Cherry

TAEMIN всегда поёт превосходно, невероятно, и Хан не может не согласиться исполнить танец под эту песню, к тому же уровень алкоголя в крови делает парня раскрепощённым. Джисон разворачивается в центре, достаточно резко, начинает качать бёдрами в такт, ведёт рукой себе от губ по шее вниз, делает пару шагов вперёд, волна, рукой тянется вперёд себя, словно манит кого-то, его взгляд манящий, губы чуть приоткрыты. Хан заполняет собой танцпол, соблазняет, ощущает то, что толпе это нравится, видит лица восхищённых друзей и продолжает. Джисон вспоминает уроки Минхо, его волны сейчас достаточно сексуальные, но одинокие, и Хан понимает, что нужно жать больше, эта песня и он должны победить в этом раунде, и Хан ведёт взглядом по людям. Ликс и Джинни уже выступали, он бы вытянул их сюда, к себе, вовлёк в этот танец, но нет, уже нельзя, такие тут правила. Остальных Хан не знает, не хочет, и тут взгляд падает на Минхо. Охранник стоит достаточно близко, и Джисон понимает, что ему он может позволить себя коснуться. В три шага Джисон оказывается у него, берёт за кисть руки и вытягивает к себе, ведёт в центр, обходит, прижимается к нему спиной, говорит действовать одним взглядом, манит станцевать с ним, ведь знает, насколько в танцах Лино хорош. Рука Джисона впивается в бедро Минхо, не давая и шанса от себя отстраниться, он сам прижимается бёдрами к парню, ощущая весь жар чужого тела. Лино наконец-то оживает, движется, но Хану мало, и он хватает того за шею, не даёт отвести взгляд от себя. Джисон одним взглядом приказывает смотреть на него, двигаться в такт, ощущать друг друга каждой частицей.

***

Чан приносит из бара пару безалкогольных коктейлей, и Лино забирает себе один. Естественно, пить на работе им нельзя, но это не значит, что они не станут наслаждаться разнообразием безалкогольного меню бара. Музыка цепляла каждого в зале, диджей умело подбирал треки и задавал толпе настроение. Даже охрана увлеклась, танцуя. Ну как танцуя… Танцевали в основном Чан, Ли и Кан, остальные стояли чуть дальше, покачиваясь под биты песен. Минхо нравилось это место. Отдыхаешь на работе, ещё и «работа» ведёт себя прилично и не влезает в неприятности. Хотя найти неприятности в таком месте ещё нужно постараться, ведь все присутствующие максимально расслаблены, а охрана от организаторов видна по всему периметру помещения и на улице. Минхо нравится наблюдать за Ханом на танцполе. Расслабленный, то ли от алкоголя, то ли от обстановки, он ни на секунду не смущается, двигаясь вместе с Джинни и Ликсом, что были только рады утянуть того в свои танцы. Ещё один плюс подобного мероприятия — Минхо может рассматривать Джисона и не быть застуканным, ведь в его взгляде нет ничего такого, он лишь выполняет работу. Хотя, кажется, Чану сейчас было всё равно, даже если бы Лино буквально пялился на задницу Джисона. Чан, главный подозревающий Минхо во всех грехах, отдавался сейчас танцу, притираясь плечом к плечу Кана и стукаясь стаканами с напитками. Лино вернул внимание к ним и подключился к этим танцам, смеясь с выходок старшего. Редко он так дурачился на работе, а танцевал так тем более реже. Минхо ведёт руками по бёдрам, качая ими плавно, и липнет к Чану, держащему их стаканы. А после звонко смеётся, когда Чан-хён путает его и свой стакан и щедро отпивает напиток. Лино любил иногда поиздеваться над хёном, поймав определённое настроение. — Расслабься, Чан-хён, и получай удовольствие. — продолжает издеваться Минхо, пока Чан не уходит за новым коктейлем для него. — Доведёшь старика до инфаркта, на кого нас оставишь? — смеётся Кан, наблюдая за этими двумя. — Ой, его доведёшь. Сам кого хочешь доведёт, это он просто трезвый, и ты не знаешь, на что тот способен, если выпьет, — подмигивает Лино и