Cherry

Минхо особо не проходит вглубь номера, быстро отписывает Кану, чтобы тот сразу спускался вниз и не поднимался зря, а после оглядывает номер взглядом. У парней он, естественно, больше, чем у него, и даже, возможно, побольше, чем у Чана с Чоном, но по дизайну очень схожи. — Красивый номер. Просторненько. Только и говорит Лино, когда одетые и собранные парни подходят к нему, всё ещё стоящему у входной двери. В принципе, по времени они почти укладывались, если исключить те пару минут, что Джинни упорно выбирал, какие кольца надеть. Лино не понимал, какая разница, ведь стилисты всё равно переоденут их в нужное на месте съёмок, а во время репетиции с хореографами кольца вообще могут мешать. В холле Феликс встречает Хёнджина так, словно они не виделись вечность, и Минхо мысленно умиляется их взаимодействиям. Интересно, почему тогда Ликс не поднялся в номер Хана и Хвана? Могли бы налопаться суши от души. Хотя, вероятно, тот отсыпался после перелёта, ещё бы не отсыпаться, если есть возможность и нет работы. Менеджер не ждал их внизу, сейчас он решал какие-то организационные моменты и приедет сразу в студию, где будет фотосессия, поэтому до этого момента айдолы под ответственностью охраны переместились в минивэны, выезжая в сторону здания с танцевальным залом. Ли не знал, будет ли там место для отдыха, где охрана сможет посидеть, ведь тренировка будет идти 2 часа. Он бы вообще посидел прям в зале, наблюдая за танцами, чтобы потом, если нужно, помочь Хану отработать какие-либо движения, если в этом появится необходимость. Хотя, учитывая прилипчивость Хвана в последнее время, на фоне того, что тот узнал о прошлом Минхо, сидеть в зале не самая лучшая идея для Ли, если ему не хочется много лишнего внимания на себе. — Не вздыхай так, хён. — Лино уже в машине перевёл взгляд на Чана, что, кажется, тоже хотел бы подремать после того, как все ушли из номера, но не мог сдвинуться. Словно хозяин, на котором уснул котик. — На пенсии отоспишься. — Лино залился смехом, смотря на Чана, который изогнул бровь. — Никаких манер, мистер Ли. Никакого уважения к хёну. — наигранно возмутился Чан, а после оба парня притихли, ведь всё ещё находились на работе и отвлекать сидящих сзади парней своим смехом или разговорами не хотелось. — Да ладно тебе, не всё так плохо. — Минхо сказал тише и похлопал друга по плечу, кивая головой. Дорога была относительно спокойной, вовсе без пробок. Хотя количество машин удивляло. Лино рассматривал здания, которые они проезжали. Множество небоскребов окружали их, из окна машины даже не видно было последних этажей. Ну, может и видно, если наклониться и пытаться высмотреть, но Минхо таким уж точно заниматься не станет. — Так много хочется посетить. Ту же «Акихабару»… — выдыхает Ли, вновь обращаясь к Бан Чану. — Представь, сколько манги там есть и фигурок… — Минхо делает голос ниже и тише и наклоняется к уху Чана. — А попасть в компанию гонщиков так вообще. Даже просто на пассажирское сидение. Только представь, ночной Токио, рёв мотора и быстрая езда. — у Чана и самого, кажется, загораются глаза, и он хочет продолжить эту тему, только вот машины тормозят на парковке, указывая, что они приехали. — Ладно, мелкий гонщик. Поговорим позже, а сейчас за работу. — усмехается Чан и первым покидает машину, помогая парням безопасно спуститься и выйти из нее. Хан всё время, пока они едут в машине, находится под пристальным наблюдением глаз лидера. Тот сверлит его взглядом, умоляя, прося, требуя поговорить с Минхо, как можно скорее. Джисон лишь фыркает на такое и достаёт наушники, суёт их в уши и, подобрав к себе колени, отворачивается к окну. Будет делать вид, что взгляд Хёнджина его не прожигает, он справится. Хан достаёт телефон, чтобы включить себе музыку, но видит на значке приложения с личными переписками пару меток о неотвеченных сообщениях. Видимо, пока симка лагала, кто-то ему написал. Хан тыкает на мессенджер пальцами. Он сейчас сидит на одиночном сидении в самой заднице минивэна, ему бояться было нечего, особенно когда он открывал чат с Ли Минхо, ну что ему тот ещё может скинуть, себя голого? Будет отлично. Вот только нифига там не всё отлично. Там опять этот Чан и голова Лино на его коленях. Хан даже не злится, наоборот, честно, плевать. Хочет валяться, пускай, но Джисон вдруг резко жалеет, что полез к этому козлу целоваться в номере, надо было швырнуть в него тапком с порога, чтоб знал. «Отличное фото, солью в сеть для фанаток, они оценят ваш сексуальный дуэт. А вообще, Хван просил с ним тренировку, хотя бы одну, я сказал что ты будешь рад, живи с этим теперь и готовься /смайлик с чертом/» Джисон пишет сообщение и Хёнджину, говоря о том, что Минхо согласен, и пускай Хван сам решит, что и как по времени и когда, а он им не посыльный больше. Хани сворачивает все мессенджеры и включает музыку, любимые треки, потому что внутри что-то продолжает ковырять недовольство и раздражать. Джисон ощущает себя в этом всём неуютно, будто снова в школу вернулся. Эмоции Хана и так вечно скачут, а тут вот взяло и просто накрыло волной. Фотка ли тому виновата или вновь вернулась неуверенность в себе со школьных времен, Джисон не знал, но захотелось закрыться. Он даже колпак джинсовки на себя натянул, которую надел перед выходом. Так и ехал. В таком же виде Хан и вышел из машины, прошёл