Я — вампир, помнишь?

      На следующий день Никола колоссально проспал. Вероятно, этого следовало ожидать: он расслабился после сильного стресса и снова вернулся жить в свою комнату, но его это все равно раздражало. Как раздражал ставший теперь неудобным и затянутым процесс одевания. Не сказать, чтобы сложным — Никола быстро сообразил, как облегчать себе жизнь, но все равно было некомфортно.       Продолжая этот мучительный процесс, он вспоминал вчерашний разговор с Хелен. Все-таки насколько было бы им легче и проще, если бы он на неделю переселился в отель. Бог мой, это же не в Антарктиду! Но Хелен настаивала, а у него не было сил с ней сражаться. И тем более — терять их заново обретенную связь. Пришлось согласиться, хотя он и подозревал, что очень усложняет себе жизнь, и так в этот момент не самую безоблачную.       Он так задумался, что потерял бдительность и, когда раздался стук в дверь, а она сама мгновенно открылась, даже не успел хоть как-то отреагировать.       — Никола, ты здесь? Уже полдень, и я... — голос Хелен резко оборвался, и Никола точно знал, почему. Он закрыл глаза, не желая видеть ее лицо. — Боже мой... — голос Хелен упал почти до шепота, а потом поднялся практически до восторженного писка. — Это же...       — Ты обещала не смотреть! — его облило стыдом, и он отвернулся, бесполезно пытаясь скрыть второе плечо.       — Я не знала, что ты одеваешься, — рассеяно сказала она, зачаровано глядя на... крошечную ручку, видневшуюся на остатке плеча. Она была даже не младенческая — эмбриональная, судя по размеру. Но правильной формы, с локотком, с полноценной кожей и полностью сформированными ногтями. — Никола, какое чудо! — она невольно потянулась, чтобы рассмотреть получше.       — Чудо?! Ты называешь это чудом?! — вспылил тот, от ярости почти теряя контроль и частично обращаясь в вампира. А в ответ получил совершенно откровенный восторженный возглас Хелен.       — Коготки! Они тоже выпускаются! И наверняка мягкие как иголки у новорожденных ежиков!       — Не смей! — он дернулся от нее назад, беспомощно пытаясь прекратить эту моральную пытку.       — Почему? — Хелен выпрямилась и вопросительно посмотрела на него. — Или тебе болезненны прикосновения? — она нахмурилась и убрала руку, так и не дотронувшись.       У Николы сегодня точно был крайне неудачный день. Он упустил момент, когда можно было соврать, что да, ему больно, когда к восстанавливающейся руке кто-то прикасается. Это была бы очень удобная ложь, но он увидел по глазам Хелен, что она на нее уже не купится.       — Нет, тебе прикосновения не болезненны, — резюмировала та, но, к облегчению Николы, попытки потрогать не возобновила. — Никола, в чем дело?       — А то ты не понимаешь! — огрызнулся он. И зажмурившись, закинул голову: — Ну почему тебе было не подождать неделю? Всего одну!       — И пропустить столь уникальное и очаровательное зрелище? Ну уж нет! — решительно заявила Магнус и внимательно посмотрела на него. — Никола, откуда такая трагедия? Да, я увидела первую стадию восстановления твоей руки. Почему это для тебя такой крах?       — Потому что я хочу еще в этом веке заняться с тобой любовью!       Хелен недоуменно моргнула. Потом еще раз.       — Я тоже, — сказала она наконец. — Причем тут это?       — Притом, что теперь у тебя каждый раз перед глазами будет вставать вот это! — он сердито дернул вторым плечом.       — С чего ты взял? — удивилась Хелен.       — А разве нет? — он напряженно дышал сквозь стиснутые зубы, стараясь справиться с эмоциями.       — Разумеется, нет. Нонсенс.       — И почему я тебе не верю? — зло выдохнул он.       — Я не лгу! — Хелен глубоко уязвили его обвинения. — И не давала тебе никаких поводов так считать!       — Тогда откуда ты знаешь? — произнес он уже спокойнее, кажется, осознавая, что зашел слишком далеко.       Хелен остановила рвущийся с языка ответ. С Николой не было смысла препираться "мое слово против твоего". С ним нужен был другой подход. Она подумала.       — А ты всех, у кого пил кровь, рассматриваешь исключительно как еду?       Это его, по крайней мере, осадило. Хелен испытала мрачное удовлетворение.       — Ты с ума сошла? Конечно, нет, — выговорил Никола, оправившись от резкого поворота темы.       — И ты не вспоминаешь о том, как пил у меня из запястья, когда мы занимаемся с тобой любовью?       — Нет, — уже спокойно произнес он. Правда, верный себе, через секунду добавил: — Хотя иногда бывает, но это не имеет никакого отношения к потреблению пищи.       Хелен кивнула — она так и думала.       — Никола, — уже мягче произнесла она. Он смотрел на нее все еще опасливо, но не более. — Я знаю это потому, — адресовалась она заданному раньше вопросу, — что я много раз тебя лечила. И до крови Источника, и после. Я лечила твои ожоги, зашивала раны, делала инъекции... даже пару операций провела. Это никогда не влияло на нашу жизнь — что сексуальную, что нет, — она коснулась его здоровой руки. — Вероятно, многие бы сказали, что недоразвитая рука — точно не самое сексуальное зрелище в мире. И я с этим даже соглашусь, — она почувствовала, как он вздрогнул, заметила "говорящие" признаки стыда. — Но и ожоги на стадии заживления, и только что прооперированное тело — тоже. Это часть моей профессии. Временное явление, которое не врезается мне в память так, как ты воображаешь. Да, пока оно видно невооруженным глазом, но ты и сам хотел подождать неделю, — она поймала его взгляд. — Никаких проблем не будет, я тебе обещаю.       Никола постарался ей поверить. Что было нелегко, поскольку за эти дни собственная версия последствий крепко приклеилась к его разуму. Но с другой стороны, Хелен говорила логичные вещи. Возможно, он действительно позволяет своим страхам заходить слишком далеко.       Он перевел глаза на Хелен и обнаружил, что она снова рассматривает "зародыш" его руки.       — Никола, это же ожившая мечта ученых, работающих над выращиванием утраченной конечности! — она почувствовала его взгляд и подняла на него восторженные глаза.       — Что тебе в этом так интересно? — вздохнул Никола.       — Ты правда хочешь знать? — усмехнулась Хелен. — Мне очень интересно увидеть начальную стадию развития. Все действительно полноценно сформировано, прекрасно двигается. Полноценно работающие мягкие коготки, — ее голос снова сорвался на восторженный писк. — Согласованные движения. Ты ведь еще не владеешь этой рукой, да?       Никола кивнул и посмотрел в абсолютно счастливые глаза Хелен. Он все равно не понимал. Хелен никогда не испытывала большого интереса к его когтям, хотя сам он ими втайне гордился. Но сейчас она была счастлива — он видел это и знал, что это искренне. У него не хватало духу это разрушить. В конце концов, ее интерес не приносил ничего дурного. И он отпустил себя. Заставил себя расслабиться. Рискнул — и внутренне открылся. Пусть. Если ей так хочется...       — Чего я не понимаю, так это того, почему интереса не испытываешь ты сам, — продолжая свою мысль, произнесла Хелен.       — С пальцем наизучался, — буркнул он. — Больше не хочу.       Она покачала головой. Он повернул к ней голову и посмотрел в глаза.       — Ты все-таки нарушила обещание. Даже суток не прошло.       — Ты тоже, — без промедления парировала Хелен. И вытянула ладонь. — Отдавай ключ.       — Я тебе его вчера отдал, — Никола вскинул бровь.       — И уже сделал новый. Давай сюда.       Никола вздохнул и вытащил еще один ключ из ящика стола. Вложил ей в ладонь.       — Мир?       — Мир, — она поцеловала его. — Завтрак или обед?       — Ланч, — твердо сказал Никола и поцеловал ее в ответ.       Теперь он верил, что эта неделя не превратится в сущий кошмар. Да, будут некоторые неудобства, но он переживет. Хотя замок он себе на дверь все-таки поставит новый. Плевать на правила Убежища — он определенно не хотел еще одного нарушения своей приватности. Не дай Бог в следующий раз это будет не Хелен!