возвращает внимание к Хану, ища его взглядом в зале. Минхо отставляет стакан с напитком и проходит ближе к толпе. Его заинтересовало происходящее в центре образовавшегося танцпола. Артисты поочерёдно выходят и выполняют задания диджея, танцуя то смешно, то чересчур активно. Лино не замечает, как в своём увлечении наблюдением оказывается перед толпой, искренне наслаждаясь и веселясь со всего происходящего и подбадривающе хлопая, когда мемберы из группы пролетают с победой в этих импровизированных соревнованиях. Песня Тэмина окутывает сознание Лино, а то, что он видит, когда переводит взгляд в центр, вообще выбивает почву из-под ног. В центре танцует Джисон. Плавно, соблазнительно, маняще. Даже ловко использует ту волну, которой его научил Минхо. Ли уже чуть ли не лишился возможности дышать, увлёкшись танцем, открывшимся ему, как вдруг осознал, что его вытянули в центр. Хан вытянул его за руку. Его? Хан? Минхо секунду тупит, хлопая ресницами, а через мгновенье осознаёт, и тело включается в танец раньше, чем Минхо успевает подумать. Взгляд глаза в глаза, Хан смотрит требовательно, не позволяя Лино даже подумать о том, чтобы отказать в этой затее младшему. Бёдра Ли ловят ритм и движения Хани и синхронизируются, качаясь плавно навстречу и вжимаясь сзади. Рука ложится на плечо парня и тут же оказывается в плену его пальцев. Джисон тянет его руку чуть вниз, Лино проводит головой снизу вверх у плеча и ощущает вторую ладонь парня в своих волосах. Песня проникла в сознание, пропитала этих двоих желанием, не оставляя ни капли здравого смысла в голове. У Лино это было точно так. Он движется носом по щеке Джисона, горячо выдыхает опасно близко, а после делает внезапный разворот с ним на месте, резко вжимаясь со спины в тело парня плотнее и скользя рукой с бедра на талию. Лино перехватывает инициативу в танце, подчиняя парня себе, который не сильно-то и стремился подчиниться, ни на секунду не уступая старшему, соблазняя толпу вокруг лишь сильнее. Одной рукой Хо ведёт по груди младшего, второй сжимает талию, ощущая, как бёдра Хана замедляются в ритм песни, медленно потираясь о крепкие бёдра Минхо позади. Финальное движение как раз к последним нотам песни, и парни замирают, тяжело дыша и смотря друг другу в потемневшие глаза. Диджей хвалит эту парочку, толпа заливается громкими выкриками, и победа, безусловно, переходит этим двоим. Даже Феликс с Хёнджином не спорят, радостно выкрикивая слова поддержки. Но этого Лино уже не слышит. Ему невозможно жарко и душно. Аромат Джисона заполнил его лёгкие, одежда и кожа пропитались им. Сердце бешено стучало в груди и висках. Он машинально отвёл Джисона к Хёнджину и Феликсу и даже не услышал, говорили ли парни конкретно ему что-то. В ушах слышно лишь биение сердца и шум дыхания Джисона, впечатавшегося в сознание. Направившись к ребятам из охраны, Ли забрал свой стакан с холодным напитком и выпил тот залпом, проливая пару голубых дорожек из уголков рта мимо, заставляя их стечь по шее на воротник рубашки. — Чёрт, вот это вы зажгли! — ликовал Кан, с восхищением смотря на Минхо. — Вы что, репетировали это, да? Не говори, что импровизация… Не поверю! Ты так хорош был, дружище! Уверен, что смог бы цепануть кого из девчонок в зале, они там, кажется, задохнулись, пока смотрели на вас! — Я в шоке, что ты согласился… Обычно такой скромный на вечеринках, если не напьётся, а тут стоит вон чего вытворяет в центре ещё и трезвый! Я думал, ты забросил танцы давно. — Чан обхватил рукой шею Лино, прижимая того к себе. — Да ты горишь, бро. Сходи умойся хоть. Давай, иди, и смой с себя лагуну. — Прилипнет же, не отцепишься. — усмехается Лино, но радуется, что ему предоставляется возможность ненадолго сбежать. Сбежать от всех, к своим мыслям и привести