сам, игнорируя всё вокруг и заходя в здание, где их уже ждали. Пару этажей проехав на лифте, Джисон ковыряет взглядом носы кроссовок и пол проходит в студию. Та была довольно большая, светлая, с панорамными окнами и зеркалами, Хану понравилось. Парни уже были частично готовы, Джисон лишь сменил обувь и снял джинсовку, отложил телефон и вышел танцевать. В зале не было никого, кроме самой группы и хореографа, что не давал парням заскучать. Они больше просто разминались, танцевали разные партии не только своих номеров, но и других команд из тех, что сейчас были популярны в Японии и Корее. Хан смог отвлечься от гнетущих эмоций, группа всегда помогала ему, парни стали частью семьи, и сейчас, тискаясь с Бинни, ему было весело. — Наш Хани сочинил нам легенду, вы обязаны это увидеть самыми первыми. — на небольшом перерыве в десять минут Хёнджин не выдерживает и решает, что надо уже делиться новостями о песне. Все собираются в кучу и начинают читать текст и смотреть то, что парни накидали по песне. — Вау, это прям горячо… Стэй удивятся, — говорит Ликс, и Бинни смеётся рядом, хлопая Джисона по плечу. — Так удивятся, что снова будут только и разговоры о прессе и всему подобному… — А я говорил, что они те ещё извращенки! — встревает Чонин. — За это мы их и любим. — встревает Мин, и все парни начинают дико ржать. Остаток тренировки проходит ещё веселее, Джисон даже не может скрыть с лица улыбку, когда надевает джинсовку назад на разгорячённое тело. Телефон и сообщения в нём он игнорирует, не хочет вновь окунаться в эмоции, что делали ему не по себе, и выходит вместе с парнями из студии, даже намеренно обходит Лино и залезает в машину с Феликсом и Чонином. О том, что в этой машине будет Чан, он и не подумал. Лишь взглянул на парня и опустил глаза в телефон, вновь доставая наушники и включая музыку на всю. «Крутая песня», — видит Хан написанный текст перед своими глазами на экране смартфона Бан Чана, что тот протягивает к нему, видимо осознав, что словами Хан не услышит, а сказать хочется. Джисон вытаскивает наушник из уха, смотрит на парня. — Тоже их слушаешь? — задаёт он логичный вопрос, ведь настолько древнюю песню узнать по битам из наушника не получится, если ты хорошо с ней не знаком. — Всю группу, ещё со школы от неё фанатею. — О, ого. — Хан резко смахивает трек и лезет в свой любимый плейлист. — А вот тут? Что ещё знаешь? Чан склоняется к телефону и изучает список, тыкает пальцем и называет песни, которые любит и сам, и в итоге Джисон аж перелезает к нему на сидение рядом, как раз было свободно. — А первый альбом слушал? — Хан показывает еще треки, и парни в итоге всю дорогу говорят лишь о музыке. Джисон в восторге, в невероятном, его вкусы действительно специфичны, а тут так совпало, что Чан шарит за всё и тоже их слушает, ну не судьба ли. Больше он не жалеет, что сел именно в эту машину.

***

Минхо выдыхает, когда им показывают комнату, где можно посидеть в ожидании. Та была похожа тоже на танцевальный зал, с стопкой ковриков в углу и парой переносных станков для классики. Видимо, именно сейчас этот зал свободен и оставлен специально для «группы поддержки». Минхо забирает себе пару ковриков, чтобы удобнее устроиться, и заваливается на них, подвинув к стене, на которую упирается спиной. Парни делают то же самое, но дальше от Хо, поэтому выдаётся свободное время, посмотреть, чего ему написал Хан. «Какой ещё сексуальный дуэт? У этого старикашки от слова «секс» ничего и нет.» Минхо кидает взгляд на друга и критично осматривает. Тот действительно не казался ему хоть сколько-то сексуальным. Накаченным и мужественным? Да. Даже красивым на лицо для кого-то, вероятно. Но не сексуальным, нет. «Ты пообещал… что?! Хан Джисон, как же ты мне дорог, ты знал?» Минхо выдыхает, понимая, что его жёстко подставили. Нет, он, может, и не против помочь Хвану и скорректировать какие-то движения, как помогал Джисону. Но он не против в случае, если его спросили, а не поставили перед фактом. Захотелось укусить Хана за нос. Что вообще за дела такие? Заметив смену в настроении Минхо, Чан пришёл к нему, плюхнувшись рядом на коврике. — Выглядишь очень счастливым. Что уже произошло? — друг допытывается, наблюдая за взглядом Хо, который бегал по залу от одного охранника к другому. — Да вот, теперь я учитель танцев. Хёнджин добился своего, и, кажется, мне не отвертеться от своего танцевального прошлого… — выдыхает Минхо и смотрит на Чана глазами кота из «Шрека», словно тот его может спасти. — Не драматизируй ты так и расслабься. Может, это и не плохо? И сам позанимаешься немного, вспомнишь прошлое, и парню поможешь. Уверен, стэй будут благодарны таинственному учителю, что научил их любимых парней так двигаться. Лино пожимает плечами. Он вроде и согласен с Чаном, но вся эта ситуация… С каких пор вообще Джисон решил так понаглеть? Где Лино ему дорогу перешёл? Благо до конца тренировки парней, Чан отвлекал Ли, болтая о всяком и показывая смешные видео в инстаграм, иногда цепляясь и за эдиты талантливых фанатов. Даже сдержался, чтобы не подшутить над Минхо, когда им попался очередное видео с этим охранником, ведь чувствовал напряженное настроение друга. После тренировки Ли хотел что-то спросить у Джисона, но тот так втопил, что скрылся в другом минивэне раньше, чем Минхо вообще успел открыть рот. Что за поведение-то? Какая