рядом, положив руку на плечо друга. Он её скинул.       — У него не получалось, я выкинул Бруно в окно. Ты же видел.       — Ох, спасибо, что после себя не позволил никому больше войти в истерзанное тобою тело, — цыкнул Дидерик, посмотрев на меня, и спрятал пистолет.       — Я знаю, что был неправ и пытаюсь исправить ошибку. Сейчас Аманда живёт со мной, как она и хотела, спит в моей постели, как и хотела.       — А чего хочешь ты? — рявкнул Дидерик, метнув в меня убийственным взглядом. Я принял мысленный удар и не отодвинулся, начал размышлять над ответом. Не знал я, как признаться тому, кто хотел меня убить, в том, что хочу продолжать насиловать, уж очень мне понравилась её податливость. Лия тоже была покорна, но Аманда ещё и невинна, она берегла себя для меня. Твою мать!       — Тебе она хоть нравится как женщина, человек? — продолжал спрашивать Дидерик, а я смотрел на него, приоткрыв рот, и почти не слышал — в голове моей кричал голос Аманды, хотелось, чтобы крик её был от радости, конечно, но иногда… Блядь!       — Очень нравится. Но после случившегося я вообще боюсь подходить к ней, трогать её. Спать с ней — одно мучение, ухожу, когда она засыпает, и дрочу, понимаешь? Хочу её и в то же время боюсь травмировать сильнее. У меня стояк на неё пока она рядом, она что-то говорит, а я не слышу. Я в первые за свою жизнь боюсь, прикинь? Двадцать лет не боялся никого. Я за годы даже принял свою травму, научился жить с тем, что я не полноценный, а тут — на тебе пожалуйста, мне страшно. Страшно не за себя, не за то, что я не смогу продлить свой род. Страшно, что погублю её, что она разочаруется во мне, перестанет чувствовать, будет Бруно в женском обличии, — закончил я свой, как мне показалось, душевный монолог и посмотрел на насупившегося друга.       — А она что, сейчас счастлива?       — Нет, мы с ней как будто уже лет тридцать в браке прожили — всё не так, как должно быть у молодожёнов. Думает, что я терплю её.       — Вот Джек, ты вроде взрослый мужик, с тобой работали психологи, ты учился на юриста, знаешь несколько языков, ведёшь крупный бизнес, а диалог ввести не можешь с понравившейся тебе женщиной?       Дидерик с претензией глянул на меня и свёл брови на переносице сильнее, от чего образовалась глубокая морщинка. Я скривился и хмыкнул.       — Если ты помнишь, я и с Люсией не мог разговаривать, а потом, когда она убежала с моими яйцами, я просто тупо ей приказывал, она тоже не слышала о моих желаниях. А остальные женщины разговаривали со мной и когда просили детей, я бросал их и не слушал особо, чувств к ним у меня не было, как и вины перед ними. Я только злился, что не могу подарить очередной влюблённой в меня женщине копию себя. Ненавидел Бруно. Путал жалость с влюблённостью в Люсию, я ей сочувствовал, не понимал, почему такой девочке достался брат-ублюдок и почему её не защищали родители. Я не знал, как её защитить, а когда узнал, кажется, понял, она — сама не хочет, чтобы её защищали, — на минутку замолчав, я проглотил вставший посреди горла ком и продолжил, не позволяя перебить меня. — Мне с другими было легче, они любили меня таким, каким я себя создал, вырастил, а Аманда полюбила другого...       Я замолчал и, опустив голову вниз, посмотрел на руки, сжал их в кулаки и, как ни странно, ударить никого не хотел.       — А Аманда другая, она меня знает другим. Знает героем, а не Бруно с моим лицом! И она никогда не попросит ребёнка, потому что такой красивый как я должен непременно плодиться, — рявкнул я, ударяя кулаком по колену от досады, почему-то хотелось ещё раз испытать те самые удары на себе, что испытывала Аманда. Почувствовать ту самую боль, что я причинил ей, а потом этот... — Я знаю, что это всё плохо, но если бы она только ещё раз оказалась на моём месте. На месте жертвы, то всё бы закончилось, — выдал я всё начистоту и услышал истерический смех от Дидерика — он закрыл лицо руками и откровенно ржал, урод.       — Это не смешно!       — Очень смешно.       — Да пошёл ты!       Послав друга, я вышел на улицу, подойдя к своей машине, залез в бардачок, вытащил тёмно-синий бархатный футляр и сделал протяжный вдох.       — Кольцо? — спросил Дидерик, подходя ближе, увидев коробочку в моей руке.       — Купил: она хочет замуж за героя. Хочет чувств, сожаление, понимание, сочувствие, спокойствие.       Я открыл футляр, демонстрируя другу украшение. Тот присвистнул, увидев сплетение белого и жёлтого золота.       — Красавчик, был бы ещё посдержанней и нормально бы общался, как тебя учили в университете — цены бы не было, — издевательски прокомментировал Дидерик, хлопнув меня по спине. — Возьми и поговори с ней, со мной же ты говоришь сейчас, изливаешь то, что у тебя на душе.       — Но тебя-то я не хочу, пойми ты это уже, а её хочу. Она ищет во мне другого Джека, как ты не поймёшь это? — рыкнул я, хлопнув крышкой коробка и сжал его в ладони.       — Так и покажи ей другого себя, для начала, а потом, типа, предложи поиграть, — насмешливо ответил Дидерик.       — Ладно, но если что, ты больше не будешь тыкать в меня пистолетом, понял? — пригрозил пальцем этому, типа, защитнику и стиснул челюсть, чтобы знал, на кого дуло направляет и понял, что нормально разговаривать я пока не готов. Аманда будоражит меня и, как выяснилось, так было всегда, я это понял, когда на сиськи её пялился и трусы нюхал, а ещё я аж подпрыгнул, когда её длинный каблук прошёлся, будто лезвием, по щеке Бруно. Тогда я поняла, она может быть жертвой и палачем. Она может дать себя наказать и без лишних слов наказать любого человека. Она одновременно огонь и вода. Аманда может как затушить, так и воспламенить.       Люсия… Она была другой, спокойным ангелом, как мне казалось, а на самом деле запуганным, закомплексованным подростком без намёка на понимание близких.       Аманда была свободна и являлась демоницей, она уверенно шагала к своей цели. Ведь в детстве чаще спасал её, она притягивала меня, а я, дурачок, не понимал, хотел спасать Люсию, которая была самой натуральной жертвой, а не строптивую Аманду, которая сама лезла на рожон.       — Ну, это мы ещё посмотрим, — отойдя в сторону, добродушно ответил Дидерик, так же грозя мне пальцем, пока я вёл внутренний монолог. Воспользовался моментом. Засранец.       — Ты, кстати, не знаешь, где Аманда сейчас? Я просто, выходя из дома, не учуял запаха еды, а значит она не готовила мне.       Рассудил я и, отогнав мысли, с прищуром посмотрел на ухмыляющегося Дидерика.       — Она у Люсии, ты наверняка забыл о дне рождения, да?       — Видимо да, а напомни, у кого из них?       Спросил я и мысленно всадил себе по лбу увесистой ладонью. Дидерик рассмеялся как ненормальный и даже прослезился, так гаду смешно, блядь, было, вот бы втащить ему за издевательство. Но я сдержался. Типа меняюсь я.       — У Аманды.       Я быстро вытащил смартфон и, увидев на дисплее одиннадцатое апреля, ахнул от того, каким же я бываю придурком всё-таки, сунул телефон обратно в карман, оставив руку там же. Друг продолжал веселиться.       — Пойдёшь сегодня в клуб со мной на вечеринку Аманды?       — Она там отмечает? Она приглашала?       Блядь, ну наверняка же приглашала, и только я не слышал и не слушал, а тихонечко имел её тело.       — Да. Я, как раз, приехал к Люсии, чтобы обсудить дальнейшую судьбу Бруно и там встретил расстроенную Аманду, я спросил, почему она без настроения, хотя всегда улыбалась и была в боевой готовности, они-то обе мне и рассказали, какой ты говнюк. Хотя я знал, но они добавили красок, поэтому и решил, что если не я их защищу от тебя, то, видимо, уже никто не защитит.       — Так, стоп, что значит судьбу Бруно?       Перебил его, чтобы, конечно, и дальше не слушать, какое я дерьмо, и задал один из главных вопросов.       — Лия попросила Люсию забрать Бруно из пансионата, она не может смотреть на рожу твоего дружка и сама готова отобрать его яйца и принести тебе, — ответил Дидерик. Я снова нахмурился и даже не знал, рад, что меня лишают Бруно или нет. У меня должна начаться новая озабоченность. Счастье Аманды главное.       — И что Люсия будет делать? Она же не дура, чтобы забрать его к себе, да? — вспыхнул я и приблизился к другу, тот аж присел бедолага под моим напором.       — Нет, конечно, она решила перевести его обратно в клинику Брюсселя и сама вместе с Амандой отправится туда же.       — Аманда уезжает? — шепотом произнёс я и отошёл на пару шагов, чуть не простонав в слух. Ну конечно, её слова об одном деле, которое нужно было завершить! Там, в клубе, когда мы встретились, она же говорила обо мне и что тогда уедет насовсем. Блядь, блядь, блядь!       — Да, после дня рождения, так что у тебя сегодня есть шанс разрешить вашу ситуацию, обсудить всё, принять решение уехать вместе с ней и только попробуй отпустить её, она должна быть снова радостной девочкой! Понял? — рявкнул Дидерик и вытащил пистолет из-за пояса брюк, показывая его мне, но не тыча дулом, видимо, побаивался всё-таки, что отберу игрушку. Как отобрал Аманду… Я сделал вид, что не заметил его жеста, но услышал и кивнул.       — Мне что, заковать её наручниками? — поинтересовался я и улыбнулся заманчивой идеи. Дидерик толкнул меня в плечо, чтобы я так явно не облизовался, видимо, от представления... Я аж, сука, дышать перестал.       — Может и сковать, ведь она этого ждёт, а ты отпускаешь и не ищешь её, когда уходит.       Услышал я притензию и снова кивнул, соглашаясь, что нужно исправляться.       — Тогда купим ей фиалок…       — Хуялок, розы купишь, ты уже не подросток, покупай ей всякую фигню, купишь большой букет благородных цветов, усек?       Дидерик вздёрнул бровь, да так сильно, что я аж пошатнулся, и приблизился ко мне, видимо, моя растерянность вселила в него бесстрашие.       — Усёк, конечно, я тогда заеду домой, переоденусь и куплю розы… — согласился и быстро зашагал к машине, надеясь, что моё зверское желание немного подождёт и желания именинницы будут исполены.       — Я с тобой поеду, — крикнул Дидерик, идя за мной, я обернулся, не понимая, нахрена он мне нужен.       — Как пожелаешь… — хмыкнул я, садясь на водительское сиденье и хлопнув дверью, всё раздумывая над тем, что если всё пройдёт хорошо и Аманда всё так же видит меня своим спутником по жизни, то мне придётся свалить из Брюгге почти навсегда, оставить себя десятилетним пацаном на ромашковое поле и стать уже взрослым неполноценным мужчиной. Я сглотнул, заводя мотор, и, нажав на газ, рванул с места, благо Дидерик успел сесть рядом и на всякий случай пристегнулся, а так бы впечатался в лобовое стекло. Я злорадно усмехнулся и покосился на недовольного друга, сворачивая на трассу. «Ладно, будь что будет, главное, что Аманда ждёт меня по-прежнему, а там я смогу удивить её или залапать до смерти».       — Блядь! — ударил я по рулю.       — Ты, чего? — Дидерик вздрогнул от неожиданности. Я задышал равномерней и, посмотрев на него, натянуто улыбнулся.       — Ничего…