их в хоть какой-то порядок. Умыться и правда звучит как неплохая идея, он не может остыть после их танца, щёки и уши горят, а сердце вот-вот выпрыгнет из груди. Ещё пара минут в таком состоянии, и парни не поверят, что он такой из-за танцев. Туалет находится быстро, запрятанный за парой поворотов длинного коридора. Минхо открывает дверь, хлопая ею за своей спиной, и проходит к умывальникам. Открыв кран до сильного напора воды, он брызгает водой в лицо, ощущая, как та нагревается от температуры его кожи, стекая по шее. Лино поднимает замутнённый взгляд в своё отражение. Этот танец случился слишком внезапно, рассчитывай он на такое — так сильно не возбудился бы в процессе. И ведь сначала он попытался отключить голову, как делал это на своих выступлениях, чтобы отнестись к танцу как к танцу, а не соблазнению Ханом его посреди толпы. Но Джисон не позволил ему этого, заставляя оставаться сознанием в реальности. Крепко вцепившись своим взглядом в глаза старшего, он проник в его душу, заполнив ее собой, как заполнил собой и танцпол, затмевая всех предыдущих танцоров. Лино упирался руками о борт под раковиной и тяжело дышал, опустив голову вниз. Он не может выкинуть из головы образ Джисона, ему хочется впиться в эти губы, захотелось ещё во время танца, если честно. Сердце не успокаивается, сбивая дыхание из раза в раз. — Чёрт… чёрт! — ругался на себя Минхо, дожидаясь, чтобы его наконец отпустило. Вирус «Хан Джисон» плотно засел в его организме, отравляя желанием. Джисон готов поклясться, что всё ещё ощущает Лино, его горячее дыхание, тело и то, как он вжимал парня в себя. Как бёдра плавно качались в такт вместе с ним, и Хан знал, ощущал возбуждение, и виной этому был только он. Хан видел в тёмных омутах Минхо только себя и пламя, что бушевало внутри хёна. Хани кусает губы, стоя у столика вместе с парнями, те всё ещё выражали ему восхищение, хлопали по спине и плечам, кто-то даже шлёпнул по ягодице, и вдруг эта рука Джисону показалась совсем неестественной, не той, что сейчас должна касаться его тела. Коктейль, что он взял со стола, был приторно сладким, спасал только привкус вишни. Хан пил его жадно, несмотря на то, что напиток ему особо не пришёлся по вкусу. — Слушай, а он танцор, что ли? Я поклясться готов, что он не один год тренировался, ну правда, такое мастерство, офигенно! — Джинни, кажется, спрашивает его о Минхо, Хан лишь кивает головой, утверждая догадки лидера, и продолжает тянуть сладкую гадость из трубочки, чтобы унять своё возбуждение, но это уже невозможно. Желание тягучее, подчиняющее любое сопротивление, давящее, заставляющее глазами искать Лино, ведь во всём виноват он и его сильные руки, которые словно выжгли на теле Джисона отпечатки ладоней. Хотелось ещё, снова ощутить их на талии, на груди, которая горела после касаний охранника. Жажда, не спасал коктейль, слишком сильная. Хан с грохотом ставит стакан со льдом на стол, он уже пуст, весь алкоголь с соком в крови Джисона. — Я отойду. — быстро говорит он и уходит в сторону туалета, где пару минут назад скрылся Лино. Яркие вспышки разноцветных красок софитов, громкая музыка, танцующие тела, жар их тел не отвлекают Хана от его цели, от собственного жара, от шума в голове, что давил на черепную коробку. Тёмная дверь открывается столь просто, Хан ощущает разницу температур в туалетной комнате и той, что у него за спиной. Джисон делает шаг внутрь, дверь закрывается с характерным щелчком и отгораживает их от того, что происходит в зале, от всей толпы, скрывая в более тихом месте, и благо, что кроме них двоих сейчас здесь никого не было. Потому что Хан не думает, смотря на влажное лицо охранника, на чуть приоткрытые губы Лино и на этот взгляд, что невозможно понять никак иначе, как жажду. Такую