кошка между ними пробежала? Ли не понимал, усаживаясь в нужную машину, где сбоку от него уже сидел Хван, с довольным выражением лица, словно кот, которому дали лакомство. — Хани такой молодец, я не сомневался, что он сможет договориться. Большое спасибо, что согласился. — Хёнджин светился счастьем изнутри, словно сзади него стоял Ёнбок и подсвечивал своими солнечными лучами. — Ты правда согласен в любой день и любое время? — Ага. Есть время в графике на примете? — Минхо решил не гасить эту радость в глазах Хёнджина и пытаться убедить его, что вообще-то не соглашался ещё ни на какие индивидуальные тренировки. Раз уже было обещано, пусть и Ханом, то нужно выполнить. А остальное он будет выяснять по ходу пьесы. — Хм… Вот тут, после записи песни общей? — Хван тычет пальцем в расписании на своём телефоне, смотря на хёна, который тоже уже открывал график Хана. — М-м… Тут у Джисона ещё какая-то встреча по редактированию записи, у тебя её нет? — Хо смотрит, действительно нет. — Ну в целом после этого вечер не занят, если подождёшь, то можно в зал поехать. Как думаешь, Джисон с нами? Но в целом, если и нет, его и Кан может в отель отвезти… — задумчиво говорит Лино, моргая ресницами и делая черновые пометки в заметках. — Давай тогда пока что остановимся на этом варианте. Если графики не изменят, то поедем этим вечером. — Спасибо, Лино-хён! Ты лучший! — Хёнджин довольно улыбается, выпрямляясь. Парни сзади смотрят вопросительно, но не вмешиваются. Если лидер посчитает нужным — расскажет сам. Ну или узнают по факту. — Обещаю быть старательным. — Верю-верю. Главное настрой этот сохрани, я учитель требовательный. — Лино кивает головой и сворачивает заметки в телефоне, взглядом пробегаясь по уведомлениям. Новых от Хана нет. Ну, быть может, смогут поговорить на фотосессии или же в перерыве на еду? Лино не был уверен точно, но момент для разговора вырвать хотел бы. Хан на фотосессии ведёт себя ровно так же, как и всегда на них — никак. Фотографироваться он любит с неохотой, но выполняет всё, что поручат и как просят. На них надевают традиционные наряды, в которых Джисон ощущает себя по меньшей мере довольно странно, но вполне неплохо. Фотографии делают по одному, после парами, кого-то по трое и общие. Всё проходит довольно весело, Хани даже успевает посмеяться, но парни замечают, что Джисона что-то гнетёт. Чанбин уходит с ним вместе в гримёрку, пока остальные заканчивают со съёмками, делая ещё несколько кадров. — Хани-я, ты чего? — спрашивает его Чанбин, помогая Хану выбраться из слоёв ткани. — Всё в порядке, не переживай. — Джисон и правда не может сказать, почему его вдруг так снесло волной этих эмоций. — Буду, ты последний раз так загонялся, когда на наш концерт в начале карьеры пришёл кто-то там из одноклассников. — Бинни ловит Хана за руку, потому что тот хочет отойти, свести так тему их разговора. — Джисон! — А? Да не знаю я! Просто накрыло вдруг, снова это ощущение, словно меня вновь можно задеть, можно обидеть, и вот. Ты же знаешь, что я не контролирую это. Я и вас-то вон сторонился сколько времени, пока в близкий круг допустил, вот и тут. — Джисон говорит довольно открыто, но причину не раскрывает, и Бинни не может окончательно его понять. — Что? — Чанбин подходит ближе, обнимая их грустную квокку. — Да друг мой, фотку скинул, как весело там тусит с парнями, и мне стало обидно. — Сонхва? — Бинни спрашивает прямо, поглаживая Хана по голове. — Ага. — безбожно врёт Хан, подставляя лучшего друга со времён трейни, но тот его простит, Джисон в это верит. — По голове, значит, получит, знает же, как ты переживаешь за то, что и так не удаётся провести с близкими время, ещё и дразнит тебя. — Да… — Хан выдыхает Чанбину в плечо и думает, что пора приводить свои эмоции в норму, друга вон уже как подставил. Минхо ж ему по факту ничего и не должен, да и фотография обычная. Ну да, Джисон намекал, что Чан ему не нравится, но тот вроде тоже клёвым парнем оказался. Да и Лино говорил, что ничего нет, но Хан не знает. Правда, абсолютно точно не знает. Потому что его накрыло, потому что это всё слишком. Слишком то, что он вообще за короткое время успел ощутить такую привязанность. Такое желание и вообще подпустить к себе абсолютно незнакомого по факту же человека, к тому же парня. А он айдол вообще-то, он в группе, и он подставляет сейчас не только себя. Всё это нервное напряжение, всё это физическое, потому что к Лино его конкретно несёт. Такого не было очень давно, такое было вообще один раз в его жизни. Было с той самой девчонкой, которую он тогда оттолкнул и убежал писать песню, и то, что случилось с Минхо, породило в нём ровно те же эмоции, и это страшно. Страшно, потому что Хан в начале мог контролировать себя, он просто хотел соблазнить красивого парня, вот только наплевал ведь на то, что этот парень его охранник, а Хан, вообще-то, звезда и подобное жёстко карается. И ладно если компанией, может ведь произойти что и хуже, но Джисон прёт поездом прямо по рельсам в пункт под названием Ли Минхо. Вот тебе и откат, получи, распишись, мало того, что недавно только пережил паническую атаку, так вот снова. Эмоции с фотки, с дурацкой фотографии, где вроде тот, кого он уже посмел, эгоистично да, посчитать своим, лежит на коленях другого. Да Хану плевать, правда, что они друзья и там ничего нет, возможно. Просто Лино что, дурак? Джисон же прямо уже заявил, что Чан ему ну как бы не нравится в этом плане, ну обнимался бы с ним сколько влезет, только Хану-то зачем это кидать? Джисон ранимый вообще-то, хотя по нему, может, так и не скажешь. Ноги парня подкашиваются, и он ощущает, как начинает безмолвно рыдать в плечо Бинни. Они оба опускаются вместе на пол, и Чанбин просто крепче стискивает его руками. — Эй, ну хочешь я его лично прибью? Ну Хани, эй, малыш, всё же хорошо! Ладно, ладно, поплачь, ты слишком был перевозбуждён после концерта, возможно, это сказалось, я переживу и моё плечо тоже, зря что ли качался, вот будет тебе утешительная жилетка. Разрешаю обрыдать всю, ещё, кстати, есть вторая, если что, не переживай. Чанбин несёт такую полнейшую чушь, что Джисон, рыдающий в своей очередной эмоциональной качели, вылезшей на почве детских травм, которые он так и не залечил, в итоге успокаивается. Не сразу, правда, со временем, но к моменту, когда парни возвращаются, он просто ржёт, всё ещё будучи весь в слезах и соплях на плече у Бинни. — Что случилось? — у Хвана глаза округлились, он смотрит на сидящих на полу парней и подбегает к ним, поднимает лицо Хана от плеча Чанбина, оглаживает ладонями, стирая остатки слёз. — Что, чёрт возьми, произошло-то? Хани? — Устал, ночью почти не спал, и ты же знаешь, когда много эмоций, меня периодами да кроет, вот обрыдал Бинни, и полегчало, не переживай. — Ну-ка иди сюда, тоже мне порыдай тогда. — Хван падает на колени и тянет к себе Джисона, к ним присоединяется и Феликс, после Мин и Чонин, парни просто тискают Хана и гладят по голове, от чего Джисону становится лучше, намного, его отпускает на половину, ведь это эмоции, всё обязательно пройдёт.

***

— Ты чего такой довольный? — Минхо переводит взгляд на Чана, о чём-то думающем и копающимся в телефоне. — Да вот, с Джисоном случайно о музыке поговорили по дороге сюда, у нас, оказывается, вкусы в музыке схожи, я бы даже и не подумал. Причём чтобы настолько сильно совпало, вплоть до любимых альбомов. Вот сижу докидываю в плейлист песни, которые он советовал. — Я смотрю, этот парень очаровал тебя. Ну я рад, что у вас нашлось что-то общее. — Лино улыбается, всё ещё думая, как бы ему поговорить с Джисоном. Его беспокоил резкий холод, что стал проявлять парень, как только Минхо появлялся на горизонте. Причём если в отеле он его ещё поцеловал, то после приезда в зал стал полностью игнорировать. Он явно успел написать или сказать что-то, что заставило Хана изменить поведение настолько сильно. «Давай поговорим после фотосессии? Я угощу кофе. С чизкейком?» Лино не знал, прочитает ли Хан сейчас, ведь после съёмок парни явно будут заняты сборами вещей, и Джисон вряд ли залезет в телефон. Ну, как минимум у Минхо есть время, пока они будут ехать в отель. В соседней комнате были слышны голоса, все мемберы что-то говорили, создавая достаточно шума. Лино понял, что те закончили со съёмками, и поднялся с места проверить, на каком этапе сборы у парней и как скоро они будут уезжать. Но вот только Лино завернул к двери, ведущей в гримёрку, он замер в дверях, увидев Хана с заплаканными глазами, а всех остальных вокруг него, обнимающих Джисона. Ли понял, что заглянул, вероятно, очень не вовремя, и только хотел сделать шаг назад, как пересёкся взглядом с Ханом. Виновато улыбнувшись, словно застал парня не в самый подходящий момент, Минхо всё же отошёл от двери, возвращаясь к парням в комнату. На вопрос, скоро ли им ехать, Минхо пожал плечами: «Они ещё собираются. Просто будьте готовы». И в самом деле, долго ждать не пришлось, минут через 15 парни более бодро зашумели в коридоре, и охрана вышла к ним, встречая, чтобы спуститься к машинам. Минхо смотрел на Джисона в лифте, он выглядел достаточно успокоившимся, но по-прежнему загадочным для Лино. Причину этого поведения хотелось выяснить до безумия сильно. И, кажется, прошмыгни сейчас Джисон в другой минивэн, Лино сядет туда следом за ним. Но, благо, по машинам они рассаживаются так, как надо, правда, Хани снова оказывается в самом конце, недоступный для взгляда Минхо. По дороге до отеля Чан пытался уговорить Ли вновь прийти к ним в номер и снова посмотреть что-то за вкусным ужином, но Хо отмахнулся, сославшись на то, что устал и хочет отдохнуть. Да и не сказать, что эти слова были лживыми. Столь частые перелёты действительно неслабо выматывали, неясность в общении с Джисоном тоже. Поэтому и хотелось решить сначала один вопрос, а уже потом думать об отдыхе. И планы Чана сюда вовсе не вписывались. — Поговорим? — тихо спросил Минхо, проводивший Хана до двери номера, он так и не знал, прочитал ли Джисон последние сообщения. Он смотрел на затылок с кудрями, не отводя взгляда. Хёнджин подниматься не стал, сразу ушёл в номер к Феликсу, тот его позвал ещё, пока они шли к лифтам. — Я не понимаю, но хочу понять, что сделал не так. Хан мысленно вздрагивает, стоит услышать вопрос от Лино. Ну а что он хотел, логично, что Минхо захочет понять, почему у Джисона глаза до сих пор на мокром месте и с чего он его половину дня игнорирует. Хочет ли Хан говорить? Нет. Потому что сам понятия не имеет, с чего его так колошматит, ведь желания оттолкнуть от себя парня у него не появилось, но и желания рассказывать всё, тоже. — Заходи, — говорит Хан и проходит внутрь номера. Джинни — предатель, мог