же, какая сжигает и Хана. Джисон первый срывается вперёд, подходит в два шага, врезается в горячее тело, он не медлит, хватает Минхо двумя руками за лицо, тянется к себе, впивается в поцелуе, стонет, наконец-то ощущая то, что так давно желал. Поцелуй слишком горячий, как и руки, что охватывают его, те самые руки, которые Джисону так хочется. Хватка становится всё сильнее, Минхо не менее жаден, Хани приходится уступить, признать, что напор Лино сильнее, дать языку Минхо ворваться уже в его рот, хозяйничать там. Очередной стон рождается из его горла, руки Хана скользят выше, зарываются в волосы, крепко сжимая, тянут, сам же Хани привстаёт на носочки, чтобы быть ещё ближе, притирается, хотя, казалось бы, куда ещё ближе, но как же хочется, как же ему нужно. Поцелуй жадный, требовательный, желанный. Оба давно этого хотели, оба долго это отрицали. Ну, Минхо точно, за Джисона тот говорить не мог. Спусковой крючок в виде их совместного танца щёлкнул, и оба сошли с ума, поддавшись своим желаниям. Ни один из них об этом не жалел. Точно не сейчас. Минхо разворачивает парня, вжимая бёдрами в край раковины позади. Губы, сминающие его собственные, сводят с ума, лишают возможности дышать. А нужна ли эта возможность Минхо сейчас? Он готов задохнуться, если причиной его смерти станет Хан Джисон. Ладонь скользит по спине парня, проскальзывая пальцами по талии, затем по его бедру, заставляя поднять ногу, согнутую в колене. Джисон не теряется, поднимает и вторую ногу с пола, плотно обхватывая бёдра Хо, который тут же подхватывает его на руки, собираясь усадить на край раковины. Но судьба имеет иные планы на них. Ручка двери дёргается несколько раз, вероятно, заклинило. Это даёт Лино несколько секунд на спасение. Минхо дёргается, ища взглядом, куда им себя деть. Ответ приходит быстрее, чем дверь успевает распахнуться. Лино срывается с места с Ханом на руках и скрывается с ним в одной из кабинок, вжимая сидящего на его бёдрах парня спиной в стену-перегородку. Лино лишь мельком подмечает, что кабинки здесь очень удачные, скрывающие этих двоих от вошедших мужчин внутрь, плотно от потолка до пола. Жаль, шумоизоляции никакой не было, но им и без этого слишком везёт этим вечером. Руки, о которых Хан так долго мечтал, действительно сильные. Минхо перемещает его в пространстве так, словно Джисон не весит и фунта. Оказаться вжатым этим горячим парнем в любую из поверхностей, в которую тот его не щадя прикладывает, слишком уж хорошо. Невероятно, особенно, когда ладони охранника ложатся на его ягодицы и Джисон не сдерживает очередного стона. Разум отключается, Хан трётся о Лино телом, крепче сжимает свои бёдра на талии парня, весь в его власти, в этой всеобщей неутолимой жажде друг по другу. — Чш-ш… — Лино приставляет палец к губам, умоляя Джисона сбавить громкость. Но они всё равно слишком шумные, даже через тихую музыку в туалете их можно услышать. Ли не теряется и вновь впивается губами в губы напротив, утягивая в поцелуй. Руки вновь находят своё место на ягодицах Джисона, крепко сжимая их через кожаную ткань и впиваясь так, словно это последняя возможность в жизни. Как же давно он хотел их вот так потрогать. Как же он завидовал чёртовым Бинни и Джинни, что вечно лапали эти бёдра. Увлёкшись, Минхо чуть не залез пальцами под край штанов парня, пока не получил шлепок ладонью по плечу. Руки ведут по плечам, ниже, Хан шлёпает Минхо по плечу, когда тот возится руками у его пояса, потому что либо уже переступи эту грёбаную черту, либо сожми задницу, как было до этого, потому что Хану надо, чтобы руки Минхо лежали там, где им самое место. Минхо пытается напомнить Хану быть тише, но Джисон лишь лижет вновь подставленный к его губам палец, а после дёргает Минхо за волосы, заставляя открыть