бы сейчас и не уходить к Феликсу, и Хану не пришлось бы сейчас участвовать в неловком разговоре. Дверь в номер вновь с щелчком закрывается, на этот раз припечатывая Джисона к ответу. Хотя лучше бы, как в прошлый раз, это был сигнал к действию целовать желанные губы. Хочется сбежать или запрыгнуть на кровать и скрыться под слоями одеяла и покрывала, но бежать Хану некуда. Джисон молчит, лишь проходит вперёд, ощущает спиной взгляд Лино, как и его дыхание, чуть сбитое и тяжёлое. Волнуется ли парень сейчас или злится? Хану не хочется оборачиваться, не нужно знать, ведь будет ещё страшнее. — Ладно, честно, врать не буду… — Джисон садится на постель, на Минхо он не смотрит, не хочет, и так только успокоился, а тут опять душу всю выворачивать, объяснять свои порывы, которые по факту эгоистичны и странны, но они задевают его и, если мыслить логически, то даже очень понятные. — Задела. Та фотография. Ты не подумай, я не идиот, всё понимаю, но это не лишает того факта, что мне неприятно. Джисон откидывает голову назад, выдыхает, прикрывая глаза, упирается руками сзади в матрас и думает, что ну хоть как это скажи, словами мысли не донесёшь. Выглядит сейчас как ревнивый идиот, а ведь дело совсем не в этом. Дело в понимании, может, в границах каких-то, в том, что Хан вообще эмоциональный весь и к нему, возможно, нужен особый подход и время, как и самому Хану оно нужно. Вот только с Минхо всё идёт совсем уж вразрез, потому что на одну шикарную ночь этот парень не тянет, а на большее надо бы больше времени до того, что у них уже было, но времени-то уже нет, да и Хан не хочет тянуть. Всё иначе, и тяга эта, ведь вот он, стоит, а Джисон готов наплевать на свои эмоции, подойти и поцеловать. Готов, да только эмоции дальше, чем на пару минут, не отступят, снова выльются, и будет лишь хуже. — Я не знаю, как объяснить… Правда. Слова не расскажут, как стало вдруг неприятно, и я закрылся, вот и всё. Я пока не могу сказать больше, слишком много в прошлом и тяжело это. Можешь просто решить, что я чокнулся, я пойму. Джисон в миг сдувается до размера атома, понуро опускает плечи и склоняет голову к плечу, впервые за вечер поднимая глаза на охранника не случайно, а именно решаясь на него посмотреть, увидеть в глазах презрение и непонимание, хоть что-то, что Хан сможет прочитать на этом красивом лице, но не может, потому что лицо Лино сейчас нечитаемо, как и взгляд. Лино не садился следом за Ханом, что присел на край кровати и откинулся немного назад. Взгляд наблюдал за Джисоном, что говорил обрывками фраз, говоря не особо понятно для Минхо. Но главную суть Ли понял — он не специально, но задел чувства Хана, скинув то фото с Чаном. Лино и не подумал бы, что после того разговора, когда он объяснил Джисону про Бан Чана и их отношения, к фото с другом могут так отнестись. Но Ли не осуждал Хана. В такие моменты стоит учитывать прошлое, про которое Минхо не знал, да и в целом нынешние отношения между Ли и Ханом, которые в самом деле и для этих двоих не настолько ясны и прозрачны, реакция на фото действительно могла быть какой угодно. И вот получилась она именно такой. Минхо где-то внутри кольнуло от того, что он задел Джисона. И задел, причём сильно, в заплаканных ранее глазах это читалось. — Да нет, ты не чокнулся. Минхо выдыхает и делает шаг, а затем ещё один к парню, останавливаясь напротив него. Хо опускается на корточки, сидя напротив парня, а после упирается коленями в пол, между ступнями Джисона. Мягко касается пальцами опущенных плеч, после нежно оглаживая их и слегка сжимая. Он делает это осторожно, чтобы не спугнуть и Хан вновь не убежал от него, как это было днём в первый раз. Хотя сейчас он вроде и не собирается. — Я понимаю, что эти слова ничего не стоят, вероятно, и не закроют ту рану в душе, что я ненароком всковырнул. Но мне жаль, что я задел тебя, мне не хотелось этого. Впредь я буду осторожнее с тем, о чём пишу и говорю тебе. — Лино смотрит в глаза выше своих и мягко ведёт ладонями с плеч до лопаток, останавливая их там. — Если поможет, можешь пощёчину мне влепить или выгнать сейчас же из номера. — Хо смотрит, ожидая действий, но всё же не выдерживает первым. В противовес своим словам, Ли надавливает ладонями на лопатки Джисона и буквально спихивает парня с кровати вниз, усаживая того бедрами поверх своих ног, что оставались в положении сидя на полу с подогнутыми под ягодицы ступнями. Лино не знал, пожалеет ли о своих действиях, но именно обнять и прижать к себе парня сейчас хотелось больше всего. — Если сможешь, в будущем, говори мне то, о чём думаешь, и то, что не нравится. Ты последний человек, которого мне хочется обидеть. — говорит парню на ухо, крепко прижимая к себе. Вероятно, Лино стоило уйти и оставить Джисона, или остаться, но не трогать его в таком состоянии. Но, обычно не тактильный Минхо, посчитал это самым правильным, что мог сделать сейчас. Хан как-то в самом начале попросил не быть против тактильности, вот Минхо потихоньку и становился не против. Минхо был рад, что Джинни сейчас был занят с Феликсом, эти двое собирались куда-то уехать или вроде того, Хо особо не вслушивался. Услышав, что Джисон останется один, он понял, что это шанс поговорить, и не смог не выпросить этот разговор у двери в номер. Мир вокруг вдруг вновь исчез, сузившись до размеров не то, чтобы этого номера, а