шею сильнее, он целует его, ведёт кончиком носа по шее, вдыхает аромат духов, так близко, именно так, как давно хотелось. Шум и вошедшие люди не отвлекают, Джисону плевать, или это говорит алкоголь в крови, потому что следующим, что он делает, — впивается в губы Минхо снова, более жадно, чем было до. Когда вне кабинки утихает шум воды с разговорами и хлопает дверь, Минхо лишь сильнее вжимается телом в его тело, обвивая руками тонкую талию и крепко сжимая, чем вызывает приглушённый стон сквозь поцелуй. Лино нравится, ему определённо нравится слышать стоны парня. Хочется ещё, как можно громче, услышать своё имя из этих опухших от поцелуев губ, но капля здравого смысла ещё сидит в его голове, заставляя понимать, где они находятся и что будет, если их спалят. — Х-хани… — Минхо не в силах сопротивляться, когда парни разрывают поцелуй и Хан нападает на его шею. Его сводят с ума влажные поцелуи, он и сам срывается на стоны, позволяя Джисону намного больше, чем следовало бы, находясь в подобном месте, ещё и во время работы, к слову. Но оттолкнуть или уйти он был не в силах. Ему срывало крышу, когда Хан перехватывал инициативу на себя, заставляя Лино сходить с ума и умирать в руках младшего. — Погоди… кх… тише, детка. Нас не должны услышать… — судорожно шепчет Лино, противореча своим же словам, после которых вновь жадно целует губы, помада с которых уже давно исчезла. Поцелуй слишком развязный, Лино едва ли не насилует его рот, а Хан откидывает голову на стенку кабинки и позволяет творить с собой подобное, трётся бёдрами, ощущая каменное возбуждение их обоих, стонет. Руки Хана скользят ниже на грудь, по гладкой ткани рубашки, ниже, Джисон чувствует рельеф пресса под пальцами. Хан клянётся, что вылижет его, но позже, когда у него будут на это силы, когда он сдёрнет с этих широких плеч рубашку. Тогда он испробует всего Минхо на вкус. Хан куда смелее, он не задерживается у края брюк, ладонь скользит прямо под них, пальцы цепляют и резинку трусов, Хан ловит губами вздох Лино, выдыхает вместе с ним во влажные губы и вновь целует, в этот же момент обхватывая пальцами вставший член. Такой горячий, гладкий, уже с выступившей смазкой, что приятно сейчас скользила меж пальцев Джисона. Джисон крепче стискивает свои бёдра, не даёт и помыслить, чтобы отстраниться, размазывает предэякулят по всей длине, мысленно оценивая размеры, притираясь сильнее, второй рукой держа Лино за волосы на затылке, не отпуская, целуя, мыча в пухлые губы. Джисон трётся в такт движениям пальцев, сходит с ума не меньше, ощущая горячие руки, что стиснули его задницу через штаны. Ощущается крышесносно, Хан в какой-то момент, оставшись без воздуха, разрывает поцелуй, откидывает голову назад, открывая вид на свою шею, и Лино не упускает момент, касается, ведёт губами по кадыку. Джисон облизывает свои губы, не останавливая движения, потому что невозможно хочется ближе, сильнее, ещё и ещё. Минхо хотел перейти эту грань, жаждал стянуть эти чертовы штаны с Джисона, целовать и кусать бёдра младшего, впиваться пальцами в горячую кожу ягодиц, но не решался, находясь хотя бы частью сознания в реальности. А вот Хан, кажется, отдавался ему полностью, не желая задумываться, где они оба находятся и что творят. Лино не успел осознать, как ловкие пальцы Джисона пробрались под его брюки, даря члену столь желанные ласки. Лино кусал нижнюю губу в перерывах между поцелуями. Старательно сдерживал стоны, что так и просились наружу. Вдруг Ли припадает губами к удачно открывшейся шее Джисона, целует жадно, но осторожно, чтобы не прикусить в порыве и не оставить пятен. Пульсирующая венка так и манит впиться в нее, но Хо держится, ему нельзя, он лишь жадно облизывается, пока не слышит за дверью шум вошедших людей. Хан, увлечённый процессом, даже не собирается становиться тише, и его рот приходится накрыть ладонью, переводя взгляд глаза в глаза. Дверь в туалет открывается вновь, это слышно по щелчку, Хан где-то на периферии осознаёт это, но ему снова плевать, пока он не слышит знакомый голос Чонина и чей-то обеспокоенный, другой, но тоже знакомый. Джисон на грани того, чтобы вновь застонать в этот момент, но его губы накрыты ладонью. — Тише, так, дыши… Ты нафига выпил то это вообще? — другой голос слишком уж беспокойный, а Чонин, кажется, кашляет, и Хан распахивает глаза, смотрит в потолок, останавливает руку на чужом члене, прислушивается. — Нормально. — слышно, как включается вода, кто-то сплёвывает, после всплеск воды снова. — Просто рот обожгло прям, вот и хреново стало… Дай мне минуту. В туалет вновь кто-то заходит, Хан весь сжимается, от чего стискивает бёдрами Минхо лишь сильнее, всё ещё находясь в том же положении, что и был со своей рукой в его штанах. — Мелкий, ну я только отошёл, ну как же ты так. — Бинни ещё больше взволнован и, кажется, пытается что-то сделать, судя по шороху. Следом заходят, видимо, Джинни и Ликс, потому что парни начинают разговаривать между собой, и Хан кусает свою губу, когда рука Лино опускается с его рта, смотрит в стену, что отделяет их двоих от его группы. Руку он всё-таки вынимает, медленно, обхватывает двумя руками Лино за шею и прячет в плечо парня своё смущённое лицо, потому что становится адски неловко. — Ну хлебнул водки залпом, вместо воды, нормально я. Бинни, отлипни. — слышится шлепок по коже, видимо, Чанбин получил по рукам, а после вновь парни начинают спрашивать, как вообще это произошло, что макнэ выпил. — Я со знакомым стоял, он пил, видимо, поставил стакан, и мы отошли до диджея, ну вот Чонин и подумал, что это ему воды принесли. — Да, так и было. — говорит макнэ, снова слышно воду, а после тот знакомый голос, и Хан понимает, что это Чан. — Всё, я отвезу его в номер, а вы оставайтесь, всё нормально. — быстро командует всем охранник, да только Чанбин, ощущая свою вину, явно не готов отступать. Горячий воздух и накалившаяся атмосфера вокруг парней внутри кабинки туалета кажутся обоим сейчас неуместными, оба замерли, держась друг за друга. В момент Лино накрывает переживаниями за макнэ, явно выпившего то, чего ему не следовало пить, и желанием обнять смутившегося Хани. Но он просто отпускает его из своих рук, поправляя брюки и заправляя в них рубашку. Хан порывается выбежать из туалета после того, как вся толпа уходит, обеспокоенный состоянием Чонина, но Ли сдерживает его, остановив напротив себя крепкой хваткой за кисть руки. — Ты же не хочешь, чтобы тебе задавали вопросы о твоей пропаже? Сначала в порядок тебя приведём… а то у тебя на лице всё написано. — тихим и низким голосом говорит Минхо, принимаясь приводить в порядок Хана. В первую очередь он вернул на место выбившиеся пряди, взлохмаченные из-за трения о стенку позади. Рубашку тоже следовало вернуть в прежнее положение. — Если что, скажешь, что воздухом дышал на балконе. А то в показаниях запутаемся, и Чан-хён меня съест. — Минхо усмехнулся, явно ожидая, что, опомнившись от ситуации с Чонином, тот же Джинни начнёт расспрашивать, куда Хан пропал на такое долгое время. Хан уходит первым, ещё раз проверив свой внешний вид в зеркале у раковины. Лино не особо торопится, задерживаясь у раковины чуть дольше. Критично осматривает себя, ища нет ли никаких следов, и лишь потом покидает туалет, стараясь не углубляться в мысли о случившемся, они ещё нагонят его ночью в номере, когда он останется один. К моменту, когда Ли выходит к ребятам, Чана и Чонина уже не видно, как и Чанбина с Чоном, видимо, уехали все вместе. Сынмина с охранником тоже не наблюдается, вероятно, по планам