до размеров двух тел, прижатых друг к другу сейчас. Минхо и сам не понимает, в какой момент Джисон стал для него таким важным, что сердце не успокаивалось, пока они наконец не остались вот так наедине. Да и сейчас оно не то, чтобы было спокойным. Минхо хотелось обнимать Хана каждую секунду, не отпускать, закормить самым вкусным, укутать в одеяло. Сделать что угодно, чтобы Хану стало лучше. Чтобы в глазах не осталось следов слёз, а губы вновь украсила улыбка среди милых пухлых щёк. Объятия согревают, не сказать, что Хан замёрз, нет, скорее душевно. Именно морально Джисон сейчас отогревался, ощущал, как отступают тяжёлые мысли. — Я бью больно, не стоит испытывать твоё красивое лицо на прочность, — бурчит Хан куда-то в плечо Минхо, крепче стискивая руки на его спине. Объятия выходят тесными, ведь оба парня не желают отпускать друг друга. Хани не ощущает больше подступающих слёз, почему-то когда Минхо схватил его и спустил с кровати на пол, Джисону больше не хотелось плакать, даже обида отступала, словно Лино сам по себе был его лекарством от самого же себя, ведь именно он и причинил Хану боль. — Я бы сказал, но позже, не думал, что ты увидишь меня в том состоянии, если бы не Бинни, вообще никто бы и не увидел, удалось же ему меня так раскрыть в истинных чувствах за пару фраз. Я, кстати, друга подставил. Ох, Сонхва мне голову открутит. Джисон прикладывается лбом к плечу Минхо, понимая, что уже утром ему телефон оборвёт друг с криками, какого чёрта тот наговорил и кого прикрывает, ведь не просто так соврал он именно на Сонхва. — Придётся откупиться пластинками с автографами, иначе я навеки проклят. — Джисон шлёпает Минхо по плечу и смотрит ему в глаза. Лино, кажется, даже оживает, когда видит, что Джисон окончательно успокаивается и крепче прижимается к его телу. Минхо ожидал любого исхода после того, как утянул Джисона в объятия, и выдохнул, когда тот не оттолкнул и не ударил. Хотя последнее он бы стойко вытерпел. — Давай я куплю пластинки, поедем в магазин, и ты выберешь то, чем будешь искупать вину перед другом? Это ведь из-за меня, так что отказ не принимается. — Лино говорил серьёзно. Он и правда купит пластинки, которые скажет Джисон. Это меньшее из того, что он может. Но Хан, кажется, даже не слушает, смотрит на старшего и думает о своём. Ему хочется поцеловать, сильно, эти губы такие манящие, что Хан почти сдаётся и тянется, но, правда, в последний момент передумывает, уводит лицо в сторону и крепче сжимает руки на плечах Минхо, оглаживает твёрдые мышцы. — Вспомнил, мне кто-то должен пятнадцать поцелуев. Отрабатывать будете? Хан становится вновь куда более подвижным и дерзким, будто не он пару часов назад рыдал на плече Бинни, жалуясь парню частично на жизнь. — Вот тут, да? — Хан склоняет голову на бок, приоткрывает чувствительный кусочек своей шеи и указывает пальцем в место около кадыка. — Целуй, я жду. — Джисон поторапливает, хотя смысл, если в комнате не будет никого, кроме них самих, ещё до самого вечера. Хан успел услышать, куда те решили направиться, благо с охранником, ведь иначе сейчас бы никого и не пустили. Джисон внезапно меняет течение их разговора, увлекая Минхо в иные мысли. Он и позабыть успел о том, что задолжал Джисону те пятнадцать поцелуев за аттракцион. Ну а кто он такой, чтобы отказывать? Жаль, оба парня в общем номере с Хёнджином, которого пусть и не будет до вечера, но в одиночном номере Минхо им было бы спокойнее. — Ах да… Разве здесь? Я думал, вот тут… Лино тянется губами вперёд и касается изгиба шеи на стыке с плечом, медленно целуя и жадно вдыхая запах парня, как что-то самое драгоценное и вкусное. Оно таким и являлось, на самом деле. Лино слышит отрицательную реакцию парня, ведь это и правда не то место, которое ему присылал на фото Хани. — Прости, хён ошибся. Наверное, вот тут… Ли спускается ниже, ведя носом по коже, и целует ключицы, нагло залезая под одежду. Кажется, Хан его за эту игру сейчас натурально отшлёпает своими прекрасными ладонями по спине. Поэтому, чтобы не провоцировать дальше, Минхо мелкими поцелуями перемещается к кадыку и целует ровно там, где нужно, задерживаясь на этом месте подольше. Приоткрыв губы, Хо касается кончиком языка горячей шеи, быстро проведя по ней и оставив влажную дорожку, а после вновь целует туда же, опустив руки под ягодицы парня. — М-м, секунду… Ли подхватывает парня на руки и перемещает ноги вперед из-под себя. Сгибает их в позе лотоса и сверху усаживает Джисона, заставив обхватить свою талию ногами, прижимая спиной к кровати позади. Но руки так и остаются на прежнем месте, просто потому что удобно, да, именно поэтому. — Я отработал только первый поцелуй из пятнадцати. Куда прикажете ещё целовать, мистер Хан? — Минхо пускает вибрации по шее парня, вновь прижавшись к ней губами, но уже с другой стороны. Целует осторожно, медленно и с наслаждением. Эти поцелуи были схожи с моментом, когда открываешь новую упаковку любимого шоколада и начинаешь с наслаждением есть его, топя во рту каждый кусочек, никуда не торопясь. — Ты драгоценный. — шепчет Минхо в губы парня и мягко касается их почти невесомым поцелуем. То, каким мог видеть сейчас Джисона Минхо, и правда было чем-то бесценным, чем-то, чем Хо никогда не поделится с кем-то другим. По крайней мере, не в ближайшей жизни. И даже, может, не в следующей. Он не знал, откуда такой собственнический порыв, ведь, по сути, они и не сказать, чтобы пара. Но это всё казалось таким нужным и правильным, что Минхо от своих слов и не подумал бы отказаться. Руки плавно переместились с ягодиц на талию, нежно оглаживая ее через ткань одежды. Лино честно и не заметил, в какой из дней эта часть тела стала так гипнотически манить его, притягивая руки и взгляд словно магнитом. Сейчас Минхо был счастлив, что мог вот так нежно касаться этой самой талии. Ведь пока они с Ханом не сорвались, переступив черту, он лишь сходил с ума и утопал в необъяснимом желании прикоснуться. В объятиях Минхо хорошо, Хан вдруг ловит себя на мысли, что ощущает себя маленьким. Нет, не возрастом, а словно он сам весь физически стал меньше в сильных руках хёна. Не сказать, что тот намного его крупнее, разница есть, конечно, но не столь значительная, какой она ощущается, когда Минхо стискивает его в руках, когда ладони ложатся на его талию. Джисон точно знает, что талия у него узкая, это говорили родители, в школе, позже, уже будучи трейни, даже сейчас стилисты стараются ее подчеркнуть, и Хан знает, что она красивая, правда. Он что, зря столько времени проводил в зале, чтобы сделать ее ещё более совершенной? Нет. Джисон адекватно оценивает себя, ладно, учится оценивать, но именно с талией у него всегда были отношения хорошие, это то, что он прячет от взгляда других частенько, но не потому что стесняется, а потому что просто не хочет привлекать к себе лишнего внимания из-за нее. Ладони у Минхо тёплые, когда он касается кожи, когда ведёт по изгибам, по рельефу его живота, и Хан не впервые видит такое обожание этой части своего тела, но впервые ощущает, что за желанием похоти, там есть что-то ещё, руки Лино не хотят его стиснуть и как можно скорее насладиться, нет, он уже наслаждается от того, что просто может коснуться. Хани позволяет ему, вдоволь трогать, сжимать не только его бока, но и ягодицы, даже поддаётся вперёд бёдрами, прижимается ближе. Джисон опускает взгляд вниз, смотря, как его ноги контрастируют с куда более крупными ногами Лино. Он и правда маленький. Поцелуи на шее фантомами ещё горят, там, где прошёлся язык Лино, становится прохладно, ведь влажная дорожка остывает под потоками ветра из приоткрытого окна. Хочется снова. Хан опускает руки с плеч Минхо, медленно ведёт по ним, по груди, ладонями ощущая крепкость мышц, чувствуя дыхание парня под пальцами, то, как вздымается его грудь и сердцебиение, едва уловимое, но частое. У Лино сердце чаще бьётся рядом с ним? Простое возбуждение или это из-за самого парня? Они ведь не делают ничего слишком откровенного, хотя ощущается это всё сейчас куда интимнее самого секса. Джисон кладёт руку тому на солнечное сплетение, словно пальцами желает коснуться души. Держит так какое-то время, смотрит на свои пальцы, думает о своём, а после резко вскидывает голову, этой же рукой тянется вверх, притягивает Минхо к себе за шею и целует. Куда более пылко, чем всё время до этого, даже жадно, мычит в поцелуй, ощущая руки Лино вновь на своих ягодицах, сжимающие их пальцами, вжимающие Джисона в себя. Жар распространяется под кожей, Хан шумно выдыхает спустя время в губы Минхо, когда он успел напрячь ноги, приподняться с Минхо и стоять на коленях чуть выше самого парня, уже двумя руками обхватывая его голову, зарываясь пальцами в волосы, взъерошивая идеальную причёску. Хан замирает, рассматривая лицо своего охранника так близко, дышит с ним одним воздухом, смотрит в большие глаза, в эти извечные мешочки под ними, будто Лино мало спит. В ровный нос, на скулы, губы, припухшие от природы и их поцелуев. — Где написать спасибо твоей матери и отцу за то, что родили такого красавчика? Ты вообще в курсе, что выглядишь так, будто сделал дорогущую пластику? Но я уверен, что это всё натуральное. — Хан пальцами цепляет кожу на щеке парня и чуть оттягивает, делая выражение лица Минхо куда более комичным. — Даже кожа гладкая и мягкая, а от масок тогда отказывался, да ну как? Я завидую. — Хан широко улыбается, показывая свои белые зубы, и смеётся. Щеку старшего он отпускает, кожа, на миг покраснев, тут же вновь становится светлой, и это ещё один повод завидовать этой красоте. Совершенство, не иначе, он так даже Джинни никогда не завидовал, хотя тот тоже невероятный красавчик, вот только Минхо больше подходит под классические стандарты, а Джинни просто великолепен, необычен и красив. Хани и не думал, что будет так ценить классику. Ли изучает тёмные омуты, что и сами сейчас изучали его самого, бегая по лицу. Хан определённо сводит его с ума, а Минхо и не против. И если сначала он просто нырнул в это течение с мыслями «будь что будет», в надежде увидеть хоть маленький лучик света, то сейчас в этом течении его поймал прекрасный русал и вёл за собой, маня сладким голосом и гипнотизируя нереальными глазками. — Говорит мне тот, кто сам выглядит, словно его лепили самые талантливые скульпторы мира по рисункам не менее божественных художников. — уши покрывает лёгким румянцем, и Минхо с восхищением продолжает смотреть на парня, нежно сжимая его в своих руках. — Пусти. — Хан просит Минхо высвободить его из объятий. Джисон поднимается на ноги, переступает через Лино, ведь сидел прямо на нём, и отходит к столу, где лежали тетради и записи. — Хочу показать тебе кое-что. — Хан