Сынмина они уже давно уехали в отель, а значит, о Чонине смогут позаботиться. Ли чуть спокойнее выдыхает, переживая за младшего явно меньше Джисона, который тут же налетел с вопросами на парней из группы, видя их обеспокоенные лица и не видя рядом Йени, делая вид, что впервые слышит о случившемся. Но переживает о макнэ действительно искренне, пока Феликс не успокаивает его, что тот лишь глотнул не то, что должен был, и Чан с Чанбином позаботятся о нём. — Сумасшедший вечер, ничего не скажешь. — выдыхает Лино в разговоре с Каном у бара и заказывает у бармена что-то из того, что ещё не пробовал. — Но, кажется, ваших Феликса с Хёнджином даже эта ситуация не заставит покинуть вечеринку. — Минхо чокается с Каном и Намом и отпивает через трубочку, наблюдая за Джисоном издалека. Джисон всё ещё ощущает покалывания на губах после всех этих сумасшедших поцелуев с Лино, когда расспрашивает парней о макнэ. Тот уже уехал обратно в отель, вот только и самим парням дальше веселиться не хочется, но надо сделать вид, что ничего страшного не произошло, поэтому все трое ещё с полчаса сидят на вечеринке, общаются с местными знаменитостями, и после Джинни отходит к охране, прося заказать машину одну для них всех. Хан же за это время успевает отдышаться, протрезвел он ещё там, сидя на руках у Минхо, прижатый спиной к кабинке, когда в туалет зашли все остальные мемберы группы и Чан. Они садятся в минивэн, когда приходит сообщение в чат, что Чонина уже уложили в кроватку и Бинни с ним посидит. Парню кажется лучше, он ведь и правда выпил не так уж и много, главное просто, чтобы желудок справился и не возникло проблем. — Эй, Хани, расслабься, мы все переживаем, но ему правда лучше, наш малыш крепкий, всё выдержит. — Джинни толкает друга в плечо, пытаясь немного развлечь, но Джисон и правда задумался, правда только о том, что они с Лино едва не спалились. Как же сильно этот парень вскружил ему голову. — Ты, кстати, так и не рассказал, твой охранник что, танцор? Кивнул только тогда и исчез, мы тебя найти потом не могли долгое время. — Хан поднимает глаза на лидера, смотря на того, видя в лице Хёнджина интерес. — Ну он так двигается, точно занимался где-то и не один год, я-то уж знаю. И волны телом эти, ты же недавно на концерте такую же сделал, он тебе показал, да? Я ещё тогда удивился, что ты стал исполнять хореографию чуть иначе, но красиво. «Знал бы ты, какие волны он ещё вытворял» — думает Хан и ощущает, что кровь приливает к щекам от воспоминаний, когда Минхо вжимал его в стену, как он чувствовал весь его напор и желание. Господи, он буквально в руке держал всё желание Ли Минхо, Хану хочется открыть окно, проветриться, а вообще желательно в него нафиг вылезти и раствориться, потому что становится душно и плохо, невыносимо от воспоминаний, что распирают его изнутри. — Эй. Хан. Ха-а-ани-и. Ха-а-ан, остановите машину! — Хёнджин подхватывает Джисона за плечи, просит остановить минивэн, и стоит ему выволочь Хана наружу, как тот склоняется прямо обочину у дороги и выблёвывает всё, что было в желудке, всю желчь от смешавшихся коктейлей и собственных чувств. Выворачивает Джисона знатно, благо на дороге так пусто, ведь уже глубокая ночь и нет ни души, кроме них самих. Хан принимает бутылку воды из рук Лино, смотрит на него и отворачивается, пьёт воду мелкими глотками и чувствует, как его начинает понемногу отпускать. Вкус той самой вишни, что была в напитке, который он выпил перед тем, как пойти в туалет и совершить то, что он совершил, всё ещё оставался у него во рту и на губах, да, сейчас всё портилось неприятным послевкусием, но их страсть так и будет теперь ассоциироваться именно с вишней, а после с той желчью, что напомнила Хану вернуться на землю, ведь они оба перешли черту.