хватает нотную тетрадь, в которой он тогда сделал заметки, когда оттолкнул Минхо от себя. Он кидает её на кровать, проходит в сторону кровати Джинни, там в углу стояла гитара, тот притащил её днём, когда они дописывали мелодию, да там и осталась. Хан достаёт её из чехла, идёт с инструментом в руке обратно к кровати, садится на край постели и, открыв тетрадь и устраивая гитару у себя на коленях, начинает играть то, что пришло ему в голову в момент тех безумных эмоций, что породил в нём Лино. Лино остается сидеть на полу, когда Хан усаживается с гитарой прямо перед ним. Лишь откидывается чуть назад, упираясь руками о пол позади себя, и внимательно осматривает Джисона, легко улыбаясь. Он и не думал, что когда-то ему кто-либо станет вот так играть на гитаре. Тем более ещё не вышедшую песню. Лино первый фанат, который услышит это, ещё и в акустическом исполнении. Пальцы Хана гипнотизируют, перебирая струны, от звука которых у Лино шли мурашки, причём не по коже, а под ней, словно пробегаясь по внутренним органам. Взгляд Минхо зависает на них на какое-то время, а после он выдыхает на одном из аккордов и смотрит на лицо Джисона. Действительно, чарует до безумия. Хан сейчас вполне сошёл бы за сирену, за которой рыбак Лино уже ныряет в воду, вот только подожди, снимет обувь. Сводит Минхо с ума, оставляя лишь каплю здравого сознания, и та уходит целиком и полностью в работу, чтобы не забываться уж совсем. — Вау… Уверен, фанаты сойдут с ума не меньше моего. — признаётся Минхо, словно по его лицу и так не было видно, что он очарован вокалом и игрой Джисона. — Это та новая песня, что ты писал ещё в номере в Бангкоке? Или какая-то ещё новая? Мне до безумия нравится! Можешь сыграть что-то ещё? Я бы послушал с удовольствием… Руки, что упирались позади о пол, перебираются вперёд и укладываются куда-то поверх ног. Минхо весь собирается, внимательно следя за Джисоном, который, кажется, размышлял, что именно ему лучше сыграть. Лино было неважно что, ему просто хотелось наблюдать. Слушать и погружаться. И Хан снова стал перебирать струны, окутывая слух и душу Минхо новой мелодией. Так и пролетело их время почти до самого вечера, пока Джисон увлекал Минхо своей игрой, а Лино сидел у его ног и слушал, как тот самый фанат, что выиграл день свидания с айдолом. Хану нравится петь для Лино, он хороший слушатель. Смотрит так на него, внимательно и с теплотой, просит спеть ещё, и Хан поёт, хотя изначально собирался закончить лишь на одной песне. Джисону вдруг так нестерпимо захотелось с ним поделиться, ведь частью этой мелодии стал и сам Хо, он породил в Джисоне ту гамму чувств именно в тот момент, и Хан смог сочинить это. — Кажется, Джинни скоро вернётся… — Хо выдыхает, переводя взгляд на настенные часы. Они не заметили, как засиделись. — Может быть, хочешь куда-то сходить? Или будешь отдыхать? — Лино спрашивал, но в самом деле в глубине души оставлять Джисона не хотел. Хотелось каждую секунду проводить рядом, Хо был словно влюблённый дурак, которому забрались в душу и крепко там поселились, пустив корни. Но от симпатии до влюблённости ему ещё топать и топать. Верно же? — Поехали за пластинками? Сонхва скоро названивать будет, я уверен, что Бинни ему уже все мозги съел. — Джисон откладывает гитару, поднимается сам и только после берёт вновь инструмент в руки и относит на место, убирая в чехол. — Можешь сам взять машину? Не хочу на такси, да и так будет куда мобильнее, ведь я понятия не имею, какой из магазинов, что ещё открыты, будет содержать нужные группы, ладно? Хани подходит ближе к уже поднявшемуся Лино, сам кладёт руки на его бёдра и мягко поглаживает пальцами по ткани его водолазки. — Кстати, я не против и мотоцикла, но только безопасно и вне города, можем, когда вернёмся в Корею, найти для этого время. Джисон вспоминает, как, пока они обсуждали песни с Чаном, тот сказал, что пара песен ассоциируется у него с тем, как гоняет Лино. Ассоциации бывают, конечно же, разные, но в этих двух мелодиях были уж очень резкие переходы, и Хан смог ощутить, какого это — ездить с Минхо, ему захотелось прочувствовать на себе, даже если будет страшно и он рискует. Они живут один раз, так почему бы не насладиться тем, чем ему хочется. — Как-нибудь я украду тебя из общаги и увезу покататься на моте… — Лино поддаётся вперёд, мягко целуя, после хитро улыбнувшись. — Это будет нашим маленьким секретом, общим. Хан вновь тянется за поцелуем, коротким, лишь чмокает пухлые губы и отстраняется, слышит уже шаги за дверью, вернулся Хёнджин, и Джисон отстраняется. В комнату заваливается довольный лидер, что-то пишущий в телефоне. Он поднимает глаза на Минхо, после на Хана. — Ага, занимаетесь тут без меня, да? — шутит лидер и, состроив обиженное выражение лица, прожигает взглядом Джисона. — Точно, именно так. Я решил поехать за винилом, ты с нами? — Хан даже отговаривать от нелепых мыслей Джинни не хочет и просто сводит тему их разговора. — М-м-м, нет, хочу, конечно, но устал сильно. Я тебе скину пару названий, купи, если не сложно. Сильно только не задерживайтесь, Пак не оценит. — Хёнджин потягивается, проходя в комнату, он кладёт телефон на стол и идёт к чемодану, решив разложить свои вещи. — Окей. — соглашается Хан на просьбу лидера, сам же хватает вещи из стопки, что ему передали стилисты, и идёт в ванную переодеться.